Амброзия

      «Ты беременнен».       Сначала он с недоверием наблюдал, как мать Кайзера сообщила ему эту новость так небрежно, со странной улыбкой, выдававшей радость и волнение, в которые он не мог поверить. Но случившееся казалось ему невозможным, ведь он пил чай именно для того, чтобы избежать беременности – не потому, что не хотел иметь ребёнка от Михаэля, а из-за текущей мировой ситуации, текущего конфликта.       Затем, увидев выражение лица Кайзера, он понимает, что это не ложь, и вспоминает о чём-то, что он упустил из виду.       Его вырвало.       Он не хотел в это верить, но неужели он действительно отверг чай, и поэтому он не подействовал? Когда его вырвало, чай потерял свою силу. Но прошло уже довольно много времени с тех пор, как он пил этот чай, как же это возможно? Должно быть, есть что-то ещё, чего он не осознаёт, но ему придётся разобраться в этом позже.       Теперь, когда неизбежное стало частью его жизни, помимо шока и недоверия, которые он испытывает, отрицание постепенно трансформируется в нечто такое, что он может только представить, испытывая столь сильное чувство по отношению к трём людям: его двум родителям и Кайзеру.       Любовь к кому-то. Только эта любовь иная, более нежная и восторженная, к крошечному существу, ещё не родившемуся. Неосознанно его губы изгибаются в лёгкой улыбке, которую он пытается скрыть, прикрывая рот руками. Она чувствует, как тепло разливается по груди; это приятное и благодатное ощущение.       Одна его рука лежит на животе, и он представляет, каким будет растущий внутри него ребёнок. Мысль о девочке возбуждает его ещё больше, и прежде чем он успевает продолжить фантазировать, нежный поцелуй Кайзера в щёку пробуждает его от лёгких мечтаний.       — Мы можем оставить ребенка, да? — осторожно спрашивает блондин, выражение его лица кажется спокойным, но полным интриги, что оставляет японца в недоумении, он едва моргает от удивления.       — Ну, дело в том, — сказал он посреди своего объяснения и бормотания, когда его прервал более звучный, властный голос. Мать Михаэля.       — Что за вопросы, сынок? Конечно, оставим.       Высокая пышногрудая женщина выражает себя высокомерно и поспешно, не принимая во внимание мнение Омеги.       Исаги кусает внутреннюю сторону щеки, стараясь не вступать в спор с женщиной. Ему ещё многое предстоит переосмыслить, и волноваться не стоит. Он чувствует нежные ласки альфы на спине, привлекая его внимание.       — Йоичи, есть ли что-нибудь, что ты хочешь прямо сейчас?       Чего я желаю?       Конечно, он хочет, чтобы война закончилась прямо сейчас, чтобы всё вернулось на круги своя. Никакого кровопролития, никакой иерархии, никаких смертей. Он хочет мира и порядка. Он хочет вернуться домой к родителям, к друзьям в мире маглов, и чтобы Кайзер перестал быть Пожирателем смерти. Боже, как не хочется признавать, но он скучает по своей скучной, ужасной офисной работе, где он зарабатывал ровно столько, чтобы выжить.       Он хочет, чтобы квиддич вернулся, и чтобы в нём проводились соревнования мирового уровня с другими волшебниками со всего света. Он хочет стать лучшим игроком в этом виде спорта.       Имея так много желаний, которые, как он знает, не могут быть удовлетворены, он предпочитает ничего не говорить о том, о чем он думает.       За исключением одной очень важной вещи.       — Да. Я хочу рассказать папе новости, ты не против? — как ни странно, его мягкий, умоляющий взгляд переключается на Альфа-женщину, которая, немного удивлённая, медленно кивает.       — Конечно. Твой отец должен знать замечательную новость: мы теперь семья, и ты подаришь ему первого внука, — она счастливо улыбается, весьма взволнованная и довольная.       Странно. Обычно он просто спросил бы разрешения у Михаэля, но теперь он ищет ещё и одобрения матери, хотя раньше относился к ней с отвращением и ненавистью.       Исаги скрывает свои истинные намерения за привычной, вежливой улыбкой. Никто из блондинок не догадывается, что он что-то задумал.       — Спасибо.       Как только мать Кайзера оставляет их одних, чтобы подготовиться к свадьбе, сын пользуется случаем и делает своему партнёру лёгкий массаж плеч, чтобы снять напряжение, вызванное переполняющими его эмоциями. Немного расслабившись, немец спрашивает его:       — Йоичи, ты хочешь этого ребенка?       Его тон голоса и взгляд, когда он задаёт этот вопрос, наполняют японца нежностью и волнением. Кайзер словно на мгновение верит, что Исаги не хочет оставлять его ребёнка. Грусть, замаскированная серьёзностью и интригой.       Это вполне естественно: Йоичи на самом деле не хочет ребёнка при таких обстоятельствах. И он находит достойным восхищения и милым то, что Кайзер спрашивает его мнения, что он больше всего хочет знать, чего хочет его партнёр. Это мило и честно, потому что, несмотря на навязывание матери, он ставит чувства Исаги Йоичи на первое место. Если бы не война, Исаги не волновался бы о ребёнке в таком юном возрасте. Он хотел бы жить тихой, семейной жизнью с Кайзером в мире, родить их первого ребёнка и наблюдать, как он растёт, чтобы привести его в Хогвартс.       Мысль о ребёнке его в какой-то степени воодушевляет, но также пугает и нервирует. В его голове много эмоций и переживаний.       Но даже в гипотетическом случае, если он вообще не хотел его оставлять, вариантов избавиться от ребёнка не так уж много. Заклинания для этого (пока) нет; это пришлось бы делать магловскими методами или средствами. Он знаком с абортом и его процедурой, и Исаги не особенно хочется с этим сталкиваться. Другой вариант — отдать ребёнка на усыновление сразу после рождения, но кому? Мир маглов не очень безопасен, а о мире волшебников лучше не говорить.       — Эта новость сначала меня шокировала, но… — Он делает короткую паузу, задумавшись. Кайзер начинает целовать его в шею, давая ему почувствовать себя любимым и оберегаемым. — Я хочу этого ребёнка так же сильно, как люблю тебя.       Глаза Михаэля расширились от удивления, ярко засияли, а губы слегка задрожали. Сердце забилось от радости, когда он услышал ответ Омеги.       — Правда, Йоичи?       Его волосы слегка розовеют, и локоны вьются по длинной гриве. Щёки румянятся, и Исаги думает, как мило и очаровательно выглядит Альфа, когда он не может контролировать такие сильные эмоции, а всё остальное тело выдаёт его. Такой выразительный и милый.       — Да, я хочу этого ребёнка. Я уверен… просто меня что-то беспокоит, — выражение его лица, полное доверия и любви, сменяется выражением глубокой обеспокоенности, плечи напрягаются, губы кривятся в прямой, задумчивой гримасе.       — Что такое? Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, Йоичи.       — Когда он вырастет, ему некуда будет ходить в школу, — грустно вздыхает он, отводя взгляд и сжимая кулаки. — Хогвартс разрушен.       — ...Он можешь поучиться у нас.       После долгого молчания Кайзер отвечает так. Но Исаги повышает голос и хмурится, слегка раздражённый и возмущённый, потому что ему этого мало. Конечно, он научит сына магии, но хочет, чтобы тот учился и другими способами, на собственном опыте.       — Это совсем не то же самое. Я хочу, чтобы он испытал всё то же, что и мы. Чтобы он купил книги, волшебную палочку и собственную метлу. Чтобы он катался на поезде, участвовал в турнирах по квиддичу, если захочет, общался с одноклассниками, усердно учился, был зрителем на Турнире Трёх Волшебников. Я бы хотел, чтобы всё это было для ребёнка...       Михаэль обдумывает это, понимает и добавляет:       — Не беспокойся, я всё улажу. Неважно, придётся ли мне перестраивать весь замок Хогвартс или открывать новую школу, я сделаю это за вас. Я найду учителей, и в конце концов ученики начнут ходить.       В глубине души Исаги доволен результатом; он знает, на что способен Кайзер, если поставит перед собой цель. Тем не менее, он старается не показывать слишком много эмоций в своих жестах. Как будто обещание Альфы всё ещё в силе.       «Ты стал манипулятором, да?» — говорит он себе. Он игнорирует эту мысль и продолжает говорить.       — Как ты собираешься это сделать в разгар войны?       — Я положу конец войне как можно скорее. — полный решимости, он дает слово своему возлюбленному Исаги, который видит эту решимость в глазах своего любимого Кайзера.       — Как?       — Я придумаю решение и реализую его.       — Ты действительно собираешься вернуть Хогвартс?       «Могу ли я ему верить?» — думает он про себя. Он всё ещё обдумывает другие варианты будущего своего ребёнка. Хотя он не говорит Кайзеру, Исаги не планирует, чтобы его сын жил с Пожирателями Смерти. Он всё ещё живо помнит слова Альфы, сказанные перед тем, как он рухнул в снег больше часа назад. Он всё ещё не уверен, действительно ли Кайзер твёрдо стоит на стороне его матери, и если да, то, как бы сильно он его ни любил, находиться рядом с ним кажется ему морально неправильным. Он чувствует, что предает свою семью, друзей, свои идеалы.       «Почему бы не проявить эгоизм и не присоединиться к Михаэлю и его матери? Ты же всё- таки слизеринец , не так ли?» — при этих мыслях он с отвращением качает головой. Упрекая себя.       Что он должен выбрать: предать людей, которые его любят и поддерживали всё это время, свою семью и друзей, или предать любовь всей своей жизни, свою судьбу?       Какой бы путь он ни выбрал, его всё равно будут критиковать. Неужели нет способа избежать предательства обеих сторон? Должен быть способ, но он всё никак не может найти недостающую фигуру на своей шахматной доске.       — Да. Я сделаю это ради тебя и нашего сына, — он нежно берет его руки и с любовью целует каждую костяшку его пальцев.       Михаэль думает, как было бы здорово, если бы они поженились скорее, до рождения ребенка.

***

      Отец Йоичи шокирован. Он поздравляет его, в его глазах читается радость и удивление. Однако он невольно напрягается, представляя, кто отец. Не нужно быть гением, чтобы спросить его напрямую, кто отец ребёнка; он спрашивает, как долго тот беременен, и другие детали, которые его тревожат.       — Это было по твоей воле, сынок?       — Конечно, отец.       Исаги облегчённо вздыхает, но всё ещё чувствует себя неуверенно и встревоженно. Его лицо искажается, он хмурится, но Йоичи, уже с подозрением относящийся к реакции отца, быстро говорит, чтобы хоть немного его успокоить:       — Я знаю, ты беспокоишься о том, какую жизнь я смогу дать своему сыну, но у меня есть план.       — План?       — Я начинаю думать, как положить конец этой войне. Может быть, достичь соглашения или...       — Это невозможно, — перебивает отец, опустив голову. Он смиренно вздыхает. Он всё ещё верит, что молодые волшебники, продолжающие защищать мир маглов, смогут дать отпор и выиграть войну, но воспоминание о чудовищной силе Альфы заставляет его кровь стынуть в жилах. Его сила такова, что противостоять ему мог бы только сам Мерлин. Но его больше нет... — Эта Пожирательница Смерти, мать Кайзера, хочет править даже миром маглов. Только убив её, можно положить конец всему этому, но у неё не только крестраж , но и амброзия, — добавляет он, потирая костяшки пальцев.       Во время войны Джинпачи Эго удалось уничтожить два из трёх крестражей этой женщины. Одним из них было её обручальное кольцо, а вторым — трость её покойного сводного брата.       Никто даже не знал, что такое третий крестраж. Но даже если бы он был известен и найден, она всё равно бессмертна благодаря амброзии. Убить её довольно сложно.       — У меня есть план, не волнуйся, — он обнимает отца, заботливо и понимающе, целуя его в морщинистый лоб. Ему очень грустно от мысли, что он сделал своего отца дедушкой. Его лицо мрачнеет, и он добавляет: — С помощью Кайзера или без него.       Исаги Йоичи уже за несколько дней понял, что зима в этом месте, кажется, никогда не кончится.

***

      — Ты хочешь отправиться в мир маглов?       Михаэль хмурится, услышав просьбу своего Омеги.       Они оба закончили ужинать, на этот раз в большой столовой. Исаги теперь может немного свободнее бродить по особняку. Иногда в одиночку. Он уже не так легко теряется, как раньше.       — Да, увидеть маму и сообщить новость папе. Я ведь могу это сделать, правда?       — ...       — Михаэль?       Молчание немца тревожит. Исаги, почти разозлённый, готов иронично спросить, неужели его так похитили, что он не может уйти куда и когда захочет. Но он решает сохранять спокойствие.       — Мне нужно организовать безопасное путешествие. Мы не можем телепортировать вас, а полёт на метле в вашем состоянии может быть опасен, учитывая климат волшебного мира и неспокойный мир маглов из-за войны, — объясняет он с большой заботой и задумчивостью. — Дайте мне два дня, и я всё улажу.       — Можешь переместить папу в одну из спален? Куда-нибудь поудобнее и поближе к месту, где мы спим. Мне больше не хочется видеть его в этом подземелье.       С серьёзным выражением лица, но сочувствующим взглядом он отвечает:       — Не знаю, смогу ли я это сделать. Твой отец — пленник мамы, а не мой.       Исаги открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова закрывает его, нерешительно. Подумав немного, с выражением нетерпения и противоречия на лице, он понимает, что должен звучать убедительно, поэтому он говорит как можно более спокойным тоном:       — Не волнуйся по поводу, что он убежит, он не убежит. Я уже говорил с ним; он ничего не предпримет. К тому же, у него нет палочки, — он сжимает кулаки и стискивает челюсти. — Он обо мне позаботится, просто больше я не могу видеть его таким. Если хочешь, я могу лично спросить твою мать.       — Не нужно, я тебе доверяю. Я перенесу его сегодня вечером в соседнюю комнату, чтобы он был поближе к тебе.       Йоичи улыбается с облегчением и волнением, радостно обнимает Альфу, целует его в шею, а затем прижимается к его груди.       — Спасибо, Миша!       Кайзер улыбается и чувствует, как румянец заливает его щеки. Он обнимает его в ответ чуть крепче, окутывая Омегу своими феромонами. Он невольно вспоминает важную деталь: он ждёт от него ребёнка, и Йоичи ясно дал понять, что хочет его. Одно это воспоминание делает его очень счастливым.       Йоичи любит меня. Он любит меня так сильно, что готов родить мне ребёнка.       Кайзер так счастлив и взволнован, что едва сдерживает себя. Он чувствует, как колотится его сердце, и приятное тепло разливается по груди, до самых кончиков пальцев. Мысль о том, чтобы провести так целую вечность с этим японцем, совсем не плоха.       Если мы оба были бы вечными... Я был бы так счастлив.       — Ничего страшного, это же семья, да?       Исаги некоторое время молчит, поднимает взгляд и с легкой улыбкой отвечает:       — Да, это семья.       Йоичи никогда не устанет впитывать феромоны Михаэля. Он даже начинает чувствовать, как его дырочка становится влажной.

***

      В ту же ночь Исаги ложится спать раньше него. Однако он не спит, а читает книги и продолжает заниматься магией.       Кайзер пользуется случаем, чтобы поговорить наедине с матерью, которая, похоже, несколько разочарована тем, что всё ещё не достигла полного господства над миром маглов. Поскольку Михаэль проводил большую часть времени в особняке в компании Исаги, прогресса, как хотелось бы Альфе, не было.       Единственные Пожиратели смерти, которые, похоже, оправдывают её ожидания, — это Итоши Рин и Хиори Йо.       — Значит, он хочет отправиться в мир маглов к матери, — повторяет старшая, терпеливо выслушав объяснение сына. Она выглядит неубеждённой: хмурится, губы сжимаются в тонкую линию. — Это может показаться нелогичным.       Ты так думаешь? — он приподнимает бровь, серьёзно глядя на мать, вытягивает шею, отчего его прекрасная татуировка в виде голубой розы становится ещё заметнее. Как будто навязывая себя, давая понять, что Кайзер намного выше своей матери.       — Я понимаю, он хочет увидеть свою мать. Но зачем ехать в мир маглов? Не лучше ли привезти её сюда? — презрительно говорит она, переводя взгляд на татуировку сына. Молодой человек пожимает плечами.       — Может быть, это правда.       — Кстати, эта татуировка...       — А что с ней не так? Ты мне в детстве говорил, что амброзия так выглядит.       Блондинка внимательно смотрит на него; за все эти годы она ни разу не обратила должного внимания на татуировку сына. Возможно, потому что была более занята и поглощена другими делами.       — Меня не интересует дизайн татуировки... На самом деле, важно, где она находится.       Что такого интригующего в том, что он делает со своей шеей?