Циклон.

Выйдя на центральную улицу, я немного огляделся: вторая половина дня шла в полном разгаре, солнце двигалось к горизонту, но до заката ещё было далеко. Воздух веял прохладой, словно осенью, солнце обманчиво припекало щёки и слепило глаза, но холодный ветерок напоминал моим ушам о том, что я всё-таки на севере. «Интересно, — подумал я, — какое время года? Месяц… день… а год какой… Неужели я даже года не помню?» Порывшись в своей памяти, я вспомнил только то, что в Сиродиле было жаркое лето. Решив, что ломать голову о дате не стоит, а лучше при случае аккуратно у кого-нибудь спросить, направился на лесопилку. Идя по улицам, я осторожно озирался по сторонам, ловя на себе удивлённые и недоумённые взгляды деревенских жителей, что проходили мимо. «Как будто они не эльфа увидели, — думал я, — а дреуга. Хотя, может, дело в том, что я чужак. Да, скорее в этом.» Норды не славятся терпимостью и дружбой народов, и я об этом прекрасно помнил, а на фоне войны с эльфами — удивляться тут было нечему. Я опустил голову, чтобы не смотреть никому в глаза, но тут же столкнулся с кем-то. Неловко извиняясь, поднял взгляд на норда, о которого не хило шлёпнулся. Передо мной стоял тот самый парень, которого я видел вместе с его матерью, когда только пришёл в город. Высокий и широкогрудый, светловолосый юноша, стоял передо мной, хмуря светлые, почти прозрачные брови. — Эй, осторожно, — возмутился он, — смотреть надо вперёд, а не в ноги. — Да, да, извини, — продолжал я растерянно, делая шаг назад, — я просто задумался. — Ты кто вообще? — Норд сурово смотрел, стараясь оглядеть меня получше. — Я тебя раньше не видел. — Не видел, — подтвердил я, — потому что я тут ещё не был. — Путешественник? — Он задумался и поднял бровь. — У нас их не так часто увидеть можно. И всё же скальды мимо проходят порой. Но ты ведь не скальд. — Скальд? Да я и не знаю, что это. — Даже так! — Норд засмеялся. — Ты и в Скайриме недавно, как я погляжу. Хм… Как удачно-то… Куда направляешься? — На лесопилку. — Работа что-ли нужна? — Ну… вроде как. — Хм… Работа, говоришь. — Он продолжал меня оглядывать, лицо его было неоднозначным. — Что ж вас серокожих тянет-то сюда? Как мёдом намазано. Я недовольно покосился на парня, поджал губы, и просто пошёл дальше, собираясь молча закончить этот разговор. «Вот ещё, — раздражённо пронеслось в голове, — оправдываться перед кем-попало.» — Ну ладно, стой ты, — сказал он, хватая меня за рукав, — обидчивый какой. Ты не местный, и это хорошо. Работа для тебя есть. Как тебя зовут, парень? — Ну, допустим… Равас. — Я обернулся и глянул на норда из-под нависающей чёлки. — Какая ещё работа? — Ну и зенки у тебя жуткие. — Парень слегка дёрнулся и отпустил мой рукав. — К-хм… Я — Свен. Местный бард. Выступаю в таверне «Спящий Великан», заработок вполне приемлемый. Не то, что на лесопилке… К-хм… В общем, заплатить тебе смогу. Меня тут все знают, и также все знают, что я собираюсь послать сватов к местному торговцу Лукану Валерию, чтобы просить руки его сестры Камиллы. — А я-то тут причём? Я что на свата похож? — Да нет же. Дело в другом. Я пока на сватовство денег не собрал, но, боюсь, что есть один щёголь, кто может мне в этом помешать. Его зовут Фендал, он работает на лесопилке у Гердур. Странный тип, и надменный гордец, каких поискать, хоть от горшка, два вершка. — Свен насупился и недовольно отвёл взгляд. — В общем, он без конца трётся возле Камиллы. И мне это не нравится. — Ну так… если у вас с этой девушкой всё так серьёзно, — спросил я удивлённо, — то к чему волнения? Или ты ей не доверяешь? — Причём тут доверие? — Свен посмотрел на меня как на дурака. — Бабы — они ветренные. Тут главное хватай и успевай под венец затащить, пока не ухватил кто-то другой. Сегодня ей нравятся твои стихи и голос, а завтра ей нравится его лук и как он стреляет… Мф… Она, конечно, говорит, что он просто друг, но я-то понимаю, что тут не так! — В нём явно кипела ревность, аж рожа краснела. — Нет, сама она выбор точно не сделает. Так что ей надо помочь с этим. Я знаю о чём говорю. Этот эльф её не достоин. — Эльф, значит. — Хмыкнул я. — Без обид. К тебе вопросов нет. Ты к чужим невестам шары не катишь. — Свен протянул мне свёрток, перевязанный шерстяной нитью. — В общем, вот. Думаю, мне удалось правильно скопировать речь этого надменного босмера. Отнеси это письмо, пожалуйста, Камилле, и скажи, что оно от Фендала. — Серьёзно? — Я смотрел на лицо парня, пытаясь найти там разум, или хотя бы совесть. — И ты просишь об этом первого встречного? — Я прошу об этом путешественника, который тут проездом, — настойчиво объяснял Свен, — которому нужны деньги, и которого тут никто не знает, и точно не станут судачить, что ты от меня кому-то записки носишь. Усёк? — Допустим, — вздохнул я, — а она чего хочет? Её ты спросить не пытался? Прежде, чем свататься? — Я и так знаю, что нравлюсь ей! — Парень уверенно выпрямился. — Камиллу Валерию у меня никому не отбить! — А если она замуж не хочет? — Это уже другое, — махнул рукой Свен, — не хочет сейчас, захочет потом. Главное, чтобы кроме меня вариантов не осталось. — Он снова глянул на меня. — Ну так как, поможешь Камилле понять, кого выбирать? — Ох, помогу, — сказал я, усмехнувшись, беря письмо в руки, — непременно помогу. Как же я могу пройти мимо, когда без моей помощи просто не обойтись? А сам думаю: «Помогу Камилле понять, кто ты есть. Заодно и Фендала этого найду, всё ему расскажу.» Пообещав выполнить просьбу, я продолжил путь до лесопилки. В первую очередь меня волновал разговор с Гердур, а уже потом всё остальное. Перейдя мост на остров, как и было указано, я увидел огромное деревянное колесо, крутившееся от потока реки, что-то вроде водяной мельницы, но крутило оно совсем другой механизм, а именно большую пилу. Колесо было прикручено к деревянной конструкции, на котором распиливалось широченное бревно. Рядом я увидел рычаг, который держала крупная светловолосая женщина. Хоть и была одета в платье, она оказалась довольно внушительной, от чего я бы точно побоялся злить такую. Женщина стояла ко мне спиной, но я по волосам уже понял, что это и есть Гердур — сестра Ралофа. Пару минут я ждал, когда она закончит пилить, ибо от пилы шум стоял страшный. Как только распиленные брёвна рухнули в общую кучу, женщина отпустила рычаг и шум прекратился, я смог окликнуть её. Ко мне повернулась особа с серьёзным, но довольно красивым лицом. «Со спины она казалась другой, — удивился я, — она миловидная даже, и глаза такие синие. Симпатичные эти нордки.» — Ты кто, — спросила хозяйка лесопилки, спускаясь ко мне с деревянного пандуса этой махины, — работу ищешь? — Нет, мне не нужна работа, я искал тебя. — Меня? — Она удивлённо и недоверчиво стала меня осматривать. — И что тебе нужно? — Я с вестями от твоего брата, Ралофа. — Ралоф?! — Лицо Гердур мгновенно переменилось, став из строгого обеспокоенным. — Где он? Где ты его видел? — Она завалила бы меня вопросами, но я заметил замешательство. — А откуда мне знать, что тебе можно верить? Кто ты вообще такой? — Тише, — сказал я мягко, — успокойся. Я Равас. Так вышло, что познакомился с твоим братом в не самых приятных обстоятельствах. Я расскажу тебе всё, по порядку, только не поднимай шум, хорошо? Женщина всё ещё недоверчиво смотрела на меня, но позвала пройти за собой. Она отвела меня к широченному пню. «Ого, — подумал я, — какое это было здоровое дерево…» Пень был старый и трухлявый, обросший мхами и трутовиками, спилили дерево явно давно. Нордка указала мне на пень, я послушно сел. Она встала надо мной, подбоченившись, молча, хмуро и строго смотря на меня, в ожидании моего рассказа. Опуская некоторые подробности о себе, я поведал, как Ралоф с дружиной и ярлом угодили в засаду Легиона. Услышав о плахе, Гердур взволнованно прикрыла рукой рот, но слушать продолжила. Дальше я рассказал о драконе и о том, что целый город был разрушен. — Только благодаря шумихе вокруг дракона нам удалось сбежать, — подытожил я, — хоть и, сама понимаешь, не без труда. — А как же ярл, — спросила Гердур, стараясь осмыслить услышанное, — он жив? — Не знаю. Чтобы это выяснить, Ралоф отправился сразу в Виндхельм, через Рифт. — Оно и понятно, — кивнула женщина, — в Рифте его никто не тронет, и свои помогут. И что, вы одни выбрались? — Эм… да-а… Может, кто-то выбрался ещё, да я не видел. Не хотелось мне врать, но я не знал, как объяснить сестре мятежника то, что пришёл в Ривервуд за компанию с легионером. Тут к нам подошёл усатый и, судя по запаху, поддатый мужик, который оказался мужем Гердур. Мужика звали Ход. Жена пересказала мужу всё, что от меня услышала. Усач покрутил задумчиво глазами и, шевеля усами, тоже сказал о том, что стоит просить Ярла Балгруфа о защите. Из их разговоров я понял, что они всецело поддерживают Братьев Бури, только не говорят об этом, и я мог их понять. О Балгруфе оба они отзывались неоднозначно и скорее с недоверием, чем с почтением. — Он хранит нейтралитет, — сказала Гердур словно в упрёк, — но так не может продолжаться вечно. Ему придётся выбрать сторону. И, боюсь, выбор не будет верным. — И почему же? — Потому что он враждовал с Ульфриком ещё задолго до войны, — объяснила она, — не открыто, но всё же, их мнения часто разделялись. Но трудно поверить, что он выберет эту куклу Элисиф, а не Ульфрика — законного короля. — Законного? — Я с искреннем непониманием смотрел на нордку, желая получить внятный ответ. — В чём его законность? Разве он не убил предыдущего короля? — Убил, — подтвердила женщина, — в честном поединке, бросив королю вызов. И по традициям, тот, кто одолеет короля, имеет куда больший вес при выборе нового. Но его не смогут избрать без совета танов. А совет не созовут, пока не кончится война. — Гердур встревоженно вздохнула. — Я надеюсь, с Ульфриком всё в порядке. — Ну что ты, милая, — сказал Ход, приобнимая жену, — какому-то там дракону не под силу сразить славного Ульфрика Буревестника. Уверен, ярл уже на пути в Виндхельм. — Ох… Ещё и дракон… Талос, спаси нас. Не могу в это поверить… — Хм, старики у таверны судачили о каком-то чудище, что пролетело над горой. — Усач призадумался. — Я-то решил, что спьяну чушь несут. А тут вона как. Дракон. Надесюсь, хотя бы защитить свои владения ярл в состоянии. — Это уж точно. Да пошлёт Талос ума нашему Ярлу. — Гердур подняла взгляд к небу. — А Ульфрику сил и терпения. Без него Скайрим свободным не будет. Если имперцы, не приведите Боги, сделают Элисиф королевой… Это будет катастрофа. Она будет их марионеткой. — Марионеткой, — переспросил я, — то есть она так зависима от имперской стороны? — Конечно! — Гердур всплеснула руками. — Это они сделали её ярлом! Торугу не повезло. Не было у него ни братьев, ни наследников. Некому было занимать трон Хаафингара. Вот имперцы её и оставили. Всячески благоволят ей, называют Верховной Королевой. А по факту она просто баба на самоваре. — Женщина возмущённо хмыкнула. — Из неё королева, как из осла единорог. — Тут она взглянула на меня. — А ты. Что ты думаешь об этом? Всё расспрашиваешь? Для чего? — Гердур, — вступился Ход, — не стоит так катить на парня. Явно же он не отсюда. Потому и спрашивает. — Так и есть, — закивал я, — в Скайриме проездом, сторону выбирать мне незачем, а войны каждая шавка боится. Не хотелось бы мне, чтоб меня снова повязали, да на плаху потащили. — Вот видишь, жена, не бузи за зря. Всё с парнем нормально. — Ход посмотрел на меня, и я увидел, как его усища улыбаются. — А за вести спасибо тебе, парень. Да хранит тебя Талос. — Да, — отозвалась погрустневшая и смягчившаяся Гердур, — спасибо, Равас. Признательна за вести о брате… и за помощь ему. Спасибо. Уж не оставь Ривервуд беззащитным. — Не оставлю, — сказал я серьёзно, поднимаясь с пня, — обещаю, передам ярлу, что Ривервуд защиты просит. Думаю, весть о драконе быстро разойдётся и до Вайтрана дойдёт быстрее, чем я. С супругами я распрощался, учтиво им поклонившись. Ход, заметив грусть жены, повёл её домой. «Н-да, несладко ей, — подумал я, — о брате нет вестей, а тут приходит какой-то хер с горы, и сообщает, что утром братца чуть не казнили… и чуть дракон не сожрал. Так себе весточка. Фух. Ну хоть я просьбу выполнил. С меня взятки гладки. Осталось только до Вайтрана добраться. А там… Посмотрим. Может вспомню о себе хоть что-то.» С этими мыслями я пошёл по острову мимо лесопилки и тут же увидел неподалёку босмера. Невысокий эльф с бритыми висками и хвостиком светлых волос на макушке мечтательно смотрел на реку, опираясь на забор. Он услышал, как я приближаюсь, повернулся в мою сторону и, приветливо мне улыбнувшись, направился ко мне на встречу. Первая мысль, что пробежала в моей голове: «И где он надменный?» — Рад приветствовать, брат-эльф, — сказал босмер, протягивая руку, — не часто встретишь мера в этих местах. Я Фендал, а ты? Какими судьбами в Ривервуде. — Равас Садри, — ответил я, пожимая некрупную руку босмера, — да мимо проходил, остановился тут на пару дней, у знакомых. — Не много тут путешественников, однако, давеча мимо каджит проходил, да только долго не оставался. Чудной такой, всё про гору Ветренный Пик расспрашивал. А вот теперь данмер пожаловал. — Фендал усмехнулся. — Тебя случайно нордские руины не интересуют? — Нет, — с усмешкой ответил я, — а вот к тебе есть… дело. — Ко мне? — Фендал удивлённо округлил глаза. — Я слушаю. — Уверен, имя Свен тебе знакомо. — Ах. Свен. Этот самодовольный бард. — Босмер кивнул. — Вечность бы не знал его с большим удовольствием. А что тебе до него? — Донимает тебя? — Да в целом нет. Не меня… — Парень скрестил руки на груди и устало вздохнул. — И как до него не допрёт, что умная девушка не поведётся на его песенки и косички. — Речь о Камилле? Фендал посмотрел на меня с лёгким прищуром, но, пожав плечами, удивляться не стал. Кивнул и махнул мне рукой, чтобы я шёл за ним. Он отвёл меня к лавке и предложил сесть, поговорить, я согласился. Мне было интересно, что скажет про норда эльф, тем более я был преисполнен решимостью рассказать босмеру коварный план этого барда. — Мозгов-то у него ни на грош, — начал Фендал, недовольно хмурясь, — решил другим взять. Пишет ей приторные стишочки, да такие бездарные, что у меня от стыда такого уши в трубочку сворачиваются. — Камилла показывала тебе их? — Нет. Я сам их читал. Они лежат у неё в тумбе. Когда она не видела, я полюбопытствовал. Хотел знать насколько талантлив наш бард. — Он ухмыльнулся. — Еле удержался, чтоб не засмеяться. — Ага… Значит, лазаем по девичьим вещам? — От этого вдруг стало неприятно. — Обычно нет… — растерялся эльф, — в целях изучения, разве что. Камилла тешится такими дифирамбами, да и только. Всерьёз он ей не интересен. А она и сказать ему не может, обидеть боится. Слишком добрая. — Это она тебе сказала? — Да что она скажет? Я сам вижу. — Фендал махнул рукой. — Ей нравится слушать его песни в таверне, но не больше, чем трактирщице Дельфине. А я с ней разговариваю, хорошо её знаю. Знаю, что ей нравится, что ей интересно. Вот ты подумал бы, что она захочет научиться стрелять? А она захотела. И попросила об этом меня. И училась, успехи делала. Она даже на охоту со мной ходила разок. Ей понравилось. Камилле со мной интересно! А Свен что? Голова пуста, зато красива, вот как это называется. Ему всё равно, чем она там увлекается. Он просто с чего-то решил, что она согласиться выйти за него замуж. Идиот несчастный. — Тут ты прав, — задумчиво сказал я, — но, ты говоришь как будто неуверенно. — Так заметно? — Фендал обеспокоенно глянул на меня. — Да. Как будто пытаешься себя убедить в том, о чём говоришь, но до конца в это не веришь. Словно не доверяешь ей. — Ну как тебе сказать… — Парень задумчиво опустил голову, слегка понуро вздохнув. — Есть такое. Опасаюсь, что всё же поведётся она на песенки. Мне она говорила, что он милый, да и только, и её особо не интересует. — А что она говорила на счёт тебя? — Что я её лучший друг. — Фендал раздражённо выдохнул. — Вот бы как-нибудь намекнуть ей на то, какой он… мерзкий на самом деле. — Хм… Ну я мог бы тебе в этом помочь. Я нащупал в кармане свёрток с письмом Свена, в надежде сейчас раскрыть эльфу все карты, но тут он глянул на меня со странной улыбкой. Я увидел в руках парня сложенный листок бумаги. — Мог бы, — сказал парень с какой-то коварной усмешкой, — и очень даже поможешь, если доставишь это Камилле. — Это ещё что? — В кармане я отпустил свёрток письма. — Думаю, мне удалось воссоздать манеру этого самовлюблённого бренчалы. — Фендал протянул листок мне. — Скажешь ей, что это от Свена. Она его и на пушечный выстрел после такого не подпустит. — Он гаденько усмехнулся. — Там такая гадость, что ух. А я тебе заплачу. Обещаю. Отдам всё жалование с лесопилки. Я смотрел на парня и не понимал: «Вы что сговорились? Оба друг друга стоите, я погляжу. Что ж. Желательно, пожалуй, вас обоих проучить. Такое сватовство вам устрою, во век не забудете.» Я согласился, сделав вид, что помогаю ему за деньги, взял письмо и направился к лавке Лукана. День подходил к вечеру. Ривервуд озарил оранжевый свет заката, подул неприятный ветер и над хатами заклубился кумар топки, запахло жжёными дровами, как и всегда в деревнях. Я шёл по улице маленького городка, всё также ловя на себе недоверчивые взгляды местных жителей, но уже не обращал на это внимание. Так и дошёл до лавки. Вернее, до двухэтажного дома, у входа в который висела выцветшая вывеска с надписью «Ривервудский Торговец». Из-за двери дома доносились голоса, женский и мужской, казалось, будто они ругаются. Я вздохнул и всё же решился войти. В доме я обнаружил Камиллу Валерию, сидящую за столом, за которым та что-то вышивала, и высокого мужчину с длинным носом, который, похоже, и был Луканом. — А я сказал тебе, чтоб никакой больше охоты, — заявлял старший брат, — и не пререкайся! — Может, на цепь ещё посадишь, — возмущалась девушка, — почему ты считаешь, что можешь решать, что я должна делать? Я вообще в таверну собиралась вечером. Этого тоже нельзя? — Ага, опять глядеть на этого норда белобрысого, да песенки слушать? А я волнуюсь! — Я не маленькая, чтобы обо мне волноваться! И в таверну не в соседний город хожу, а на соседнюю улицу! Я и так из Ривервуда не вылезаю годами! Может я в Вайтран хочу!.. Хоть я и молчал, переводя растерянный взгляд от девушки к мужчине, всё же меня заметили. Камилла Валерия, увидев меня, вдруг улыбнулась, сдержано и скромно, по её лицу я понял, что ей приятно меня видеть, отведя взгляд в сторону, она молча продолжила вышивку. Мужчина же слегка сбавил пыл, стушевался и смялся: — Ой, покупатель. Н-да, простите, что… довелось слышать небольшую семейную сцену. Вам нужно что-то? — Он повёл меня к прилавку. — Мы работаем без выходных и перерывов! Что вам угодно? — Да мне б чего-нибудь от боли в мышцах, — сказал я неуверенно, — знаете, потянул немного плечо… Тут на прилавке я увидел нечто очень странное: на деревянной потёртой столешнице лежало довольно крупное украшение, размером с кисть руки, формой напоминающее драконью лапу. Украшение было полностью из золота, лежало на самом видном месте, точно гордость хозяина. Глядя на такую, я удивлённо округлил глаза: «Вот это да… Ты б, дядя не держал её так открыто на столешнице. А то утащат ещё. Вещица-то явно дорогая.» Но Лукан не обратил внимания на мой интерес к безделушке, а залез под прилавок, начав там копошиться, и перечислять товар, выставляя банки со странным содержимым: — От боли в мышцах хорошо помогает сушёная кожа злокрыса, тёртые рога крупного оленя, порошок из клешней крабов, и экстракт медвежьих когтей. Также есть зелье из рогов оленя, оно эффективнее, но дороже. — Эм… ну… наверное, лучше зелье… — Я немного растерялся, у меня разбежались глаза. — И насколько оно дороже… — Не слушай ты этого торгаша, — сказала вдруг подошедшая Камилла, — какого рода боль? — Ну, тянет немного, — повторил я, демонстративно потерев плечо, — потянул, наверное, в бою. — В бою, говоришь. Камилла с интересом меня оглядывала, а я, зная, что тут же рядом стоит её брат, скромно отвёл взор, сделав вид, что девушка меня ни капли не интересует. — Но-но, сестрица, — возмутился Лукан, — шаг назад от посетителя! Парня вон за стращала. — Никого я не стращаю, — нахмурилась девушка, — дай сюда можжевеловых ягод, бородатого мха и немного сушёного горноцвета. Давай-давай. Не морщись. — И чем ему это поможет, — недовольно спросил торговец, невольно потянувшись за назваными ингредиентами, — посетитель явно не сведущ в алхимии и зелья не сварит. — Вот именно, — кивнула Камилла, — не сведущ. Поэтому я не дам тебе его обдурить. А растения можно просто заварить. Народные нордские средства ничем не хуже зелий. — Как скажешь. — Лукан глянул на меня недоверчиво, но выложил на стол всё названое и завернул это в тряпицу. — Три септима. Хадвар дал мне немного денег, поэтому я смог расплатиться. «Наверное, — подумал я, — стоило бы и правда на лесопилке подзаработать, чтобы уж совсем без дрейка в кармане не быть. Или может, у Алвора работа есть?» Получив покупку, я сложил её в сумку, и тут мне пришла в голову мысль, которую я поспешил озвучить: — А вам помощь не нужна? Я был бы не против подзаработать. — Помощь? — Лукан задумался. — О да, — сказала вдруг радостно Камилла, — нужна! С капустой! — Ясно, — буркнул Лукан, — ты всё-таки не хочешь делать это сама… Готова даже за это платить? — Я заплачу из своих, скряга. — Девушка упёрла руки в бока. — У меня есть пятьдесят септимов. И их я с радостью отдам. Но сама возиться в этой тухлятине не стану! Её уже куры, вороны и воробьи поклевали! — Ладно-ладно, — махнул рукой мужчина, — шут с тобой. В общем, да, там перед домом стоит телега с капустой. Третьего дня мне продал её мимо проезжавший каджитский караван. Да за сущие гроши. Видно, девать было некуда. Разобрать её мне всё некогда. А сейчас… капуста и правда подтухла. Может, там есть ещё пригодный кочан, хоть один, найдёшь такое — в дом неси. Остальное, Камилла покажет, куда выкинуть. Капуста меня в целом мало интересует, а вот телега добрая, такая бы дорого стоила. Я согласился и вместе с радостной Камиллой направился к выходу. Старший братец недовольно щурился, смотря на меня. Я изо всех сил делал вид, что меня его сестра не волнует: «Вот ещё, разборок с ревнивым братцем мне не хватало. Хотя… Она правда ничего… Но… цыц! Не о том думаешь.» Выйдя на двор, девушка стала рассказывать мне про капусту, но я её перебил: — Телегу я разберу, не вопрос, но к тебе у меня тоже есть дело. — Я достал из кармана две записки, вручённые мне босмером и нордом. — Свен и Фендал передают привет. — Что это ещё? — Девушка заинтересованно смотрела на бумажки. — Это письма от них? — Да. Скажем так, оба они к тебе неровно дышат, и оба придумали грандиозные планы, как заставить тебя перестать общаться с соперником. Отдав письма девушке, я рассказал дословно всё, что слышал от парней, касательно и её и друг друга. Пока я занимался заданием, Камилла всё же решила записки прочесть. Небольшая телега была доверху набита капустой, и большая часть из неё представляла собой либо клёванное месиво, либо обгаженное птицами непотребство, либо тухлятину, вокруг которой уже залетали мухи. Среди этого кошмара я нашёл только два пригодных кочана, которые лежали в самом низу, остальное уже было хоть частично, но испорчено. Пока я работал, девушка с неприкрытым молчаливым возмущением на лице читала всё то, что понаписали эти два дурака. Закончив читать, она смяла оба листка и гневно запыхтела. — Как же я уже устала от этих ухажёров, — негодовала Камилла, — сколько можно?! Это уже просто отроческая глупость! Я даже не знаю, что сказать! Как мне вообще после такого с ними разговаривать?! Уму не постижимо! И они обещали тебе заплатить? — Да, — кивнул я, — понимаю, как это выглядит, я сам такое не одобряю, потому и принёс это тебе. — Что ж, спасибо тебе, Равас. — Камила растерянно смотрела то на меня, то на смятые листки, не зная, что с этим делать. — Я думала, что Фендал хороший. Он мне так нравился… а теперь. Да и Свен… Я думала, что он служитель искусств! А он… просто завистливый обманщик. Ещё и такой мужлан. Это… отвратительно. — Девушка расстроилась так, что готова была бы, наверное, заплакать. — Что мне теперь делать? — Ясное дело, что, — пожал я плечами, — наказать, проучить, преподать урок. — Проучить? — Камилла задумалась, но вдруг её грустное лицо медленно стало веселеть. — А ты прав. Проучим! Я даже знаю как. Я обещала тебе пятьдесят золотых, я дам тебе сверх того, если поможешь мне. — С радостью.