Амброзия

Финальная битва, часть ll.       Японское правительство мобилизовало собственную армию, по крайней мере, для того, чтобы справиться с магическими существами и оставить Пожирателей смерти на произвол судьбы волшебников и ведьм, находящихся на его стороне.       Хотя Михаэлю удаётся найти Исаги после непродолжительных поисков, ему также удаётся перехватить его, стараясь не причинить ему вреда. С собой он приносит нечто очень важное. То, что он собирал несколько дней с помощью матери, один из немногих моментов, когда они проводили время как «мать и сын», а не просто обсуждали военные планы или наследство.       Он просто хочет мира, может быть, по-другому, но жить «нормальной» жизнью, где Йоичи не думает о том, как напасть на свою мать. До того, как он узнал, насколько она опасна, ещё учась в Хогвартсе и по глупости полагая, что его мать мертва, он мечтала о том, чтобы та была жива и встретила Йоичи. Чтобы у двух самых любимых ему людей были хорошие отношения.       Но, похоже, ему это не удалось, и он очень из-за этого себя плохо чувствует.       Когда ему удается обнять его, он с отчаянием и интригой спрашивает:       — Почему ты убегаешь от меня?       —...       Только тишина и раздраженное выражение лица, которое ещё больше подозревало Альфы. Его отношение к немцу бессмысленно. Несмотря на то, что они находятся по разные стороны баррикад, Йоичи не может вести себя с ним так холодно и безразлично. Более того, он называет его не по имени, а по фамилии, и его манёвры на метле весьма своеобразны. По крайней мере, один раз, клялся, он видел, как Исаги чуть не бросил её, словно ему не нужна была метла, чтобы летать.       Он смотрит на него внимательнее. Эти голубые глаза словно утратили блеск, все эмоции. Он наклоняется ближе, уткнувшись носом ему в шею, вдыхая его запах в поисках тепла и аромата, но лишь для того, чтобы подтвердить свои и без того сильные подозрения.       Он с трудом подавляет крик разочарования и досады, сжимая костяшки пальцев так сильно, что они белеют.       «Где он?!» — атакует он, почти рыча, с темным, оборонительным выражением лица, крепко сжимая запястье фальшивого Исаги, который продолжает делать вид, будто ничего не замечает.       Терпение Кайзера имеет свои пределы. Он даже не против продолжать свои атаки на Японию; он просто хочет найти себе достойного соперника.       — ВОЗ?       — Где Йоичи?       «Ты так быстро это понял?» Он кривит губы в фальшивой улыбке, насмехаясь над ним.       Кайзеру больше не нужно обращать внимания на человека перед собой — это не Исаги, — поэтому он без колебаний сталкивает его с метлы на большую высоту. Но, как он и ожидал, человек превращается в дым и летает вокруг него, пока не приземляется на что-то твёрдое, например, на крышу соседнего здания.       — Вот почему ты от меня уходил. Если бы мы были лицом к лицу, я бы это легко заметил.       — Вы невероятны, молодой Кайзер.       «Где он?» — повторяет он с ядом в глазах, готовый обрушить шквал огня и другие заклинания на лжеца Исаги, который продолжает вести себя высокомерно и хитро.       За считанные секунды самозванец возвращается к своему первончальному облику. Становится выше и серьёзнее. Он поправляет очки и достаёт из кармана палочку.       — Что бы я делал, если бы не занял место Исаги?       Если предполагается, что Эго противостоит своей матери, но настоящее Эго здесь, это значит...       От одной мысли об этом сердце на несколько секунд останавливается, он дрожит, предчувствуя самое худшее. В животе завязывается узел, холодный пот проступает по телу, с трудом восстанавливая дыхание.       — Сражается с Матерью, и если он не знает, что это Йоичи, он его убьёт. Как ты мог его отпустить?! Разве он не был одним из твоих лучших учеников?! — выдыхает он, полный разочарования и сдавленных грустных стонов, повторяя про себя, что не может потерять своего Омегу.       Его волосы седеют от беспокойства и отчаяния, а затем краснеют от сдерживаемого гнева. Эго в шоке, ведь даже среди волшебников необычно, чтобы цвет волос менялся так естественно, быстро и спонтанно. На это способны только...       Затем Джимпачи Эго вспоминает, кем был дядя Кайзера, бывший министр магии, умерший почти двадцать лет назад. Он понятия не имел, что Михаэль унаследовал его ген метаморфа, хотя теперь он может лучше связать некоторые вещи, и самое невероятное, что он едва ли осознаёт это. Между удивлением и шоком, видя неподдельный ужас в глазах немца и его искреннюю обеспокоенность и страдания за Исаги, он испытывает к нему сочувствие. Совсем немного.       Кайзер вскоре успокаивается, размышляя о том, что делать дальше. Путь до особняка долог, даже с открытым порталом. Единственное решение, которое приходит ему в голову, рискованно, но он должен его принять.       Эго также беспокоится о Йоичи, поэтому он говорит ему громко и ясно:       — Вместо того, чтобы тратить время на меня, если ты так волнуешься, иди и забери его, пока не стало слишком поздно.       Прежде чем он успел договорить, Михаэля уже не было рядом.       Он просто исчез, а его метла зависла в воздухе как минимум на три секунды, прежде чем упала и сильно ударилась о землю, но не сломалась. Это означает, что метла была действительно хорошего качества, а значит, он, должно быть, была очень дорогой. Эго нервно смеётся, не веря своим глазам. Михаэль Кайзер только что телепортировался.       И это достойно восхищения, ведь это очень опасное и сложное заклинание. Ведь если не телепортироваться правильно, то можно умереть. Стоит ли ему тоже пойти?

***

      Она всё ещё настолько потрясена, что едва может сформулировать несколько слов. Она смотрит на руки японца, словно ищет что-то, но его там нет, и она подозревает, что её сын всё-таки не смог воссоединиться с Исаги в мире маглов, так что, вероятно, он тоже не знает о её присутствии.       — Но ведь невозможно же... Знать, как творить магию, не произнося её вслух?       Исаги вздыхает, помня о заклинании, и запускает в блондину мощный электрический разряд, но Альфа не дрогнул. Он лишь почувствовал острую, жгучую боль в груди, которая за считанные секунды утихла.       — Я не знаю, что вы мне подсунули, но это не сработает.       Альфа не понимает, почему Исаги с самого начала притворялся Эго; это бессмыслица. Но она рада, что он хотя бы ясно дал понять, кто он на самом деле, прежде чем убить его. Она никогда не смогла бы убить партнёра своего сына, особенно если у него есть ребёнок.       — Ты так думаешь?       — Теперь, когда я знаю, что ты Исаги, я понимаю, почему ты знаешь, что Кайзер — крестраж. Однако я так же знаю, что ты никому об этом не расскажешь.       — Ты прав, я не хочу, чтобы кто-то узнал, что Михаэль — крестраж.       Она одаривает его улыбкой и быстро встает, обнимая статую мужа, чтобы прислониться к ней и слегка подразнить его.       — Тогда борьба бесполезна, у них нет возможности убить меня и—       «Кто говорил о том, чтобы убить тебя?» — перебивает он её, не теряя серьёзного и расчётливого выражения, и своим ответом сбивает женщину с толку.       — Ой?       «Ты прав, убить тебя невозможно. Я бы никогда не лишил жизни Михаэля. И так же, как невозможно убить тебя, я так и не смог придумать, как освободить Ноэля Ноа от этого заклинания, которое ты на него наложила», — объясняет он с жалостью и тяжестью, искоса поглядывая на ледяную статую, за которую он цепляется. Как будто холод её кожи его не трогает.       Блондинка не понимает, почему разговор слегка сменился, но не может сдержать гордой и самодовольной улыбки. Её ждала та же участь, что и Джинпачи Эго, но, к её великому огорчению, вмешался муж. Это был действительно жуткий позор, но я не мог позволить себе сожалеть этом       — Это не просто заклинание. Никто не может его снять.       Даже я сама пока не в силах снять заклинание... — говорит она себе, притворяясь, что этот факт её не беспокоит.       Но ее озадачивают слова, которые произносит Исаги. — Ты права, я не способен обратить это вспять. — Он на мгновение замолкает, глядя на Альфу, которая выглядит безработной и уверенной, а затем говорит: — Но я способен повторить это.       — Что вы говорите-       Она смотрит вниз, и всё её тело, от ступней до ног, неподвижно, застывает с пугающей скоростью. Она чувствует, как у неё сжимается желудок, а по шее пробегает холодок. Это был ваш план с самого начала?       Конечно, Омега наложил на него заклинание, но, поскольку он не произнёс его вслух, он не знал точно, какое именно, и не мог представить, что это то самое заклинание, которое он когда-то применил к Ноэль Ноа. И как же Исаги удалось его воспроизвести?       — Я не могу оборвать твою жизнь, я не могу снять заклинание Ноэля Ноа, но мне и не нужно тебя убивать, когда я могу держать тебя вечно.       Впервые в жизни Альфа испытывает ужас и отчаяние. Он даже начинает нервно и расстроенно смеяться; она не может поверить, что всё так закончилось. Она явно недооценила японцев.       — Ты ёбаный...       Она отчаянно бросает заклинания в Исаги, но он контратакует. Конечно же, одна из её атак всё же задела его руку. Он разорвала ткань и кожу, оставив неглубокий порез, из которого потекло немного крови.       Не успевает она опомниться, как лёд уже покрывает её грудь, шею и руки, мешая двигаться и произносить заклинания. Десятки мыслей проносятся в голове, вспоминая ситуации из жизни и решения, принятые им до этого момента.       Исаги с удовлетворением наблюдает за ней, со спокойной, уверенной улыбкой на лице. Он перестаёт направлять на неё палочку и медленно приближается. Его последние слова и последний вздох произносятся лишь в присутствии японского Омеги, единственного человека, помимо Джинпачи Эго, кто сумел удивить её и вызвать сильное чувство страха.       «Что случилось? Ты что, тоже не знаешь, как снять своё заклинание?» — насмешливо спрашивает он, хотя в глубине души думал, что он сможет это сделать. Он расстроен, что ему пришлось покончить с матерью Кайзера, потому что он никогда бы не подумал, что поссорится с кем-то из родственников немца, но, по крайней мере, всё это наконец-то закончится. «Какая жалость».       Не имея больше ничего другого, приняв свою судьбу , оан поворачивается к Ноа и, прежде чем её руки и кисти окончательно замерзнут и достигнут всего её лица, обнимает мужчину за шею и смотрит только на него.       Исаги не был уверен, знала ли он, как обратить это вспять, у него просто возникло лёгкое предчувствие, что женщина не знает, как это сделать. Он немного изучил её историю создания заклинаний до того, как он обратилась во «зло», и одним из самых ярких моментов было то, что некоторые заклинания он не знал, как обратить, и именно поэтому они не срабатывали. В конце концов, всё было пущено на самотёк .       Алиса , уже не Альфа , а Алиса, посвящает свой последний вздох любви стоящему рядом с ней волшебнику. Единственное хорошее во всём этом — то, что Исаги проявил к ней хоть немного сострадания и внимания, заморозив её в объятиях единственной любви, любимого мужа. В мгновение ока она полностью застыла. Безмолвная, неподвижная.       Исаги Йоичи с облегчением и болью вздыхает, чувствуя, как напряжение в плечах спадает, и падает на колени в снег. Наконец, всё кончено. Он хватается за свой всё ещё плоский живот, зная, что его ребёнок рядом.       По крайней мере, он так думает. Он надеется, что во время боя с ним ничего не случилось; накопившийся стресс в последние дни был очень сильным. Он хочет, чтобы всё закончилось хорошо, и хочет сказать сыну, что папа — герой.       Может быть, он простоял там три или пять минут, размышляя обо всём, что только что произошло. Пытаясь восстановить дыхание и не дать себя сломить холодом, он пытался понять, сможет ли он добраться до особняка сквозь весь этот снегопад? Возможно, его метла была в хорошем состоянии.       Он сомневается, что без Альфы на пути Пожирателей смерти удасться продолжить дело без своего лидера, и не верит, что Кайзер продолжит дело своей матери.       Он стонет, вспоминая рану на руке, и сильно нажимает на неё. Рана не серьёзная, но очень болезненная.       Он слышит шаги на снегу, и вместо того, чтобы почувствовать страх или беспокойство, он просто немного пугается и быстро оборачивается, обнаруживая, кто это. ...       — Йоичи?       Старец несёт огромную шубу. Не найдя её в особняке, он быстро схватил её и в считанные секунды выскочил наружу, особенно услышав звуки нападения.       Исаги позволяет блондину согреть себя, испытывая облегчение и утешение от того, что наконец-то воссоединился с ним. Он чувствует, как руки Альфы ласкают его щеки, а пальцы обвивают скулы, чтобы быстрее согреться. Они смотрят друг на друга с вожделением и обожанием, желая поцеловаться.       — Михаэль, ты приехал...       Исаги закрывает глаза, ожидая, что немец поцелует его, и прежде чем сделать это, он думает только о том, как бы укутать его и забрать в дом.       «Я так по тебе скучал, и…» — Кайзер перебивает себя, понимая, что статуя отца теперь не только его. Он замирает, сразу узнавая мать. Сладость, отражавшаяся в его глазах, исчезла. «Что ты натворил?»       Исаги хмурится, раздражённый тем, что не получил его поцелуя, открывает глаза и в замешательстве видит измученного Кайзера, окаменевшего от увиденного. Словно не верится, что его мать застыла.       — Всё кончено. Альфа больше не вернётся.       Когда он слышит эти слова, его охватывает смесь страха, гнева и удивления, в горле встает ком, мешающий ему говорить, а в груди он чувствует острую боль.       Он рад, что Исаги не умер и не пострадал. Он верит, что если его мать узнает его, он не причинит ему вреда. — Ты её заморозили?       Он повышает голос от разочарования, крепко сжимая его плечи. Возможно, больше всего его злит то, что это сделал Исаги. На его месте мог быть любой другой маг, но не он?       Исаги не выглядит раскаявшимся и не понимает, почему Кайзер так отреагировал.       «Это был единственный способ прикончить её или хотя бы удержать. Я не способен убить её, я не способен причинить тебе боль», — говорит он, прижимаясь к его груди и обнимая его руками от подмышек до верхней части спины.       Исаги объясняет, что произошло, как он дал отпор матери, и, конечно же, раздражение Кайзера усиливается. Услышать, что он мог быть серьёзно ранен, было неприятно. Омега ранен в руку и находится почти без сознания, страдая от холода.       — Ты поступил с моим отцом так же жестоко, как он?       Глаза Кайзера полны боли и разочарования, и какая-то грусть отражается и в длине его волос. Исаги ахает от удивления. Почему он выставляет его злодеем?       — Тебе её жалко после всего, что она сделала?       Взгляд Исаги стекленеет, когда он смотрит Альфе прямо в глаза. Не потому, что чувствует себя виноватым, а потому, что ему не нравится, как Кайзер повышает голос и обращается с ним подобным образом. Поняв это, блондин ослабляет хватку на его плечах, но всё равно не может не выплескивать свою ярость и боль в каждое слово.       «Она всё ещё моя мать. Оба моих родителя теперь заморожены, словно умерли. Нет способа снять заклинание; часть моей семьи исчезла...»       — Я всё ещё здесь, Кайзер. Ты не один. Поезжай в Японию со мной и моими родителями, там мы сможем начать новую жизнь, — с тоской говорит он, вытирая маленькие глазки, беря лицо любимого в руки и теперь сама нежно и ласково гладя его. — Тебе будут рады, и…       «Йоичи», — резко перебивает он, сжимая в горле спазм. Взяв Омегу за руки, он нежно и сострадательно целует костяшки пальцев. «Меня не ждут в мире маглов после всего, что я сделал. Я только что оттуда, твои друзья меня ненавидят, а твои родители предпочитают не иметь со мной ничего общего». Он улыбается, полная горечи, разочарования и иронии. Исаги искренне верит, что родители примут его; это всего лишь красивая сказочная иллюзия. «А в каком смысле я здесь желан?»       —... Я могу найти решение, решение всегда есть. Если я поговорю с ними как следует и...       «Нет, это непросто. Они никогда меня не простят. Хотя, будь я обычным Пожирателем смерти, небольшой шанс был бы, но я сын Альфы. Они мне не поверят, не примут в семью», — грустно добавляет он, отводя взгляд. Исаги вытирает слёзы, чтобы не расплакаться, и старается не отчаиваться из-за сложившейся ситуации.       Кайзер обнимает его с умеренной силой, кладет подбородок на макушку Исаги и придавливает торчащий корень его волос.       — Михаэль... как ты думаешь, что я буду делать? Я не могу просто сидеть сложа руки.       Ответ не приходит быстро. Правда жестока, но прежде чем он успевает что-либо сказать, Кайзер хватает Исаги, несёт его на руках, не давая ему возможности остаться, и широкими шагами, крепко прижимая к себе, вносит в особняк.       Оказавшись внутри, Михаэль произносит простое заклинание, чтобы разжечь камин и сделать комнату немного теплее. Затем он смотрит на Исаги, который сидит на одном из диванов, закутавшись в свою огромную шубу, отчего выглядит таким милым.       Не сопротивляясь больше, он выплеснул это наружу:       — Я взял амброзию.       — Что?       «Когда я искал тебя в мире маглов больше часа назад, я отправился в твой старый дом, чтобы разыскать тебя. Я нашёл лепесток амброзии, зарытый в кулон с нашей фотографией».       Исаги быстро вспоминает, о чём идёт речь, но всё ещё удивляется, как блондин нашёл его так быстро. Тот лепесток амброзии, который он спрятал много лет назад, ещё до их расставания.       — Зачем ты это сделал?       «Йоичи, я хочу, чтобы ты тоже принял это», — настаивает он, глядя на него с тревогой и болью. Он добавляет чуть спокойнее: «Не обязательно сейчас, после рождения ребёнка...» Но Исаги не может это принять.       «Я этого не сделаю. Кто хочет жить вечно? Зачем ты это сделал?» — спрашивает он, полный боли и недоверия.       — Если я когда-нибудь умру, то это произойдет от твоих рук.       — Я бы никогда этого не сделал.       Кайзер устало вздыхает, смирившись. Он не может убедить Исаги согласиться, по крайней мере, сейчас. Возможно, ему нужно время; должно быть, он подавлен всем тем, что ему пришлось пережить сегодня.       — Война закончится так, как ты того пожелаешь. Я не вернусь в мир маглов, чтобы занять место матери… Но и в магический мир никого не пущу.       «Что? Зачем ты это сделал?» Он морщит лоб, сбитый с толку объяснением Кайзера.       «Думаешь, меня не посадят в тюрьму за мои преступления? Я туда не пойду. Если кому-то из Пожирателей Смерти удасться сбежать до того, как их схватят, я позволю им вернуться в волшебный мир, но не более того», — добавляет он, пристально глядя на камин, серьёзный и задумчивый.       — Неужели вы не позволите никакому другому волшебнику вернуться в волшебный мир? — удивлённо спрашивает он.       В конце концов, Пожиратели Смерти бывают только из чистокровных семей. За исключением таких небольших исключений, как Хиори и Несс, которые являются полукровками.       Ему не нравится направление, в котором движется Кайзер. Он продолжает проводить те же различия, что и его мать, между чистокровными волшебниками и остальными. И он не может понять, почему.       — Зачем? Они меня не хотят, так что и я их здесь не хочу.       В комнате повисает неловкая тишина. Михаэль, кажется, искренне не хочет возвращаться в мир маглов и вместо этого остаётся в мире магов, запретив доступ волшебникам и ведьмам, сражавшимся на другой стороне. Исаги чувствует себя растерянным и грустным, потому что думает, что сможет позаботиться о своём детёныше без второго родителя, что их снова разлучат.       До тех пор, пока блондин не опускается перед ним на колени и не открывает бархатную коробочку, внутри которой лежит кольцо с большим драгоценным камнем, оставляя Исаги ошеломленным увиденным.       — Михаэль...       Именно это Кайзер принёс с собой и собирался сделать предложение Исаги, как только найдёт его в мире маглов. Именно это ему помогла сделать мать несколько дней назад, и именно поэтому Альфа несколько мгновений смотрел на его руку во время схватки с Омегой.       «Я носил его с собой все это время, пока не нашёл тебя», — он сделал короткую паузу, осторожно взял одну из рук японца и надел кольцо на указанный палец.       Исаги настолько потрясён, что словами не описать этот момент; он лишь наблюдает, как Альфа смотрит на него и целует костяшки пальцев. Омега смотрит на него с вожделением, ожидая слов , которые заставят его сердце биться чаще.       Несмотря на то, что ещё несколько мгновений назад он был напряжён, встревожен, обеспокоен и зол, сейчас его выражение лица стало мягче и спокойнее, словно одного присутствия Омеги было достаточно для счастья. Видеть его рядом, защищённого и тёплого, лежащего на диване и ласкающего животик, где лежит малыш, – очень нежный и очаровательный образ.       — Выходи за меня замуж, Йоичи.       — Это...       Конечно, он хочет, он хочет выйти за него замуж. Это его самое заветное желание сейчас. Быть храбрым воином в этой войне и выйти замуж за человека, которого он любит больше всех на свете. Его губы слегка дрожат, а сердце бешено бьётся.       — Я хочу попросить тебя о большем, чем просто выйти за меня замуж. Останься в волшебном мире. Пожалуйста, согласись жить рядом со мной, здесь.       Кайзер подводит маленькие ручки партнера к своим щекам, где они ласкают Альфу с нежностью и любовью.       Предложение — это всё, чего я жажду. Жить вместе, заботиться о ребёнке — он, безусловно, этого так хочет. Но если он останется только в волшебном мире, это значит, что...       — Вся моя семья и друзья будут в мире маглов.       Михаэль это знает. Это трудный выбор, но они уже взрослые. Исаги придётся прожить свою жизнь с тем, с кем ему больше всего хочется.       «Хотя бы раз в жизни ты выбрал меня вместо них? Пожалуйста». Он смотрит на него умоляюще, и, чтобы растопить сердце Йоичи, пара пушистых кошачьих ушек, больших и нежных, раскинулась по его волосам того же цвета.       Михаэль Кайзер, безусловно, главная слабость Исаги. Его порок — быть метаморфомагом.       «Я...» — Он поджимает губы, не зная, что выбрать. Это очень сложное решение, и хотя выбор Альфы прост, он также имеет последствия.       Он очень любит своих родителей, друзей, которые столько лет сопровождали его в Хогвартсе и сражались вместе с ним в Войне волшебников, всех, кто всегда заботился о нём. Даже соседи-маглы, добрые бабушка и дедушка из цветочного магазина, где он работал, соседские дети, которые приветствовали его и приглашали поиграть в футбол, — всё это навсегда останется в его памяти.       — Я хочу, чтобы детёныш внутри тебя встретил своего Альфа-папу, пожалуйста. Я не хочу, чтобы мы жили порознь.       —...       Конечно, Исаги тоже хочет, чтобы его ребёнок познакомился со своим вторым отцом; он не хочет, чтобы Кайзер отправил его в тюрьму. Он хочет жить беззаботной жизнью в дружной семье. Но его молчание длится так долго, что Кайзер продолжает настаивать.       — Конечно, ты не всегда будешь здесь. Когда придёт время, ты сможешь навестить родных и друзей, но, пожалуйста, пока мы не поженимся и не родится наш первенец, будь рядом со мной. Хорошо?       «Первый ребёнок?» — лепечет он, и его щёки заливает густой румянец до самых ушей. Однако, понимая, что в недалеком будущем он сможет навестить родителей и друзей, он чувствует себя спокойнее и легче.       Кайзер не лишает его друзей и семьи полностью; это просто временно. Пока ситуация в обоих мирах не стабилизируется.       — Разве ты не хочешь иметь ещё детей? Ах, это сводит меня с ума.       Ребёнок, которого он носит, ещё даже не родился, а Михаэль хочет ещё одного. И он не против. Будучи единственным ребёнком в семье, он всегда мечтал о братьях и сёстрах, особенно о старшей сестре. Так что большая семья кажется ему неплохой идеей.       — Да.       Кайзер рисует на своем лице широкую улыбку, которая пробуждает тепло и спокойствие в груди Исаги, который с нежностью наблюдает, как ушки Альфы радостно хлопают, выглядя такими милыми, что ему хочется их укусить.       «Я сдержу своё обещание. Когда я восстановлю Хогвартс, я позволю ученикам из мира маглов — грязнокровкам, чистокровным и полукровкам — войти. Но не их родителям, это нормально?»       Исаги недолго обдумывает это предложение; оно звучит совсем неплохо. Хотя он пока не представляет, как Кайзер уговорит родителей согласиться на обучение своих детей в новом Хогвартсе, где он будет владельцем, он доверяет этому процессу и поддержит его всеми возможными способами.       Это будет трудно, но он впервые хочет показать Кайзеру, что действительно выбирает его. Он будет с немцем, пока смерть не разлучит их...       — Я принимаю.       — Действительно?       «Да, Михаэль», — он обнимает его за шею, наполняя его своими феромонми, которые смешиваются с феромонми мужчины старшего возраста. Это настолько идеальное сочетание, что невозможно представить их разлуку. «Я люблю тебя так сильно, так сильно, что мне больно думать о жизни вдали от тебя».       Единственное, что ранит и огорчает Исаги, – это то, что он не попрощался в последний раз с друзьями и обоими родителями. Больше месяца назад, когда он отправился в мир маглов, он сделал это в сопровождении отца, который после долгого перерыва воссоединился с матерью. Так что, хотя его родители снова вместе, он больше не будет рядом с ними. Это неприятно, но иногда приходится жертвовать моментами ради других.       Если результат положительный, то позже он сможет посетить мир маглов, а его родители встретятся со своим внуком, это будет очень мило и трогательно.       С убежденностью и энтузиазмом Исаги знает, что он будет делать и чего он хочет сейчас.       — Михаэль.       — Ага?       — Я хочу, чтобы ты меня отметил.       Омега жаждет этого, чтобы вынести укус Альфы на своей шее, чтобы ничто не могло их разлучить. Он хочет принадлежать ему, и чтобы Михаэль тоже был полностью его. Чувствовать его горячее дыхание на затылке, его губы, присасывающиеся к его губам, и его зубы, впивающиеся в кожу.       Навечно связанные... хотя мысль о том, что Кайзер теперь бессмертен, его огорчает. Он не хочет быть одиноким вечно.

[...]       После того, как ни Альфа , ни Кайзер не явились и не сообщили, Пожиратели смерти и остальные волшебники решили, что один из них погиб, и не все из них вернулись в волшебный мир, поскольку все они были вырублены, схвачены и заперты в специальной тюрьме, созданной Джинпачи Эго с некоторой помощью японского правительства в мире маглов для волшебников, так как в волшебном мире все возможные входы были полностью заблокированы.       Джинпачи Эго пришёл к выводу, что с нейтрализацией Альфы и тем, что её сын больше не занимает её место, война окончена. Не все Пожиратели Смерти смогли вернуться в волшебный мир, поэтому в конечном итоге их победили и схватили за считанные дни, что привело мир маглов к верной победе.       Но Эго, господина Исаги и друзей Йоичи тревожит то, что Омега не вернулся, и никто не может попасть в магический мир, чтобы забрать его туда, где ему положено быть. Все входы заблокированы, и говорят, что огромный взрослый дракон охраняет это место, чтобы никто из посторонних или нежелательных людей не мог войти. Единственные, кто может открыть порталы на небеса, — это лидер Пожирателей Смерти: Альфа , которого больше нет с ними, Кайзер и Эго, причём последний слишком слаб, чтобы попытаться сделать это в ближайшее время, поскольку открытие таких порталов требует огромной силы и концентрации. Не говоря уже о том, что он не хочет иметь дело с Михаэлем и уверен, что этот человек никогда не причинит вреда Йоичи.       Все предположили и пришли к единому выводу после того, как Джинпачи Эго раскрыл план японской Омеги:       Исаги Йоичи — герой. Он положил конец магической войне, нейтрализовал Альфу и, вероятно, именно он закрыл грань между двумя мирами, чтобы тьма, или что бы это ни было в магическом мире, вроде этого дракон с золотой чешуей, не смог вырваться на свободу и напасть на мир маглов. Он пожертвовал собой и своим ребенком, и никто не знает, через какие ужасы ему пришлось пройти по ту сторону...       Некоторые полагают, что беременность, гормоны и всё такое прочее заставили его остаться там с отцом ребёнка. Но никто не может подтвердить это наверняка.       Теперь, когда маглы знают о существовании волшебников, магических существ и о том, что есть мир, который они не могут увидеть, не говоря уже о том, чтобы посетить, наступает всемирный беспорядок и политический хаос, поскольку они стремятся захватить власть, а волшебники каждой нации должны стать частью армии и защищать свои страны или континенты.       Проблема в том, что стереть память маглов, чтобы они забыли о событиях последних лет, — задача не из простых. Население маглов более чем в четыре раза превышает население волшебников и ведьм, и это займёт очень много времени. Нужно быть осторожным, чтобы не стереть из их памяти детали, которые могут повлиять на их повседневную жизнь.       Они приняли твердое решение не стирать свои воспоминания, по крайней мере, пока.       Конечно, они также узнали, что им могут стереть память, поэтому начали устраивать марши и публиковать сообщения в социальных сетях о своем праве на «уважение к своему разуму», поскольку некоторые экстремистские группы не очень-то одобряют присутствие магических существ, находящихся за пределами их понимания и не упомянутых в их религиозных книгах, и даже называют их демонми или приспешниками Сатаны, хотя эти же самые волшебники спасли их от гибели от рук Пожирателей смерти. Мир маглов уже никогда не будет прежним       Не теперь, когда они знают, что среди них живут магические существа, обладающие большим преимуществом и способные восстать в любой момент.       Джинпачи Эго пришлось отстаивать интересы всех себе подобных, продвигая идеи мира и союза как будущего сотрудничества ради лучшего мира. Они не враги маглов [...] Очень — пора года, граничащая с холодом       Некоторые яйца дракон уже прорвали скорлупу, те, что остались во владении Альфы , и делают свои первые шаги.       Волшебный мир вернулся со своими обычными четырьмя временами года. Крики. Пот. Стоны и слёзы.       Зрение Йоичи иногда затуманивается, а иногда и вовсе становится нечётким – от усталости, физической нагрузки или от пота, покрывающего лоб и ресницы. Он едва может ходить, потому что ноги опухли, а огромный живот, который ему на девять месяцев, вызывает боль в спине, из-за чего он даже не видит, куда идёт, полностью закрывая вид на свои ноги.       Йоичи изо всех сил вцепилась в руку мужа, чувствуя, как схватки становятся сильнее, а между ног течет дурно пахнущая жидкость.       После долгого перерыва, в течение которого им пришлось отдать его, чтобы провести кесарево сечение, он наконец-то встретил своего ребёнка. Маленького малыша, рождённого им от брака с Кайзер несколько месяцев назад.       Конечно, обоих родителей ждал большой сюрприз, когда родился щенок.       Йоичи не знает, что сказать, и может только плакать от счастья, пока он набирается сил, чтобы выносить детей с помощью своего мужа Михаэля .       У него был не один щенок, и не два, а целых три, которых он вынашивал в своем животе, что объясняет, почему его живот был таким большим, учитывая, что он был матерью впервые.       — Как это произошло?       Михаэль с любовью целует его в лоб, с обожанием наблюдая, как малыши, запеленанные, словно ослики, с пухлыми щечками, принимаются в объятия Омеги, подарившего им жизнь.       Исаги не может сдержать радости и волнения от того, что наконец-то встретил их, и он до сих пор считает шокирующим, удивительным и невероятным, что у него родились тройняшки; он никогда бы об этом не подумал. Трое малышей, которые станут предметом обожания своих родителей.       Хотя, если проанализировать внимательно, это вполне логично, он действительно слишком много ел, и его живот был огромным для младенца.       «У меня очень хорошие гены, не правда ли?» — Михаэль нежно смеётся, нежно поглаживая по головкам своих трёх щенков, которые пытаются уснуть.       — А... это слишком много для осмысления.       У Исаги Йоичи трое детей: два мальчика и девочка. Старший поразительно похож на Омегу своими тёмными волосами и японскими чертами лица, а вторые мальчик и девочка — точные копии Кайзера.       Исаги не может устоять перед соблазном расположить всех троих рядом с собой на огромной кровати, поцеловать их в щеки и протянуть руку, чтобы обнять их, хотя он и чувствует себя измотанным, ему хочется продолжать ценить их еще долгое время.       — Я их так люблю, они наши малыши, Михаэль Часть lll: «Полное затмение« закончилось.