Циклон.

Путь до Ривервуда не был далёким, мы дошли ещё до заката. Но дорога наша сопровождалась разговорами. Лидия чуть больше мне рассказала о владении Вайтран и в целом о Скайриме. Перед походом я купил карту на городском рынке, Лидия охотно меня в ней сориентировала, показав, где мы сейчас, куда идём, и откуда я прибыл. На карте было отмечено девять владений, разной обширности, несколько крупных поселений и сотни мелких деревень, разбросанных по Скайриму, которые в основном, по словам моей спутницы, занимались шахтами, лесопилками, рыбалкой, и только некоторые основательно занимались земледельем. Лето в Скайриме короткое, и то ветренное и дождливое, а зима так вообще полгода длится. И это только в Вайтране, а в самых северных владениях снег и летом пролетает. Чуть больше я узнал и о городе Вайтран, коим милостиво правит доблестный Ярл Балгруф. Владение богатое, пожалуй, богаче только столица, таны живут припеваючи, да и народ простой не страдает. Ярл Балгруф из принципа не поддерживает Ульфрика Буревестника, главу восстания и правителя Виндхельма, в нынешней гражданской войне, так как считает его трусом, ведь он отсиживается во дворце, в то время, как его солдаты бьются за него и его сомнительные идеи; также называет предателем и убийцей, ведь он убил верховного короля, достаточно уважаемого среди ярлов и танов. Но ярл и не выступает против Ульфрика открыто, так как не желает вступать в эту войну, которую считает глупой. Империи ярл не доверяет и старается по возможности обходиться без помощи Легиона. Хотя, чтобы присланный в Скайрим имперский наместник Генерал Тулий не обвинил ярла в измене, Балгруф позволяет легионерам отлавливать в своём владении мятежников и даже распространяет на них гончие листы. — И рыбку съесть, — усмехнулся я, — и сковородку не помыть. Как по мне это даже умно. Долго ли он так продержится, вот вопрос. Однако, думаю, чести у него хватит защищать свои границы, в случае чего, а не подбрасывать дров в костёр раздора. — Именно, — закивала Лидия, — так и есть! Балгруф всегда руководствовался разумом и справедливостью, в отличии от порывистового Ульфрика, безумолку болтающего о чести и нордском наследии. Балгруф тоже радеет за Скайрим и судьбу нордов, но его он никогда не поддержит. А вот Империя дело более сложное. Балгруф осуждает многие проблемы Империи: казнокрадство, кумовство, бюрократию, а Императора считает слабым. Также, как и многие, не согласен с запретом Талоса. Но это не отменяет того факта, что Скайрим пока ещё является территорией Империи. Ярл придерживается формального исполнения законов, чтобы не вызывать возмущений с той стороны и спокойно жить. — Да уж. Сложно оставаться в подчинении тех, кого не уважаешь. — Тут я призадумался. — Более того, Балгруфа явно драконы интересуют в первую очередь. И тут он снова прав, ведь эта угроза куда более страшная. И уж точно ни Легион, ни Братья Бури прямого отношения к этому не имеют. Лидия всецело со мной согласилась. В разговорах она также упомянула ссору двух самых уважаемых семей Вайтрана, а именно кланов Серые Гривы и Сыны Битвы. Первые выступают за манифесты Ульфрика за свободу Скарима, «Скайрим для нордов», «долой Империю», и всё прочее, что Братья Бури повторяют, как мантру. Вторые же наоборот выступают за верность Империи, как единственную надежду на то, что когда-то удаться свести влияние Альтмерского Доминиона на нет, вместе с их оскорбительными, для нордов и Империи в целом, условиями. Когда-то семьи дружили, но с наступлением гражданской войны рассорились на этой почве и больше не контактируют. При этом главы обеих семей накручивают ярла своими убеждениями. Дошло до того, что сам Балгруф запретил им заговаривать хоть об одном и вариантов. — Ярл очень гневается на Сынов Битвы, — рассказывала Лидия, — за то, что те без конца прикрываются его именем и именем Императора, чтобы добиваться своего. А Серых Грив считает ненадёжными за то, что те поддерживают и проталкивают в Вайтране идеи Ульфрика. Из-за этого в целом настроения в городе, как и во всём владении, неоднозначные. Владение Вайтран занимает приличную часть Скайрима, а значит является лакомым куском для обеих сторон. Стычки Братьев Бури и Легиона происходят повсюду на границах владения. Потому это и непросто. Вайтран оказался между молотом и наковальней. И расстояние неумолимо уменьшается. Драконы всю эту картину делают ещё страшнее. — Девушка устало вздохнула. — Вот бы люди осознали, что нужно объединиться против глобальной угрозы, а не грызть друг другу глотки. — То-то и оно, — кивнул я, — что смертные существа упрямые. Гром не грянет — мужик не помолится. Не только военной ситуацией были полны наши беседы, но и личными темами. А точнее моими расспросами. «Ох и любопытный ты, — с усмешкой подметила Лидия, — вот всё тебе знать надо.» Но упрёк был шутливый и лишь для виду. Похоже, сама девушка вполне была расположена к вопросам и спокойно рассказала то, что меня интересовало: как попала в дружину к ярлу и почему вообще стала невестой Твердолобого. В семьях местных танов принято отдавать своих детей, достигших определённого возраста, на службу к ярлу на пару лет. Так сказать, набраться боевого опыта и отдать дань ярлу, что наделил танов привилегиями. Вот и Лидия такую службу проходила. Очень многие из таких воинов в последствии могли по желанию оставаться в дружине, или же заслуживать лавры прославленных воинов, чего Лидия как раз и мечтала добиться, а потому предпочла остаться в дружине, нежели идти замуж. Вот только её особо никто спрашивать не хотел. Так случилось, что кланы Бивней и Твердолобых дружили с незапамятных времён, периодически заключая дружественные браки. Обычно для брака предлагалась дочь главы одной семьи, непременно в невесты сыну главы второй, дабы брак был равным. Обычай очень старый, а потому замуж могли выдавать и племянниц, и сестёр, без особых проблем. Но, поскольку Лидия единственная дочь Акселя Бивня, являющегося главой клана вот уже более тридцати лет, он почему-то решил выдать замуж именно её. — По началу я не возражала, — рассказывала она, — да и Ригмор мне приглянулся. Высокий, красивый. Я знала его с детства, и он всегда казался мне воспитанным. К сожалению, я знала его лишь таким, каким он пытался быть для всей нашей семьи, приходя в наш дом. Откуда мне было знать, что Ригмор пьяница и негодяй? Могла бы, ушла бы раньше… но очень сомневалась. До последнего. Свадьба должна была быть в конце этого лета. А я просто вовремя поняла, что, если не уйду сейчас — уничтожу свою жизнь. Меня обуяла небывалая тоска и досада. Тогда и приняла решение — уйду! Уйду во что бы то ни стало!.. Никакой женщине не пожелаю полюбить такого мужчину. — Ты сказала, вы жили год, — вспомнил я, — зачем столько ждать? Если брак договорной, почему бы вас просто не поженить, пока ты не догадалась о том, кто он? Я лишь рассуждаю с точки зрения банальной практичности. — Ну, может в других краях Тамриэля так и делают, — проворчала девушка, — а у нордов так не принято. По старым обычаям я вообще считаюсь его женой, давали мы клятву Маре, или нет. Я всё же жила с ним, ложе делила. Но то обычаи старые и ярлы это не признают, продвигая традиции заключения брака в храмах. Без этого наш брак просто был бы не действителен. Поэтому старый обычай — брать и жить, объявляя себя супругами, превратился в год до свадьбы, в который молодожёны должны друг друга узнать. Если во храме спрашивают, согласны ли вы быть вместе, значит на этот вопрос нужно ответить чётко. Но даже эта традиция себя изживает. Большинство нордов не задумываются об этом. Просто женятся для того, чтобы скорее начать жить, оправдывая это тем, что мол жизнь короткая, ни к чему тратить год. — Лидия невнятно хмыкнула, то ли с усмешкой, то ли с раздражением. — А потом жить не могут, ненавидят друг друга, потому, что когда-то поторопились. Но семьи танов всё ещё сохраняют эту условность. Во-первых потому, что наследники глав имеют полное право выбрать себе супруга сами и в случае, если претендент не подходит, это решается в течении года окончательно. В моей семье таких прецендентов не было уже давно. Но я знала, что имею на это право и никто бы меня не смел осудить, или заставить. А во-вторых, Мара учит, что в брак вступают по большой любви, всецело доверяя, стократно отдаваясь супругу, а значит и врать у алтаря нельзя. — Интересный обычай, — задумчиво сказал я, — даже честный, на мой взгляд. Вот только ты почему-то всё же протянула столько времени. Ты ведь могла уйти в любой момент, я прав? — Вдруг я поймал на себе недовольный взгляд спутницы. — Не подумай чего, — замахал я руками, — я просто хочу узнать… детали. Причины. Ну должен же я понять, что к чему. Лидия сверлила меня зелёными глазами, хмуро и строго, но недолго, тут она смягчилась и кивнула, всё же я действительно просто пытался её лучше понять. — Причина, по которой я не ушла раньше, — сказала она немного раздражённо, — слишком личная, и я не хочу об этом говорить. — Девушка замолкла, но тут вздохнула и смягчилась. — Я долго раздумывала. Взвешивала. Решалась. Поверь, это решение далось мне очень нелегко. — Что ж, верю, — кивнул я, — понимаю, не настаиваю. Личное — оно есть личное. Лидия посмотрела на меня чуть приветливее, я понял, что тема действительно для неё непростая, а сам думал: «Какая кошка пробежала, между дочуркой и папенькой? Он явно племянничка не просто так прислал. Как будто Аксель Бивень заинтересован был в этом браке куда больше, чем сам Твердолобый. Лидия непросто недоговаривает что-то личное, за этим кроется нечто куда более серьёзное. Если так поразмыслить, то, конечно, это не моё дело, но тут могут быть замешаны семейные дрязги не хуже ссоры Серых Грив и Сынов Битвы, или даже гражданской войны. Во всяком случае, это не может не щекотать моего любопытства.» За разговорами время в пути прошло совершенно незаметно. Мы поднялись на пригорок, прошли бор, а за ним уже бурлила река и виднелся Ривервуд, откуда доносился шум лесопилки. Подходя к поселению, я даже почувствовал что-то приятное в груди. Хоть и находился здесь от силы пару дней, время это прошло относительно хорошо, особенно в сравнении с приключениями в лагере великанов, допросом и магическими манипуляциями с моим разумом. Ривервуд казался мне тишайшей гаванью, в которой можно отдохнуть. Подходя к мосту, я вспомнил о том, как впервые попал сюда: «Интересно, а Хадвар всё ещё здесь? Надо бы проведать кузнеца Алвора. А что с Ралофом? Добрался ли он до Виндхельма? Надеюсь, что да.» Слегка провалившись в транс мыслей, я видел перед собой только деревья на склоне пригорка, забывая смотреть по сторонам, а уж тем более слушать. Но встряхнул меня резкий возглас Лидии. Встрепенувшись, я увидел, как нечто похожее на морозного паука, только раза в два поменьше, убегает от обнажившей меч воительницы. Делать было нечего, кроме как бежать за ней. Существо перебежало через мост, я заметил, что паучьи лапы почти не двигались, только тряслись на бегу, тут понял, что никакой это не паук, разглядев собачьи лапы и хвост. Пёс в странном камуфляже забежал за угол небольшого сарая, туда побежала и Лидия, соответственно, я за ней. Какого было удивление моей спутницы, когда она тоже смогла увидеть, что бежала не за пауком. За сараем сидели двое детишек: знакомая мне девчушка Дорти, дочь кузнеца, и ещё один пацан, кто, по всей видимости, сей розыгрыш и задумал. Взгляд ребёнка всё же казался мне каким-то знакомым, хоть я точно его никогда не видел. Пёс подбежал к мальчишке, заметно испугавшись вооружённой воительницы, и пытался, скуля, спрятаться за ним, пока хозяин судорожно снимал с него камуфляж из палок и мха, эмитирующих паучьи лапы. «Добротно сделано, — подумал я, — из дали действительно, как паук. А парниша-то умелый.» Лидия стала возмущённо ругаться, напирая на то, что могла зарубить несчастного пса. Дорти испуганно, но в то же время жалобно, смотрела на меня, давая понять, что зачинщик тут точно не она. Я мягко коснулся плеча спутницы и спокойно сказал, что тратить нервы на это нам не нужно. Объяснив ей, что знаю, где живёт девочка, мы договорились развести детей по домам. Я поведу девчонку к отцу, а Лидия отведёт мальчишку к его родителям. Девушка успокоилась и согласилась, строго приказав пацану идти вперёд. Ничего мальчику не оставалось делать, как взять пса и повести строгую воительницу туда, куда та велела. Я же спокойно с улыбкой протянул руку Дорти. Слова тут были не нужны, она смущалась, но доверяла мне. Я не ругался, не грозился, а просто повёл её к кузнице. По дороге девочка рассказала, что мальчика зовут Фроднар, и он сын хозяйки лесопилки Гердур. Тут у меня всё и сошлось: «Да, такой же светлый и синеглазый, мог же сразу понять.» Дорти упомянула, что идеей обрядить Пенька, пса мальчика, в паука Фроднар долго горел, надеясь на небольшой переполох. Девочка отговаривала друга, но тот был слишком увлечён. Как она и думала, из-за этого Пеньку угрожала опасность. «Слава Богам, что Пенёк быстро бегает, — сказала Дорти, вздохнув, — но ты, пожалуйста, не говори папе ничего. Я сама ему скажу. Ладно?» Я согласился. Желания наказывать ребёнка за, по сути, безгрешную шалость, не возникало, у меня были свои цели. По пути я выспросил и про Хадвара. Девочка сказала, что тот ушёл ещё день назад в Солитьюд. «До столицы идти дня четыре, — рассуждала она, — братик сказал, что напишет нам, как доберётся. Наверное, письмо придёт через две недели. Так папа предположил.» «Значит, в Солитьюд, — задумался я, — хорошо, надеюсь, с ним всё в порядке. Западная сторона Скайрима, как я понимаю, подчиняется Империи. Легионеру по пути в столицу ничего не грозит.» Также Дорти вскользь упомянула, что Лукана Валерия, местного торгаша, недавно ограбили. Эта мысль меня заинтересовала и появилось желание заглянуть в лавку, чисто из любопытства. Кузнец Алвор, работавший в кузне и увидавший меня и дочь издали, радостно вышел на встречу. Пришлось вкратце объяснить, зачем это я вернулся. Сказал, что нанялся на службу к Ярлу Балгруфу. На это кузнец уважительно пожал мне руку. «Дело чести, — серьёзно заявил Алвор, — это хорошо, что ты нашёл себе занятие. И спасибо тебе, что сообщил ярлу о Ривервуде. Солдаты, пришедшие из города уже лагерь обосновали тут и занялись укреплением крепостных стен. Меня это радует. Стало как-то… спокойнее, что ли.» Я с улыбкой кивнул и, пожелав хорошего дня, ушёл. С Лидией мы условились встретиться в местной таверне. Она тут одна — «Спящий Великан», туда и направился. По пути в таверну я как раз и заглянул в «Ривервудского Торговца». Только стоило мне подойти к двери, оттуда опять послышалась склока. Осторожно и тихо войдя, я стал свидетелем ссоры сестры и брата. — Ну кто-то же должен хоть что-то сделать, — негодовала Камилла, — или ты так и будешь просто ныть?! — Кто-то, но не ты, — возражал Лукан, — я уже всё сказал, ты остаёшься дома! И хватит об этом! — Что случилось, — скромно спросил я, обращая на себя внимание хозяев, — я не вовремя? — Ой, кто-то пришёл, — встрепенулся Лукан, — вот, видишь, я работаю, и ты иди работай, Камилла! — Торговец натянул на себя приветливую улыбку и обернулся ко мне. — Проходи, что бы там тебе кто не сказал, Лукан Валерий продолжает торговлю! Все товары на месте, так что говори, что тебя интересует! — Тут он ко мне пригляделся. — А, это же ты! — Я? — Тут я слегка напрягся, немного косясь на Камиллу. — Ну-у… — Ты тот самый данмер, который нам с капустой помог, — радостно заявил мужчина, — я думал, ты уже ушёл из Ривервуда. Тут я выдохнул и расслабился: «На секунду мне показалось, что старший братец за сестрёнку отвесит мне отнюдь не трав… Ложная тревога.» Рассказав, что ходил в Вайтран, прислав оттуда сюда стражников, я приметил кое-что занятное: на прилавке, там, где раньше стояла золотая когтистая лапа, стало пусто. Исходя из этого, я мог предположить, что слух о краже связан именно с похищением этой самой лапы. Мои догадки подтвердил и Лукан. — Нас действительно обокрали, — с досадой сказал мужчина, — украли мой коготь. Это всего лишь украшение, но оно было из чистого золота. Я держал его на случай, если нужны будут деньги, но ведь он был такой красивый, я думал, что, увидев его, клиенты сразу будут думать, что имеют дело с богатым купцом! Эх… — Или с великим глупцом. — Проворчала Камилла. — Опрометчиво, — сказал я, — такое сокровище лучше хотя бы под ветрину убирать. А откуда он у тебя? — Откуда… Ну-у… нашёл. — Лукан стушевался, не желая рассказывать своих тайн. — Просто семейная ценность. Какая разница? Его украли! Это меня беспокоит больше всего. И никто нам не поможет. — Сотню раз говорила, — продолжала ворчать Камилла, — обратись к наёмнику. В конце концов, в городе прибавилось стражи! Скажи им! Но нет, ты лучше будешь стенать, чем… — Ну-ка хватит, — рыкнул Лукан, — запилила уже совсем. Нет у меня денег на наёмника! Если у тебя под корсажем не спрятан сундук с золотом, то нечего мне указывать, что делать! И какой стражник попрётся на Ветренный Пик?! — Ветренный Пик, — переспросил я, — причём тут он? — Да при том, что вор туда и убежал! Я гнался за ним, не разглядел его толком, но пытался догнать. Резвый, гад… В общем, я перестал преследовать его, когда понял, что он убегает по горной тропе вверх. — Так и говори, что струсил! — Камилла обиженно сложила руки на груди и надулась. — Думай, что хочешь, — строго ответил Лукан, — но ни я ни ты туда не пойдём! — Так я пойду, — сказал я спокойно, — как раз туда собираюсь. Поищу и вашего вора. Поговорю с ним, объясню, что воровать это плохо. Лукан округлил изумлённо глаза, а Камилла, перестав дуться на брата, посмотрела на меня с таким восхищением, что у меня на щеках слегка припекло. Тут я объяснил им, что по поручению ярла я всё равно туда пойду, а потому для меня не будет проблемой разузнать там о воре. Лукан вышел из-за прилавка и стал пожимать мне руку, рассыпаясь в благодарностях, на что я скромно отнекивался. — Ну я же ещё ничего не сделал, — сказал я, — потом спасибо скажешь, если коготь твой найду. — Для нас это важно, — тихо сказала Камилла, — так что спасибо за то, что вызвался. — Верно-верно, — закивал Лукан, — так и есть. А только… — Он стушевался, отводя глаза. — Сколько ты за помощь хочешь? — Да нисколько, — усмехнулся я, махнув рукой, — если повезёт, помогу, просто так, потому что вы попросили, а если нет, то никто никому ничего должен не будет, вот и всё. На том и согласились. Попрощавшись с хозяевами, я вышел из дома, решив направиться уже к таверне. Однако, за мной вышла Камилла, окликая меня. — Признавайся, почему не стал брать с брата денег, — спросила она, схватившись за мой рукав, — только не говори, что из-за меня. — Ладно, не скажу, — усмехнулся я, — на самом деле я не уверен в том, что найду там ваш коготь. Но всё же, чем даэдра не шутят, поискать этого вора на горе есть смысл. Скорее по пути к своей цели, не более. — И что это у тебя за цель такая? — Государственная тайна. — Какой ты скрытный. — Я видел, как это разжигает в девушке интерес, у неё даже щёки порозовели, а глаза сверкнули любопытством. — Хоть потом расскажешь? Даже если коготь не найдёшь, всё равно приходи, поболтаем. — Договорились. Обязательно зайду. Хорошего вечера. Я загадочно ухмылялся, смотря в глаза смущённой девушке, что так заинтересованно на меня смотрела. Подмигнув ей, я развернулся и продолжил идти туда, куда шёл. Вдруг в след услышал: «Удачи.» Оглянувшись, я поклонился Камилле кивком головы и махнул рукой, уходя. День и правда уже шёл к вечеру, небо было розовым от заката, который почти кончился. Люди вокруг всё также, как и в прошлый раз, недоумённо на меня косились, а я спокойно шёл по улице, не обращая на это внимания. В таверне меня уже ждала Лидия. Она рассказала, как говорила с Гердур, да только мне совсем не было это интересно. Я сделал вид, что слушаю, а сам глазами искал хозяйку. Вместо неё встретился взглядом со Свеном, который, увидев меня, скривился и отошёл подальше. «М-да, с бардами у меня не заладилось, — усмехнулся я мысленно, — ну что поделать, если они мерзавцы. Хотя нет. Не все. Уверен, что не все. У парнишки Мэта, думаю, есть потенциал не скурвиться.» Хозяйки я так и не нашёл, а потому решил обратится к Оргнару, местному повару и помощнику хозяйки. Это был угрюмый не слишком ухоженный норд с густой щетиной, который просто стоял за стойкой, оперевшись на неё локтями, и хмуро глядел куда-то в пустоту. В его мешках под глазами в пору было прятать картошку, а волосы видали воду только в дождь. Он даже не сразу обратил на меня внимание, но потом грубо буркнул: — Нужна комната — обратись к Дельфине. — Да неужели, — хмыкнул я, — вот её как раз и ищу, да только где она? — А… Точно. Да. Нет её. — Повар таки посмотрел на меня более оживлённым взглядом. — Одна комната будет стоить пятнадцать септимов за сутки. — Хорошо. — Я отсчитал тридцать золотых, выложив их на столешницу, а затем ещё десять. — Нам нужно две комнаты и ужин. Забрав два ключа, я получил указания ожидать ужина за столом. Так мы и сделали. Оргнар долго ждать не заставил, рыбу и суп подал в течении трети часа. Этому я был рад, так как мечтал поесть и завалиться спать. Лидия немного поворчала на недосол рыбы, но это меня мало волновало, также она подметила, что для такой деревни, как Ривервуд, пятнадцать септимов за ночь многовато. Я пожал плечами и забыл об этом тут же. Весть разум заняла возобновившаяся усталость, а к ней добавились и мысли об Азуре. Я даже стал нервничать из-за того, что ем как-то долго, а предпочёл бы скорее пойти спать, будучи уверенным, что снова встречусь с Госпожой и смогу поговорить с ней. Так торопился, даже суп доедать не стал. С Лидией мы условились, что выйдем ещё до зори, после чего я направился в выбранную комнату. В спальне горела пара свечей, которые я тут же погасил, создав полную темноту. Закрывшись, скинул мантию и сапоги, скорее прыгнув на шкуру, что лежала на кровати. Однако, почему-то, как бы не хотел спать, уснуть не мог. Голова стала болеть, в глазах точно песок, в ушах послышался отдалённый звон, но сон не шёл, как не старайся. В какой-то момент я снова стал прокручивать в голове то, что произошло со мной в Драконьем Пределе: «Кто говорил за меня? Не понимаю. И что мне делать, если он снова себя проявит?» Беспокойная мысль стала разрастаться, но тут я ощутил лёгкий холодок на шее, как чьё-то дыхание, только морозное, как ветерок весенним утром, а затем мне показалось, будто кто-то прилёг со мной рядом, обнимая меня, кто-то очень холодный. От объятий этих холод пробрал моё тело до кончиков пальцев. И я услышал ласковый томный шёпот: «Это одна из сил, о которых я предупреждала, мой Апологет.» Я уже знал, что она пришла ко мне, от этой мысли мне стало хорошо, но почему-то тревога тоже не уходила. Странный диссонанс захватил мой разум, не давая в полной мере насладиться присутствием Госпожи. — Кто он, — спросил я, — прошу, расскажи. Слова о пророчестве, ведь, были не мои. — Не твои. Это были слова того, чьё влияние на Нирн столь огромно, что и представить нельзя, но в то же время столь ничтожно, что он сам почти не существует. — Азура всё также шептала, тем временем продолжая обнимать меня, и объятия её становились всё крепче и холоднее. — Имя его нельзя знать, ибо имя его погибель для смертных. Его голос тебе нельзя слушать. Он будет пытаться вторгнуться в твой разум. Через тебя он хочет вернуться. Нельзя этого допускать. Поэтому тебе придётся держать себя в руках. Циклон разрушителен, не давай ему волю. На горе Ветренный Пик, в Храме Холодных Водопадов ты найдёшь слова, которые смогут сразить всех, кто их услышит. Месть не свершится, твоё слово будет сильнее. Голос твой услышат на Снежной Башне. Семь тысяч шагов ты пройдёшь, чтоб узнать ответы. И тогда мой Апологет станет сильнее. — Что это за слова? Какая месть? Какие шаги? Я не понимаю ничего. — Ты всё поймёшь, когда придёт время. Сейчас мне трудно говорить с тобой. Тебе нужно отдохнуть. Набирайся сил. Они тебе понадобятся. Я был в сильном смятении, но вдруг ощутил ледяной поцелуй, который заставил меня потерять разум и, забыв все мысли, провалиться в глубокий, пустой и тёмный сон, в котором не было ничего, только пустота. Однако, пустота не пугающая, а наоборот расслабляющая. Я ощутил, как вместе с мыслями уходит и усталость, и тревога, в самом деле почувствовал, что отдыхаю. А моя Госпожа растворилась в темноте, оставив меня наедине с моим отдыхом.