Циклон.

День шёл к вечеру, хоть солнце ещё светило ярко, уже направилось неумолимо к горизонту. Я и Лидия приближались к цели. Она остановила меня перед небольшим пригорком и кустами, присев, со словами: «Пригнись, и не шуми. Смотри.» Там, куда она указала мне, я разглядел мамонта, а за ним и ещё двух, дальше виднелся дым от большущего кострища, на котором что-то жарилось, как я потом понял, это был своего рода шашлык из злокрысов. За всей этой картиной на солнышке поблёскивала гладь какого-то некрупного озера. Я тут же присел, как сказала спутница, после чего вопросительно посмотрел на неё. Лидия, вглядываясь в окружение, шёпотом констатировала: — Великана не видно, но он наверняка за скалу отошёл. Они не оставляют своё стадо просто так бродить. — Стадо, прости? — Я ещё больше изумился от услышанного. — Великаны пасут мамонтов, как мы коров, — пояснила Лидия, — даже доят их. — Доят? — Я в недоумении чуть не вскрикнул. — Зачем это? В смысле… где их доить? У них вымя есть? — У всех есть вымя, — усмехнулась девушка, — просто выглядит по-разному. Но суть не в этом. А в том, что мамонты для великанов — скот. И следят они за ними очень внимательно. Так что охота на мамонта зачастую превращается в отбивание от великанов. А диких мамонтов последние сто лет почти не осталось. Люди охотились на них, да перебили большую часть. Остались только стада, за которыми упорно следят великаны. — Это и есть причина, по которой ты отказала Изольде в добыче бивня? — Браво, можешь смело считать себя догадливым. — Поджав губы, Лидия с укором на меня посмотрела. — Не о том думаешь. Нас интересует порошок из бивней. И нам очень повезёт, если он тут есть. Если нет, придётся идти дальше, вглубь долины, или вообще на север. — Зачем им этот порошок, — поинтересовался я, — что они с ним делают? Вряд ли они используют его, подобно нам, в алхимии, как костную муку. Вряд ли они вообще знают, что такое алхимия. Судя по… их первобытному образу жизни. — Не такой уж и первобытный, — пожала плечами Лидия, — они ведь не живут в долине. Они тут только мамонтов пасут. А сами их племена глубоко в горах находятся. А вот порошок великаны в основном используют для краски, которой рисуют особые метки на местах своего постоя, или же на себе. И да, алхимия им чужда. Тут я почувствовал странную вибрацию по земле. В мои ладони, которыми я опирался, отдавались отрывистые короткие волны, повторившиеся несколько раз. Я не сразу понял, что это значит, но, прислушавшись, услыхал шаги. И это были не шаги человека или мера. И даже не шаги мамонта, как не странно. Это оказались шаги великана, который вальяжно вышел из-за скалы, возле которой находился костёр. Это был прямо-таки мужик, с бородой, крупным носом, худощавый, но с добротным пузом, долговязый, с длинными руками и большими ладошками. Похож он вполне был на человека, в какой-то степени, на норда, разве что цвет кожи у него был тёмный, землисто-серый. В руках у великана была приличного размера дубина, напоминающая небольшое дерево, к которому тот привязал камень. Эту дубину он держал на плече легко и спокойно, подобно тому, как крестьянин держал бы на плече мотыгу. Мужик-великан по-хозяйски огляделся, взглядом охватив свой умиротворённый скот, затем вдруг зевнул, потянулся, почесал спину своей дубинкой, и лениво зашагал к костру, на котором уже поспевал жареный шашлык из крыс. Наблюдая за этой картиной, я немного впал в ступор, точно поняв, что никогда не видел великана, однако чувство откровенного дежавю тоже присутствовало. «Огры, — понял я, — в Сиродиле есть Огры. И что-то общее у них с великанами присутствует. Очевидно, размеры.» Не заостряя внимания на этой мысли, я стал пытаться разглядеть вокруг хоть что-нибудь, что намекало бы мне на присутствие в этом лагере толчёных костей. Но заметил я другое, и слегка ткнул Лидию в бок. — Там, возле скалы, — шепнул я, — лежит голова мамонта, с целыми бивнями, а рядом ещё куча чего-то… похоже это ещё кости. — Где? — Лидия пыталась всматриваться вперёд. — Где ты это увидел? — Ну вон там, — я указал ей прямо туда, куда смотрел, — где этот только что проходил, не видишь? — Не вижу. — Лидия удивлённо свела брови и покосилась на меня. — Хочешь сказать, ты так далеко видишь? — А ты нет? Лидия с тем же недоумением на лице помотала головой. «Вот ведь люди, — усмехнулся я сам себе, — и слух у них хуже, и, похоже, зрение. Стоит немного сменить тактику.» Я решил не сидеть в засаде почём зря, а самому убедиться в том, что там есть то, что нам нужно. Правда, мой энтузиазм Лидия не разделяла. — Не лезь туда без чёткого плана, — возразила она, услышав мои соображения, — видишь дубину, он ею тебя к праотцам отправит, и не почешется. А мне потом отскребать от земли то, что от тебя останется? — Да я ж не собираюсь пока ничего брать, — отмахнулся я, — и к великану под коленку не полезу. Я только хочу подобраться чуть ближе, чтобы точно убедиться в том, что порошок там есть. Если его там нет, то мы и время терять не будем, сразу пойдём дальше. — А мне что прикажешь делать? — Лидия угрюмо посмотрела на меня, очень недоверчиво супясь. — И вообще, вдруг ты так искусно пытаешься меня обмануть и сбежать? — Да не сбегу я, успокойся. Ну хочешь кошелёк свой оставлю в залог? — Я вынул из-за пазухи свой успевший похудеть кошель, продемонстрировав его девушке. — Бери, только отдай потом. Это все мои деньги. Лидия неуверенно глянула на кошель, а затем, с большим сомнением на лице, взяла его в руку. Почему-то она не хотела его брать, но убедиться в моей честности должна была. Мне и самому так было спокойнее: «Во всяком случае, она не станет мешать мне.» — подумал я, и заверил спутницу в том, что ей не стоит вылезать из укрытия, а нужно потерпеть, пока я схожу на разведку. Как бы не сомневалась, Лидия всё же мне доверилась, что было для меня весьма приятно. Оставив свою надзирательницу в укрытии, я стал пытаться подобраться к лагерю поближе. Вокруг особо не было деревьев, но было несколько скудных кустарников. Я снял мантию, чтобы лишний раз не зацепиться полами и не привлечь к себе внимания, затем эту мантию я повязал себе на голову, чтобы прикрыть яркие красные волосы. Закрыл я также и нижнюю часть лица, на всякий случай, и потихоньку направился сквозь высокую траву к скале. Обогнув лагерь поодаль, я смог добраться до скалы незамеченным и при этом поближе рассмотреть мамонтов и великана. Громадные зверюги с парой гигантских бивней, и ещё парой раза в три покороче, ходили неподалёку от меня, не смотря в мою сторону. «Глазки у них маленькие, — подумал я, — сомневаюсь, что они хорошо видят. Но, думаю, хорошо слышат, и чуют. А ещё шаги у них почти бесшумные. Мягкие лапы, однако. Видимо, это природный камуфляж, чтобы сложнее было определить их дальность. А вот великан топает, как… великан. От одного его шага у меня внутри всё скукоживается.» Великан и правда ходил очень громко. Он валандался из стороны в сторону, точно охранник, вглядывался в даль, и совершенно не смотрел ниже спин своих шерстяных питомцев. Это дало мне возможность добраться до скалы достаточно быстро. Аккуратно я дополз до небольшого возвышения, камней, поросших сверху травой, под которыми великан устроил лагерь. Но тут я услышал странный звук, похожий на сопение, будто спал кто-то, только очень большой. Тихонько забравшись на скалу, я заметил: с той стороны, которая не видна была до этого, торчали ноги. Такой же мужик-великан спал в тенёчке, издавая довольно забавный звук при размеренном дыхании, вот только запах был не из приятных. Поморщившись, я понял, что ступать надо ещё тише. Проползая сверху над спящим, я приблизился к краю скалы, уже опустившись на самое пузо, чтобы стать как можно более незаметным. С края заглянул вниз и смог рассмотреть лагерь. Помимо костра с крысиными шашлыками, также убедился в том, что точно разглядел кучу костей, а вернее бивней. Разного размера, и больших, и маленьких, и ещё пару черепов, а рядом, как раз близко к спящему, стояла большая каменная чаша, в которой обнаружилось что-то рассыпчатое. Судя по цвету, это и был порошок из толчёных бивней. «А ведь можно убить двух зайцев одновременно, — смекнул я, — взять и порошок, и бивень для одной милашки. Только надо решить с великаном… И в этом, надеюсь, моя новая подруга мне поможет.» Не задерживаясь долго, я тем же путём стал возвращаться обратно, обдумывая свой план. Лидия, как и условились, ждала на месте укрытия, встретив меня, конечно, с расспросами. Она видела, как я крался, наблюдала, на лице её был явный интерес к тому, что увидел я. Однако, рассказ о втором, спящем за скалой, великане её не порадовал. — Зато порошок есть, — аргументировал я, — и есть мыслишки, как достать его. Помощь твоя мне очень пригодится. — И чего же ты от меня ждёшь? Лидия с неприкрытым скептицизмом выслушала мою идею и, конечно, не осталась от неё в восторге. Но я всё же смог мягко убедить её в том, что лучшего варианта нет. — В крайнем случае, — добавил я, — у тебя всё ещё мой кошелёк. — Допустим, — сказала она, — а если второй великан проснётся, что тогда? — Сомневаюсь, что он проснётся. Думаю, спящий вполне спокойно рассчитывает на своего товарища, так что тебе точно нечего бояться. Это всё ей явно не нравилось, но выбора у Лидии особо не было. Чуть обговорив детали, мы приступили к выполнению моего плана. Для сбора толчёного бивня Фаренгар дал мне с собой алхимический кисет. Подготовив его, я, всё в той же маскировке, тем же путём направился обратно к скале. Лидия наблюдала за мной и как только увидела, что я добрался, приступила к своей части плана. Заранее взяв достаточно массивный булыжник, который помещался в её руке, девушка хорошенько замахнулась и метнула его в рядом пасущегося мамонта. Камень пролетел полукругом и приземлился прямо на голову зверю. От удара мамонт встрепенулся и заволновался, на что, конечно, обратил внимание великан, тут же направившись к своему питомцу проверять, всё ли в порядке. Воспользовавшись моментом отдаления бодрствующего пятнадцатифутового пастуха, я наконец смог подойти к каменной чаше. Второй великан всё также спал, безмятежно сопя, и воняя, так что я спокойно приблизился к чаше и набрал порошка в кисет. Это и правда оказался очень мелкий порошок, куда мельче, чем костная мука, или хотя бы мука пшеничная. Но долго дивиться этому не было времени. Я набил полный кисет, плотно его закрыв, и уже было собирался, прихватив с собой бивень, потихоньку уходить, как вдруг случилось мною непредвиденное. Лидия резко выпрыгнула из укрытия, начав стучать мечом по щиту, и закричала: «Эй великан, я здесь!» Естественно, великана это разозлило, и он кинулся в её сторону, устрашающе размахивая дубиной, будто гоняет ворон с огорода. «Что ты делаешь, дурёха, — подумал я, заволновавшись, — мы так не договаривались…» Но делать было уже нечего. Лидия резво побежала от великана, продолжая стучать мечом о щит, тем самым провоцируя его бежать за ней. Воительница и разозлённый великан отдалялись от лагеря, давая мне возможность убраться оттуда поскорее. Но не тут-то было. Взяв один из бивней, я не заметил кое-какой детальки, которую стоило заметить чуть раньше: спящий рядом великан перестал сопеть. Это я понял в ту минуту, когда краем глаза углядел, как тот привстал с места, где лежал. Медленно подняв взгляд, я увидел, недоумённо смотрящего на меня, второго двенадцатифутового мужика, сводящего брови, и начинающего недовольно пыхтеть. «Твою-то мать…» — тихо молвил я, и мгновенно сорвался с места, дав дёру, как можно скорее. Разумеется, прихватив бивень. Конечно, великан не оценил моих попыток не нарушить его сон. Он неуклюже поднялся на ноги, хватаясь за свою дубинку, которая лежала у него рядом, и кинулся за мной, размахивая этой кокориной, пытаясь меня ею прибить. Дважды прямо рядом со мной в землю упёрлась тяжёлая бандура, которая раздавила бы меня, как клопа, если б по мне попала. Я изо всех своих сил вилял и вертелся, не давая великану возможности по мне прицелиться. Вот только ситуацию усугубили и мамонты. Они испугались меня, наверное, от чего громко и протяжно заревели и стали пытаться меня затоптать. Свою вертлявость в тот момент я счёл дарованием небесным, ибо, не сбавляя скорости, а даже прибавляя её со страху, скакал почище сайгака степного, дабы просто не быть вдавленным в почву. Бивень на плече мне откровенно мешал, но я и не подумал о том, чтобы его бросить, даже близко не было такой мысли. Вдруг я чуть не врезался в одного из мамонтов и тут же ужалил его лёгким разрядом молнии, чтобы он уж точно от меня отшатнулся, и я смог не попасть ему под ноги. Заодно и другие мамонты получили лёгкий разряд в пятки, от чего тоже струхнули и не рискнули больше ко мне лезть, давая мне возможность меньше вилять, убегая. Наконец, я достаточно далеко отбежал от лагеря, от пастбища, и от великана, который, судя по всему, не планировал гнать меня до самого Вайтрана. Он остановился, продолжая недовольно хрипеть в мою сторону и размахивать дубиной, чтобы я, убегая, не забыл о том, какой он страшный и недовольный, и как мне не стоит возвращаться. Чего, конечно, я делать не собирался. Тем временем к лагерю вернулся и второй великан, который, похоже, шуструю нордку так и не догнал. Я выдохнул с облегчением, когда увидел в дали, как поблёскивает её щит в лучах заката, ведь и правда стал за неё волноваться, и направился на отблеск. Чуть дальше, за ближайшими деревьями, сидела Лидия. Увидев меня с бивнем, она очень вознегодовала. — Я тебя сейчас этим самым бивнем и прибью, — воскликнула она, — какого чёрта ты там делал?! Ты должен был взять порошок и уйти! — Я так и сделал, — ответил я, демонстрируя набитый кисет, — бивни рядом лежали. Ну взял один. И что? Это вообще-то ты от плана отошла, зачем надо было этого бугая провоцировать? — Зачем? Я пыталась отвлечь этого «бугая»! А он всё норовил вернуться. — Лидия обижено скрестила руки и надулась. — Я вообще-то его от тебя отвлекала… А ты вот как… за бивнем полез. Идиот. — Я идиот? — Я тоже обижено хмыкнул. — А ничего, что твоя выходка разбудила второго великана и он любезно поспешил объяснить мне, что ему не нравится, когда у него воруют? — То есть? — Лидия вдруг забеспокоилась и посмотрела на меня. — Он проснулся и напал на тебя? — Ну уж, конечно, не чаю предложил. Так это полбеды, меня ещё пытались затоптать его сторожевые мамонты! От пережитого я отойти ещё не успел, у меня немного тряслись пальцы, и сжимало грудь, хоть я и пытался держать себя в руках, но претензия Лидии меня немного выбила из колеи и заставила выдать всё своё волнение. Она это заметила, тут же с её лица ушло всяческое недовольство, заменившись на тревогу. — Прости, — сказала она обеспокоенно, — я не думала, что так получится. Он тебя не ранил? — Нет, как видишь, — ответил я чуть более мягко, — ему трудно было попасть по мне. — Да уж, по тебе хрен попадёшь. — Лидия кротко улыбнулась, всё ещё виновато на меня смотря. — Я рада, что ты в порядке. И рада, что всё получилось. Ты очень ловкий. — Хм, да уж, приходится быть ловким, знаете ли. — Я усмехнулся и уже начал немного успокаиваться. — Ты, надеюсь, тоже в порядке. — В полном. Я, может, не такая вертлявая, как ты, но тоже вполне справилась. — Рад, что так. Почему-то мне было очень трудно отвести взгляд от Лидии. Не знаю, что мне больше импонировало: простота её общения, доверие ко мне, отсутствие предвзятости, или эти чудные зелёные глаза, смотревшие на меня сейчас так мягко, что в груди становилось немного тесно. Девушка молча протянула мне мой кошелёк, который я оставил ей. Я также молча его принял, невзначай коснувшись её руки, такой приятно тёплой. От касания она, похоже, смутилась, и отвела взгляд, убрав руки за спину. Я тоже решил не пялиться на неё долго. Лидия предложила отойти ещё чуть дальше от озера и устроить привал перед тем, как отправиться в город. Я согласился, ведь знал, что в торбе у девушки ещё осталась строганина, а вся эта беготня с великанами меня порядком утомила, так что я проголодался. Так мы и сделали, просидев на привале, пока солнце совсем не ушло за гору. Небо ещё не потемнело, отдавая оранжево-розовым цветом у горизонта, а мы уже направлялись обратно в Вайтран. Я довольный шёл за Лидией, неся бивень, надеясь на оплату услуги, которая чуть не стоила мне жизни. Мысль об этом слегка смущала, но потом я ощущал вновь тяжесть бивня в руке и продолжал радоваться тому, что смогу угодить симпатичной девушке. Лидия особо не обращала на это внимания, вернее старалась не обращать, но невольно, когда она оборачивалась ко мне, взгляд её падал на бивень, тогда она закатывала глаза и снова отворачивалась. Чтобы лишний раз не думать о великанах и этом дурацком бивне, Лидия решила порасспрашивать меня о том, что я вообще помню о себе, чуть более подробно. Я, как и другим, сказал, что помню отнюдь немного. — Ты говорил, что поклонник Азуры, — спросила Лидия уже в лоб, — почему именно её? — Вот тут я не смогу тебе ответить, — сказал я, слегка смущённо, — я ведь не помню. Просто помню, что служил ей. И служу сейчас. — Вот как. — Девушка посмотрела на меня с неким смятением. — И что ты под этим понимаешь? Как это происходит? — Как тебе сказать… — Я задумчиво отвёл глаза к небу. — Мне снятся сны, в которых моя Госпожа говорит со мной. Во снах этих она старается вернуть мне мою память, но, почему-то, не может. Что-то мешает ей. — Ну, я слышала, что Азуриты могут видеть во сне видения, — задумчиво произнесла Лидия, — но раз уж даже даэдрическая владычица не в силах вернуть твою память, стоит ли пытаться простому земному магу? — Тоже об этом думаю. — Я невольно вздохнул, понимая, что вопрос спутницы весьма резонный. — Правда, стараюсь не придавать этому значения. Попытка не пытка. Пускай попробует. Может, он не вылечит меня, но не исключено, что сможет дать мне ответ, что это за недуг. Проклятье какое, или я умом тронулся. — Я натужно улыбнулся, постаравшись перевести всё в шутку. — Мало ли, может я вообще головой ударился. Лидия слабо улыбнулась, затем грустно опустила взгляд, на пару минут замолкнув. Мы были уже на полпути к городу, небо стало заметно темнеть, начали виднеться звёзды, а город засиял множеством огней по всему пригорку, на котором стоял. Лидия вздохнула и несмело спросила: — Что ты будешь делать, если опасения Айрилет оправдаются? — Голос её был тихим и слегка встревоженным. — Если вдруг ты и правда окажешься опасным, она ведь потребует… ну, в лучшем случае, заключения под стражу. — Что ж, пускай. — Я вздохнул и попытался говорить как можно более расслабленно. — Но это вряд ли. Вероятно, тебе нет резона верить моим словам, но я скажу так: Азура говорила со мной совсем о другом. Не могу сказать о чём именно, но в её речах точно не было намёка на убийство Балгруфа, о котором Айрилет так печётся. Так что твой ярл может спать спокойно, как и его хускарл. Она говорила со мной о вещах, никак не связанных с тем, что мне сейчас приходится делать. — И ты ей веришь? Я глянул на спутницу, немного удивлённый вопросом, она же смотрела на меня в замешательстве и волнении, будто беспокоиться о друге. Не знаю почему, но этот взгляд мне был очень приятен. Я мягко улыбнулся и утвердительно кивнул: — Верю. Ей я верю безоговорочно. — Ну хорошо, — вздохнула Лидия, — а я верю тебе. Думаю, ты и сам знаешь, что делаешь, хоть, конечно, не скажешь мне о предреканиях своей богини. Я знаю это, потому не спрашиваю. Это твоё дело. Понимаю, тебе чужды Девять. Знаю, что многие данмеры восхваляют даэдра. Не вижу в этом ничего плохого. Я считаю, что даэдра просто бывают разные. И, похоже, Азура не злая даэдра. — Думаешь, есть злые и добрые боги? — Я снисходительно усмехнулся. — Забавный вывод. Хотя, наверное, логичный. Если сравнить поступки разных даэдра. Скажем, Меридия против нежити и активно нежить изводит. Она, наверное, добрая. А вот Молаг Бал эту нежить производит. Он, наверняка злой. По такой логике многие рассуждают. — Может, так оно и есть. С каждым разговором эта девушка всё больше и больше давала мне понять, что доверяет мне и что мне стоит доверять ей. Я в этом даже не сомневался уже, надеясь поскорее разобраться со всем этим недоразумением, думая о том, что, если б не Лидия, мне было бы в разы сложнее, как раз от того, что кроме неё мне никто так не верит. «Не знаю, заслуживаю ли такого, — думал я, — но ей я благодарен за это. Она видит меня, мои поступки, слышит суждения, не спешит осудить, а лишь хочет узнать. Это, я думаю, лучшее, что вообще можно было бы получить тому, кто невесть откуда явился и незнамо что задумал.» Поговорив ещё немного на отвлечённые темы, мы не заметили, как вернулись. В город вошли ближе к ночи, я полагал, что не имеет значения время суток, однако, во дворец нас почему-то не пустили. От стражи я узнал, что Ярл Балгруф велел мне явиться утром, а сейчас слишком занят, и он, и его советники. Я пожал плечами и предложил Лидии отправиться в таверну. Она согласилась. Что ещё было делать? Только ждать утра. Я и Лидия решили отправиться в «Гарцующую Кобылу», в которой могли бы отдохнуть и встретить ночь за кружкой эля. — Жить мне особо сейчас негде, — с грустью сказала Лидия, — думаю, стоит снять комнату… что-ли… — А где ты ночевала, — удивился я, — разве у тебя нет дома? Ты же из какого-то клана, разве нет? — Ночевала я у Изольды, — ответила она, — но не могу же я напрашиваться к ней каждую ночь. От мужика ушла, а семья… не слишком хочет меня видеть. Меня разместят в казармах, как только там найдётся для меня койка, а пока что… слишком много стражи теперь стало, мест нет… В общем, как-то надо выкручиваться. — Что ж, — вздохнул я, — Хульда дала мне комнату, места там много, в целом, кровать широкая, но, если смущаешься, я и на кресле там расположусь. — Ам… ну… не знаю. — Она очень смутилась и слегка вжалась в плечи. — Я как-то не хочу тебя стеснять. — А я не хочу оставлять тебя на улице. — Я улыбнулся и подмигнул ей, поправляя бивень, который нёс на плече. — Может, у меня вообще сегодня другие планы. Лидия вскинула брови, а затем закатила глаза, невольно улыбнувшись и покачав головой. Я лишь похихикал. Мне не хотелось лезть ей в душу, узнавая, что не так с её семьёй и почему ей негде жить, а просто хотел ей помочь. Отблагодарить, пожалуй, за проявление лояльности и за помощь, для меня непомерную.