Циклон.

Как бы не хотелось мне забыть видения с драконами, не получилось это сделать. Отвлекшись от непомерного шока на некоторое время, я вновь вернулся к воспоминаниям о трансе: «Жаль я не могу говорить с Азурой вне сна. Полагаю, она сама этого не может. Надеюсь, при первой же возможности смогу задать вопросы, которые меня интересуют. Что за предсказания? Что вообще произошло и почему? А главное — кто диктовал мне и говорил за меня? От кого моя Госпожа пыталась спасти меня? Этот кто-то словно хотел завладеть моим разумом, но… я не ощущал никакого присутствия, кроме своего. Будто это был я сам… Не понимаю. Хер знает что происходит. Впору начать злиться. Да только на кого? Я сам себя всё ещё не помню, а меня какие-то видения с панталыку сбивают. Как будто это и есть отголоски прошлого. Может, это пытались пробиться мои воспоминания? Может, лежащее на мне проклятье настолько сложное, что даже если я попытаюсь с усилием магии вспомнить хоть что-нибудь, то не смогу из-за того, что потеряю возможность мыслить?.. Ах, чёрт его возьми, голова кружится от этого уже! Как же это раздражает и обескураживает. Я пытаюсь сам себе объяснить то, о чём понятия не имею. Есть ли смыл об этом вообще думать? Значит, только ждать ответов от Госпожи. Но как же тяжело ничего не понимать…» Вдруг мои размышления прервал мягкий оклик: «Равас, что с тобой?» Я вздрогнул и глянул в сторону, рядом была Лидия, смотревшая на меня удивлённо. Мы спустились по каменной лестнице с Драконьего Предела в город и шли по направлению к большому рынку. Я так плотно погрузился в мысли, что, похоже, просто не слышал свою спутницу, потому уставился вопросительно на неё. — Ты был таким хмурым и не реагировал на слова. — Лидия подняла брови и смотрела на меня в недоумении. — О чём задумался? — Да так, — отмахнулся я, — о всяком. — Я понимаю, — мягко сказала она, — что произошедшее в первую очередь смущает именно тебя. Ты ведь потерял память. И тому, что происходит нет объяснений не то, что у тебя, а даже у опытного придворного мага. Не удивительно, что ты так перегружен сомнениями. Я остановился и внимательно посмотрел в глаза Лидии. Мне абсолютно не хотелось обсуждать это в принципе хоть с кем-то, но её взгляд почему-то вызывал у меня доверие. Она единственная, кто относился ко мне без подозрений, или безумного интереса. — Почему ты вообще мне веришь, — спросил я, скептично прищурившись, — может, Айрилет права, может, я притворщик, может, я всё-таки злодей? Откуда столько доверия? Ты знаешь меня два дня. — Может и два, — пожала плечами девушка, — но за эти дни я увидела достаточно, чтобы сказать, что о потери памяти ты не лжёшь. — Она немного подумала, отводя глаза в сторону, видимо искала подходящие слова, после чего вернула взгляд. — Мало вещей в мире, которых я боюсь. Великаны опасны, но только из-за размеров, зная подход к ним, их можно абсолютно не бояться. Мамонты так вообще очень пугливые и нападают только со страха. Если знать, как их одолеть быстро, то никакого страха нет. Медведи, волки, прочие лесные звери тоже не нападают без причины. Держись подальше и они не тронут. Даже морозные пауки не так страшны, если знать, что с ними делать. Главное не попадаться под плевки яда. Но вот, чего я на самом деле боюсь, так это потери самой себя, своей личности, или памяти. Что делать, если с твоим разумом кто-то сыграл злую шутку? Что делать, когда ты сам себе не можешь верить? По твоему лицу вижу, что тебя задевают подозрения Айрилет. Не злят, как если бы ты был вруном. Задевают, заставляют сомневаться в самом себе. Я тебе верю, потому что сочувствую. Уверена, тяжко оставаться спокойным, находясь в таком положении. Не могу сказать, что у меня такой уж большой опыт, но врунов я повидать успела. — На её лице появилась мягкая и кроткая улыбка. — Не могу даже предположить, кем ты был до этой странной амнезии, но в том, что она есть, я не сомневаюсь. — Хм, что ж, значит, наверное, это действительно повод изучить меня, — усмехнулся я, — я ведь и сам за себя ответить не могу, может действительно есть резон сунуть меня в клетку и наблюдать. — В твоих словах я слышу обиду, — грустно ответила Лидия, — Фаренгар действительно имеет к тебе нездоровый интерес. И это тоже неправильно. Ты всё-таки живой человек… Ну, мер, то есть. Живой и разумный, мыслящий и чувствующий. Нельзя с тобой так. Поэтому я и хочу тебе помочь. — Помочь мне? — Я как-то надменно и даже злобно хмыкнул, не скрывая своего скептицизма. — Мне казалось, ты пытаешься выслужиться перед ярлом. Бывает такое, что ты сначала скажешь, а потом думаешь. Может, ты и не хотел обидеть, но намеренно саркастично утрировал, дабы скрыть своё волнение и уязвимость перед словами собеседника. Только закончив фразу, я осознал, что это было зря. Жаль я вовремя не остановился и ляпнул глупость. Девушка стушевалась и опустила взгляд, вмиг став грустной. — Я бы нашла сотни других способов выслужиться, — тихо сказала Лидия, — если б меня не интересовал твой случай. Если б ты казался мне кем-то плохим, я бы не вызвалась тебе помогать. Даже ради службы. — Да, понимаю, — вздохнул я, — прости, не хотел тебя обидеть. Правда. — Я видел, как она поднимает на меня грустный взгляд, от чего чувство стыда приумножилось. — Ты хотела меня поддержать. Клянусь, я это ценю. Ты не заслужила таких колкостей от такого, как я. — Ты растерян, я это тоже понимаю. — Тут Лидия вздохнула, грусть стала отступать, даже вернулась улыбка. — Ты и сам не знаешь даже, кому можно довериться. Мне это не знакомо, но я могу поверить, что такое выбивает из колеи. — По-моему, ты слишком добрая... Мне решительно сложно было понять такое внимание к чужаку, такое снисхождение, особенно после необоснованных подозрений. И эта доброта, искренняя, бескорыстная, для меня была чем-то загадочным. «Она ни разу не назвала меня пренебрежительно чужеземцем, — подумал я, — относится ко мне, как к другу, хотя знакомы мы крайне мало. Чем я в её глазах заслужил доверие, я даже не знаю, но мне нравится это. Не знаю, были ли у меня когда-либо друзья.» — Но спасибо. — Не за что. — Лидия улыбнулась шире. — По-моему, отдать двум выпившим девушкам свою комнату, чтобы самому спать сидя за столом — тоже вполне добрый поступок. — Она пошла потихоньку вперёд по улице. — Правда, опрометчивый. Ты ведь так и не отдохнул. Много ли наспишь, сидя за столом в таверне? — Мне хватило, — отмахнулся я, — после смерти выспимся. Лидия недоумённо вскинула брови и сдержано посмеялась, качая головой. Да, она была права — я абсолютно не выспался. Однако, даже пара часов сна уже были лучше, чем ничего. Я чувствовал себя не так плохо, отчасти думал, что это Азура дала мне сил. Разве что видения добавили мне усталости, но всё же терпимо. В планах было добраться до Ривервуда и заночевать там, выспаться как следует, и только после этого, ранним утром направиться на Ветренный Пик. В дорогу мы решили подготовиться получше, чем в прошлый раз. Я сходил к аптекарю, взял зелий, а Лидия должна была купить на рынке провианта, на это я дал ей денег. Мы, конечно, ещё могли пополнить запасы в Ривервуде, но готовыми быть нужно ко всему, хлеб, вода и солонина должна всегда быть с собой в пути. Мы встретились на рынке и направились к городским воротам, как вдруг неподалёку я углядел Микаэля, который, встретившись со мной взглядом, дёрнулся в сторону и сделал вид, что меня не видел. Тут я услышал, что кто-то зовёт меня. Ко мне со стороны таверны подбегала Изольда, радостно сияя. Неожиданно она кинулась ко мне обниматься, обхватывая мою шею. Я немного растерялся, но в ответ её тоже приобнял. Девушка заметила мою спутницу, радость на её лице слегка поколебалась, она будто смутилась, но сделала вид, что всё в порядке и продолжила с широкой улыбкой на меня смотреть. — А куда вы собрались, — спросила она, — почему вдвоём? — Маг ярла нанял меня, для небольшого дельца, — ответил я вкрадчиво, сдержано улыбаясь, — а Лидия вызвалась добровольцем мне в помощь. — Добровольцем? — С трудом удерживая приветливое лицо, Изольда посмотрела снова на подругу и кивнула. — Ну, Лидия умелая воевница, с такой подмогой не пропадёшь. Не женщина, а крепость! — Тут она посмотрела на меня, нарочито хихикая. — Значит мне не о чем волноваться! Ты скоро вернёшься? — Не думаю, что это будет долго, дня три, наверное, но обещать не буду. — Что ж, я буду ждать. — Она вдруг притянула меня за мантию к себе и поцеловала в щёку. — Возвращайся скорее, ладно? — Постараюсь. Такое неожиданное и яркое к себе внимание я расценил скорее положительно. Поцеловав руку девушке, я попрощался с ней, ловя на себе слегка укоряющий взгляд Лидии. Изольда провожала нас взглядом, пока мы не потерялись в толпе. Весь путь до ворот меня разрывали противоречивые чувства. Но вот за стенами города я уже не смог удержаться, чтобы не засмеяться. Это был смех скорее от непонимания, как реагировать на такие порывы. — Нет, мне, безусловно приятно, — сказал я, просмеявшись, — но это было слишком… — Слишком демонстративно? Искусственно? Фальшиво? — Лидия шутливо ёрничала, закатывая глаза. — Или ты хотел сказать стыдно? — Всё разом, я полагаю. — Перестав смеяться, я выдохнул. — Нет, ты не думай, я люблю к себе внимание, но это даже меня слегка смущает. — Похоже, Изольда теперь взяла тебя в оборот. Честно говоря, я была уверена, что мне придётся сутра идти за тобой к ней домой и выдёргивать тебя из её постели. А ты поступил куда честнее, чем некоторые знакомые мне мужчины. Даже отвадил этого щёголя от моей подруги. Тоже многого стоит. Правда, я не ручаюсь, что всё это не зря. — Тоже такие мысли, — кивнул я, — на площади я видел Микаэля. Сдаётся мне, весь это фарс для него и затевается. Чтобы он ревновал, или просто позлить, или может, показать ему, мол, смотри, я уже нашла кого-то получше тебя. — Я с досадой усмехнулся. — Не очень приятно чувствовать, что меня используют для таких целей. — Не удивлюсь, если через три дня она снова его простит. — Лидия хмыкнула и поморщила нос. — Такое случалось слишком много раз. Хотя, и на тебя она тоже запала. Не думаю, что она тебя использует. Изольда действительно часто увлекается. Ты новое лицо в городе, яркий и симпатичный парень, она на таких часто западает. Не самая постоянная в Вайтране девушка. — Она похихикала и махнула рукой. — Всегда такой была, и никогда её это не смущало. Её жизнь, ей с этим маяться. А тебе не стоит из-за неё напрягаться. Я бы даже время тратить на неё не советовала. В конце концов, она всегда возвращается к этому пресловутому барду. Но в любом случае, решать тебе. — Пожалуй, — кивнул я, — посмотрим, как получится. Хотя мне и странно, что ты так о ней отзываешься. Вы вроде подруги. А она смотрела на тебя так, будто ревнует. — Что? Изольда ревнует?! — Лидия вдруг сама засмеялась. — Ну да, ко мне-то… ха-ха-ха! Скажешь тоже. — Она перестала смеяться и вытерла проступившую слезу со щеки. — Да, Изольда моя подруга, с юности мы знакомы, я хорошо её знаю, поэтому так и говорю. Она ревнует только одного на свете парня — Микаэля. Но прекрасно знает, что у нас с ней разные вкусы на мужчин. Тем более, Микаэля я терпеть не могу. Да и все парни, с которыми она гуляла, для меня скучные холёные хлыщи. — Девушка вновь поморщилась. — Не моя история. Она это знает. Так что никогда не станет ревновать ко мне того, на кого нацелилась. Нам нечего делить. — Хорошо, если так. «Интересно, а меня она тоже видит холёным хлыщом, — задумался я, — похоже на то. Хм. Жаль. Грустно оказаться не во вкусе такой красавицы. Хотя, Изольда тоже хороша. Нордки вообще все красавицы, как на подбор. Не видал ещё ни одной некрасивой. Хотя, может только в Вайтране такие?» Думать об этом всерьёз было совсем бессмысленно. Но я был благодарен, как Лидии, так и Изольде, что отвлекли меня от более тяжёлых и сумбурных мыслей, иначе бы я погрузился в самокопание, от которого начинала уже ныть голова. Далеко от городских стен мы не отошли. На дороге, у обломков старого фундамента крепостных стен, я заметил того самого, Ригмора Твердолобого, с которым встретился возле «Гарцующей Кобылы» не так давно. Рядом с ним был ещё мужик, на поясе которого я разглядел изображение такого же мамонта, что было и у Лидии. «Твой родич?» — поинтересовался я у спутницы, на что получил утвердительный и хмурый кивок. Чернобородый мужчина, очень высокий, крепкий, широкоплечий, в резном шлеме с широкими рогами, с большой клейморой за спиной, медленно и угрожающе подходил к нам. Лидия встала на месте, чуть впереди меня, скрестив руки на груди, я тоже остановился, ожидая, что произойдёт дальше. Норд подошёл к нам, он был совершенно спокоен и за оружие не хватался. Казалось, он хотел просто поговорить и обратился к Лидии: — Твой отец требует, чтобы ты одумалась, девочка. Негоже жениха бросать ради безродного. — Я одумалась, — ответила Лидия, — думала достаточно, и пришла к выводам, что я не хочу замуж! А с чего ты взял, что я бросила его ради кого-то другого, я понятия не имею! — Значит, ты и этот эльф… — норд указал на меня, — он не отбивал тебя у Ригмора? — Что?! Это он так сказал?! — Лидия недовольно запыхтела, упирая руки в бока. — Да этот пьяница мне так душу вытрепал за год, что я бросила его, так как больше терпеть эту рожу не желаю! Ни к кому я не уходила. А этого эльфа мне сопровождать велел сам ярл! Так что с дороги уйдите и дайте пройти, я послана с поручением. — Ты обещана клану Твердолобых, Лидия, — продолжал настаивать норд, — ты должна выполнить уговор. — Я не мешок картошки, чтобы меня кому-то обещать, — продолжала она возмущаться в ответ, — и не надо за меня решать, что я должна, а что нет. Я должна выполнять волю ярла, так как являюсь его дружинником. Больше я ничего никому не должна. Не занимала. — Ты понимаешь, чем это грозит? Отец изгонит тебя и запретит возвращаться… — Чем это отличается от выдавания замуж?! Он давно отослал меня с глаз долой. Сначала в дружину, потом к Твердолобым. Всё, лишь бы я не возвращалась. Всё, лишь бы я не пришла требовать то, что мне должны! — В голосе Лидии слышался гнев, возрастающий с каждой фразой. — Не хочет меня видеть, ну и пускай! Я не претендую на место его приемника, хотя имею на это полное право! Пускай он списал меня со счетов, но распоряжаться мною, как кобылой я не позволю! Я ношу меч Ивора Бивнеруба! Меня никто не имеет права изгонять из клана. И мужа я имею право выбрать сама. Так что не вижу причин твоего прибытия, братец. Я не нарушила ни одного обычая. Норд замолк, сведя тяжёлые брови. Видать, ему действительно нечего было противопоставить её аргументам. Но вдруг вмешался сам Твердолобый, подойдя ближе: — Эй, Бивень, погоди-ка! Ты обещал вернуть мне невесту! — Не обещал я этого, Ригмор, — сурово сказал бородач, — мы лишь собирались поговорить с сестрой, и дядя дал тебе слово, что всё будет честно, если она вдруг не права. Но она права, как не посмотри, всё честно. Мне нечего больше ей сказать. Если она сама не желает возвращаться в отчий дом, мне остаётся лишь сообщить это дяде Акселю, больше с меня ничего не требовалось. — Вот уж нет, — продолжал Твердолобый, — твой дядя обещал, что вы защитите мою честь! — Он указал на меня. — Этот эльф отобрал у меня невесту! Ещё и унизил прилюдно! — Лидия ушла от тебя сама, — возразил бородач, — не стоит вводить в заблуждение добрых людей и преувеличивать, никто твою невесту не отнимал. Но ты прав, тебе нанесли обиду, ты обратился к Акселю Бивню, и он дал слово за тебя заступиться. Это я могу. — Он глянул на меня, строгим и суровым взглядом из-под тёмных густых бровей. — Эй данмер, назовись. — Равас Садри, — ответил я спокойно, выходя вперёд, — назовись и ты, норд. — Барди Бивень, — ответил бородатый, — воин из клана Бивней. Тебя я не знаю, чужак, но ты имел наглость оскорбить сына главы дружественного нам клана. Что ты скажешь в свою защиту, эльф? — Скажу, что Твердолобый сам напросился. — Я говорил смело, смотрел собеседнику прямо в глаза, не жался, зная, что у нордов уважение можно завоевать только силой, как телесной, так и силой характера. — Он преследовал девушку, которая прямо сказала, что не хочет его видеть. На моих глазах был готов применить к ней силу. Я просто вступился. Никого я не отбивал, и не собирался. Более того, даже драку начал он. Когда я пытался говорить с ним по-людски, он полез на меня с кулаками, так как весьма был пьян. — Это всё брехня, — выкрикнул Твердолобый, — ты ударил меня и руку заломал! — Сразу после того, как твой кулак пролетел мимо моего лица. Я всё также спокойно стоял, мне не о чем было беспокоиться, я знал, что прав. Мои слова подтвердила и Лидия. У бравого нордского вояки не осталось и вопросов о том, что Твердолобый пытается выкрутить ситуацию в свою пользу. Предъявив ему это, Барди уже собирался уйти, но горе-жених развопился: «Где ваша пресловутая честь слова, Бивни?!» Это заставило мужика напрячься. Некоторая перепалка на основе истерики великовозрастного балбеса привела к нетривиальному решению: Барди посчитал, что мы должны провести бой-реванш. Только на этот раз не на кулаках, а как положено, на мечах. До первой крови, или потери оружия. Проигравший приносит извинения. Так и у Ригмора будет шанс восстановить честь, и у меня эту самую честь не уронить. Я спорить не стал: «Бояться мне нечего, — поразмыслил я, — терять тоже, могу и снова пару оплеух отвесить этому Твердолобому. Хех. Интересно, а люди его клана тоже такие непробиваемые?» С усмешкой я взял меч и встал напротив Ригмора. Твердолобый злобно скалился, смотря на меня, как мятежник на легионера. — Сейчас я сотру эту ухмылку с твоей серой рожи, — прошипел он сквозь зубы, — красноглазый ублюдок. — Ты ко мне сначала подойди, — усмехнулся я, — даю тебе фору. Его злило моё спокойствие, его бесила моя уверенность, и он знал, что я имею все шансы унизить его прямо на глазах у бывшей невесты и её родственника. Ригмор яростно ко мне кинулся. У меня была доля секунды, чтобы просчитать, как он станет атаковать. В этот удар норд вложил всю свою мощь, ставить блок было бы опрометчиво, поэтому я увернулся по своей привычке. «Дерись, свинья!» — завопил Ригмор, разозлившись от моего уворота. Я не торопился, двигался чётко, но и не собирался долго плясать вокруг него, лишь ждал, пока он слегка устанет, после чего уже смог поставить пару блоков, дабы не вызывать сомнений у зрителей в том, что я вообще вступил в этот бой. «Если буду слишком уворачиваться, — подумал я, — братец Лидии решит, что я струсил. Драться на равных мне всё же придётся. Не отвертишься.» После нескольких блоков я смог нанести и пару контрударов, неплохо сбив ярость противника до растерянности. Он почему-то не ожидал от меня этого, более того, он не ждал, что мои удары окажутся сильными. Как и я. Я бил даже не в полную силу, но, похоже, этого хватило, чтобы Твердолобый обмяк. Однако, сдаться он тоже не мог и продолжал бой, хоть и уверенность уже покинула его. А вот мне хотелось этот фарс поскорее закончить. Ещё пара ударов, и я выбил меч из руки норда, закончив бой без кровопролития. Какого было моё удивление, когда я услышал одобрительные хлопки от наблюдавших и даже свист. Глянув на Лидию, я увидел, как она улыбается, поджимая губы и отводя глаза. Пожалуй, мне больше ничего не было нужно. Но вот того, что произошло дальше, не ожидал никто. Краем уха я услышал рывок в свою сторону, однако увернуться не успел. Может, отвлёкся, может, просто устал, но не смог никак противодействовать тому, что на меня с кулаками налетел Твердолобый, будто разъярённый минотавр, и повалил на землю. Он успел ударить меня, разбив мне губу, тем самым вызвав во мне странный, но уже знакомый гнев. В груди образовался сгусток энергии, подступающий к горлу. Я знал, что сдержаться уже не могу, это сильнее меня, уже нельзя смолчать, но и капля рассудка, ещё не заглушённая резко возникшей яростью, всё же говорила, что нельзя произносить всё целиком, иначе я его убью, более того, пострадать могли и другие. И тогда я, преодолевая порыв голоса, произнёс: «VEN!» От слова этого голос мой звучал словно громче и ниже, чем обычно. Надо мной вскружился вихрь, поднявший напавшего драчуна в воздух, но не слишком высоко, и отбросив его недалеко в сторону, вихрь утих. В шаге от меня в дорожной пыли валялся Твердолобый, рассыпаясь самыми грубыми ругательствами, которые только знал, и пытался встать на ноги. Я поднялся, утирая кровь с лица, слегка чувствуя её вкус и во рту. Тот самый гнев, заставляющий мой голос создавать вихрь, резко утих, осталась только досада от разбитой губы и нападения со спины. Ко мне вдруг подошла Лидия, встревоженно интересуясь, всё ли со мной хорошо. Я ответил, что всё в порядке. Бивень помогать Твердолобому не спешил. — Ах ты вероломный трус, — негодовал Барди, встав над еле ползающим Ригмором, — как ты посмел только напасть, бой был окончен, этот эльф тебя одолел, ты не имел на это права! — Да пошли вы, — завывал Ригмор, — я не забуду этого, я клан подниму, я отомщу! — А ты угрозы свои при себе держи, — возмутился воин, доставая из-за спины клемору, — подлый трус! Моё тебе слово — весь Скайрим об этом узнает! Вставай и убирайся с глаз моих, предатель! Не достоин ты руки моей кузины! Не стал тут Ригмор Твердолобый артачится, поднялся, как смог, и поплёлся в сторону города, продолжая рассыпать проклятья. Похоже, при падении он ушиб ногу, от чего как-то странно ковылял по дороге, прихрамывая. Я не злился на него и не испытывал никаких эмоций, к этому человеку, кроме банального презрения: «Я хоть и не норд, но это действительно бесчестно.» — Я передадам дяде всё, что тут было, — заверил Барди, — хоть это и встанет вопросом о дальнейшей дружбе наших кланов, но его трусость нельзя оставить безнаказанной. Прости уж, кузина, и ты, чужак, тоже не сердись. Скажи только, что за магия такая у тебя была? Как отбросил ты Ригмора? — Да так, — махнул я рукой, — данмерское заклинание. Ничего особенного. — Данмерское? — Норд оценивающе меня оглядел. — Неужели? Мне показалось, или ты что-то произнёс при этом? — Эм-м-м... это было на данмерисе. Он, вероятно, мне не слишком поверил, но решил не дознаваться, а потому вопросов больше не задавал. Лидия ничего на эти извинения не сказала, только безразлично пожала плечами и отвела взгляд. Я вежливо поблагодарил норда и тот ушёл. Бой меня немного замотал, но настроение оказалось не самым плохим, как могло бы быть, после такого. Я мысленно смеялся: «Да уж, неожиданная дуэль закончилась неожиданным мордобоем. А этот вихрь… — И тут я задумался всерьёз. — Что мне вот с этим делать? Охватит меня такая злость невовремя, так я и город разнести могу. Этому дураку вообще повезло, что я сдержался.» Можно было начать размышлять снова, но тут я заметил угрюмое молчание Лидии. — Всё нормально, Лидия, — сказал я, — он слегка меня помял, нестрашно, сейчас выпью зелье и буду, как новенький. — Да, — тихо ответила она, — хорошо. — Тут она вздохнула, похоже не выдержала расстройства. — Не ожидала я такого поступка от него. Такой стыд. Ещё и при свидетелях. Этим самым он лишился всяческого уважения. — Сам виноват, — ответил я, — его честь уже явно тебя не должна волновать. А мстить кому-то ему духу не хватит. Кишка тонка. — Может, ты и прав. — Девушка грустно улыбнулась, поднимая на меня свои зелёные глаза. — Я всегда из-за него только стыд испытывала, вечно он заставлял меня краснеть. Одна из причин, почему я ушла. Он всё надеется стать главой клана, уже таковым себя считает, а ведёт себя, как дворовой мальчишка. И деньги без конца прогуливает. — Ну вот тогда и сам дурак, — усмехнулся я, — провались он в Обливион со своим гонором. И правильно твой братец сказал, не достоин он тебя. Так что, всё далеко не так плохо, как могло бы быть. — Наверное. Вот только отец рад этому не будет. — Сложно всё у вас. Кланы, обычаи, честь. — Я задумчиво глянул на меч Лидии. — Вот, например, почему, если ты носишь этот меч, тебя нельзя изгнать? — Право наследника Ивора Бивнеруба, — пояснила Лидия, — я ношу этот меч, как первенец Акселя Бивня. Меня можно изгнать только в двух случаях: либо если я сама отдам кому-то этот меч, или потеряю его, либо, если кто-то из клана бросит мне вызов, и я проиграю. А до тех пор изгнать меня нельзя. — Вот поэтому и говорю, что сложно. И странно. — Для иностранца, может быть. — Она хмыкнула и пожала плечами. — Но вот, что действительно странно, так эта твоя «данмерская магия». — Девушка посмотрела с упрёком. — Может, всё-таки расскажешь? — Как-нибудь в другой раз, ладно? Мне не хотелось сейчас пытаться это объяснять. Я лишь пояснил, что всё дело в амнезии, что не помню откуда это умею, и не знаю, что это за магия, поэтому не хочу сейчас в это вдаваться. Лидия понимающе кивнула, похоже в этом она мне также доверилась, хотя и напряглась немного от недомолвок, настаивать не стала. Я спокойно выдохнул и выпил зелье, которое нашёл в сумке, залечив губу. Ветер слегка беспокоил мои волосы, я огляделся по сторонам, затем глянул на небо, солнце уже было на самом пике. — Время полдень, — подметил я, — вторая половина дня уже пошла, по-моему, стоит поторопиться. — Ты прав, — согласилась Лидия, — пойдём.