Циклон.

Я бодро шёл по вечерней улице Облачного Района, с бивнем мамонта на плече. Несмотря на усталость и инцидент с великанами, настроение было приподнятым. Рядом шла Лидия, с очень серьёзным лицом думая о чём-то своём, изредка на меня посматривая. Когда я ловил её взгляд, с ухмылкой подмигивал ей, на что она, улыбнувшись как-то неоднозначно, отводила глаза так, будто я сделал что-то дурацкое. Не имел ни малейшего представления о том, что бы это значило, но спрашивать не спешил. Какой-то слишком уж озадаченной была моя спутница, а потому я и не хотел вырывать её из размышлений, подумав, что она скажет сама, если захочет. Так мы вошли в Равнинный Район, приближаясь к рыночной площади, молча и спокойно. Тишину вечерней улицы вдруг нарушили возгласы какой-то ругани, прямо перед самой таверной. Приглядевшись, я увидел двух женщин, одна из которых была мне не знакома, а второй была наша прекрасная Изольда. Обе они были чем-то очень недовольны и ругались с юным светловолосым парнем, в коем я безошибочно узнал того самого барда Микаэля, о котором уж был наслышан. Лидия тоже заметила эту картину и предложила прибавить шаг. Изольда казалась очень расстроенной, будто вот-вот заплачет, а рядом с ней стояла женщина, хоть и постарше возрастом, но точно не уступающая молодости в красоте. Высокая темноволосая дама была практически в гневе. Этот парень чем-то досадил ей. — Быть может сейчас ты уже оставишь меня в покое, — возмущалась она, — сомневаюсь, что Изольда захочет тебя видеть после этого, а я-то и подавно! — Ладно, ладно, — отмахивался бард, пятясь назад, — с Изольдой мы сами разберёмся… потом. А сейчас некогда мне с вами тут беседовать. Меня работа ждёт. — Ишь ты какой! Минуту назад смелый был, а теперь, как за руку поймали, тут же в кусты? Хлыщ позорный! Слюни подбирать научись, и не роняй их на каждую бабу, прошедшую мимо! Микаэль поспешил зайти в таверну, пока разгневанная женщина не пустила в ход кулаки, которыми уже стала размахивать. Мы подошли, когда парниша уже скрылся за дверями заведения. Изольда как будто не видела нас, погружённая в свои раздумья, лицо её было печальным, но в то же время хмурым. — Так бы и треснула промеж ушей, — продолжала негодовать женщина, только уже не так громко, — или ещё куда… чтоб девкам головы не путал. — Что тут творится, — спросила Лидия, подошедшая первой, — Изи, что случилось, он тебя опять обидел? В ответ на беспокойства Изольда только молча помотала головой, также угрюмо смотря куда-то в землю, руки её были сложены на груди так, будто она пыталась обнять сама себя. Вместо неё отвечать продолжала возмущённая женщина, явно сиродильского происхождения: — Обидел? Да он опять ко мне приставал! На этот раз Изольда это увидела, наконец. А ведь не верила мне. Ну да, я же тётка возрастная, старше него, а он молодых любит. Так ты мне сказала? — Женщина была обижена ещё и на Изольду, судя по речам. — Что ты теперь молчишь? Связалась с негодяем, пожинай плоды его распутства. А я ему сразу сказала, я мужа не ищу, а прилипалу ухажёра и подавно! Но этот обольститель доморощенный не слышит слова «нет». — Карллотта, не надо, — одёрнула её Лидия, — ты только хуже делаешь. — А что Карлотта, — недоумевала она, — я что не права? Его же вообще ничего не смущает! Сотню раз говорила, у меня дочь, меня о ней забота беспокоит. Так нет же, таскается за мной, проходу не даёт, как будто делать нечего. И что, я одна такая? Да он пол-Вайтрана уже заколебал! Мало ему было от топора Ульфберта ноги унести, мало Садия ему по морде дала прилюдно? Его ничего не останавливает! Этот бард всё ещё убеждён в своей неотразимости. И пытается убедить в этом других. — Изольде от этого лучше не станет, — недовольно проворчала Лидия, стараясь мягко приобнимать подругу, — она же не виновата, что он… — А её никто и не винит, — продолжала женщина, — уроком ей будет, что не надо его подпускать к себе близко! Изольда всё также молчала, её приобнимала Лидия, стараясь словно защитить подругу от нападок, слегка косясь на эту Карлотту недовольно. Наступила неловкая тишина, которую решил нарушить я. — Знатно же этот Микаэль тебя обидел. — Да он уже на нож нарывается. — Карлотта, пыхтя, подбоченилась и перевела хмурый взгляд на меня. — Слышала я, как он в таверне бахвалился, мол «укротит меня, как истинный норд укрощает всякую дикую тварь»… Как всегда, ставит себе новую цель, доманывает её, пока она его к себе в постель не пустит, а потом как ни в чём не бывало крутит шашни с новой бабой. И всё это в промежутках между ссорами с Изольдой, с которой они, вроде как, вместе жить начинали. — Н-да, тот ещё тип. — Я понимающе покивал, а сам думал, что сказать. — А почему никто ничего с этим не делает? — Да бесполезно это, — всплеснула руками женщина, — мужья лишь о своих жёнах пекутся, до чужих баб им дела нет. А этот, знай себе, шишки залечит, после очередного рогоносца, и дальше довольный гуляет. А парни молодые как-то пытались ему урок целомудрия преподать, да вот беда, оказалось, что он подговорил Синмира, местного мордоворота, чтобы тот его защищал. Синмира подкупить ничего не стоит, покупай ему выпивку, и он весь твой, а у Микаэля денежки-то водятся, вот он его элем и обеспечивает на постоянной основе, чтобы тот вокруг него отирался с топором за спиной. Зверюга. — Продуманный, однако, — сказал я задумчиво, — но, сдаётся мне, найти на него управу возможно. Поговорю-ка я с ним. — Хм… ты-то? — Карлотта скептично оглядела меня, лицо её немного вытянулось, она перестала злиться. — Ну, попробуй, чем Боги не шутят. Да только вряд ли это поможет. В толстую черепушку Микаэля мысль не проберётся. — Ничего, попытка не пытка. Услыхав мои слова, Изольда тоже несколько оживилась, подняв на меня взгляд. Грусть её стала сменяться восхищением во взгляде. Я поставил бивень перед ней вертикально на землю и с улыбкой заявил: — Это тебе, как и просила. Подожди чуть-чуть, я побеседую с этим бардом, а потом помогу донести тебе это до дома, хорошо? — Х-хорошо, — растеряно произнесла девушка, несмело придерживая бивень рукой, — а тебе-то это зачем? — Не могу видеть, когда милые дамы грустят. — Я подмигнул ей. — Таким наглецам, как Микаэль стоит иногда объяснять, что не хорошо так поступать. — А ты ничего ему не сделаешь? — Что ты, не думал даже, я с ним просто поговорю. Поймав на себе недоумённый взгляд Лидии, я пожал плечами и направился в таверну. За спиной я услышал ворчания Карлотты: «Ага, и этот туда же, глазками так и стреляет… А ты всё за целостность рожи своего ухажёра беспокоишься. Ну нет, с меня хватит этого балагана. Пускай эльф ему пятак начистит, а я пошла. Меня Мила ждёт.» С этими словами женщина удалилась. Я вошёл в таверну. Народу вечером было прилично, но не сказать, что шибко много. Я огляделся, рассматривая каждого, кого тут видел: «Сам я с этим бардом тягаться не хочу, так можно и от норда отхватить, который, как сказала Карлотта, его покрывает. Тут нужна поддержка. И я знаю к кому обратиться. Может, от Карлотты я его и отважу, а вот как Изольду от него освободить… ещё подумаю.» Вглядываясь в толпу, я приметил того, кого собирался найти: неподалёку, у стойки бара, опираясь спиной на стену, стоял Йон Сын Битвы. Долго не думая, я пошёл к нему. Норд был рад меня видеть, с удовольствием выслушав всё, что я ему рассказал о своих намерениях отучить Микаэля от того, чтобы досаждать женщинам, которые этого не хотят. — Славно видеть неравнодушного, — отметил Йон, — пускай и чужака. Уважаю. Думаю, с Микаэлем хотим побеседовать не только мы. С удовольствием найду ещё пару недовольных мужиков. — Чудно, — ответил я, — тогда как поступим? Позовём его на улицу? Не можем же мы тут с ним беседовать… прилюдно. — У «Кобылы» есть задний двор, вон там можно выйти. — Йон указал на дальний проём, за которым виднелась кухня. — Только Хульда может возмутиться, ну да ладно, как разбухтится, так и забудет, а я ей потом дров наколю. — А я тут ещё слышал, что Микаэля защищает Синмир, как вот с ним быть? — Синмир… Да, водится за ним такой грешок. Жопу этому пижону за бутылку прикрывает. Хм… А вообще-то есть одна мысль. — Йон уверенно хлопнул меня по плечу. — Иди. Зови Микаэля на двор, как только сможешь к нему подойти. Я приду туда. На том и порешили, пожав друг другу руки. Тем временем я услыхал голос барда, который спрашивал у подвыпившей толпы, какую песнь ему спеть. С лавки у очага поднялся высокий и широкоплечий норд в рогатом шлеме, хлопающий громко в ладоши. Из-за плотных кожаных перчаток звук был очень глухим, но громким. Он радостно кричал: «Рагнара Рыжего давай!» Все сидящие рядом бодро подхватили этот клич. Бард усмехнулся и, подкручивая колок лютни, довольно кивнул: «Здесь её любят все, кроме того, это первая песня, что мне довелось выучить. Во всём Скайриме никто не исполняет её лучше меня!» Подвыпившие норды снова наполнили зал радостным ликованием. Бард начал петь:

«Жил-да-был Рагнар Рыжий — героем он слыл!

Как-то раз он в Вайтран ненадолго прибыл!

Он куражился, пыжился, бряцал мечом,

Похваляясь, что враг ему всяк нипочём!»

Песня оказалась действительно неплохой. По сюжету хвастливого Рагнара обезглавила некая Матильда. Мелодия мне показалась забавной, даже заразной, мотив её долго потом ещё играл в моей голове. Да и выступление было хорошим: приятный голос, ни капли фальши, ловкие пальцы, шустро перебирающие струны широкогрифой лютни. Сам парень также получал явное удовольствие от происходящего. Всё указывало на то, что Микаэль любит и умеет завести толпу. Это дало мне понять, что как артист он стоит куда больше, чем говорил о нём Йон, не даром его тут всё же терпят, при всех его подвигах. Ну и, конечно, певец он куда лучший, чем личность. Пока бард пел, я наблюдал, как к крупному норду в рогатом шлеме подбежал какой-то мальчишка. Мужик, только что будучи весёлым, вдруг насупился нахмурился, встал с лавки и целенаправленно пошёл к выходу, даже песню не дослушал, хотя сам же её и просил. Бард это заметил и слегка взволновался, но продолжил играть, как ни в чём небывало. Наконец, песня окончилась, она не была слишком длинной, толпа стала хлопать, поднимать кружки и ликующе восхвалять певца. «Любят же его, — подумал я, — выходит не всем он досаждает. Вдвойне повод его урезонить, пока кто другой на него не озлобился и не устроил потасовку прямо в таверне.» Как только бард более-менее освободился, я смог подойти к нему. — Микаэль? На пару слов можно? — Хочешь заказать песню? — Норд улыбнулся, хотя и слегка удивлённо. — Вот тебе на, новые лица, не видел тебя раньше. Ты путешественник? — Пожалуй, — вежливо ответил я, — можно сказать и так. — Что ж, если ищешь себе даму, тебе тут нечего ловить. — Бард самодовольно выпрямился, смотря на меня из-под носа. — Кто попал под очарование Микаэля, с ним и остаётся. — Да ты что? — Я чуть не засмеялся от такой откровенной наглости, но лицо сохранил. — Надо же. Но меня не это интересует. Я ищу барда, ты вроде неплохо играешь, пособишь? — Неплохо? — Глаза Микаэля округлились. — Да я лучший лютнист во владении! Зачем тебе нужен бард? — Ох-ох, прям-таки лучший — усмехнулся я, — значит я не прогадал. Пойдём-ка, прогуляемся, лучший лютнист, поговорим, я тебе кое-что расскажу. Микаэль недоверчиво на меня покосился, а затем оглядел весь зал. Судя по взгляду, он искал своего телохранителя, которого не было поблизости. Бард стал ломаться, не желая со мной идти, но я был крайне вежлив, в меру настойчив, а также пришлось посулить ему денег, что, конечно, убедило парня лучше всего прочего. Он согласился выйти со мной на двор. Мы спокойно прошли через кухню, никто нам и слова не сказал, и вышли через заднюю дверь. За зданием таверны была небольшая поляночка, правда, всё ещё пустая. «Так, ну и где он, — подумал я, незаметно оглядываясь, — похоже придётся немного потянуть время.» Бард встал напротив и упёр руки в бока, задвинув лютню на ремне за спину. Тут я разглядел заткнутую за пояс флейту. Микаэль вопросительно на меня смотрел и, не выдержав заминки, спросил: — Ну так чего же ты хотел? — А хотел я с тобой серьёзно побеседовать, — сказал я, медленно вставая на пути к двери внутрь, — о твоём непристойном поведении. — Чего? Каком ещё поведении. — Бард недовольно свёл брови и попытался уйти. — Очередной ревнивец. Знал бы, даже говорить бы не стал… — Не так быстро, — сказал я, отпихивая парня от входа, — думаю, ты достаточно надоел Карлотте, она заслуживает больше уважения. Тем более, что отказ тебе уже был озвучен не единожды. — Ах, это она тебя подговорила. — Казалось, что это даже позабавило норда. — Всё ясно. Не утруждайся. Эта пламенная вдовушка моя. — Он ухмыльнулся как-то похотливо. — Она этого ещё просто не знает. — Она не твоя, — ответил я уже серьёзнее, — если женщина сказала «нет» это значит только «нет». И ничего больше. Ты либо глухой, либо идиот, если тебе недостаточно одного отказа. — Я слышу ревность в твоих словах? — Он оглядел меня пренебрежительно, затем стал вглядываться в моё лицо, будто пытаясь узнать. — О, или зависть. У Микаэля много поклонниц, а также большой опыт в обольщении, куда тебе со мной тягаться, эльф? — Это не обольщение, а домогательства. — Я старался рассуждать логически и взывать к разуму парня, с надеждой, что моего красноречия для этого хватит. — Зачем это тебе? Ты хороший музыкант, публика тебя уважает, зачем портить себе репутацию навязчивыми ухаживаниями? Тем более, раз уж ты сам утверждаешь, что на внимание женщин не жалуешься. В чем тогда смысл? — Ах да, — вдруг сказал Микаэль, — я тебя вспомнил. Ты сидел с тем бездарным флейтистом. Ах вот оно что, ты по мальчикам, ну тогда мне не о чем беспокоиться. — Он говорил насмешливо, с издёвкой, словно пытаясь меня прощупать. — Хотя, сомневаюсь, что здешние девушки заинтересуются… хм… бродягой. А если ты рассчитывал на внимание с моей стороны, то извини, мужчины меня не интересуют, и уж тем более данмеры. — Об этом я, как не странно догадался. — Я никак не реагировал на его попытки меня задеть, лишь спокойно и вежливо отвечал. — Знаешь, то тут, то там слышно о твоих победах. — В точку, приятель. Я, как истинный норд, укрощу… — Укротишь любую дикую тварь, — перебил я, — тоже слышал. Карлотта крайне с этим утверждением не согласна. Она женщина, а не «дикая тварь». Вон сходи, попробуй укротить медведицу, а её оставь в покое. И вообще держи в штанах своё эго и женщин лишний раз не пугай. — Я припомню ей эти слова, когда добьюсь её расположения. — Микаэль фыркнул и снова направился к двери. — А я его добьюсь, можешь даже не сомневаться. Тут я уже начал чувствовать возгорающую внутри злость. Этот парень меня начал сильно раздражать. Я схватил его за шиворот и снова оттащил от выхода, только уже не отпускал. Негромко, всё же держа себя в руках, так-же спокойно, удерживая внутри своё раздражение, я сказал: — Ты либо сейчас угомонишься и, наконец, осознаешь, что нехрен лезть к женщинам, которые этого не хотят, или флейта твоя окажется там, где тебе не понравится. Будешь первым в Вайтране двусторонним бардом. Человеком-оркестром, музыка заиграет из всех щелей. — И мы поможем, — донёсся со стороны суровый мужской голос, — на благо искусства, так сказать. Я глянул в сторону: перед нами стоял Йон Сын Битвы, а за ним ещё несколько мужчин. Один из них был черноволосый бородатый воин с небольшим топориком в руке. Другим оказался тот самый Синмир, который Микаэля должен был защищать — крупный норд в рогатом шлеме. Он был чем-то крайне озадачен и очень недовольно смотрел на барда исподлобья. Микаэль мгновенно замер, трясясь, как заяц. — Что ты, что ты, — залепетал парень, — я не в коем случае не хотел сердить тебя… Клянусь честью, я больше не побеспокою Карлотту… — Честью, — воскликнул вдруг Синмир, — а у тебя она есть?! Ты спал с моей сестрой! — Ч-что? Да что ты… Я же… Н-не-ет… Синмир, мы же друзья… — Друзья? А друг может обесчестить сестру друга за его спиной, а потом её кинуть? Это ты был! Йон мне всё рассказал. — Ему-то откуда знать, — продолжал отнекиваться бард, — он там был что-ли? — Видел я, как ты из её окна вылезаешь, — ответил Йон, — хорош комедию ломать, бренчала, за свои поступки надо нести ответственность! — Но-но-но… подождите, — залепетал парень, — давайте всё решим тихо… — А мы и решим, — прохрипел чернобородый норд с топором, демонстрируя оружие, — тихо забросим в ров твою голову. Мужики стали приближаться и окружать его, пока я всё ещё держал парня за шиворот. Честно говоря, мне не хотелось причинять ему вред и, хоть я почему-то был уверен, что Йон не планировал наносить увечья музыканту, а уж тем более убивать, но всё же мне стоило как-то выправить ситуацию. Тем временем суровые норды уж слишком серьёзно сверлили глазами напуганного до одури сластолюбца. — Жил-да-был Микаэль, бардом он был, — начал напевать Йон, — грубияном нахалом и бабником слы-ы-ыл. Он куражился, пыжился бряцал мечом, похваляясь, что муж ему всяк не почё-о-ом. Но вдруг Микаэль наш как лютик поник, чужака он услышал насмешливый кри-и-ик. — Мужики рядом усмехнулись, а Йон продолжал петь и приближаться. — И унял с тех пор парень хвастливую речь, как слетела башка его наглая с плеч. — Да не-не-не… не надо! — Парень чуть не визжа вскрикнул, но тут же заглох, когда я прикрыл ему рот. — Не надо, говоришь, — сказал я, — а, может, всё-таки, наглеть не надо? Мы-то не звери, готовы тебя пощадить, да только не за так. Есть у нас претензии, которые тебе придётся удовлетворить. — Я медленно убрал руку ото рта Микаэля, который в ужасе смотрел на меня. — Всё же Изольда просила меня тебе не вредить. — Из-изольда… да-а, — закивал он, — моя милая Изольда… конечно… моя невестушка… беспокоится за меня… — Так вот на счёт неё, — сказал я сурово, — ты к ней и на сажень не приблизишься, ни при каких обстоятельствах. Увижу тебя с ней рядом, утоплю. Доходчиво? — Д-да-а… абсолютно… — закивал бард, — больше не подойду к ней… — А на счёт невестушки, — вдруг вступил Синмир, — заставить бы тебя жениться на моей сестре! Чёрт ебливый. — Да как же это… — А вот так! — Синмир дёрнулся в сторону барда, но тут же был остановлен рукой Йона. — Как девок портить, так ты первый! Да вот только, видит Шор, мне в зятья такой чёрт не нужен! И жениха я Инке хорошего найду, вон к ней уже три зимы конюх сватается. А тебя, чтобы я возле нашего дома вообще не видел! Гуляй, паскудник, да только денег теперь ты мне должен, понял! Я тебя бесплатно защищал! Я наёмник, а не стюард, услуги мои чистых септимов стоят! Три сотни, не меньше! — Всё отдам, — заверил Микаэль, — клянусь честью предков, всё отдам до последнего септима… — Ты честь предков-то не марай, — буркнул чернобородый, — и перед Адрианой извинись! Понял? — И перед Ольфиной, раз на то пошло, — утвердил Йон, — за одно и перед другими девушками, коих донимал и бросал. — Извинюсь, обязательно извинюсь! — Голос Микаэля слегка сбивался, он чуть не рыдал. — Восемью клянусь! Извинюсь! — Про Карлотту не забудь, — сказал я, отпуская его воротник, — и про Изольду помни, чтоб я тебя с ней не видел. А, и вот ещё что, дам тебе один совет, на будущее — не забывай о ремесле. Ты бард, и далеко не самый плохой, у тебя есть публика, которая с радостью тебя слушает. Цени это, олух! Не порть отношение людей к тебе. Завоевать себе имя снова гораздо сложнее, чем уронить его. Не знаю почему, но меня не отпускала сия мыль. Мне действительно хотелось донести до парня то, что ему стоит радоваться своим успехам, как барда. А внимание женской половины восторженных поклонников, я в этом не сомневался, и само приложится. Микаэль растерянно смотрел на меня и медленно кивал. В его взгляде я видел, если не стыд, то как минимум осознание того, что огрёб он не за просто так. — А пока слова своё не сдержешь… — Йон приблизился к напуганному лютнисту и снял с него ремешок с инструментом. — Это я в залог возьму. — Да как же я играть-то буду, — чуть не пропищал Микаэль, — если деньги Синмиру отдавать, то… — Вот сходишь по всем, кого обидел, извинишься, тогда и лютню отдам, — ответил Йон, закидывая ремешок инструмента себе на плечо, — там и долг Синмиру отработаешь. Барду пришлось смириться с условиями и согласиться. Он слёзно обещал всем, что не станет больше никому докучать и что извинится перед всеми, кого обидел. Мужики смягчились и отпустили парня, который уже настолько напугался, что сопли пузырями стал пускать. Микаэль поспешил унести ноги пошустрее от нас подальше. Синмир махнул рукой и позвал мужиков пить мёд, желая поднять испорченное настроение, другие, похоже, тоже успокоились и даже оказались довольны ситуацией. У меня слегка поднялось напряжение в пальцах, отчего я немного мял руки, чтоб расслабиться. С одной стороны, я был рад тому, что барду наконец получилось вставить мозги на место. Но с другой, мне действительно казалось, что эти парни захотят его, если не убить, то отметелить точно. Участвовать мне в этом не хотелось: «Всё же, если можно избежать мордобоя, я предпочту полюбовно разойтись. Не слишком охота иметь отношение к избиениям. Тем более, я тут недавно, а уже как будто драку начинаю… не хорошо как-то.» Мужики ушли в таверну, а Йон остался со мной, чтобы отблагодарить. — Рад иметь знакомство с таким хорошим чело… мером. — Йон протянул мне руку. — Спасибо за инициативу, Равас. — Нет проблем, Йон, — сказал я с улыбкой, отвечая на рукопожатие, — я тоже рад, что смог помочь. А откуда ты знал про сестру Синмира? — Ну… я не то чтобы знал. — Норд неоднозначно ухмыльнулся. — Видел третьего дня, как из её окна кто-то лезет, потом слышал, как Синмир в таверне возмущался, что сестра его не признаётся, кто к ней лазил. А Микаэль как-то странно на него косился. Не знаю, был ли то бард, но этот случай я удачно обернул так, чтобы сманить наёмника на нашу сторону. Согласись. — Допустим, — пожал я плечами, — не скажу, что это благородно, всё же за руку Микаэля не ловил никто… Однако… В его поступках тоже ни капли благородства не было. Так что, наверное, ты прав, поделом наглецу. — Золотые слова, друг. — Сын Битвы хлопнул меня по плечу. — Ну так что, эльф, выпьешь крепкого с нордами? Отметим, так сказать, торжество справедливости! — Пожалуй, откажусь, — ответил я кротко, — у меня своя компания. Не обессудь. Меня ждут. — Жаль. Ну добро. Йон пожелал мне хорошего вечера и сам пошёл в таверну. «Если всё удалось, — подумал я, глядя в след норду, — то Микаэль должен надолго притихнуть. Главное, чтобы потом снова не обнаглел. За этим, я полагаю, Йон проследит.» Сам я направился к противоположному входу, где меня всё же ждали Лидия и Изольда, только почему-то без бивня. Как оказалось, Лидия сама отнесла бивень к дому Изольды, в красках рассказав подруге, как я его добывал, а затем они вернулись сюда. Большие глаза миловидной нордки смотрели на меня с невероятным восхищением, мне льстил такой взгляд. Я, в свою очередь, поведал девушкам, как дела обстоят с бардом Микаэлем. — Ничего себе, ты смелый, — воскликнула Изольда, — настоящий герой! — Ну, герой — громко сказано. — Я скромно потёр затылок. — Боюсь, что после этого Микаэль на тебя и не взглянет… Мы его хорошо припугнули. — Ой, ну и пошёл он лесом, — уверенно заявила Изольда, — мне он больше не нужен! Потратила на него столько времени… И чего ему не хватало? Всё же было! И дом, и еда, денег тоже хватало. Нет, надо было ведь гулять налево. Уж и выгоняла его не единожды, и прощала… и что? Последний раз выгнала, так он, оказалось, к Карлотте Валентии прицепился… К Карлотте! К возрастной вдове с ребёнком! Не понимаю. Чего он хотел добиться этими гулянками? — Самоутверждения, — усмехнулся я, — такие гуляют не для своего удовольствия, а для потехи самолюбия. Жалкий тип. И что ты в нём нашла? — Думаю, то же, что и куча девушек до неё, — сказала с укором Лидия, — он вполне себе пользуется интересом легкодоступных девах. Обычно этого ему хватало. А тут вот, на тебе, стал ухлёстывать за всеми, кто мимо пройдёт. Совсем офанарел. В себя поверил. — Ну, теперь, думаю, не будет. — Я пожал плечами и улыбнулся. — Хватит об этом. Надоел мне этот бард. И разборки утомили. Планирую выпить. Дамы, составите мне компанию? — Обязательно, — обрадовалась Изольда и схватила меня резко под руку, — как же не составить, когда предлагает такой герой! Лидия снова закатила глаза и пошла вперёд. Мы с Изольдой пошли за ней. «Она теперь глаз от меня не отводит, — заметил я, — надо же, как впечатлилась. Быстро же она на меня перескочила. Как бы не вышло чего дурного из этого.» Но мысли эти настороженные долго в моей голове не задержались. Их вытеснили приятные разговоры с миловидной нордкой, вкусный мёд и горячий ужин, которые заставили меня забыть обо всех неприятностях сего долгого дня. Бард скоромно поигрывал в уголочке на флейте, с противоположного конца зала раздавались возгласы выпивающих нордов. Краем уха я услышал, что Микаэль уже успел принести извинения работающим тут девушкам за непристойное поведение. Этим я был более чем доволен.