Амброзия

      Йоичи едва спит в ночь перед отъездом в мир маглов. Волнение, тревога и нервы заставляют его сердце бешено колотиться. Прошло столько дней с тех пор, как он в последний раз видел друзей, что он обнимает мать; ему срочно нужно узнать, как обстоят дела в Японии.       Утром он просыпается в объятиях своего возлюбленного, своего Альфы. Он даже просыпается немного раньше него и молчит, любуясь его красотой. Его чёткие скулы, его волевая, чётко очерченная челюсть, эта толстая, длинная шея, которую хочется целовать до самого кадыка. Он приближает пальцы, чтобы проследить каждый контур его расслабленного лица, от тонких бровей до густых ресниц. Мысль о том, что ребёнок, которого он носит в утробе, может быть таким же или похожим на своего отца, Альфу, наполняет его волнением и нежностью. Одно из его самых заветных желаний — видеть Михаэля отцом рядом с собой. В этом желании ему трудно признаться вслух; оно слишком слащавое для него...       Но он знает, что не сможет достичь полного мира и гармонии, пока война не закончится. Пока Альфа не будет побеждёна, и у него есть план на этот случай. После того, как Кайзер рассказал ему кое-что накануне вечером, он понял, что убить эту женщину будет непросто; это даже не вариант. Однако, как и с амброзией, которую десятилетиями скрывали от мира, он может что-то с этим поделать.       Ему нужно лишь мнение бывшего директора Хогвартса, чтобы осуществить свой план. План, о котором Михаэлю пока знать не обязательно.       — Всё, что я сделаю, будет ради нашей семьи, — бормочет он себе под нос, полный решимости, гордости и решимости. Взгляд, полный силы, которую не омрачит никакая тьма.       И с этими словами он наклоняется, чтобы поцеловать спящего Кайзера, лаская его пальцем за ухом, приглаживая непослушные локоны. Он надеется, что не разрушит его сладкие сны.

***

      Исаги попросил неделю, чтобы провести её в мире маглов со своими знакомыми, утверждая, что этого времени достаточно, чтобы поговорить с ними, разобраться в ситуации и хотя бы уговорить мать поехать с ним. Поэтому, смирившись и учитывая, что Кайзер не хотел проводить это время вдали от партнёра, он, немного поворчав, согласился, потому что ему очень не хотелось, чтобы Йоичи был вдали от него так долго.       — Я готовлю для японца несколько предметов одежды, пропитанных его феромонами, чтобы ему хватило на несколько дней. Таким образом, ребёнок, которого носит его Омега, будет чувствовать присутствие второго отца, даже если они будут так далеко в это время.       Исаги убедил Михаэля не сопровождать его в Японию (так как его там не очень хорошо принимают из-за того, что он Пожиратель смерти), а предоставить ему транспортное средство.

***

      — Не прошло и двух дней, а ты уже кажешься беспокойным из-за отсутствия своего Омеги, — она отмечает это как наблюдение, видя, что его сын весьма встревожен.       Она не понимает, как его разлучили с японцем на столько лет, и только когда они воссоединились уже взрослыми, он не хочет его отпускать и, кажется, переживает из-за их временной разлуки. Альфа не понимает: если он собирался вести себя так, почему он согласился его отпустить?       — Я хотел бы кое о чëм у вас спросить.       — Ещё вопросы к Альфе? — удивленная сменой темы, он морщит лоб и с любопытством смотрит на оппонента.       — Это сомнения, и я также обдумываю возможность принятия твердого решения.       — Что это за решение?       Кайзер садится напротив неё, потирает костяшки пальцев и тяжело вздыхает. С довольно серьёзным видом и оскаленным лицом, не зная, стоит ли говорить с ней об этом, он признаётся матери:       — Мысль о смерти Йоичи приводит меня в ужас. Одна лишь мысль о том, что он умрёт от несчастного случая, какой-нибудь опасности или даже от старости, — я не хочу, чтобы это случилось.       Тоска. Беспокойство. Страх. Покинутость.       Кайзер не боится остаться один, на самом деле он боится, что с Исаги что-то случится.       — Ты имеешь в виду...?       На самом деле, она уже догадывается, в каком направлении сын хочет направить разговор. Ведь те же самые страхи, о которых она упомянула давным-давно, отражались и в нём.       Когда любишь кого-то так сильно, хочется быть с ним вечно. И хотя самые могущественные волшебники, да и обычные, живут дольше маглов, до двухсот лет и даже больше, это не мешает им умереть от старости или по какой-либо другой причине.       Когда она рассказал Ноэлю Ноа о бессмертии, вечности и могуществе, он не поверил в неё и не поддержал, заявив, что жить столько веков – это, должно быть, пытка, что смысл жизни в том, что она когда-то закончится. С этого момента между супругами начались разногласия.       Она хотела процветающую, вечную семью, но Ноа этого не хотел; он был гораздо более приземлённым и «скромным». Он проявлял амбиции только в квиддиче.       — Я думал о том, как бы нам обоим принять амброзию.       Он не колеблется, не шутит, и взгляд у него острый. Грудь приподнята, а волосы идеально зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивается из прически, в отличие от того, как он выглядит после пробуждения.       — Действительно?       — Ага.       Его мать знает, что Кайзер принял такое важное решение, потому что он искренне любит Исаги Йоичи и хочет, чтобы они были вместе навсегда. Однако есть одна деталь, которую нельзя упускать из виду.       — И ты думаешь, он этого хочет?       Вопрос просто брошен, порождая интригу и ожидание. Кайзер некоторое время обдумывает его, и хотя он знает, каким упрямым порой бывает Исаги, он верит в обоснованность его аргументов. И поскольку Йоичи любит его, он в конце концов примет и поймёт его позицию.       — Он может колебаться, но я знаю, что смогу его убедить. Я сделаю предложение, когда он вернётся.       — А какие сомнения у вас вызывает это решение?       — Я не знаю, стоит ли давать его во время беременности или лучше подождать, пока мы родим ребенка.       — Значит, это ещё один из твоих страхов, — она поднимает бровь и задумчиво потирает подбородок.       Впрочем, если Кайзер дождётся, пока его Омега родит, это не проблема. Нужно лишь набраться терпения, хотя время в разгар войны — очень ценный ресурс. Никогда не знаешь, что может разрушить твои планы.       — Я надеюсь, что вы тот человек, который знает больше всех об этом предмете, обо всем, что связано с амброзией, несмотря на то, что это магическая редкость даже среди нас, волшебников и ведьм.       Его мать понимает, поэтому Кайзер делится этой информацией, своими страхами и сомнениями. Не совсем потому, что сын хотел бы доверить это матери, а потому, что она должна быть в курсе дела.       — Во всем мире было и есть только четыре человека, обладающих настолько высоким уровнем знаний, что их можно считать профессионалами в этой области: Мерлин, мой покойный сводный брат, я и, конечно же, ненавистный Джинпати Эго.       — ...Что вы мне посоветуете сделать? — спрашивает он после короткого молчания.       — Эта тема никогда раньше не рассматривалась, не говоря уже о тестировании. Я не уверенна, какими были бы последствия, если бы Исаги Йоичи принял амброзию во время беременности, — серьёзно объясняет она. Хотя, по правде говоря, если бы она нашла амброзию до рождения сына, она, вероятно, приняла бы её из-за своей тогдашней одержимости этим растением. — Однако Альфа видит два возможных варианта развития событий...       — И это они?       — Во-первых, это влияет на него и наносит вред ребенку таким образом, что это вызывает выкидыш.       — ...       Конечно, лицо Кайзера мрачнеет, когда он слышит об этом. Он не до конца осознавал масштаб и интенсивность последствий употребления амброзии. Когда его мать давным-давно попробовала её, она объяснила, что в этом не было ничего необычного. Никакого серьёзного дискомфорта, и его тело не изменилось физически. Скорее, внутренние, чем внешние; боли не было, лишь странные спазмы. Как от мощного толчка, по телу пробегают мурашки, глаза закатываются на несколько секунд, а затем всё возвращается в норму.       Столкнувшись с неловким молчанием Кайзера, она продолжает объяснять.       — Во-вторых, это не нанесёт серьёзного вреда ни вашему телу, ни вашему ребёнку. Но ребёнок, которого вы носите в себе, унаследует магию амброзии, даже не попробовав её. То есть, он уже родится с невероятной способностью к бессмертию и…       — Я не могу рисковать Йоичи или ребёнком, основываясь лишь на предположениях, — резко перебивает он мать, чувствуя острую боль в груди при одной лишь мысли о худшем варианте развития событий. Словно шипы впиваются в шею, что-то сдавливает грудь.       Он не может потерять свою семью, он так сильно тоскует по дому, и теперь, когда Йоичи наконец-то с ним, ожидая их первого ребенка, он должен защитить их любой ценой.       Его мать, Альфа, уже представляла себе возможности этой замечательной генетики. Чистокровный ребёнок с достойной и сильной родословной, да ещё и с геном амброзии, был бы определённо непобедим. Не говоря уже о том, что он мог бы унаследовать тот доминирующий, но очень редкий ген, который есть у его сына, Кайзера:       Метаморфмаг .       Мысли о возможностях, о власти, которую получит её внук или внучка, заставляют её дрожать от волнения, в глазах загорается амбициозный огонёк, а губы тронула лёгкая улыбка. Однако она понимает, что Кайзер видит лишь пессимистическую сторону ситуации.       Амбиции.       Амброзия.       Может.       — Эти риски зависят от вас и вашей Омеги, хотите ли вы их принимать или нет. Аналогично, учитывая и этот второй вариант, и не только этот, но и даже если у вас будут ещё дети в будущем, весьма вероятно, что они родятся с этим волшебным и уникальным геном.       — ...Я подумаю, — резко отвечает он, напряжённо и с выражением, полным неуверенности. Никогда ещё он не чувствовал себя так напряжённо, принимая решение. — Я подожду, пока Йоичи вернётся».       Осталось всего пару дней. Он велит себе успокоиться. Прошло совсем немного времени, а он уже скучает по его запаху, теплу его кожи и нежному голосу, говорящему с ним с любовью. Мысли о нём немного успокаивают ему и помогают почувствовать себя лучше.       — Я хочу задать вам серьезный вопрос.       — Что это?       Его мать редко впадает в такое настроение; она делала это только во время обсуждения наследников или каких-то конкретных планов. В их несерьёзных разговорах с сыном она обычно не занимает столь жёсткой позиции.       — Твой партнёр действительно на нашей стороне? Мне кажется, он не очень-то заслуживает доверия, — признаётся блондинка, скрестив руки на груди, слегка нахмурив брови, а взгляд её полон сомнений.       — Он на моей стороне, а не на твоей.       Кайзер знает, что убедить Исаги встать на сторону Пожирателей смерти очень сложно, если не невозможно. И хотя он не всегда говорит ему то, что думает, у него уже есть смутное подозрение, что его Омега что-то от него скрывает.       — Впрочем, Альфе не о чем беспокоиться. Они меня никогда не убьют. Никто, кроме тебя и твоего отца, не знает, что ты крестраж, и что амброзия больше меня не защищает, — она расплывается в довольной улыбке, беззаботная и высокомерная.       Кайзер молчит и просто отстраняется, бросив на мать последний взгляд. Незнакомка.       Да, никто, кроме нас и Йоичи...       Потому что Михаэлю пришлось рассказать своему партнёру правду, потому что он больше не мог держать тёмную правду в себе. Он всё равно доверяет Йоичи и знает, что тот не сможет причинить ему вреда, верно?

***

      Алексис продолжает рассматривать проект плана реконструкции Хогвартса, который его лучшая подруга попросила у него несколько дней назад, одновременно просматривая одну из библиотечных книг о древних заклинаниях, чтобы строительство школы было быстрым, но эффективным, он краем глаза наблюдает за блондинком, перемещающегося из одного угла в другой в просторной комнате.       Кайзер нетерпелив, очень раздражён и встревожен. Он настолько не контролирует себя, что его волосы стали совершенно рыжими, а пламя свечей в кабинете мерцает. Раз эмоции Кайзера так сильно на него влияют, да ещё и отражаются на цвете его волос и ногтей, значит, дело серьёзное.       Эта чёртова неделя, которую Исаги не было, превратилась в три, а потом её продлили до целого месяца, и он больше не выходит с ним на связь. Он перестал получать письма от своего Омеги несколько дней назад.       Он в отчаянии, совершенно раздосадован. Он также напуган: неужели Йоичи ему изменил? Неужели он никогда не вернётся?       Невозможно. Йоичи никогда бы так не поступил. Он убеждает себя, веря в любовь своего Омеги. Исаги показал ему, как сильно он его любит, и что он больше никогда не захочет расставаться с ним. Должно быть, что-то ещё происходит, раз он не может вернуться в прошлое.       А что, если его похитили? Может, они не пускают его обратно. Вполне логично: друзья его партнёра считают его своим заклятым врагом.       — Кайзер, я знаю, что ты не хочешь слышать этого от меня или кого-либо ещё, но тебе нужно взять себя в руки.              Мягкий, но серьезный голос Несса не заставляет его чувствовать себя лучше.       — Как ты можешь говорить мне о таком?! Это же не твой Омега так долго отсутствовал!       Другой вздыхает, откладывает ручку в сторону, следит, чтобы чернила не пролились, и поворачивается к блондину.       — Твоя мама спланировала ещё одну атаку, чтобы нанести решающий удар по Японии, вернуть Исаги и раз и навсегда захватить эту важную территорию.       — А что, если он никогда не вернётся?       Он думал, что все его прошлые травмы и недоверие зажили, но глубоко внутри рана всё ещё бьёт, напоминая о том, как Йоичи расстался с ним. Его тело дрожит от одного только воспоминания об этом, словно шипы впиваются в шею. Он ненавидит это чувство. Он уже взрослый, но быть таким чувствительным больно.       Кайзер, обманутый собственной семьёй, пережил травму смерти любимого дяди. Отец большую часть его юности вёл себя отстранённо и холодно, а затем превратился в ледяную статую благодаря собственной матери, которая, похоже, больше озабочена и занята господством над миром маглов, чем им самим. Всё, чего он когда-либо хотел, — это чтобы кто-то его любил. И этот человек уже существует, но теперь его нет с ним, и ему очень больно думать, что он не вернётся.       Алексис обдумывает это, понимая, как плохо себя чувствует его друг. Он начинает слегка учащённо дышать, его глаза нервно подергиваются, а волосы преувеличенно меняют цвет. Невероятно, какой ущерб может оставить после себя чьё-то отсутствие.       — Если вас это беспокоит, я могу помочь.       — Как?       Алексис трясет его за плечи и помогает ему дышать медленнее, его слова снова привлекают внимание Кайзера к нему.       — Я могу приготовить тебе любовное зелье.       Блондин смотрит на него недоверчиво, словно он только что рассказал шутку. Но, заметив серьёзное выражение лица Несса, он понимает, что это не шутка. Его дыхание значительно замедляется, но реакция противника его беспокоит.       — Что? Ты серьёзно? Ты же прекрасно знаешь, что я немогу думать об этом любовном зелье, — говорит он, нахмурив лоб и с подозрением глядя на него. Он помнит свои уроки зельеварения; у него это получалось не очень хорошо, но благодаря Алексису он всегда получал отличные оценки. Он устало вздыхает, пожимает плечами и подносит ладонь левой руки к груди, чтобы почувствовать, как сердцебиение замедляется. — Это искусственная, обманчивая любовь; она не настоящая. И, кроме того, ты помнишь, как его приготовить?       Они приготовили его вместе всего один раз, и с тех пор прошло много времени. Даже Кайзер не помнит процесс его приготовления, только ингредиенты и эффект этого любовного зелья.       Амортенция.       — Всё не так сложно. О чём ты переживаешь? О том, что что-то может пойти не так? Ты сомневаешься в моих способностях? — высокомерно спрашивает он, гордо выпятив грудь. Он делает вид, что возмущён тем, что лучший друг не доверяет его способностям, но это не так. Кайзер лучше всех знает, что Алексис мастерски владеет зельями и другими чарами. — Если это значит, что ты будешь счастлива с Исаги, можешь мне доверять. Я не в первый раз помогаю вам быть вместе…       — Когда ты мне помогал? ​​— спрашивает он в замешательстве, изящно улыбаясь.       Он помнит только самый последний момент: Несс нес Исаги, потерявшего сознание у поместья, и согревал его своим теплом от холода. У него нет чётких воспоминаний о прошлом, когда они учились в Хогвартсе.       Алексис теребит пальцы, словно не решаясь сказать ему что-то или нет. Его взгляд, опущенный вниз, вызывает у блондина нехорошее предчувствие.       — Хм, ну, тогда в Хогвартсе, в ночь Рождественского бала.       Кайзер смотрит на него ещё более растерянно, заинтригованно и вспоминает тот вечер. Он помнит только, каким красивым, великолепным и неповторимым был Йоичи. Они танцевали так близко друг к другу, с нежностью глядя друг на друга. Этот танец сблизил их. Но, насколько он помнит, Алексис даже не был так близок; он танцевал с кем-то другим, в своём собственном мире.       — Что ты сделал?       Несс слегка нервно прочищает горло, чувствуя покалывание, пробегающее по шее, и слегка поднимает взгляд, но не встречаясь взглядом с ясными глазами Михаэльа.       — Помните, партнер Исаги, некий Итоши, так и не появился?       Итоши Рин. Он до сих пор помнит его, особенно потому, что он, как и вся его семья, чистокровные Пожиратели Смерти, и также играл в команде по квиддичу в Хогвартсе. Даже сейчас, будучи взрослыми, они лишь обменивались парой слов и наставлений; у него с ним не такие уж близкие отношения. Но важно не настоящее, а прошлое.       Что Альфа должен был быть партнёром Исаги на рождественских танцах. Деталь, которую он часто забывает.       — Тот, кто позже признался, что его обманули и дали печенье с зельем, чтобы он крепко заснул… — коротко объясняет он, вспоминая слова Йоичи. Глядя на Несса, он понимает, что виноват в этом он. Он чувствует, что именно он виноват в этом злодеянии. — Это действительно ты всё это время был виноват?       — Верно! — хлопает он в ладоши и дружелюбно улыбается, всё ещё немного нервничая, но выражение лица Кайзера не совсем приятное, поэтому он неловко чешет затылок. Кайзер молча упрекает его. — Не смотри на меня так. В конце концов, я сделал это ради вас двоих. К тому же, у вас был романтический момент, правда?       — Ты большой идиот.       — Я сделал это из-за нашей дружбы с тобой! — он указывает на себя, а затем на него, хмурится и сжимает губы в прямую линию.       Кайзер игнорирует этот вариант, Исаги любит его, у этого зелья нет причин для существования.       — Ах, не надо так. Йоичи, должно быть, любит меня, хотя я не понимаю, почему он всё ещё не здесь… — вздыхает он, всё ещё хмурясь, но волосы его уже слегка поседели. Он чувствует себя таким растерянным и тревожным, беспокоясь о благополучии партнёра и ребёнка. — Может, его держат против воли?       — На самом деле, это очень разумно, — поддерживает его Несс, поправляя его одежду и сворачивая планы замка.       — Тогда я должен пойти за ним. Когда, как вы говорите, мы выступим в атаку?       — По словам твоей матери, она дала нам пять дней на подготовку. Прорваться сквозь этот магический барьер, который существует в Японии, действительно непросто, — объясняет он, следя за тем, чтобы планы не были слишком скомканными.       Но Кайзер недовольно кривится, как будто этот ответ его не убедил.       — Не знаю, смогу ли я ждать так долго.       — Тебе придётся. Не будь импульсивным. Подумай на хладнокровную голову, как вернуть свою Омегу.       Он не просто Омега Михаэля Кайзера, он его семья, его дом.       Финальная битва может оказаться ближе, чем мы думаем.