Циклон.

Рынок нельзя было назвать опустевшим. Да, продавцы и покупатели разошлись, но немногочисленный народ продолжал сновать мимо. Я огляделся и наконец увидел того, о ком говорила Люсия: невысокого редгарда, явно немытого, в рванье и дурацком чепце, который он точно подобрал где-то с помойки. Он стоял на углу улицы и сетовал, что ему не подают. Глядя на это, я подумал: «Давно мне не встречались столь наглые нищие, мало того, что требует, чтоб ему подали, так ещё и разбрасывается проклятиями на тех, кто проходит мимо. Этого предприимчивого умника надо бы проучить.» Я целенаправленно пошёл к нему, и первое, что услышал, когда тот меня заметил: — Подайте монетку бедному норду, от которого отвернулась удача! — Что-то ты темноват для норда, — заметил я, — знаешь, где удачу можно найти? Как и деньги — на работе! — Пф, ещё один пришёл жизни учить, — заворчал поберушка, — проваливай, эльфа я ещё не спрашивал. — А эльф и тебя спрашивать не станет, — ответил я уверенно, — всю дурь из тебя выбить труда не составит, за то, что ты маленьких девочек эксплуатируешь. — Эй, эй, полегче. — Нищий в испуге дёрнулся от меня. — Что тебе надо-то? — Оставь в покое Люсию, хватит шантажировать ребёнка тем, что выдашь её страже, и дай ей уже наконец самой найти себе занятие. — Значит соплячка на меня нажаловалась, — с досадой буркнул Бренуин, — вот ведь мелкая… — Ты меня услышал? — Я сделал ещё шаг вперёд. — Ещё раз ты к ней подойдёшь или хоть как-то надумаешь ей навредить, шкуру спущу. — Вот пристал бля…блюститель справедливости… тоже мне… Не такая уж она и маленькая. Девке тринадцатый год, ещё пара лет и юбку задирать начнёт за деньги. А то и раньше. Я её от этого оберегаю! Вот. — Оберегаешь, значит. — Этот разговор раздражал меня всё больше и больше, и всё сильнее хотелось вломить по наглой роже смердящего пьяницы. — И как же? Заставляешь её работать, а потом отбираешь у неё все деньги? Не сомневаюсь, что ты сам и заставишь её юбку задирать при первой же возможности! — Но-но! — Мужик возмущённо хмыкнул. — Я, может, и не чистый норд, но благородство имею! — Ну если так, то отпусти ребёнка. Много ли благородства в шантаже? — Тебе-то до неё что? — А это уже не твоё дело. Мне надоело с тобой рядиться. — Я схватил мужика за шиворот его рваной туники и притянул поближе, преодолевая вонь, что он источал. — Повторяю последний раз, я вежливо и великодушно предлагаю тебе оставить в покое Люсию. Точка. Больше просить не буду. Ищи другой способ заработка. А ребёнок тебе в этом не помощник. Уразумел? Как бы этот Бренуин не хорохорился, он явно меня боялся. Его, похоже, уже кто-то побил, оставив несколько ссадин, и точно неспроста. Судя по запаху, все деньги, что он отбирал у девочки, спускались на выпивку. Конечно, больше будешь иметь, ели заставишь наивное дитя работать на тебя. Но по напуганному и растерянному взгляду бродяги я понял, что он действительно меня услышал. — Да понял я, — пролепетал он, — отпусти… — Вот и славно. — Я разжал пальцы, выпуская из рук его тунику. — Доброго вечера, уважаемый. Поберун проводил меня испуганно-недовольным взглядом, а я направился к девочке, которая пряталась за домом через улицу. Увидев меня, Люсия настороженно смотрела, сжимая в руках два септима, что я ей дал. Подозреваю, она наблюдала за тем, что я делал, но всё ещё боялась, что ничего не вышло. Я с мягкой улыбкой заверил её, что всё в порядке и Бренуин её больше не станет донимать. Люсия на меня с таким восхищением поглядела, что я даже умилился, стало на душе будто легко и тепло, сам уж не знаю от чего. Вдруг она меня обняла, чего я не ожидал, на мгновение впав в ступор. Но тут неожиданно в голову болью врезалось воспоминание, которое пробурило мои вески будто сверлом. Я вспомнил, как сам когда-то просил на улицах милостыню, даже, как воровал еду с рынка, а потом меня били. Не смог точно вспомнить кто: стражники или торговцы. Вспомнил лишь, что у меня отобрали булку, которую я стащил, а потом за эту булку от души отходили палками. Голова вдруг стала разрываться от боли, я еле как смог сдержаться, чтобы не взвыть. Всего лишь доля секунды, короткий щелчок, а боль такая, будто меня кистенём огрели. Из ступора меня вывел голос Люсии, когда она стала рассыпать благодарности. — Да... в общем-то... н-не за что, — с трудом произнёс я, стараясь не подать виду, что мне больно, — теперь пойдём в таверну, я обещал, что помогу тебе. — Угу… только, ты ещё обещал дать монетку. — Люсия посмотрела на меня смущённо просящими глазками. — Ты сам так сказал. — Да, — согласился я, придерживая лоб, — помню. — Я вынул из кармана ещё три септима. — Вот, держи. Только не трать всё сразу. Пригодятся. Похоже, она не особо обратила внимание на то, что я чуть не скорчился от боли, а боль, тем временем, потихоньку отступила. Я повёл девочку в таверну, ту самую — «Гарцующая Кобыла», где хозяйкой как раз Хульда и была. Мне предстояло побеседовать с хозяйкой о том, чтобы та приютила ребёнка, но, по словам Люсии, Хульда бы точно не отказала, раз сама зазывала её. Пока я вёл Люсию в таверну, она рассказала мне свою историю. Её родители умерли. Сначала мать от болезни умерла, она осталась втроём с отцом и сестрой. Позже сестра вышла замуж и уехала из Вайтрана куда-то в Предел, и почему-то перестала писать, а уж тем более приезжать. Отец собирался наведаться к дочери, но случилась война. Люсия с её отцом продолжали содержать ферму, стараясь выживать. Однако, им не повезло. Их ферма находилась на самой восточной границе Вайтрана, как раз близко к тому месту, где обосновались Братья Бури. Люсия не знает, были ли это мятежники, или же просто разбойники, которых с войной стало куда больше, однако на ферму напали. Девочка смогла убежать до ближайшего аванпоста, откуда вместе со стражниками уже вернулась к ферме. Стража прогнала мародёров, но отца уже убили. Солдаты уверяли, что это были просто дорожные бандиты. Но от одного из налётчиков Люсия отчётливо услышала имя Ульфрик, так она утверждала, потому и считает, что Братья Бури имели к этому отношение. Я на это ничего не сказал, лишь посочувствовал утрате. Позже, по словам девочки, на ферму прибыли её дядя с тётей, которые получили землю в наследство. Только вот нахлебницу держать не пожелали. Выгнали родную племянницу из дому отправив её в приют. В самом городе нет приюта, он есть на небольшой ферме на западной окраине. Оттуда Люсия сбежала через полгода. Делать было ей нечего, отправилась в город. Тут и жила с самой весны, с каждым днём опасаясь прихода осени. «Вовремя я её из лап уличного афериста вырвал, — подумал я, — а то так бы и осталась зимовать под небом. Но чёрт возьми, выгнать ребёнка… родную кровь… пускай и не своя дочь, но насколько нужно быть уродами, чтобы выгнать хоть какого-то ребёнка и оставить его так бродяжничать, отобрав у него всё его имущество, полагающееся по праву наследия! Это ведь противозаконно, в конце концов. Сомневаюсь, что в Сиродиле такое возможно. Хотя, в этом вся Империя. Всё идеально только в столице. В ближайших к ней городах. А провинции как попало живут. Вот оттуда уши всех восстаний и растут.» Не стал я озвучивать ребёнку своих мыслей, тем более мы уже подошли к таверне. У главного рынка стоял приличного размера дом, с потёртыми стенами, но красивой резьбой и занятной вывеской. Там горели огни, слышался гомон и музыка, на душе от вида этой таверны уже стало приятнее. А когда мы вошли внутрь, я начал оглядываться, видя тёплый очаг посредине, танцы вокруг него слегка подвыпивших горожан, слыша весёлую лютню, шум разговоров, стук кружек и смех. Настроение повеселело, появилось чувство спокойствия и умиротворения. За стойкой бара стояла не молодая, но миловидная женщина с добрым взглядом. Тёмно-рыжие волосы её были убраны назад, а простое платье прикрывалось слегка испачканным фартуком. Это и оказалась Хульда, хозяйка гостиницы, которая, увидев меня в сопровождении девочки, безумно удивилась, даже вышла из-за стойки, подойдя к нам, и обеспокоенно обратилась к девочке: — Люсия, всё в порядке? Кто этот мужчина? Ты его знаешь? — Да, — ответила она радостно, — это Равас! Он мне помог! — Девочка продемонстрировала пять септимов, которые ей, похоже, просто некуда было положить. — Смотри, что он мне дал! — Вижу, — насторожилась женщина, — и за что же, позволь узнать, ты дал ей денег? Если ты чего-то от неё хочешь… — Да что Вы, — замахал я руками, — я привёл её к Вам, Люсия сказала, что Вы предлагали ей работу за жильё. Собственно, пришёл за этим и просить. Негоже ребёнку на улице побираться. Приютите, будьте уж так добры. Хульда смотрела на меня сначала хмуро, но брови её стали медленно подниматься, лицо просветлело, она удивлённо перевела взгляд на радостную Люсию. — А ещё он сказал Бренуину, чтобы тот не отбирал у меня больше деньги, — добавила девочка, улыбаясь, — представляешь, какой он смелый! Бренуин обещал больше меня не трогать. Вот! — Ну-у… раз так. — Хульда немного растерялась и неловко улыбнулась. — Прошу прощения. Я-то подумала… всякое… Эм, знаешь, сколько проходимцев бывает. Ужас, что можно вообразить в это опасное время… Война эта, бандиты, дезертиры… Ох. А она всё-таки ещё мала, сама себя не защитит. — Понимаю, — кивнул я, — её защитить могли бы и Вы. — Ох, могла бы, наверное. — Хульда виновато опустила взгляд. — Знаешь, этот Бренуин в печёнках у всего города сидит. Под ним все нищие ходят. Если бы я попыталась что-то ему сказать, он бы всю клиентуру мне распугал. А если я скажу страже, то и Люсии достанется. Я просто надеялась, что всё обойдётся. — Она мягко посмотрела на меня. — Но вот и обошлось. Нашёлся добрый воин. — Что ж, и на том спасибо, — усмехнулся я, — надеюсь, Люсии не придётся зимовать на улице? — Что ты, нет! — Женщина шустро прижала двочку к себе. — Она получит кров, еду и заодно поможет мне с таверной. Правда? — Да, — воскликнула девочка, — обещаю, я буду стараться. — Вот и слава Шору. — Хульда улыбнулась девочке, а потом и мне. — Я, пожалуй, хочу тебя отблагодарить. Не знаю, кто ты и откуда, и сколько ещё пробудешь в городе, но ты можешь занимать у меня комнату наверху. До войны путешественников много было. — Женщина с лёгкой грустью вздохнула. — А теперь, половина комнат пустует. Я дам тебе ключ. Живи столько, сколько потребуется. Бесплатно. И сегодня я бесплатно накормлю тебя ужином. — Тут она серьёзно задумалась. — Но если хочешь выпить, то, будь добор, за вино и мёд уж плати сам. — Это прекрасное предложение, — ответил я учтиво, — и я с удовольствием его принимаю. На том и порешили. Меня усадили и накормили. Только ощутив запах жареной рыбы, я понял, как хочу есть. Весь паёк, данный мне в дорогу Сигрит, был съеден ещё днём, а сейчас я чуть не захлёбывался слюной от вида еды на тарелке, которая была мне подана. Хорошо наевшись, я довольно откинулся на стуле, взяв ещё себе мёда. «Надо же попробовать мёд этого Хоннинга, — подумал я, — который тут все так расхваливают.» Его мне и подали. Этот мёд оказался весьма приемлемым, чуть лучше даже, чем тот, которым угостил меня Алвор. Пока я дегустировал мёд, мимо меня ни раз проходили удивлённые норды, как будто данмера не видели. Хотя, пожалуй, просто удивлялись чужаку, особенно во время войны, понять можно. Но не самое приятное — чувствовать себя диковинкой, выставленной на погляд. Я старался не обращать внимания. Но один из мимо проходящих нордов, похоже, заинтересовался мною слишком сильно. Он подсел ко мне и даже представился. Молодой мужчина по имени Йон из клана Сынов Битвы оказался учтивее, чем я предполагал. Выглядел он сурово, для своих лет даже постарше, но оказался приятным и вежливым. С некой долей насмешки норд начал расспрашивать о бродяжке, что я приволок в таверну. Я лишь пожал плечами, сказав, что хотел помочь, чтобы ребёнок на улице не жил. — Ха! Клянусь Шором, — воскликнул Йон, переменившись в лице, — этому городу не помешало бы побольше таких, как ты! Не думал, что эльфу будет дело до нордских сирот. Хм. Без обид. Иной раз и эльф ведёт себя достойнее норда. Не то, что этот подхалим Микаэль. — Микаэль, — переспросил я, — кто это? — А вон видишь, — он указал на светловолосого барда с лютней, — холёный бренчала. Он и есть Микаэль. — Видно насолил он тебе чем-то, — усмехнулся я, — раз ты его так не жалуешь. — Не жалую? — Йон возмущённо хмыкнул. — Да он позорит всех бардов Скайрима. У нас, нордов, есть скальды — историческое звание воинственных поэтов. Я сам причисляю себя к ним, и горжусь этим. Но Микаэль… Он поет только ради золота и восхищений дурных распутных девиц. Позор, одним словом. — Наверное, — я вскинул брови и кивнул, — я пока имею мало представлений о нордских традициях, честно говоря. Уж не обессудь. — Да ты-то чего? Ты эльф, с тебя взятки гладки. Но даже ты, хоть и чужак, внушаешь больше уважения, чем чванный бард, гоняющийся за каждой юбкой, иногда и против их желания. Помню, как он к Ольфине разок пристал, так она его огрела по затылку от души, что тот и не смотрит теперь в её сторону. — Йон посмеялся, но вдруг посмотрел куда-то в сторону с немного грустным взглядом. — Ольфина не даст себя в обиду. Эта девка непростая. — Ольфина? — Я глянул туда, куда парень смотрел, увидев нордку, серо-белые косы которой сразу бросались в глаза. — Та, что с метлой? — Она, — вздохнул норд, — из клана Серых Грив. Красавица. — Тут он кашлянул и отвёл от неё взгляд. — Ладно, заболтался тут с тобой. Пойду я, увидимся небось ещё. Удачи, Равас. — Взаимно. Приятно было познакомиться, Йон. — Храни песню в сердце, а клинок в сапоге. Я усмехнулся присказке, не поняв ни её смысла, ни назначения, а парень шустро покинул поле моего зрения. «Норды странные, — размышлял я, глядя на бутылку, — то настороженно щурятся в мою сторону, а то вот вопросами заваливают и откровенничают. Хех. Было ли такое у меня когда-то? — Я задумался и стал пытаться вспомнить. — По ощущениям, как будто нет. Но вот… что будет, если я ещё что-то вспомню? Это воспоминание было из детства? Я бродяжничал? Неужели все воспоминания будут возвращаться с такой болью? Лучше уж тогда вообще ничего не вспоминать.» От этих мыслей у меня немного попортилось настроение, я решил не мучить себя и продолжить пить хороший мёд и слушать приятную музыку. Но в какой-то момент мне стало душно и очень захотелось подышать свежим воздухом. Для этого я решил выйти на улицу. Ночь не была холодной, лицо обдувал приятный ветерок, и дышать становилось легче. На тёмном небе виднелись серпы двух лун, которые выглядывали из-за облаков. Пару минут подышав, я решил вернуться к своему мёду, но уйти в таверну не успел. Из темноты улицы послышалась брань, голоса из которой показались мне знакомы. Тут я смог разглядеть девушку, идущую к таверне, а за ней мужика, именно их мне довелось видеть сегодня на улице. Та самая расставшаяся пара. Расхлябаный богач плёлся за латницей со щитом, то умоляя вернуться, то начиная браниться, то снова продолжая ныть, чем изрядно докучал ей, когда та изо всех сил пыталась от него отвязаться. — Лидия, милая, — снова начал причитать мужчина, — я ведь люблю тебя, и ты это знаешь, я же столько для тебя сделал, ну неужели для тебя мои старания ничего не значат? — И чего же ты для меня сделал, — хмыкнула девушка, даже не поворачиваясь к нему, — ах да, ты же считаешь, что, заперев меня в своём доме и заставив быть тебе служанкой и кухаркой, ты сделал меня счастливой. Ты настолько меня загнал в бытовуху, что у меня даже не стало времени для службы, с которой ты меня настоятельно просил уйти. То есть, я должна была тебя обслуживать, при этом отказавшись от того, что мне важно, а ты продолжал бы пить и просаживать деньги твоего отца? И это получается, что ты что-то сделал для меня? Может, я что-то упускаю? — Ты женщина, — возразил он, — тебе дано детей рожать, а ты всё мечом машешь. Негоже дочери главы уважаемого клана, как и невесте главы другого уважаемого клана, быть обычной стражницей! — Ах, теперь ты мне ещё и указываешь, кем я могу быть, а кем нет. А то, что моя семья из покон веков отдавала своих юнцов в дружину Вайтрана, это для тебя ничего не значит. Понятно. — Лидия, — вдруг строго сказал мужчина, — если ты сейчас не остановишься, я рассержусь! Повернись, когда с тобой говорит твой мужчина! — Ну оставь ты меня уже, во имя Шора, — раздражённо сказала девушка, отпихивая нежелательного собеседника, и даже не думая останавливаться, — Ригмор, ты уже не мой мужчина! И я не обязана вообще тебе отвечать. Отец уже оповещён о разрыве помолвки, а я больше терять уважение в дружине из-за тебя не намерена! Хватит мне нервы мотать. Иди с Богами. — А ну стой! — Мужчина резко схватил девушку за руку. — Я сказал, остановись, когда я с тобой разговариваю, — зашипел он сквозь зубы, изрядно разозлившись, — ещё одно слово, и я тебе напомню, что бывает с теми, кто меня не уважает. Девушка возмутилась и пыталась высвободится, но норд сжимал её руку всё сильнее, явно доставляя боль. У меня не было желания наблюдать эту драму до конца. Я подошёл ближе и сам схватил дебошира. — Девушку отпусти, — строго произнёс я, — тебе ж сказали, с тобой говорить не хотят. — Я достаточно сильно его схватил, чтобы он ослабил хватку, и девушка смогла вырваться. — Или тебе надо по-другому объяснять? — А ты ещё кто, красноглазый, — злобно рычал мужик, — кто тебя звал? Сейчас я тебе объяснять буду! — Он отпихнул меня и закатил рукава. — Давно я остроухим их ухи не обрывал! — О, смелый значит, что ж, милости просим. — Я и сам сжал кулаки, готовясь к атакам норда. — Это ведь не так сложно, просто начистить хлеборезку, да? Нахер все эти сложности с человеческой речью, правда? — Что, — взревел мужик, — хочешь сказать, что я варвар, да?! Ах ты гнида серомордая! — Ригмор, прекрати, — воскликнула двушка, — не надо снова устраивать дебош! — А ты заткнись, сука, тебя не спрашивал! — Как грубо, — отозвался я, — не волнуйтесь, миледи, долгой эта драка не будет, даю Вам слово. Я наблюдал, как норд краснеет и потеет от ярости, это мне и было нужно, разозлить до пелены в глазах, чтоб забрало упало так, что и соображать не получится. В таком состоянии такие вот синеносые минотавры гораздо более уязвимые, и куда менее практичные. Я знал это. Не помнил почему, но знал. Я смог за считаные секунды очень хорошо проанализировать противника целиком, это получалось как-то само собой: «Он явно пьян, запах выдаёт, от злости он уже почти не соображает, сейчас он кинется вперёд, не разбирая куда лупит, конечно с правой руки, и тогда, конечно, откроет шею, не успев при этом даже сообразить поставить блок, ведь уверен в своей силе и в том, что уложит меня с одного удара. Вот сейчас, он уже напряг кулак. Будет бить… Раз, два, три… в сторону.» Массивный кулак норда пролетел в дюйме от моего лица, я особо не отодвигался, лишь чуть подался телом в сторону, больше отклонив шею. Нельзя было уворачиваться слишком далеко, тогда бы я сам потерял над ним контроль. Пока он не понял, что промахнулся, я схватил его за руку и резким движением руки, напрягши пальцы, ударил его прямо в глотку, от чего мужик резко лишился координации и начал заваливаться на бок, пытаясь вдохнуть. Я, не отпуская его руку, задвинул её ему за спину, после чего опустил норда на колени. Из этого положения он встать уже не смог, активно пытаясь продышаться. — В-всё, к-красно-г-глазый… — пыхтя произнёс он, — я в-всё п-понял… к-хэ… от…пусти… к-хэ… — И что же ты понял, — поинтересовался я, — может, оставишь уже даму в покое? — Ос-оставлю… Д-даю слово… Только от-отпусти. Я послушался, отпустил мужика и сделал шаг назад, давая ему подняться. Нелепо шатаясь, еле как норд встал на ноги, пыхтя, как лось. Раскрасневшаяся морда с диким взглядом повернулась ко мне. — А вот теперь, — сказал он хрипло, чуть больше отдышавшись, — слушай сюда, эльф! Таких наглых, как ты, тут не любят. А ты посмел напасть на Ригмора Твердолобого! А это имя громко звучит в этом городе, усёк?! Ходи теперь и оглядывайся, серый ублюдок! — То, что твердолобого, оно и видно, — усмехнулся я, — хера ты смелый, конечно. Иди-ка ты, Твердолобый, покуда лоб ещё твёрдый. — Будет мне тут указывать серая эльфийская манда! — Норд не осмеливался подойти, всё ещё держась за горло, но злость его не уменьшалась. — Я тебя на дыбу подниму! У меня связи в замке! — Тут он взглянул на девушку, стоящую поодаль. — А ты, шлюха порченая, ещё про меня услышишь. Ты не абы кого отвергла. Не забывай это. Локти будешь кусать! Ригмор Твердолобый, всё ещё пыхтя и злясь, поплёлся по улице, прочь от таверны, даже не оглядываясь. Я посмотрел на девушку, которая старалась держать себя в руках, но я видел, как ей обидно, глаза её были уже на мокром месте, губы поджались, она смотрела в сторону, сжимая руки в кулаки. — Ты как, — спросил я негромко, подойдя ближе, — с тобой всё в порядке? — Нормально всё, — буркнула она и опустила глаза и скрестив руки, — не надо было лезть. Я сама бы справилась. — Извини, — мягко сказал я, улыбнувшись, — я подумал, что помощь тебе не помешает. Он был пьян, а пьяные люди непредсказуемы. Мало ли, что он мог сделать. — А то я не знаю, что он непредсказуемый. Я жила с ним год… Сама знаю, какой он дурной. — Она подняла на меня серьёзный, даже строгий взгляд ярко-зелёных глаз, которые слегка раскраснелись от подступивших слёз. — И не надо спрашивать, почему я вообще его терпела! Почему не ушла раньше… Почему согласилась выйти за него… Все вы любите комментировать и спрашивать о том, что никого не касается! Не ушла и всё тут! Ушла сейчас! Ясно? — Что ж. Наверняка, причины у тебя были. — Я продолжал улыбаться ей, без какого-либо намёка на претензию или осуждение. — Поздравляю, что ты сделала это сейчас. Из недовольного её лицо стало вдруг растерянным и удивлённым. После чего девушка смягчилась и слабо улыбнулась, слегка поджимая губы. Как же преобразились эти зелёные глаза. Я вдруг ощутил на спине своей лёгкие мурашки, даже драка меня не заставила волноваться, а вот этот взгляд ввёл в лёгкое смущение, хоть и приятное, но неожиданное. — Спасибо, — вдруг сказала она уже доброжелательно, — я и правда не знала, что он выкинет. А ты не промах. Хороший удар. — Всегда пожалуйста, — ответил я, улыбаясь, — кого же я имел честь спасти от хулигана? — Лидия, — ответила она скромно, — из клана Бивней. А как зовут моего спасителя? На металлической пластине её пояса я заметил фигуру мамонта, что, вероятно, указывало на принадлежность к клану. На спине девушки был щит с точно такой же эмблемой. Также я заметил у неё весьма причудливый, на мой взгляд, меч. «Какой-то странный, — подумал я, — не видел даже таких. Одновременно и простой, и вычурный, узорчатый, со странной гардой. Интересно было бы узнать, что за меч.» — Равас Садри, миледи. — Я понимал, что такое обращение ей не близко, но мне хотелось это сказать. — Рад встрече и знакомству. — Рад? Вот это у тебя радости жизни. — Она усмехнулась. — Миледи. Чудной ты. Не то манерный, не то наоборот слишком смелый. — Одно другому не перечит. — Как правило, перечит. — Лидия смотрела на меня с лёгким укором, поджимая губы, пряча улыбку, которая всё равно проявлялась, как и неприкрытый интерес ко мне. — Ну да ладно. Почему бы и не встретить раз в жизни манерного эльфа, умеющего и пьяного норда на место поставить. Давно ты в городе? Сегодня стража говорила, что к ярлу какой-то данмер приходил и тот нанял его для мага. Неужели это ты был? — Угадала, — я кивнул, — я и был. Ты из стражи? — Можно и так сказать, — хмыкнула девушка, — я из дружины ярла. Командовала отрядом до недавнего времени… — Тут она изменилась в лице и словно взгрустнула. — В общем. Не важно это. Просто, спасибо, что помог отвязаться от него. Вот только, боюсь, теперь он к тебе привяжется. — И пускай, — махнул я рукой, — мне-то нет до него дела. Я за себя постоять, если что, смогу. — Хорошо, если так. Ладно, пойду я. — Подожди, Лидия, а как насчёт выпить вместе мёда? — Я постарался улыбнуться как можно обаятельнее. — За знакомство, так сказать. — Хех, мёда? — Лидия задумалась. — Предложение заманчивое, но я откажусь. Хочу посидеть с подругой, она ждёт меня как раз. — О, понимаю, личные женские беседы не для мужских ушей. — Точно так. Ты сообразительный. — Она хихикнула, начиная отдаляться от меня в сторону таверны. — Посообразительнее многих мужчин. Ладно, Равас Садри. Думаю, увидимся позже и поговорим ещё, раз ярл тебя нанял, надеюсь, ты не слиняешь из города быстрее, чем это случится. — Я очень постараюсь не слинять, — засмеялся я, провожая девушку взглядом, — хорошего вечера, Лидия из клана Бивней. Она вошла внутрь, а я задержался ещё на минуту, не желая так сразу идти за ней. Отовсюду слышались сверчки, стрёкот которых мне вдруг показался смехом. «М-да, как же по-дурацки я выглядел, — подумал я, — хотя, как будто ничего такого не предложил. А чувствую себя таким дураком. — Я посмеялся сам над собой. — Красивая эта Лидия. Я вообще приметил, что нордские женщины очень даже миловидны в большинстве своём. И всё это несмотря на то, что нордские мужчины зачастую не красивее медведя. Хах. Н-да. Хотя, пожалуй, нет, я погорячился, видел пару красивых парней. Да и Хадвар вроде ничего. Хм. Может быть, дело в бороде? Похоже, что так. Парни без бороды мне нравятся, пожалуй, больше. Лица аккуратнее. — Тут я затронул свою небольшую бородку. — Интересно, я сам такое отрастил? Хотя, моя борода мне кажется вполне приемлемой. В любом случае, надеюсь, это меня не портит. А то забавно было бы получить отказ от девушки только из-за бороды.» Я усмехнулся, а затем вздохнул и направился обратно в таверну, вернувшись на своё место, продолжая в одиночку гасить мёд.