Циклон.

Пить одному было немного грустно, вдобавок, из головы не шёл образ этой нордки Лидии, которая сидела на противоположной части зала. Я видел её мельком, иногда, когда народ слегка расходился. Также заметил и её подругу, с Лидией за одним столом сидела другая нордка, чуть меньше в плечах, но того же возраста, худенькая, даже хрупкая, в голубоватом платье. На секунду я представил, что они не подруги, а что-то большее, усмехнулся: «Да с чего это я взял? И какое моё дело? Неважно.» Отвернувшись, продолжил пить. Вдруг поймал на себе скромный взгляд со стороны. На меня поглядывал юноша-бретон, сидящий поодаль. Он смущённо улыбался, держа в руках флейту, на которую смотрел, когда отводил взгляд от меня. Через минуту таких гляделок парень с флейтой, поднялся с места и целенаправленно пошёл ко мне. По взгляду его я видел, что он очень мною заинтересован, это не могло мне не понравится, но при этом он и смущался, стараясь не смотреть прямо в глаза, слегка краснея. Подойдя ко мне, он несмело заговорил: — У тебя свободно? — Да, — ответил я с приветливой улыбкой, — присаживайся. Юноша охотно сел рядом, продолжая вертеть в руках свою флейту. Я не чувствовал опьянения, голова была совершенно чистой, что мне казалось слегка странно, но нравилось, ведь я в полной мере мог пользоваться своим обаянием, дабы ещё больше расположить к себе заинтересованного гостя. — Ты бард? — Спросил я, указав на инструмент. — Ах, нет, — растерялся он, — только учусь. Хотел им стать, да только Микаэль тут все лавры забирает. — Юноша неловко посмеялся и убрал флейту за пояс. — Я иногда играю на площади, там хотя-бы Микаэль не станет права качать… Эм. А вот тебя я тут ещё не видел. — Потому что меня тут ещё не было. Я смело смотрел на парня, разглядывая его. Бретон казался слегка щупловатым, да и слишком скромным, я заметил, как он чуть не краснел, глядя на меня, от того и постоянно отворачивался. Короткостриженый, просто одетый, темноглазый, симпатичный, хоть и ничего примечательного, но был у него какой-то прелестный шарм, который меня зацепил. — Откуда ты, — спросил он, преодолевая скованность, — из Морровинда? — Из Сиродила, — ответил я, — из города Чейдинхол, если знаешь. Я Равас. Равас Садри. — Ам, М-мэт. — Он неловко заулыбался. — Название города кажется знакомым, быть может, кто-то из путешественников говорил. К-хм… ты впервые в Скайриме? Где уже побывал? Надолго сюда? — Впервые. Пока не знаю, надолго ли, но, если так интересно, как на счёт выпить вдвоём, — я подмигнул ему, — расскажу тебе больше, что скажешь? Мэт покраснел, но не отказался, просто молча кивнув. Похоже, я был ему сильно интересен, мне это понравилось, было приятно такое внимание. Я тоже хотел его порасспрашивать, и даже попросить сыграть что-нибудь. Для разбавления обстановки я заказал ещё выпивки, бретон, конечно, предпочёл вино, а вот мне захотелось чего-то посерьёзнее. Сиродильский бренди мне показался очень знакомым. «Я точно пил это когда-то.» — подумал я, выпив пару глотков. Тем временем, я наплёл новому приятелю о путешествии через Сиродил до Скайрима, что Мэт слушал с восхищением, а затем он сыграл для меня на флейте, негромко, простенько, но мне понравилось, играть слишком долго парень не хотел, чтобы не привлекать лишнее внимание. Он косился в сторону Микаэля, и я понял, что этот с виду холёный запевала тот ещё типчик, и ревностно охраняет свою территорию. — Неплохо, — сказал я довольно, — ты самоучка? — Ну, можно и так сказать, — скромно пожал плечами Мэт, — дядя научил, вот он настоящий бард. Хотел бы я быть, как он. Хм, правда не во всём. — А что с ним не так? — Ну, однажды так случилось, что он сочинял заказную балладу для жены местного тана, ну и стихи оказались неудачными. — Парень неловко усмехнулся. — Всего-то нужно было поменьше пошлостей. С тех пор моего дядю во владении Вайтран не видели. Поэтому стихи сочинять я не решаюсь, а стараюсь играть на инструментах, которые не требуют сопроводительной песни. Интересно. — Я сделал вид, что потягиваюсь, а сам положил руку на спинку стула, на котором сидел парень. — Мило. А что на счёт прочих инструментов? — Пока не решался к ним подступиться. — Мэт сам прильнул ко мне, давая понять, что его можно приобнять. — Лютня мне кажется сложной. Так разговор не о чём продолжался в сопровождении с переглядками, лёгкими ненавязчивыми прикосновениями, подмигиваниями и улыбками. Один раз я поймал на себе недоумнный взгляд Лидии, которая уже покидала таверну. Я не предал этому значения и уже вовсе о ней не думал, увлечённый новым знакомым. Осушив полбутылки бренди, я уже так расслабился, как и молодой человек рядом со мной, что готов был открыто начинать разговор о планах на эту ночь. — Мэт, у меня к тебе вопрос личного характера, — сказал я, улыбаясь, — ты не захотел играть прилюдно, но, может, ты даёшь частные выступления, скажем, на одного слушателя? — Что ж, — усмехнулся парень, — я вполне могу сыграть на флейте и приватно, даже не обязательно на своей. — Хм, интересный репертуар. А это сколько-нибудь стоит? — Хах, пожалуй, стоит. — Мэт поставил на стол пустую бутылку, оплаченную мной. — Бутылка мёда и приятный разговор. Так что, думаю, ты уже внёс оплату. — Мне нравятся такие расценки, — кивнул я, — у меня есть комната здесь. — Я продемонстрировал ключ, полученный от Хульды. — Грустно было бы ночевать одному в незнакомом месте. — Не переживай, — ласково ответил Мэт, скромно краснея, — я составлю тебе компанию. Не могу сказать, что выпитый бренди меня совсем не задел, скорее я был слегка на кураже и душа моя, как и тело, требовали продолжения знакомства. Мы взяли с собой бутыль вина и направились на второй этаж к комнатам. По дороге Мет успел упомянуть, что эльфа у него ещё не было, на это я только многозначительно ухмыльнулся, подумав о том, что это будет интересно. Комната оказалась вполне удачной. Просторнее, чем я ожидал, с большой кроватью, на которой лежала хорошая перина, что показалось мне куда более комфортным, чем одноместная койка со шкурами. Спальня устроила меня более, чем полностью. С Мэтом я долго не тянул, смысла играть в стыдливых отроков не было, мы оба знали, зачем пришли. Парень, хоть и скромничал, но оказался весьма смелым, что мне понравилось, не приходилось его особо разогревать, юноша вполне и сам был разгорячён. Элементы одежды один за другим с нас обоих слетали только так. Мэт неплохо целовался, а также, как и обещал, подтвердил свои умения игры на не инструментальной флейте. Это было очень даже хорошо, парень заметно старался, чтобы произвести впечатление. Я, пожалуй, тоже был не промах, заставив парня чуть не пищать, как котёнка, в первые же минуты соития. Он просил продолжать и не останавливаться, чего я и не думал делать, ведь бренди всё же неплохо ударил в голову, и ввёл в своего рода транс: разум мой притупился, чувства почти угасли, остались только ощущения, которые были даже обострены, и я им всецело отдался, не задумываясь ни о чём. Не знаю, сколько точно продолжалось сие действо, но мы приступали к делу точно не единожды, допив остатки вина. Почувствовав, что я всё-таки устал, я плюхнулся на перину, как был ногой, лицом упал в подушку и провалился в сон моментально. Поначалу снилась какая-то невнятная околесица, полный сумбур, какие-то лица, какие-то голоса, на фоне я расслышал драконий рёв. В определённый момент эта каша из странных фрагментов стала обретать осмысленность. Я вдруг понял, что нахожусь на оживлённой улице крупного города, из толпы на меня смотрят двое мужчин в непонятных для меня тёмно-синих одеждах, у каждого из них были серебряные маски со звёздами во лбу, имитирующие лица. Умиротворённые выражения масок почему-то пугали больше, чем будь они злы и свирепы. Но в прорезях я приметил красные данмерские глаза. Я не хотел, но шёл к ним на встречу. Где-то в голове я слышал мягкий голос Азуры, который ласково говорил мне: «Ты забыл кто ты, и сказать этого тебе я не в силах. Но я могу это напомнить.» Во сне я подходил к тем двоим в масках и вдруг они встали оба на одно колено, приклоняясь предо мной. На этом сон рассеялся, и я оказался в тёмной пустоте. Однако, темноту рассеяло рассветное сияние и появилась она — госпожа рассветов и закатов Азура. Глядеть на неё для меня было благостно, тут же унялась тревога и я ощутил, что счастлив видеть образ Богини, которая смотрела на меня со снисходительной улыбкой. Мне самому не хотелось ничего говорить, но я знал — сейчас заговорит она. И она заговорила. Властный голос Богини прокатился эхом, отдаваясь прямо в моей голове: «Будь на стороже, мой смертный Апологет, силы, которым тебе предстоит противостоять, хоть пока ещё слабы, но набирают мощь. Алдуин ждёт, он ещё слаб. То время, что он отсутствовал в Тамриэле, для него пролетело незаметно, однако слишком сильно ослабило его. Но скоро Первенец Акатоша начнёт возвращать своих братьев. Души, что он поглотил, напитывают его. Медленно, но верно, дракон обретёт прежнюю мощь. Запомни одно, вернувшийся дракон всегда слабее, чем был прежде. Это твоё преимущество.» Богиня приблизилась ко мне, взглянув прямо в глаза, погладила меня по волосам, я прямо-таки ощутил её холодную руку, улыбнулась и поцеловала в лоб. Поцелуй я почти не ощущал, словно лба моего коснулось холодное дуновение. Но даже это уже для меня было чем-то сакральным и немыслимо прекрасным. Напоследок Азура добавила: «Следуй моим указаниям, мой Апологет, и сможешь выполнить своё предназначение. Когда-нибудь я буду привечать тебя в Лунной Тени. А до того момента верши свою судьбу в Тамриэле.» Образ Азуры стал развеиваться, точно свет от догоревшего заката, когда солнце уже провалилось за горизонт. Медленно вокруг меня стало темнеть, пока не наступила кромешная темень. Вдруг из тени я услышал знакомый голос, принадлежавший никому иному, как тому самому дракону. Низкий, рычаще-шепчущий голос чудовища из пустоты обратился ко мне: «ZU SARААN ROO, DOVAHKIIN…» — Я не знал этих слов, но знал их значение. — «Я жду тебя, драконорождённый.» Сердце вдруг захватила непонятная мне тревога. Казалось, будто сейчас Алдуин вылетит на меня из темноты, или окатит огненным дыханием. Тревога превратилась в панику, от чего мне удалось-таки проснуться. Я очнулся с возгласом и подорвался с подушки. Парень, спящий рядом, тоже напугался и чуть не свалился с кровати от неожиданности. Не обращая на это внимание, я обхватил голову руками, зажмурился и постарался выкинуть из головы последнее, что слышал во сне. Мэт попытался осторожно выспросить, всё ли в порядке. Я лишь спокойно сказал, что это был кошмар, и чтобы он не обращал внимания. Парень пожал плечами и прилёг обратно, развернулся ко мне спиной, продолжив спать. Я глянул на окно, там ещё было темно, но голубоватый свет, попадающий в тёмную комнату, намекал на скорое приближение рассвета. Я выдохнул, ещё немного посидел, приходя в себя, и улёгся на подушку, стараясь вновь заснуть. Но никак не получалось. В голове крутились слова Азуры. Сам себя в мыслях я спрашивал: «Мне предстоит противостоять этому чудовищу?! Почему мне? Ничего не понимаю… Однако, мне кажется, что это может быть моей причиной прибытия в Скайрим. Я мог знать о появлении дракона, знать, что с ним делать. А кто-то пытался этому помешать, лишив меня памяти. Это уже начинает приобретать смысл. Может быть, даже моё появление среди мятежников было запланировано. Кто-то хотел, чтобы меня казнили. И имперцы казнили бы без вопросов. Просто Алдуин их всех сожрал и не дал этого сделать, а я сам смог тикать, слава Азуре. Но как же мне быть, если я ничего не помню? Я очень надеюсь, что госпожа Азура меня направит. Думаю, она именно это и старается делать. По каким-то причинам она не может сказать мне всё, как есть. Не исключено, что те, кто пожелал моей смерти и лишили меня памяти, также могут мешать ей связываться со мной… Знать бы, кто это такие. Да и кто были те данмеры в масках. Они явно оказывали мне уважение. Значит, я был с ними знаком. Более того, был для них значим. Но как? И как они связаны с Азурой?.. На их масках были звёзды… это имеет некоторый смысл, ведь один из символов Богини — как раз звезда. Значит, они служители Азуры? Похоже на то… Ох как же меня всё это путает, как же утомляет. Очистить бы разум от этого… а по-хорошему бы вернуть память. Думаю, Азура сможет подсказать мне, что делать с этим… Но как же она прекрасна. Воистину Богиня. Госпожа моей души …» Думая об облике госпожи рассветов и закатов, я отвлёкся от переживательных мыслей и смог слегка расслабиться. Вспоминая её волосы, которые так маняще прикрывали грудь, я слегка покрылся мурашками, тут вспомнились и её поцелуи, особенно самый первый. Хоть и был он мною почти не ощущён, но сам факт того, что такое было, будоражило моё сознание. С этими мыслями я, похоже, смог задремать. Вот только поспать мне не дали. С постели меня вдруг сорвали чьи-то мощные руки, буквально грубо стащив на пол, в чём был, в одеяле, а суровые мужские голоса кричали мне: «Вставай, данмер!» Я продрал глаза и недоумённо, слегка щурясь от света, уставился на двух ведроголовых стражников, которые стояли надо мной и пугающе пыхтели. Парня, что ночевал со мной, тоже согнали и велели ему убраться. Мэт спешно нацепил одежду и через минуту его и след простыл. Я всё ещё растеряно сидел на полу, не понимая, что происходит. — А в чём, собственно дело, — поинтересовался я, — меня что, арестовывают? — Задерживают, — ответил один из стражников, — вставай и одевайся! — Если это по поводу драки, — сказал я, вспомнив вчерашнюю встречу с буйным нордом, — то Твердолобый сам нарвался… — Собирайся тебе сказано, — нервно рявкнул другой, — хускарл Айрилет желает тебя видеть, эльф. Это было неожиданностью. «Её Суровость могла бы и просто гонца ко мне прислать, — недовольно думал я, надевая штаны, — а не стражу… И уж тем более не выпинывать меня с кровати. Я ж спал всё-таки… Личная комната, вообще-то… зачем так врываться? Что я сам бы не пришёл, если бы позвали по-человечески? Да уж. Нихрена себе порядки тут у нордов, раз даже без ареста тебя могут прямо с койки да под белы рученьки увести.» Но я промолчал, собравшись, как было велено, и отправился за стражниками. Меня особо не вели и не торопили, скорее просто сопровождали. Видимо, я и правда ни в чём не был виноват, но ярловской телохранительнице так сильно хотелось со мной побеседовать, что до полудня это никак не ждало. «А я-то уж подумал, — усмехнулся я, — что это Твердолобый свои связи использовал. Хех… обделался уже, честное слово.» Шутки шутками, а ко дворцу меня всё же привели, но при этом провели мимо входа и направили прямиком в подземелья. Я слегка напрягся, боясь, что упекут меня сейчас ни за что, а просто так, за красивые глазки. Однако, спустившись вниз, мы не пошли к камерам, а провели меня в некий кабинет, я предположил, что принадлежал он начальнику местной тюрьмы. В комнате никого не было, меня усадили на стул, велели ждать, а сами стражники ушли, оставив меня одного. Я просидел так около четверти часа. Чем дольше я ждал, тем больше мои страх и неловкость превращались в недовольство. Совсем потеряв терпение, я вслух проворчал: «Ну и что, меня сюда посидеть притащили?» Сказав это, я услышал за спиной шаги, настолько тихие, что идущий успел подойти ко мне со спины почти вплотную. Послышался спокойный, но строгий голос данмерки: «А ты нетерпеливый.» Если б не услышал шаги, точно бы вздрогнул, а так просто напрягся. Обернувшись, я увидел Айрилет, которая смотрела на меня с надменной ухмылкой и спокойно обходила, приближаясь к столу, перед которым я сидел. Она села напротив меня и стала пристально осматривать, вглядываясь в лицо. За спиной уже стоял канвой, я слышал, как эти норды пыхтят в своих душных шлемах. Напряжение повисло в воздухе, ведь эльфийка молчала, а я всё ещё не понимал, что происходит. — Назови своё имя, — наконец сказала Айрилет, — настоящее имя. — Равас Садри, — недоумённо сказал я, пожимая плечами, — я уже представлялся. — Чем докажешь, что это твоё имя? Я задумался: «Да твою-то мать, откуда я знаю, настоящее ли это имя, я не помню ведь! И как мне это доказывать? Сам с удовольствием хотел бы получить хоть какое-то этому подтверждение… Однако, постойте-ка. Квитанция неудачника. Она всё ещё у меня.» Я покопался по карманам и нашёл-таки эту бумажку, в которой Имперский банк сухо уведомляет некоего Раваса Садри о потере жилья. Айрилет недоверчиво прищурилась, беря в руки измятую бумагу. — Это всё, что у меня есть из документов, — сказал я, наблюдая, как она внимательно вчитывается в текст, — этого достаточно? — У доброй части Скайрима нет и этого, — отрешённо произнесла Айрилет, — уже больше, чем ничего. — Она положила на стол бумагу, не возвращая мне, а придерживая её ладонью. — Допустим, ты и правда Садри. И, предположим, ты и правда из Чейдинхола. Что же произошло, что ты банку дом заложил? — А это важно? — Я недоумённо поднял бровь. — Что за допрос вообще? Вы меня в чём-то подозреваете? Если так, то прошу озвучить обвинения. — Подозреваю? — Айрилет усмехнулась с сомнением и придвинула ко мне квитанцию, однако, руку всё ещё не убирала. — Лишь хочу знать, кто ты такой и что тебе нужно в Скайриме. Ярл Балгруф упоминал твою потерю памяти, о которой ты поведал ему. Что-то мне в это не верится. — Верится или нет, это не моя проблема. — Я пожал плечами и вскинул брови. — В любом случае это так. И я не собираюсь никак это доказывать. Во-первых, потому, что не знаю как, во-вторых, потому, что не обязан, ибо ничего плохого не сделал. Ярл знает, что Вы так бесцеремонно выдернули меня из кровати? Не слишком ли сурово, для простого разговора? — Какой напористый. Права качает ещё. — Она убрала руку с моей бумаги. — А что, если ты здесь по приказу ярла? Что, если мне велено допросить тебя? — Ну, в таком случае, меня велели бы допросить ещё вчера, — сказал я, аккуратно беря со стола свою квитанцию, — разве нет? Но, даже если Его Милость вдруг соизволил вызнать обо мне «какую-то правду» разве он не вызвал бы меня на ковёр к себе, а не заставлял Вас утаскивать меня в казематы, ведь так? Смею предположить, что это сугубо Ваша инициатива. Посему повторяю вопрос: чего Вы от меня хотите? Айрилет смотрела на меня странно: её презрительный прищур прикрывал удивление, то ли от моей наглости, то ли от смелости. Но я был уверен, что она ожидала моего страха. Этой выходкой хускарл планировала меня припугнуть, чтобы я раскололся тут же, будь я маленьким и никчёмным шпиончиком. Но это был явно не конец. Она понимала, что если я правда чей-то соглядатай и если я хорошо подготовлен и не расколюсь с первого раза, то допрос будет жёстче. «Чем дольше я колюсь, — с тревогой подумал я, — тем больше шансов, что меня могут познакомить с дыбой. С другой стороны, если это делается без приказа ярла, то у меня есть шанс надавить на это. Она слишком ему верна, чтобы делать многое без его соизволения. Значит, если я всё правильно понимаю, у меня ещё есть козырь.» Айрилет тем временем продолжала задумчиво на меня смотреть. — Вы на мне дыру протрёте, — сказал я, — может, уже ответите? — Знаешь ли ты, — медленно произнесла данмерка, игнорируя мой вопрос, — что такое Мораг Тонг? «Вот опять, — мелькнуло в голове, — что ж их всех так на этот Тонг-то тянет, на роже у меня что-ли что-то не то?» Я снова напрягся, но кивнул: — Знаю. Слышал о них. Гильдия убийц в Морровинде. — Гильдия. Верно. Сейчас Дом Хлаалу переживает не лучшие свои времена. Но, тем не менее Мораг Тонг влияния не теряет. Что-то набирает силу, что-то её утрачивает, а что-то вечно, не так-ли? — Может быть, — безразлично ответил я, — мне мало известно об устройстве этой организации. К чему Вы, собственно, клоните? — Будешь и дальше изображать скромника с потерей памяти? — В голосе Айрилет послышалось раздражение. — Зато я хорошо осведомлена о её устройстве. Когда-то я была среди них. Может, обывателя твои речи и обманут, но не такую, как я. Твои татуировки нельзя не узнать. Такие делают только ассасины Мораг Тонг. Это характерная отметина с незапамятных времён. Только ассасины могут таким образом узнать друг друга. Поэтому нет смысла пытаться юлить. Данная новость меня весьма озадачила: «Подумать только, я и правда имею какое-то отношение к Мораг Тонг? Ничего не понимаю.» Видимо лицо моё приобрело неоднозначное выражение в раздумьях, данмерка стала сдержано смеяться. — Вот ты и попался, ассасин. Пытаешься придумать новую отмазку? — Нет, пытаюсь вспомнить хоть что-то. — А, старая песня о потери памяти. — Айрилет пренебрежительно фыркнула. — Новенькое что-нибудь скажи. А лучше сразу признавайся. — Да в чём я, во имя Азуры, должен признаться?! — На меня вдруг накатил гнев, в связи с тем, что мне не верят. — Нет ни одной веской причины подозревать меня хоть в чём-то! Даже если всё так, как Вы думаете, неужели ассасин не может потерять память? Я в душе не представляю, что со мной произошло! Я очухался в Хелгене, как лист пустой, а тут дракон! И за последние несколько дней я не вспомнил ничего! Я своё лицо впервые третьего дня увидел! Как и эти татуировки, значения которых не знаю. И у Вас, между прочим, такие же. Неужели Вы думаете, что я не понял бы кто Вы, если б я знал, что вижу перед собой? Мы явно с Вами не знакомы, а значит к организации убийц Вы не имеете отношения сейчас. Если предположить, что Вы угадали, то завидев характерную татуировку не у союзника, я понял бы, что мне нечего тут ловить. Да меня бы и след простыл уже к ночи, если б я и правда был ассасином! — Я недовольно нахмурился, скрестив руки, раздражённо пыхтя, и отвёл глаза. — Я уже молчу о том, что колоть татуировки убийцам — это вообще какая-то нелепица. Чтобы все знали, как их опознать? Ага. Чушь. Что ещё смешного скажете? Я замолчал, а хускарл продолжила на меня смотреть, всё с тем же презрительным прищуром. Пара минут позволили мне успокоиться, выдохнуть и взять себя в руки. — Если такие отметины, как у меня, — спокойно продолжил я, — доказывают мою связь с гильдией убийц, хорошо, допустим, что так, но я об этом не помню. И, как я уже сказал, ничего доказывать не буду. Да простит меня Азура, но я не знаю, как это можно доказать. И более того, не обязан. Я здесь только по Вашей личной инициативе, а значит без приказа. Так что объясняться я намерен перед ярлом. Либо ведите меня к Балгруфу, либо отпустите. На меня у Вас ничего нет. Я всё сказал. — Азура, говоришь? Хм. И причём здесь она, по-твоему? Мораг Тонг поклоняются Мефале. — И что? А я тут причём? — Я вскинул брови изумлённо. — В Империи, а мы пока ещё в Империи, не запрещён культ Азуры. Как и культ Истинного Трибунала в целом. И потом, это не Ваше дело, кому я вообще поклоняюсь? Я уже сказал, что буду отвечать только на вопросы ярла. — Смелый ты, — подметила Айрилет, — даже слишком для того, кто якобы потерял память. А что, если я скажу тебе, что далеко не каждый ассасин может наколоть себе такие узоры. Что, если я скажу, что такие узоры имеют особое значение, нечто вроде знака отличия за особые заслуги. — На это я скажу лишь то, — ответил я, глядя ей прямо в глаза, — что у Вас они схожие. Это говорит лишь о том, что и Вы сами имеете к тому непосредственное отношение. Что же заставило Вас откреститься от Мораг Тонг? И как они вообще Вас отпустили? Я сомневаюсь, что гильдия убийц так легко отпустит кого-то «на пенсию». Вы ещё живы почему? Вас защищает ярл? Или всё дело в том, что Ваша связь с гильдией никак не прерывалась? А Ваш господин вообще знает о Вашем прошлом? — Я замолк, взыскательно смотря на неё и, не дождавшись никакой реакции, усмехнулся. — Так я и думал. Вы не станете отвечать на эти вопросы. Почему же я должен? Более ничего не скажу. Или скажу, но только Ярлу Балгруфу. Айрилет снова недовольно фыркнула, но согласилась. Хускарл послала к ярлу оповестителя. Пока мы ждали его я упорно молчал. «Вот ещё, — недовольно думал я, — мне оправдываться за то, кому я молюсь? Ну да, конечно, я забыл же где нахожусь. Талоса из Девяти вычеркнули, даэдра у нас не в чести. А по мне, какая разница, пускай хоть портянкам поклоняются, лишь бы без вреда для окружающих. Тем самым концепция поклонения Мефале, будучи наёмным убийцей, мне и вовсе не близка. Не знаю, связано ли это с потерей памяти. Не исключено, конечно, что ещё несколько дней назад я думал иначе… Но нет. Быть того не может. Я был последователем Азуры и до потери памяти. Госпожа назвала меня своим Апологетом, а это что-то да значит. Получается, я всегда так считал.» Отправленный к правителю слуга вернулся через полчаса и объявил волю Ярла Балгруфа, который соизволил принять меня и выслушать нас обоих: Айрилет, как обвинителя, и меня, как абсолютно с обвинением не согласного. Во дворец меня вели уже без конвоя, сказав, что это пока не арест. Я был твёрдо намерен убедить всех, что не имею отношения к Мораг Тонг, ну или хотя бы в том, что точно не помню этого и не имею никакого злого умысла. Однако, пока мы шли, Айрилет произнесла странную фразу: «Если это не Мораг Тонг, то есть ещё вариант, который всё же меняет ситуацию.» Я не понял, о чём она, и пояснять данмерка отказалась, но стало ясно: у меня есть все шансы отвязаться от этих подозрений.