Амброзия

Финальная битва, часть l       Кайзер в определённой степени разбирается в крестражах лучше, чем в амброзий. Он помнит, что читал одну книгу из запретной секции библиотеки Хогвартса. Например, он знает, что создание крестража может развратить человека, повлиять на его личность. Чем больше у тебя крестражей, тем более мерзким ты становишься.       У Михаэля сохранились теплые воспоминания о матери. Он даже слышал от отца, как он его чрезмерно опекала, когда он был ещё младенцем. Но, общаясь с ней на протяжении многих лет, он видел в нём не сына, члена семьи, а полезный инструмент, заменить который практически невозможно. В обществе он относилась к нему как к учителю, а он – как к ученику.       Итак, согласно этим наблюдениям, его мать изменилась из-за крестражей, ее амбиции ослепили её и заставили принимать морально сомнительные решения.       Возможно, его мать всё ещё любит его и заботится о нём по-своему, как ни странно. И в глубине души он заботится о ней, несмотря на ужасные вещи, которые она совершила, потому что в его памяти сохранились та ласка и любовь, которые он дарила ему, когда он был совсем маленьким.       Более того, её первончальный план состоял в том, чтобы все члены её семьи потребляли амброзию, чтобы они могли жить вечно. У него есть мама, но иногда она ведёт себя не как нормальная мама. Но такое нормальность? Что говорит общество.

***

             Его мать ни на секунду не отходит от него, и хотя он, как и все, кого она знала, была в замешательстве относительно его нынешнего состояния, она все равно не осуждала его, а наоборот, поддерживала и обнимала.       Конечно, поначалу его друзья слишком сильно переживали и беспокоились за него, считая, что Кайзер издевалась над ним и своими феромонами спровоцировал его на течку, чтобы он вступил в половую связь с Альфой. Но Йоичи опроверг эту жестокую версию, которую выдвигали его друзья. Он утверждал, что всё было по обоюдному согласию, и хотя он несколько устарел в отношении текущей ситуации в мире маглов, он готов сражаться, встречать её лицом к лицу и добиваться того, чтобы эта война, которая длится уже столько лет, наконец-то завершилась в пользу хороших парней. Беременность — не повод и не проблема для отказа от борьбы; он будет осторожен, и с его уровнем магии и боевого мастерства он уверен, что у него не будет особых проблем в этой битве.       Кусочки его пазла собраны, и, нравится это остальным или нет, он сам – неотъемлемая часть плана. Эго первым соглашается с ним и продвигает план, несмотря на свои первончальные сомнения, говоря, что это действительно может быть идеальный план, поскольку он знает о магии, силе и приспособляемости Исаги Йоичи, насколько это вообще возможно. В отличие от остальных, Эго не осуждал его за беременность, не говорил, что из-за этого он будет неспособен, а лишь сказал, что ему следует быть осторожным и помнить, что у него есть ребёнок.       Хотя его друзья все ещё не совсем довольны участием Исаги, Йоичи сделает это, несмотря ни на что.       — А как насчёт Итоши Саэ?       Исаги вскоре узнал от Бачиры и Чигири, что Саэ тоже беременнен, и, судя по датам, его беременность наступила всего на три недели позже, чем у ворон. Будучи чуть более продвинутым, он не может участвовать в рукопашном бою, но будет весьма полезен в дальних атаках и охране больших территорий города, поскольку всё ещё мастерски владеет метлой.       И прежде чем они начнут атаку, Альфа уже передвинул свои фигуры и начал бросать все силы на магический защитный барьер в азиатской стране, приводя всех в боевую готовность и, конечно же, приводя план в действие.       — Ты уверен, что хочешь быть частью этого, Исаги?       Джинпати Эго, хотя его взгляд этого не отражает, в голосе слышно беспокойство. Он не сомневается в способностях Йоичи, несмотря на беременность, но роль, которую он сыграет в этой битве, будет очень важна.       — Да. Только так план может сработать.       — А как же ребенок?       «У меня всего десять недель, так что для меня это не будет проблемой. Я справлюсь, директор», — отвечает он с лёгкой улыбкой, поглаживая свой плоский живот. Беременность пока не заметна, он пока не чувствует особой разницы, и уже выпила хорошую чашку чая, чтобы унять головокружение и рвоту.       Он хватает высокую темную метлу, точно такую ​​же, как у его учителя.       — Я больше не директор, Хогвартс разрушен, а в тюрьме Блю-Лок царит хаос.       Воспоминания об этом огорчают Исаги, но он не унывает. Если всё пойдёт по плану, и если Кайзер действительно сдержит своё обещание...       — Когда все это закончится, неважно, сколько лет это займет, я верну Хогвартс, и вы сможете освободиться из тюрьмы.       Эго смотрит на него с более мягким, задумчивым выражением, как будто молча восхищаясь младшим мальчиком.       Йоичи мысленно готовится к предстоящему, крепко сжимая ручку метлы и вспоминая все заклинания, которые он собирается использовать. Всё должно пойти как по маслу, всё должно быть идеально; одна маленькая ошибка может убить его.       Образ спящего Кайзера всплывает в его памяти, зрение затуманивается, и ему почти хочется плакать. Он очень скучает по нему, он так сильно по нему тоскует. Что сейчас делает его Альфа? Возможно, беспокоится о нём, но он не удивится, если он участвует в продолжающейся атаке.       — Ты нервничаешь?       «Немного, да. Но, прочитав столько книг за столько дней, запертых в этом особняке, я многое открыл для себя», — честно отвечает он, и сердце его бьётся. Грядёт что-то важное.       Эго легонько похлопывает его по спине, словно пытаясь утешить.       — Надеюсь, способ, которым ты мне посоветовал победить Альфу, действительно сработает.       — Он это сделает. Другого пути нет.       Эго вздохнул, его лицо стало серьёзнее. Исаги сказал ему пару вещей, которые могли бы быть полезны.       — Ты прав. Я так и не узнал, что это за третий крестраж, который её защищает.       Исаги молчит, не глядя на старшего. Скрывая, что он Кайзер, он испытывает ещё больше стресса и тревоги. Этот секрет он решил унести с собой в могилу; его Альфа доверяет ему.       Прежде чем их пути разойдутся, Эго даёт ему что-то очень важное, чтобы защитить его.       — Исаги!       Кто-то стучит, и дверь громко распахивается, пробуждая любопытство. Весенний ветерок касается его лица.       Это Кунигами. Он выглядит расстроенным и огорченным.       — Что происходит? Атаки не начались и часа назад, а им, похоже, уже удалось пробить небольшую трещину в барьере, и несколько Пожирателей смерти и оборотней уже проникли внутрь.       — Они ищут тебя!       — ВОЗ?       Сначала он думал, что кто-то из его друзей скажет, что они хотят держать его рядом.       «Этот Пожиратель Смерти...» — он делает короткую паузу, вспоминая имя этого человека. «Михаэль Кайзер!»       Омега дрожит при звуке имени любимого. На несколько мгновений желание увидеть его заставляет его тело почти падать на землю, словно он задыхается. Он крепко сжимает губы, стараясь не поддаться чувствам. Мой Альфа ищет меня. Я должен вернуться к нему       Прошёл уже месяц с тех пор, как они расстались. Он так сильно по нему скучает. Он хочет обнять его и поцеловать. Он хочет, чтобы он забыл обо всём, что пережил, и уснул рядом с ним. Но он не может. Он должен твёрдо стоять на своём, и хотя сердце болит, и он ищет тепла любимой, Эго возвращает его к суровой реальности своим властным и твёрдым голосом.       — Нельзя терять времени, Исаги. Пора действовать, пока они не поняли.       Его глаза, сияющие желанием встретиться с ним, гаснут, он несколько раз моргает и медленно, решительно кивает.       Йоичи вздыхает, руки у него трясутся, а сердце колотится в груди. Он действительно идёт за своим Омегой. И как бы ему ни хотелось броситься к нему в объятия, он не может; придётся ждать. Пока война не закончиться. [...]       Уворачиваться от врагов для него проще простого. Он летает без метлы, превращаясь в подобие дыма на огромной скорости. Благодаря своей памяти он помнит, в каком городе, на какой улице и в каком районе живёт его любимый человек. Или, по крайне мере, он так думал       — Где Йоичи!?       Дом, в котором он жил раньше, уже не тот. Он обветшал и в нём больше никто не живёт. Прекрасный, просторный сад, за которым так бережно ухаживала мать Йоичи, умер.       И тут чей-то голос приводит его в смятение. Взглянув на него, он едва узнаёт его — одного из друзей, с которыми Исаги всегда общался в Хогвартсе. На самом деле он видит троих на мётлах, которые с расчётом направляют на него палочки, ожидая любой атаки с его стороны.       — Зачем оно вам?       Кайзер просто холодно и бесстрашно наблюдает за ними, размышляя про себя, стоит ли убить их или просто ранить, вырубить. Они друзья Йоичи; он не хочет, чтобы Йоичи возненавидел его за убийство друзей.       — Он мой Омега, мой друг!       «Думаешь, Исаги будет рад наблюдать, как его напарник дерётся с его друзьями?!» — выпаливает Кунигами, и это звучит как жалоба. Он тревожится о том, что может произойти. Он не славится особой скоростью обращения с метлой, в отличие от Чигири, но, по крайней мере, у него есть потенциал в поединке.       — Исаги никогда не стал бы быть с кем-то из плохих кругов по собственной воле. — Говорит другой, мужчина с длинными рыжеватыми волосами.       — Ты не понимаешь! Он носит моего ребёнка, я просто хочу его защитить!       Раздражение и отчаяние Кайзера весьма заметны. Тем не менее, он старается не позволять эмоциям настолько влиять на него, чтобы волосы менялись в цвете. Хотя к этому моменту он уже не придаёт особого значения тому, что враг или даже сами Пожиратели Смерти узнают о его происхождении.       Они ничего не будут с этим делать, они не смогут это остановить, даже если узнают, что это такое.       — И мы хотим защитить его от вас!       — Не подходи к нашему другу!       Голоса его спутников твёрды и упрямы, выражая глубокое неприятие Кайзера. Они не могут принять Пожирателя Смерти как партнёра Исаги; они до сих пор не понимают и не осознают, как Омега мог влюбиться в этого Альфу настолько, чтобы зачать ребёнка. Они считают, что им манипулировали или даже заставили принять любовное зелье. Я знал это, они никогда меня не примут.       Что бы он ни делал, Исаги Йоичи никогда не примет его в свой круг друзей. Они разорвут их на части, поэтому ему придётся убить их прежде, чем…       — Кайзер!       Другой голос заставляет его повернуть голову в сторону, откуда он доносится. Сердце замирает, когда он видит, как он летит на метле в нескольких футах от земли.       Его гнев и отчаяние значительно утихают, легкий румянец покрывает его щеки, а волнение заставляет его захотеть подойти поближе.       Он там, в огромной одежде, которая скрывает его полностью. Он смотрит на него так, будто едва узнаёт, но, похоже, тот не рад или не взволнован при виде своего любимого Альфа.       Блондин смотрит на свой живот. Пока не очевидно, что он беременный, но это не значит, что он не волнуется.       — Йоичи, дорогой...       Ему нужно увезти его подальше от этой войны. Вдали слышны взрывы, бегут мирные жители, рушатся здания; это место опасно для Исаги.       Его взгляд, полный любви и нежности, угасает, когда Йоичи говорит следующее:       — Ты мне мешаешь.       — Ой?       Его глаза не смотрят на него с той любовью, которую он всегда дарил ему каждое утро, находясь рядом с ним, его нахмуренные брови и отстраненный голос сбивают его с толку, что-то здесь не так.       «Я не хочу причинять тебе боль, так что лучше не вмешивайся», — твердо добавляет он, кивая друзьям, чтобы они ушли, а он мог уладить всё с блондином.       Они неуверенно смотрят друг на друга, но решают довериться другу.       Японец смотрит на немца так, словно они два старых знакомых, которые теперь являются врагами и находятся в состоянии войны.       Кайзер не понимает, почему тот так холоден и отстранён. Вопросов, очевидно, много, но Исаги, похоже, не готов ответить на каждый из них. Однако он, похоже, внимательно следит за каждым движением немца.       Он не насторожился, поскольку лучше всех знал, что Альфа не сможет на него напасть; он лишь осторожно наблюдал за его движениями. Ведь беспалочковая магия всё ещё слишком его завораживала.       Михаэль с трудом сглатывает и делает несколько шагов вперёд. Омега слегка приседает, всего в нескольких сантиметрах от земли. Он не собирается спускаться с метлы, осматривая окрестности.       — Я пришёл за тобой.       — ...Я знаю, что ты не хочешь причинить мне боль, но ты же знаешь, что я не могу позволить Пожирателям смерти, таким как ты, править Японией, — комментирует он после неловкого молчания, поглядывая на блондина краем глаза, больше обеспокоенный тем, что к ним могут подойти другие.       Кайзер приближается, но Исаги отлетает назад, оставаясь на расстоянии.       — Нельзя находиться в центре битвы, это может навредить и вам, и ребенку.       Лицо Йоичи мрачнеет, отчего у Кайзера стынет кровь в жилах, и он внезапно замолкает, глядя на него так, словно он был помехой. Кайзер не помнит, чтобы когда-либо видел такой взгляд у Исаги...       За исключением, может быть, того раза на Турнире Трёх Волшебников... но даже тогда этот взгляд не был направлен на Кайзера.       Не говоря больше ни слова, он стреляет электрическим разрядом, который задевает его волосы и целится в оборотня, стоящего позади Михаэльа.       Чувство удивления и страха охватило его; на мгновение он подумал, что сейчас ударит его. Даже звук взрыва оставил лёгкий, едва переносимый звон в ушах. Тот факт, что Исаги может творить магию, не произнося её вслух, невероятно пугает .       Но его реакция вызвана тем, что Йоичи, по-видимому, не желает больше с ним разговаривать и улетает оттуда быстро и почти бесшумно, очень быстро. Почему ты убегаешь от меня?       — Йоичи , подожди! Пожалуйста, не покидай меня.       Ему нужно быть рядом с ним, чтобы лучше оценить его, лицом к лицу. Он должен убедить его, что это место небезопасно.       Но чем ближе он пытается подобраться, тем упорнее Омега его избегает. Он эффектно зигзагами лавирует между зданиями, пока не теряет его из виду, заставляя Михаэля на несколько мгновений ошеломиться и ещё больше отчаяться.       На самом деле он не единственный, кто ищет Исаги. Хиори, у которой не было возможности снова сблизиться с ним, также хочет снова поговорить с Омегой. Итоши Рин, хотя он также хочет встретиться с Йоичи, так как узнал, что беременнен от другого Альфы, имеет очень важную миссию, которую на него возложил его начальник, и, помимо его родителей, должен безопасно вернуть своего брата. И неважно, кого ему придётся убить, что бы добиться этого       Итоши Рин в ходе своих поисков сталкивается с человеком, которого меньше всего хочет видеть, и который, конечно же, встречает его взрывом прямо перед собой, который едва не обжигает ему лицо.       — Похоже, предстоит битва, зять.       Шидо одаривает его высокомерной, зловещей улыбкой, слегка нахмурившись. Итоши Рин смотрит на него с яростью; на этот раз он больше этого терпеть не будет.       — Умереть.       Шидо, похоже, не слишком обеспокоен, а скорее задумчив. Как будто мысль о том, чтобы убить брата своего партнёра, Саэ, его беспокоила.       Рин, прежде чем наложить на него непростительное проклятие, думает о важном: Шидо должен знать, где находится Саэ.       «Где мой брат? Таракан-полукровка», — выплюнул он, бросая в него огромный ствол дерева. Темнокожий мужчина уклонился от удара без особых усилий.       Рюсэй делает вид, что раздумывает, стоит ли ему рассказать.       — Буду с тобой честен, я действительно не хочу тебя убивать, но я готов причинить тебе боль.       — Ой?       — Если я убью тебя, будет очень грустно и прискорбно, если мой сын никогда не встретится со своим дядей.       Рин смотрит на него с недоверием и недоумением. Когда он наконец понимает, о чём говорит, его глаза расширяются, и ярость закипает в жилах.       Этот мерзавец... Он что, трогал моего брата?! Он что, лишил его чистоты?       Он этого точно не примет!       —САЕ БЕРЕМЕННЕН ОТ ТЕБЯ?!       На его лице отражается смесь отвращения и разочарования, недоумения и полного нежелания принять это. Однако он должен признать, что если что-то и выделяет этого блондина, так это то, что он никогда не лжёт. У него нет причин лгать.       — Ну что ж, похоже, я тебя действительно разозлил. [...]       Прошло много времени с тех пор, как Пожиратели смерти нападали на мир маглов, и теперь он нанесет последний удар. Обратите внимание, каким тихим и одиноким стал особняк.       — Это место действительно останется совершенно нетронутым.       Прежде чем отправиться в мир маглов, он ещё раз молча любуется огромным домом. Размеры дома, внушающее благовение и материалы, из которых он построен, делают его достойным стать его домом.       Погруженная в свои мысли, он слишком поздно осознаёт, что враг преследует его. Он чувствует, как некая огромная сила отрывает его от земли и швыряет в массивную каменную стену. Он издаёт несколько стонов боли; атака была настолько неожиданной и бесшумной. Чтобы осуществить её, ему, должно быть, пришлось с силой произнести простое, но мощное заклинание. Но он ничего не услышал. Как далеко находится враг? Никто и никогда не заставал его врасплох, за исключением...       Он почти мгновенно приходит в себя, став более осторожным и внимательным, осматриваясь вокруг, пока не замечает высокий, худой силуэт в белоснежном плаще, который невозможно разглядеть среди снега. Возможно, он даже защищён или сделан из какого-то магического материала, затрудняющего прямую атаку. Невероятно, но он едва ли защищает его от ужасного холода.       «Что ты здесь делаешь?» — спрашивает он, немного удивлен его присутствием.       Джинпати Эго. Его злейший враг. Учитывая, что он не из чистокровной семьи, он невероятно силён. Его очки, кажется, не запотевают на холоде. Он приближается, пока не остаётся примерно в трёх метрах.       «Я думал, ты умер», — говорит он, нервно смеясь.       Джинпачи Эго — единственный живой враг, которого можно воспринимать всерьёз на войне. Несмотря на то, что он уже однажды победил его, это было трудно, и ему помогал его сын. Но ему удалось скрыться из виду Джинпачи, прежде чем убить его как следует.       Тишина. Джинпачи просто движется, атакуя оборонительными атаками и уклоняясь от ответных. Голоса нет , но его атаки сильны и опасны. Но ни одна из них пока не настолько смертоносна.       — Ты не говоришь?       Эго редко обходится без своих невыносимых комментариев или хвастовства. Альфа не отстаёт, повторяя те же заклинания: Экспеллиармус. Авада кедавра. Ошеломлять.       Эго отвечает чарами. Протего и заклинаниями трансформации, чтобы ненадолго отвлечь его. В ходе поединка он использует против него магию, используя лишь движения рук: быстрые, но бесшумные взмахи палочки. Он не знает, какой будет его следующая атака; он не даёт ему времени на раздумья, и это всегда было для него большой проблемой.       В разгар поединка, когда обе фигуры движутся по особняку и разбивают такие предметы, как садовые фонтаны и почти замерзшие бревна, блондин чуть не спотыкается обо что-то.       На сугробе валяется метла, вероятно, та самая, которую Эго принёс и оставил там. Это немного странно, но он не придаёт этому особого значения.       Однако в атаке Джинпати Эго есть что-то тревожное. Он, как всегда, точен и расчётлив в каждом ударе, но они уже не кажутся такими подавляющими и мощными, как поначалу; кажется, он постепенно изматывает себя. Это наводит его на мысль, что он всё ещё в чём-то слаб.       Во время битвы оба тела перемещаются с одного места на другое, перелетая с крыши особняка в Мёртвые Сады, а оттуда полностью окружают его, пока не достигают входа, где стоит огромная статуя Ноэль Ноа. Альфа умеет импровизировать, произнося заклинания вслух, но без отчаяния, и, конечно же, без палочки. Лишь быстрыми, хватательными движениями рук магия струится из кончиков её пальцев.       И впервые Эго произносит твердо и ясно следующее заклинание, наконец, он говорит:       — Авада Кедавра!       Проклятие было наложено на него в момент неосторожности, и хотя оно заставило его дрожать и затуманить зрение, он пришёл в себя через несколько минут. Он насмехается над ним, словно он предпринял самую отчаянную попытку.       — Сколько бы раз ты ни накладывал на меня это проклятие, оно не сможет меня убить. Он непобедим. Единственный, кто здесь проиграет, — это Джинпачи.       Эго, похоже, не отчаялся и не обескуражен; эта атака лишь загнала его в угол именно там, где ему было нужно, и дезориентировала на несколько минут.       — Моё намерение не в том, чтобы убить тебя. Этот голос...       Звучит по-другому. Это голос Эго, но в другой тонльности. Он не серьёзный, не техничный и не ядовитый; он звучит по-другому.       — Ха? И что ты тогда собираешься делать? Вести со мной переговоры? Не смеши Альфу.       Эго зловеще улыбается. Он удивлён ещё больше: он никогда не видел, чтобы Эго так улыбался, да и вообще улыбался. Что задумал этот мужчина? Он приближается твёрдыми, короткими шагами, пристально глядя на него.       — Чтобы причинить вам настоящую боль, мне пришлось бы сначала убить вашего сына, не так ли?       Улыбка Альфы искажается. Выражение его лица становится растерянным и тревожным. О? Откуда ты, чёрт возьми об этом знаешь?       Совершенно невозможно, чтобы Кайзер рассказал об этом Эго; это не сходится. Как же он тогда узнал? Неужели он раскрыл это каким-то хладнокровным расчётом?       — Ты что, дар речи потерял, да?       Из его ладони в сторону противника вырывается магический разряд, острый и яркий, как молния. Тот едва успевает увернуться, но всё же повреждает часть его белого плаща. Дыхание становится затруднённым, он выглядит усталым, а на выдохе воздух становится холодным.       — Откуда ты это знаешь!?       Эго крепко сжимает палочку и поднимает блондина, отчего он с силой врезается в ледяную статую Ноэля Ноа, которая слегка шатается; должно быть, он очень близко к земле. Затем, не отрывая взгляда от мужчины и всё ещё направляя на него палочку, он снимает очки и отбрасывает их, словно они ему не нужны.       — Я думал, ты умнее.       — Я тебя не боюсь.       На самом деле, даже если он убьёт Джинпачи прямо сейчас, он беспокоится, что если Эго знает, что Кайзер — крестраж, он, вероятно, рассказал об этом другим магам. Он испытывает тревогу и беспокойство, пока не вспоминает, что он — Кайзер; его сын никогда бы не позволил себя убить. Он не лёгкая добыча, поэтому, с другой стороны, он чувствует облегчение.       «Сражаться с тобой нелегко. Мне сложно притворяться кем-то другим», — вздыхает он, придвигаясь к нему ближе, и его голос совершенно меняется.       И тут Омега всё понимает . Он недоверчиво улыбается и ахает от удивления, услышав это открытие.       — Ты ведь не Эго, правда?       Невозможно . Даже если кто-то другой выдаст себя за Эго и выпьет Оборотное зелье, есть одна вещь, которую никто не сможет сымитировать . И это необыкновенная способность Джинпати творить магию, не произнося её вслух; он не знает ни одного мага, способного на это. У вас ухудшилась память?       — Вам потребовалось некоторое время, чтобы это осознать.       Изображение перед ней искажается. Эго начинает съеживаться, его резкое, зрелое лицо округляется, он молодеет, морщины исчезают, волосы меняются, а угольно-чёрные глаза приобретают характерный королевский синий оттенок.       Из всех людей, которые могли быть на его месте, почему именно он?       Исаги не должен был встречаться с ним в одиночку.       —... Если ты здесь, то где Джинпачи Эго?       Он не понимает, что этот мальчик там делает.       Он ждет внука, но если бы не его ум и сообразительность, избегание его, он мог бы умереть или потерять ребенка.       — Защищая Японию. Сколько бы Пожирателей смерти вы ни послали, никто не сможет устоять против Джинпачи Эго. «Ты пришёл ко мне, будучи беременным? Ты сумасшедший, совершенно сумасшедший». Он дико смеётся, не понимая, почему партнёр его сына мог совершить такую ​​глупость.       Он либо очень храбр, либо очень наивен, раз решил с ним бороться.       — Я гений в плане приспособляемости, что я могу вам сказать? Х