Циклон.

Сон, который наслала на меня Богиня, похоже оказался слишком глубоким. Я проснулся с трудом, резко разбуженный лишь очень громким стуком в дверь моей комнаты, за которой раздавался возглас Лидии: «Ты там вообще живой?! Равас! Проснись, говорю!». Ещё не до конца проснувшись, я сполз с кровати. Какая же она была жёсткая, ситуацию не спасали шкуры, лежащие плотным слоем, а солома так вообще только делала хуже, но в тот момент, хоть и промелькнула мысль об этом, было в целом всё равно. Я пока не чувствовал себя бодрствующим, и не было никаких осмысленных осознаний. Медленно я приплёлся к тонкой полоске света в полной темное, нащупал замок и ключ, оставленный там, отпирая дверь так, будто кто-то действовал за меня, а я сам ещё спал. Но резкий свет, кольнувший глаза, от открытой двери смог меня чуток встряхнуть. В глазах был словно туман, я хмуро щурился, вглядываясь в яркое пятно, в котором видел очертание нордки, разбудившей меня. Я был готов шипеть подобно гоблину, вылезшему из канализации, но, не понимая до конца своей внезапной агрессии, молчал, дабы не обижать спутницу. — Я тебя добудиться не могу никак, — взволнованно сказала Лидия, — ты вообще в порядке? Тут она замолкла, видимо ожидая ответа, но его не последовало. Я стоял перед ней, слегка покачиваясь, стараясь взять свой разум в руки и избавиться от странного накатившего недовольства. — Или у тебя сон такой крепкий, — продолжила она, — мы же условились выходить утром. Я стучалась к тебе на рассвете, но никакого ответа. Решила, что тебе нужно дать отдохнуть подольше, пришла через пару часов, а ты всё также не открываешь. Я уж подумала… — Девушка слегка смутилась и скрестила руки на груди. — Многое можно подумать, когда человек закрылся в комнате и не реагирует на долгие громкие стуки. — Всё нормально, — ответил я крайне хрипло, словно дед, — сейчас соберусь. — Ладно. Но если тебя всегда так трудно будить, то стоило предупредить об этом. Недовольство Лидии, пожалуй, было продиктовано не только тревожностью, но и задержкой. На это я вяло ухмыльнулся и кивнул, сказав, что мне нужно несколько минут. «Действительно, как-то не хорошо, — с досадой подумал я, наконец приводя мысли в порядок, — сам же хотел выйти раньше. Ну ничего. Пара часов погоды не сделает.» Утренние ритуалы и завтрак отлично бодрят и помогают прийти в норму. Словно два разных человека: ты, который слез с кровати ненавидя этот мир, и ты, который сытый и довольный вышагиваешь по улице в направлении своей цели. Лидия тоже это подметила, но я объяснил это, как ей, так и себе самому, тем, что несколько дней мне не давали нормально отдохнуть, вот, похоже, это и сказалось таким образом. О своих снах говорить я, конечно, не собирался. Да и самому о них думать не хотелось. Однако, думалось оно само: «Что она хотела этим сказать… В Храме Холодных Водопадов ты найдёшь слова… Какие ещё слова? Я должен найти какие-то записи? Или надпись? Или что? Слова, которые смогут сразить всех, кто их услышит… Видимо это фолиант с доисторическими анекдотами… — Ничто так не раздражало, как непонимание ситуации. — Я как будто шарады разгадываю. И никто ж, сука, не сможет мне пояснить это… Но, всё же, думаю, стоит довериться Азуре, она не указывала бы на нестоящие моего внимания вещи. Значит, в руинах нужно быть особенно внимательным. Хотя, для начала надо туда добраться.» Фаренгар простроил нам на карте маршрут, по которому я и Лидия должны были добраться до вершины Ветренного Пика, где и находились нужные руины. Лидия была уверена, что на склоне точно будут волки, а выше по склону, там, где уже виден горный снег, должны быть снежные тролли. А вот я ожидал чего-то несколько более прозаичного — разбойников. Однако, нам в бочку сомнений ещё подбавили ложку волнений. Мы переходили мост, как вдруг меня окликнул какой-то дед, местный рыбак, судя по сетям на плече: — И вы на Ветренный Пик? Что ж вас всех петушественников тянет-то сюда в последнее время? — Вам-то какое дело, — хмыкнул я, — и кого это всех? — Мне-то никакого, — усмехнулся дед, — ваши трупы там с драуграми жить останутся. А вот кот, что до вас туда попёрся вообще странное чучело. Зенками безумными так и зыркает, всё выспрашивал местных о том, видел ли кто драугров. А кто бы их увидел-то, если из нормальных людей туда никто не ходил, а сами-то мертвецы далеко от своих курганов не отходят. — Вы хотите сказать, что верите в существование того, чего никогда не видели? — Я сдержано улыбнулся и кивнул. — Бабкины поверья всегда так крепки в умах людей. — Да причём тут поверья, — фыркнул дед, — оттуда не возвращаются! Все, кто туда уходил на моей памяти, никто не вернулся обратно! Как пить дать, драугры разорвали. Они не подпустят живых к своим сокровищам и тайнам. — А что с той стороны горы, — поинтересовался я, — Вы там бывали? Или откуда Вам знать, что люди просто не спускаются там, где Вам не видно? Или их могли разорвать отнюдь не мифические мертвецы, а очень даже настоящие тролли. Или даже бандиты, в конце концов, дезертиры, война ведь. Такое в голову не приходило? — Умный ты больно, серомазый, — обиделся старик, махнув рукой, — таких, как ты драугры на завтрак едят. Помяни моё слово! Найдёшь труп кота того — беги. Видел я, как он на подъём шёл! Больше никто его не видел! И ты там же окажешься! — Да, да, — вдруг вмешалась Лидия, уталкивая меня вперёд, — спасибо, дедуль, за совет, и тебе не хворать, иди своей дорогой, и мы пойдём. Я не стал возражать, однако, дед меня позабавил. Я даже посмеялся, уходя. Но Лидию это явно не веселило. Как мы отошли, она пихнула меня локтем в бок, недовольно хмурясь. — Допрыгаешься когда-нибудь, — буркнула она, — и намылят тебе местные шею за попирательство традиционных верований. — Да брось, — махнул я рукой, — это же типичный представитель суеверных стариков, распространяющих древние байки, неужели ты в это веришь? — А что, если я скажу, что сама видела драугров?! — Лидия надулась и поджала губы. — И это не байки! — Где ж ты их видела? — А вот не скажу, ты ж не веришь! Девушка пошла вперед, прибавив шаг. Идя за ней, я недоумённо подумал: «Врёт, потому что сама верит, или говорит правду, от того и обижается? Что-то мне подсказывает, что она так бы не обижалась, если б обманывала.» Я остановил её, тронув за руку: — Ну постой, Лидия. Расскажи, пожалуйста. Мне правда интересно. — Да неужели… — Она взглянула на меня, но тут смягчилась и вздохнула. — Ладно. Коль не шутишь. Расскажу. Похоже, девушка сама имела большое желание рассказать свою историю. Убедившись, что я готов её слушать, она сделала глубокий вдох и начала говорить: — У нордов не принято заходить в древние курганы, разве что подношения на входе оставлять, но внутрь не заходят. Кто-то говорит, что это нарушение покоя усопших и неуважение. Но я сама смогла убедиться, что опасность не выдуманная. Тётка моя по пьяни поспорила, что сможет зайти в склеп Игнеды Бивня — её прапрабабки, и забрать оттуда Синего Огра — секиру, похороненную с ней. По семейному приданию Игнеда выковала это оружие сама для себя, и не было ей равных в бою с Синем Огром в руках, и с ним она завещала себя похоронить. Игнеда не была из тех, кто безвременно умер в бою. Она прожила довольно долгую жизнь. Лет в тридцать повесила секиру на стену, вышла замуж, родила детей. Но муж пережил её на несколько лет. Он с любовью выстроил для них склеп, где подготовил место и для себя рядом с женой. А в руки Игнеды уложил её секиру. Так вот, по семейной легенде секиру эту можно забрать, но только в том случае, если Игнеда сама это одобрит. Дочери, племянницы и внучки Игнеды пытались это сделать, тогда сама мёртвая воевница поднималась из гроба, иссушенными руками брала своё оружие и прогоняла недостойных. Ходили туда и мужчины, глупо надеясь на успех, но Огр всё же оставался в руках хозяйки. Так в склеп вообще ходить перестали. — При рассказе голос Лидии становился серьёзным, немного низким, внушительным, было ясно, что эта история имеет для девушки значимость. — А тётка моя заявляла, что Синий Огр не просто так пылится сотню лет в склепе, а ждал он именно её, ведь она самая сильная, одолела всех мужиков, кто хоть раз бросал ей вызов. Как только она протрезвела, ей предъявили, мол, отвечай за слова, иди в склеп за секирой и попытай счастье. Делать ей было нечего. Мне тогда только четырнадцатый год шёл, я мечтала увидеть, как тётка возьмёт Огра из рук самой Игнеды, и тайно пошла за ней. В склепе том похоронены были не только Игнеда с её мужем, но и их сыновья и дочери — истинно семейный курган. Бытовали истории, что кто-то не из нашей семьи пытался в курган проникнуть, и того, кто не нашей крови оттуда всегда выгоняли драугры, коими стали тела детей Игнеды. Правда ли это, я до сих пор не до конца понимаю. Я проследила за тёткой, та, как оказалась, боялась идти, но всё же решилась. Я тогда ещё думала: почему она боится? Чего там бояться? Нет ни одной истории, чтобы Игнеда кого-то зарубила. Все, кто ходил туда, уходили живыми и невредимыми, рассказывая одну и ту же историю о том, что хозяйка Огра угрожающе махала своим оружием. Я сделала вывод, что она и не пыталась убить, или покалечить, только напугать недостойных. И всё же тётка решилась пойти в склеп, взяв щит и меч, волновалась, но пошла. Я была бы не я, если б не прокралась за ней. Рассказ спутницы увлёк меня не на шутку. Фантазии я был не лишён и очень ярко это всё представлял. Лидия рассказывала это всё очень серьёзно и без лишнего пафоса, как зачастую рассказывают байки, взгляд её был направлен в никуда, словно она тоже воспроизводит эти картины в своей голове. Не выдержав, я нетерпеливо спросил: — И неужели там были ходячие столетние мертвецы? — Да, были, — ответила спокойно Лидия, — они встретили мою тётку, преградив ей дорогу. Я видела это, прячась за каменным гробом. Один из драугров ударил мечом по щиту, вызвав на бой незваную гостью. Ей ничего больше не оставалось, как вступить с ним в схватку. Прочие же стояли спокойно в стороне и наблюдали. Тётке хватило пары ударов, чтобы показать силу, и драугр склонился, окончив бой. Вдруг все мертвецы расступились, пустив мою тётку дальше, и легли обратно на свои места. Так и я прошла за ней, и драугры на меня даже внимания не обратили. Тогда я подумала, что они проверяют таким образом — достойна ли ты пройти дальше и предстать перед самой хозяйкой склепа. Уверена, если б мы были не из их рода, они бы напали все разом. Но дальше было интереснее. Тётка дошла до последнего зала, где как раз и покоилась Игнеда с её мужем. — Тут голос девушки слегка сбился и стих почти до шёпота. — Как сейчас это помню. Из гроба встаёт она… Крупная, даже несмотря на то, что мёртвая и иссохшая. Кожа, как пергамент, седая тонкая коса лежит на плече, а глаза светятся синим, да так ярко, что и лицо в темноте осветили. — Ты, наверное, была страшно напугана? — Как ни странно — нет. — Голос её звучал уверенно, но и без капли бравады. — Я смотрела на неё и скорее восхищалась тем, что она даже после смерти осталась суровой женщиной. А вот тётка боялась, особенно, когда Игнеда подняла над головой свой Синий Огр и захрипела. Горло её сгнило, а от того и вместо крика был хрип, или даже, я бы сказала, рычание. Тут взрослая баба вскрикнула, как девчонка и побежала прочь из склепа, сверкая пятками. Я так была разочарована, что она убежала. — Тут Лидия неловко усмехнулась. — Не знаю, о чём я тогда думала, мелкая глупая девка, но мне так захотелось подойти к Игнеде ближе, рассмотреть её. Мне не нужна была её секира, только любопытство и жгучее восхищение вело меня в ту минуту. Я вышла из своего укрытия и встретилась со своим предком лицом к лицу. — Выражение лица девушки стало неоднозначным, недоумённым. — Не знаю, почему я не боялась. Игнеда увидела меня, но не шелохнулась. Спокойно стояла с Огром в руках, никак не реагируя на то, что я подхожу, кроме того, что смотрела на меня, прямо в глаза, пристально, но даже это меня не пугало. Я воспринимала это как знакомство с великим воином, о котором в нашем клане ходят легенды. Тогда и Синего Огра я смогла рассмотреть ближе. Это был резной тёмный топор с длинной рукоятью, на которой были вырезаны незнакомые мне знаки и светились они синим, подобно глазам самой Игнеды. Вот это было зрелище. — Нехило, — только и смог сказать я, — ты рассказываешь это так, будто это радостное событие, а не что-то страшное… — Так это и не было страшно, — пожала плечами девушка, — наоборот, я радуюсь этому до сих пор. Игнеда не прогнала меня, а просто легла обратно, держа в руках свой Синий Огр и всё, уснула… наверное. И я смогла уйти. Но не рассказывала об этом родне никогда. — Она посмеялась. — Ведь рисковала нарваться на розги, за то, что пошла без спроса в опасное место. — Ты совсем никому не рассказывала, — удивился я, — то есть, сейчас ты это рассказываешь только, чтобы мне доказать правдивость легенд? Не слишком ли личная история? — Ну почему никому? Изольде рассказывала. Бальд… брату. В общем тем, кто мне точно поверит. — Она глянула на меня. — Если ты скажешь, что не веришь мне, ибо я всё это придумала, или ещё что-то, я обижусь. Серьёзно. — Что ты, — замахал я руками, — я об этом и не думал. История интересная, мне она понравилась. Проверить это я не могу, но и не доверять тебе поводов у меня нет. Если это правда — то это воистину чудо. А если ты всё сочинила… ну не могу я пока этого отрицать, то тебе точно нужно книги писать! Прославишься не хуже Крассиуса Курио! — Кого? — Лидия недоумённо подняла бровь. — Какого ещё… Куро… Курио? — Да так, один очень известный в Империи Драматург. Жил в Третьей эре, а его пьесы до сих пор… актуальны. Я неловко посмеялся, а моя спутница с сомнением хмыкнула. Но подловила она меня знатно. Во мне боролись два чувства: мой непробиваемый скептицизм и мои восхищения по-настоящему интересной историей. «Ещё немного и я действительно ей поверю, — думал я, — это звучит захватывающе, как с точки зрения простой мистической истории, так и с точки зрения исследовательского интереса. Если она так серьёзно всё это рассказывает, то сдаётся мне, что точно не обманывает. Если это не игры какого-то некроманта, то мне и вправду очень бы хотелось изучить этот вопрос. С другой стороны, если сказки о драуграх действительно реальны, то тогда это очень опасные существа, которые в самом деле могут убить. А вот это уже не внушает хоть сколько-нибудь энтузиазма. Что ж. Не проверишь не узнаешь. Думаю, поверить Лидии на данный момент можно, по крайней мере, как в частный случай. А потом… Всё равно мы скоро окажемся в этом храме, а значит и правду о драуграх я узнаю. А что, интересно, за кот? Какой-то искатель приключений? Досадно будет наткнуться на его труп по дороге.» И на труп мы действительно наткнулись, вот только не на каджитский, а на совсем другой. Идя по склону, мы постепенно дошли до заснеженной тропки, виляющей по горе вверх. Воздух стал тяжелее и холоднее, деревья закончились, остались лишь редкие голые кусты. И вот тут, в снегу, в сторонке, на самом краю дороги лежало крупное мохнатое тело. Издали мне показалось, что это медведь, но слишком белый, такие, как сказала Лидия, есть только в дальних северных владениях. А это оказался никто иной, как снежный тролль. Крупная трёхглазая скотина была просто мертва. Никаких ран или торчащих стрел на теле не было, и крови в снегу тоже. Лидия определила возраст зверюги, умер он точно не своей смертью, так как был молодой. Я сделал вывод, что убили чудище заклинанием: «Вот только не ясно, что за магия. И кто вообще этот загадочный маг. То ли это был вор, который украл золотую лапу у Лукана, то ли тот самый каджит, то ли вообще местные разбойники. А если так, то среди шайки бандитов есть, по меньшей мере, мастер-маг.» Ни одно из этих предположений нас обоих не радовало. Телу было, предположительно, не больше суток. Сложно оценить труп, пролежавший в снегу на холоде неведомое количество времени. Но, судя по тому, что вокруг не было никаких следов, а на дороге, как и на белой шерсти, лежал свежий снег, можно было понять, что убит был этот тролль точно не сегодня. Стараясь шибко не задерживаться, мы пошли дальше, но пройдя вверх и меньше половины мили обнаружили следующее место битвы. Крови также не было, но были сожжены несколько кустов, в скале рядом я заприметил следы от ударов молнии, а также наткнулся на несколько мелких обломков стрел, припорошённых снегом. «Бандиты, — смекнул я, — а так стрелы могут разломаться только от магии. Видать, маг, что тут был, в себе совершенно уверен, и неспроста. Если этим магом является тот самый похититель лапы, то мне определённо интересно с ним встретиться.» Вдруг вдали я увидел старую сигнальную башню. Вроде бы ничего особенного, просто страдающее заброшенное строение не выше мельницы. Но рядом, под полуголой, но широкой елью стоял человек. Лидия, конечно, его не видела, я поспешил остановить её, когда она устремилась вперёд. — Стой-ка, — негромко сказал я, — там человек. — Где это? — Под елью. Стоит, как часовой. Эта развалюха точно не тянет на форт, а его шкурные обмотки точно не тянут на легионерскую латную юбку. А это значит, что в сооружении засели отнюдь незаконопослушные граждане, промышляющие грабежом. Я даже не удивлён. Лидия пригляделась и смогла лишь различить, что под деревом кто-то стоит. То, что это норд, и уж тем более, во что он одет, она так и не разглядела, но этого уже было достаточно, чтобы она поняла, что дальше лучше не идти. Тут же воительница загорелась идеей избавить дорогу от грабителей: «Мой долг, как дружинника ярла, по возможности пресекать деятельность преступных группировок! Иными словами, я просто не могу пройти мимо.» Возражений не было, но пришлось слегка её притормозить. Я предположил, что бандитов наверняка было больше, до прихода сюда мага. Где тела было не ясно, но и не так важно. Мне захотелось сходить вперёд на разведку. Мы договорились, что я подам Лидии сигнал к наступлению, и она согласилась, оставшись в засаде за небольшим скальным камнем. Поскольку дорога была открытая, а в просматриваемых кусках прятаться было бы бесполезно, мне пришлось чуть спуститься с обочины на пологий край и двигаться очень медленно и осторожно, дабы не скатиться вниз кубарем. Мне помогло ещё то, что часовой время от времени считал ворон, зевал и в целом был не слишком внимателен. Хотя я заметил, что мужик вглядывается скорее в тропу, ведущую дальше вверх, чем на дорогу снизу. Смысл этого я понял не сразу. Приблизившись к старой башне, я встал под ней, надеясь найти какой-то другой менее очевидный вход, но вместо этого услышал любопытнейший разговор. Судя по всему, эти стены были слишком ветхи и хорошо пропускали звук, а бандиты не думали о том, что хоть кто-нибудь станет их подслушивать, а потому не снижали тона ничуть. — Как там Дик? — Спрашивал один. — Да никак, — отвечал другой, — хана мужику, откинется ещё до заката. Ожоги слишком сильные, а зелий у нас нет. — Как это нет?! — Вот так и нет. Последние потратили. Неужели не помнишь, как ныл, что тебе пиздюлина магическая в задницу прилетела. А Дика так запекло, что аж бригу с него снять не можем, она там уже с кожей срослась. — Фу, блядь, зачем ты мне это говоришь?.. Бедный Дик. Зарезать бы его тогда, хули он мучается… А если тот психованный с горы спустится? — Не спустится. Там ребята, они его не пропустят. Их всяко больше, чем нас тут. — А ты не забывай, что этот двинутый из неоткуда эту огненную ёбань наколдовал, которая на Дика кинулась, а потом одного из наших положил, щелчком пальцев, затем поднял и с собой забрал! — В возмущениях этого типа я отчётливо услышал страх. — Колдун ебучий. И что ему вообще тут нужно? «Выходит, тот колдун их действительно изрядно потрепал, — подумал я, — он использует призыв, а также знает заклинания, суть которых сложно понять из этих стенаний. Не хотелось бы мне его злить, однако, всё ещё интересно, что он из себя представляет. И также интересно, что он тут забыл.» Я подкрадывался всё ближе, наконец достигнув стены, по которой пополз к выходу, при этом продолжая слышать диалог: — Не мороси, всё решится. Там парни с двуручниками, да и пару заклинаний они тоже знают, так что нет никакого смысла за них переживать. А вот что этому колдуну надо на вершине… — мужик ненадолго задумался, — похоже, то же, что и нам. Надеюсь, Арвел уже добрался до сокровищ. — Не доверяю я этому типу, — ворчал другой, — глазёнки его красные меня смущают. Серокожий хер. — Не боись, с ним Бьорн и Солинг. Да и Харкнир, в конце концов, спуску ему не даст. Было бы странно, если бы он нас наёбывал. Как и добраться сюда без нас, так и выбраться отсюда в одиночку он точно не смог бы. — Не знаю. Не доверяю я эльфам. Они всегда не то, чем кажутся. Каджиты, как оказалось, тоже. Слушая это, я параллельно размышлял: «Так, значит вперёд в руины они послали какого-то данмера. Он не из их шайки и наплёл им про сокровища. Вот только, причём тут каджит вообще? Становится всё интереснее.» Тем временем сам я добрался уже до входа и, прежде чем залезть внутрь, решил дать сигнал Лидии. Взглянув на часового, понял, что его больше интересует подъём, он смотрел безотрывно вверх, похоже, что высматривал колдуна. Я не нашёл ничего лучше, как поднять камень и запустить его в ель. Попал удачно, покачнув высокие ветки, с которых упала приличная шапка снега, накрыв нерадивого охранника, тем самым дав сигнал моей спутнице, а мне возможность проникнуть в башню. Помещение было небольшим, но лагерь тут разбили основательный: спальники, котёл, тюки с вещами. За ветхим столом, который стоял тут, похоже, ещё с третьей эры, сидели двое бандюган и продолжали свои разговоры, относительно сокровищ из руин, обсуждая, как бы они хотели их поделить. Деревянный потолок, по совместительству являвшийся полом второго этажа, был полон щелями и дырами, что давало мне возможность увидеть наверху ещё какую-то мебель, но больше никого там не было. Недалеко от меня лежали лук и колчан, и в голову мою пришла светлая идея. Долго не думая, я схватил это добро, подготовил стрелу, направил её в голову одного из бандитов и стал ждать. Секундами позже я услышал крик охранника снаружи, Лидия вступила с ним в бой. Услышав шум, бандиты дёрнулись с места. Правда, один не успел встать, оставшись на стуле со стрелой в глазу. Второй, увидав меня и труп дружка, гневно взревел, хватаясь за огромный молот. Я успел натянуть тетиву и выстрелить до того, как норд сделает ко мне хоть шаг, попав мужику стрелой в горло. «Два выстрела — два трупа, — подумал я с усмешкой, — филигранно.» К этому моменту и Лидия уже расправилась с часовым. Я в ней и не сомневался. На всякий случай я решил проверить и второй этаж, вспомнив про упомянутого раненого. Поднявшись, действительно обнаружил там на большой койке человека. Вернее, то, что от него осталось. Это было больше, чем наполовину обожжённое тело, вся одежда которого, лоскутами прижарилась к палёному мясу. Сложно было отличить и лицо, волосы были почти полностью спалены, узнать его вряд ли бы кто-то смог. При этом он всё ещё дышал, скорее слабо пыхтел, заметно было, с каким трудом ему даётся каждый вздох. «М-да-а, тут с бандитом можно и согласиться, — тихо произнёс я, — нехуй так мучится. Умирать медленно от мучительной боли самая паскудная смерть. Ну а чего ещё можно ожидать от огненного атронаха? — Я натянул тетиву и прицелился обожжённому в голову. — Ты, конечно, бандит, неизвестно сколько ты народу положил, и сколько положил бы. Но даже колесованному под конец режут горло. — Стрела со свистом вылетела, за долю секунды с хрустом войдя в горелую плоть, мученик тут же перестал подавать признаки жизни. — Покойся с миром, Дик.» Оглянувшись, я увидел Лидию, поднявшуюся за мной сюда. Она смотрела на меня серьёзно и спокойно. Я рассказал ей всё, что услышал от бандитов, как и о том, что случилось с этим горелым. Мой поступок она всё же прокомментировала: — Давать достойную смерть нужно даже врагам. Магов в Скайриме считают подлыми. И есть за что. — Не считаю это подлостью, — пожал я плечами, — если ты искусный маг, ты покажешь это всем глупцам, которые решат проверить тебя на вшивость. И в том, что эти глупцы огребут от призванного тобой монстра, пока ты отдыхаешь в сторонке, точно твоей вины не будет. Сами напросились. На это девушка ничего не ответила, только немного хмуро опустила взгляд и ушла вниз. Я осмотрел помещение, нашёл на столе пару бордовых камушков и довольный прикарманил их. Спустившись, заметил, что моя спутница проявляет большой интерес к убитым мною нордам. Я подошёл, недоумённо хмыкнув и подняв бровь, задавая немой вопрос. — Я знаю эту рожу, — сказала Лидия, — он давно в розыске, его даже ловили, но он сбежал. В Вайтране за него назначена приличная награда. — Отлично, — кивнул я, — бери голову, тебе за неё заплатят. — Мне? — Она удивлённо свела брови. — Это же ты их убил! Почему бы тебе не взять его голову? — Потому, что мне лень резать эту башку, таскай её с собой ещё. — И потом, тебе нужно больше заметных поступков, чтобы тебя взяли хускарлом, не пропускай такие возможности. — Ну как мне получать лавры, присваивая себе чужие заслуги, — возмутилась девушка, — или как ты там это называешь?! — Как это чужие? Ты посодействовала мне в избавлении от бандитов, ты тратишь своё время и силы на то, чтобы меня пасти, и очень помогаешь, за что я благодарен. Считай это ответной помощью. — Я подмигнул и направился на выход. — Так ты берёшь голову? Если да, то я снаружи подожду. Я вышел, а затем услышал звуки отрубания головы. «Вот и отлично, — подумал я, — если всё действительно так, как говорили эти бандиты, то в руинах я смогу найти приличный куш и планирую этим поживиться, так что своё я и без того раздобуду. А ей достанется внимание ярла, которого она так желает. И все довольны.» Отрезанную голову Лидия перевязала верёвками и закрепила на поясе, как трофей. «Тебе идёт, — пошутил я, — головы негодяев нынче в моде.» Девушка посмотрела на меня с упрёком и молчаливым возмущением, но увидев мою улыбку, не сдержалась и улыбнулась сама, поджимая губы. Мы пошли дальше, вверх по тропе, ведущей на вершину Ветренного Пика. Пройдя ещё немного, я увидел впереди небольшой лагерёк. Одна скромная палаточка и костерок, на котором что-то жарилось. Находилось там двое: один был норд, стоял он как-то странно, не двигаясь, словно истукан, а второй кое-кто мне знакомый и кого я точно не ожидал встретить здесь.