spanning

      Хольт мечется от пронзающей боли в искуственном позвоночнике.       Он на коленях, сжимает кулаки до синих следов от ногтей на ладонях. Рядом валяется боксёрская груша, которая получила парочку хольтовских электрических ударов.       — Get out! — рычит Август, лицо которого стало похоже на морду оскаленного тигра. «Свита» молча, тихо, покидает помещение. Если он начнет умирать, то обязательно их позовет.       Экзоскелет снова раскаляется от злости.       Позволил себе расслабиться, отбросил нечеловеческие амбиции, чтобы что? Променять заинтересованность в совершенном оружии, на заинтересованность в несовершенном человеке.       Такого прощать себе нельзя. За это он сам должен быть грушей для битья, дабы очнуться и наконец-то взяться за ум.       Хольт бьёт кулаками по полу. До крови на костяшках.       Пока, раздвигая плоть, пробиваясь через слои кожи и пуская кровь, не появляется первый маленький бутончик плетистой бордовой розы.              Следующие бутоны роз появляются предсказуемо, как только Дубин попадает в поле зрения Августа.       Они не разговаривают, никак особо не контактируют, но кожа в районе позвоночника горит, а на дорогой одежде проступают капли крови. Сразу в нескольких местах.       О его проблеме знает только Отто. Он молча обрабатывает «цветочные раны», молча помогает одеться так, чтобы не задеть и не повредить цветы, которые начинают усиленно расти после того, как их срываешь, сжимаешь от злости в руках или уничтожаешь током. Станет ли ему спокойнее в Амстердаме? Или забрать этого юнца себе и посадить в клетку, чтобы тот как-нибудь вылечил его болезнь?       Хольт поджимает губы, когда видит, как легко и непринужденно общается с Громом и Пчёлкиной причина его страданий. Улыбается и совсем не знает, что из-за него жизнь Августа сократилась ещё на пару лет. Скоро цветы полностью украсят весь его экзоскелет и начнут прорастать дальше. Последнее, что он увидит, так это то, как из грудной клетки будет торчать целый букет. Подходи, Dimochka, срывай. Все твое.       Август награждает компанию презрительным взглядом из-под темных очков.       Вечером его лихорадит. Розы сильно реагируют на явное безразличие.              — Вы потеряли цветок.       Хольт резко оборачивается и натыкается на обеспокоенные светлые глаза лейтенанта, который держал в руке маленькую, слегка помятую плетистую розу.       Впервые Август теряется и молчит, не зная, что сказать. Ситуация не из простых. Он давно решил, что сам точно никогда не расскажет про цветы в искусственном позвоночнике, да ещё из-за обычного полицейского.       Поэтому он одаривает Диму дежурной улыбкой, чуть поддаваясь вперёд, и говорит:       — Оставьте себе. Au revoir.       Хольт чуть кивает головой и идет на выход, не оборачиваясь.       — Спасибо…       Дубин поправляет очки, чтобы рассмотреть розу получше и, опустив глаза на тоненький стебелек, замечает свежие капли крови.       Через неделю он просыпается с жуткой тяжестью в груди. А ещё через неделю давится первым цветком.       Тюльпаном.