Ночь в общежитии

"Я тебя больше с нами тренироваться не позову. Ты должен был драться со мной, а не флиртовать!"

"Ты секси"

      Бакуго ухмыльнулся. Он надеялся, что его влобный и глупый флирт сработает, как отвлекающий маневр, и ему подвернется возможность одержать над крольчихой победу. Однако, на то она и опытный герой-профи, что такими убогими уловками ее не возьмешь. Они пошутили на эту тему, посмеялись, но в итоге, он все равно оказался на холодном полу спортзала.       Щеки мгновенно вспыхнули. Сложно было отнестись к такому поражению спокойно, а его память запечатлела все в мельчайших деталях: его голова оказалась зажата между ее бедер, и она уселась ему задницей на грудь, торжественно глядя сверху вниз с довольной и обаятельной ухмылкой. Кацуки растер лицо ладонями. Да ну нахер, а, она была потная и грязная после затяжной тренировки, успела собрать пыль со всего пола во время спаррингов, но даже осознание этого не помогало отделаться от мысли о том, что Мируко - охренительно сексуальная, и ему нравится, когда она побеждает, ее высокомерный взгляд, ее явзительные уничижительные комментарии и ее потрясающий громкий смех.       Интересно, заметила ли она, что он ей частенько поддается, чтобы оказаться пораженным? "Успокойся. У тебя еще флиртовалка не выросла, чтобы пытаться использовать это в битвах."

"А это ты знать не можешь.

Хотя не сложно исправить."

"Если ты додумаешься скинуть мне фотку своего причендала, я тебе его при следующей встрече оторву."       Ну, это довольно реалистично, что уж там. Кацуки поднял глаза к потолку, с которого на него смотрел плакат с Мируко. Это была красивущая, дорогущая и редкая лимитка, которую достал Мидория по его личной просьбе. Как ни странно, Деку даже ни одного вопроса не задал по поводу того, зачем ему плакат с Руми, да еще и не какой-нибудь, а из специальной летней серии, только хрустнул пальцами, шеей и принялся стучать по компьютерным клавишам. Через пятнадцать минут они торговались на онлайн-аукционе, через час к Кацуки ехал желанный плакат.       На этом плакате Руми была в купальнике, сидела спиной к фотографу на фоне пустоватого, но от этого очень умиротворенного пляжа и ярко-голубой полосы моря, плавно переходящей в такое же голубое небо. Тонкие завязки купальника вели к маленьким ярко-оранжевым треугольникам ткани, что не так уж сильно прикрывали смуглую грудь, от чего сбоку все было очень даже хорошо видно. Именно поэтому это была лимитка, именно поэтому это было дорого, и видимо именно потому Усагияма смотрела в камеру таким взглядом, будто сейчас спрыгнет с ламинированной бумаги, схватится за член смотрящего на него и начнет вращать на своем механическом пальчике.

"Я таким не занимаюсь. А то еще сольют в инет, куча мужиков будет комплексовать"

      Ответом ему были три смеющихся смайлика. Кацуки перекатился ближе к краю кровати, спустил телефон на пол, как делал всегда перед сном, и лег в прежнее положение, снова уставившись на плакат, облизывая пересохшие губы. Нужно лечь спать, а в идеале и заснуть до того, как она снова ответит. Будет лучше, если она сегодня вообще больше не напишет, иначе он еще долго не сможет заснуть.       Какая мерзость. Он недовольно заворчал, переворачиваясь на бок, хватаясь за плед и укутываясь в него, несмотря на жару, будто бы это могло его отвлечь, себе под нос ругаясь на собственное безолаберное отношение к режиму. Кацуки с большим трудом восстановился после полученных в войну травм, да и нельзя было сказать пока, что он прям восстановился - ему еще пахать и пахать до прежних результатов, а он так пренебрегает сном, да еще и на тренировках вместо того, чтобы сосредоточить свое внимание на упражнениях и выжимать из себя максимум, украдкой пялится на гребаную крольчиху.       Он зажмурился.       Все.       Спать.       Но звук пришедшего сообщения заставил мгновенно вернуться к мобильнику и вновь оказаться лицом аккурат напротив плаката. "Меня за такие разговоры с тобой и посадить могут. Че не спишь, кстати? Малышне давно пора видеть десятый сон."

"Да просто чет сон не идет совсем.

А ты почему не спишь?"

"Тут такая скукота на этом мероприятии. Я их терпеть не могу. Я даже не в центре внимания. Какой смысл мне тут торчать?"

"Приходи ко мне. Я расскажу, где можно пройти на территорию академии."

"Опрометчиво со стороны Юэй оставлять вам лазейки для выхода на волю."

"Они не оставляли, мы их сами сделали. Скоро их найдут и придется делать другие."

"Мне кажется, это платье меня полнит."       Следующим сообщением стала картинка, а точнее фотография Руми в большом зеркале в отдаленно знакомом Бакуго холле. У нее были ее выходные протезы - пара вполне себе цевильных женских ручек, покрытая белой матовой краской. На ней было коктельное платье из ткани цветом под серебристый металлик, отливающее под желтым светом манящим блеском. Декольте не было глубоким, но даже тот маленький, едва заметный, кусочек будоражил его воображение, будя малознакомые, одновременно приятные и противные ему чувства.

"Да нет вроде... Не знаю, я совсем не разбираюсь в этом, но мне нравится. Цвет тебе подходит. "

"У меня в нем бедра и задница вдвое больше."       На второй скинутой фотографии девушка стояла к зеркалу уже спиной, демонстрируя, как ей казалось, проблемные зоны. У него сперло дыхание. Платье идеально облегало ее силуэт, и как всегда маняще торчал белый пушистый хвостик над круглыми ягодицами. Этот гребаный хвостик... Он его с ума сводит. Ему всегда было интересно, что будет, если ее за него схватить. Наверное она озвереет и врежет за такое... Бакуго прикусил губы, не в состоянии оторвать от экрана взгляд. "Вот видишь, я ж говорю, полнит. Не было у меня никогда стилиста и нанимать его не надо было."       Он резко выключил мобильник, с трудом удержавшись от того, чтобы не швырнуть его об пол со злости, и снова закутался в покрывало, заставляя себя силой перестать думать о Мируко. Получалось плохо, сколько бы усилий он не прикладывал и как бы сильно не злился. С тех пор, как с подачи Бест Джинса Мируко взялась за ним приглядывать в отсутствии первого, Кацуки почти что возненавидел самого себя за то, что не мог просто выкинуть мысли о ней из головы.       Последнее, что ему в этой жизни было нужно - это чтобы ему нравились девчонки. Одноклассницы из параллелей, дурехи из первого класса, в котором он был наставником, даже фанатки: все они его всегда раздражали до скрежета зубов, особенно когда начинали приставать. Ему ни сколько не было жалко им отказывать, даже если кто-то из них начинал реветь. Как будто они все слепые и не видят, что они ему нахрен не сдались все вместе взятые. Отвлекаться от своих дел на эти розовые сопли - только тратить время в пустую. Даже Киришима раскис, хоть и пытается изо всех сил делать вид, что Ашидо его вообще не волнует.       Он еще с детства, благодаря матери, понял, что от женщин одни проблемы.       И все же не мог перестать думать о ее рубиновых глазах, шикарных накаченных бедрах, крепкой груди и этом блядском хвостике, за который так и хочется ухватиться. Она бесила его до трясучки, намеренно с ним цеплялась, выводила из себя, и в ее глазах даже ни грамма страха никогда не было, и, черт возьми, как же она сексуальна в этим моменты! Кацуки так сильно прикусил губу, пытаясь прогнать все эти мысли, что ранка даже закровила.       Она как-то травмировала не сильно его шею своим протезом, случайно, и в качестве извинения предложила зализать рану. Естественно, вряд ли в ее действиях был какой-то двусмысленный подтекст, вероятно Руми просто хотела в очередной его подразнить и побесить, и ей это удалось. Теперь он бесился постоянно, потому что его тошнило от чувств, которые он к ней испытывал. Может, все было бы проще, будь они хотя бы ровесниками, но Усагияма старше, а ему все еще всего лишь шестнадцать.       Она вряд ли когда-нибудь будет воспринимать его всерьез.       Кацуки скинул плед, перекатываясь обратно на спину, раскидывая руки и ноги по кровати. Еще и жарко. И плакат этот... Сколько раз он уже пожалел, что купил его, но рука не поднималась теперь снять.       Ну вот опять это мерзкое ощущение. Он скосил взгляд на своем паху. Сквозь ткань трусов отчетливо вырисовывалась выпуклость. Не то, чтобы он был каким-то ханжой или ярым противником мастурбации, но смысла особого в ней не видел, как и в сексе в принципе. По крайней мере, пока не столкнулся с этой ситуацией. Это было странно, ново и категорически ему не нравилось, потому что отвлекало и не давало сосредоточиться на действительно важных вещах.       Чем он лучше этих отвратительных дрочил, которые пишут на форумах в интернете всякую похабщину про популярных героинь? Тем, что ему хватает ума даже анонимно не выкатывать на свет божий эту часть своих мыслей?       А может пустить ситуацию на самотек? Он зажмурился, засовывая руку в трусы, испытывая к себе четкое и тяжелое чувство отвращения. Деваться от всех этих пошлых фантазий ему уже некуда.       Еще эти гребанные одноклассники... И чего он не переехал из общаги обратно домой, когда возможность была? Куда сейчас не пойди, так по-любому наткнешься на лабызающуюся в десна парочку, как в любую другую ночь перед выходным. Хоть бы в комнатах позакрывались и вели бы себя потише, что ли... Айзава, вроде, по пятницам не появляется здесь в последнее время, но вдруг придет, кто его знает... Такое ощущение, что у всех вокруг есть вполне себе складная личная жизнь, один Бакуго в гордом одиночестве дрочит в кулачок, представляя, что это делает холодный протез героини-кролика, а ее острые зубы впиваются в его шею.       Хотя, если отбросить эту самоненависть на почве конфликта с этими новыми непонятными чувствами, думать о ней все же приятно... Дыхание участилось и стало тяжелым. Руми сладкая и острая одновременно, сильная и властная, с крепкой хваткой, такая по-любому больше всего любит позу наездницы. Он представил, как крольчиха сидит спиной к нему, верхом пристроившись на члене, ее спину чуть изгибается, и она скользит вперед назад по его стволу. Или, наоборот, ей нравится когда ее подчиняют, ставят на колени, и безжалостно трахают, как шлюху, и спускают прямо на ее красивое, дерзкое лицо... - Блять, - он выдохнул, с отвращением глядя на запачканные семенной жидкостью живот и руку.       По крайней мере это никогда не занимает слишком много времени... Нужно убрать весь этот беспорядок и ложиться спать.       Все это время телефон время от времени издавал звук, обозначавший приход новых сообщений, однако теперь Кацуки было гораздо проще на них забить и, молча отвернувшись к стенке, наконец заснуть.