Циклон.

В тёмных и пыльных катакомбах, где не утихал гул, присущий подземельям и горным пещерам, а каждый шорох заставлял вздрагивать и с опаской оглядываться, продолжался наш путь. Свет магического шара освещал достаточно, чтобы я не впадал в тревогу, однако отдалённые шумы, природу которых нельзя было угадать, заставляли меня иногда мысленно перебирать всяческие ругательства, хоть снаружи я старался оставаться спокойным. Лидия тоже периодически дёргалась, от сыпящегося песка с потолка, но скорее спешила принять невозмутимый вид. Единственный, кто из нас казался нечеловечески спокойным — был каджит Лексиль. Чем дальше мы шли, тем меньше эти тоннели были похожи на храм. Лексиль объяснил это тем, что в период Драконьего Культа религиозные сооружения строились по принципу испытания: нужно было пройти длинный путь от основного святилища к самому дальнему алтарю, дабы достичь просветления. Ну и, конечно, все мы заметили большое количество захоронений. Лексиль, особо не стесняясь, позволял себе брать с собой образцы костной муки из урн, сухой плоти мумий, некоторых мхов и грибков, что тут росли. Лидия с недовольством косилась на это, но молчала, может, ей просто надоело ворчать на каджита, а хмурилась она для приличия, дабы не давать ему расслабляться. По пути, благодаря хорошему зрению мага, мы смогли обойти несколько нажимных плит, которые, как я понял, активировали ещё какие-то ловушки. Проверять никому из нас не хотелось, но на стене я приметил железные ржавые шипы, которые, судя по всему, должны были резко ударить нас, если бы ловушка сработала. А в одной из крипт мы встретили ещё нескольких драугров, которых колдун угомонил тем же способом, что прежде. Лидия снисходительно прокомментировала: «На этот раз ты прочитал лучше.» В ответ Лексиль сдержанно улыбнулся, и муркнул. И вот мы попали в широкое длинное помещение, где потолок был выше, чем в предыдущих коридорах. На стенах были замысловатые узорные и красивые рельефы, рассказывающие, вероятно, о каких-то нордских богах. «Ну вот он, — провозгласил Лексиль, — Зал Легенд! На стенах вы можете видеть почтенную Кин. Фрески эти повествуют о ней и её даре — Ту’уме. Когда-то люди свергли драконов, восстав против них, а сил на это им дала Кин, научив их кричать также, как драконы. Таких воинов прозвали Языки — те, кто умел кричать.» Услышав это, я невольно задумался: «Интересно, а почему я умею кричать? Это ведь крик. Самый настоящий. Ven Gaar Nos — ветер выпускает удар… это драконий язык. И этот вихрь — так называемый Ту'ум. К бабке не ходи. Так откуда у меня это? Я что, тот самый «Язык»? Или как?» — А сейчас Языков много, — спросил я, не выдержав, — где их можно найти? — Нет их сейчас, — махнул рукой каджит, не оборачиваясь, разглядывая фреску, — давно уж в лету канули. Последними Языками можно назвать Седобородых. М-м-м… это такие… эм… — Монахи с горы, — вздохнул я, — мне про них рассказывали. Живут в Высоком Хротгаре на Глотке Мира и никого к себе не пускают. — Да, верно. Вот и толку от них? Сидят на своей горе и жизни не видят. Обладают такой силой, что можно было бы Великую Войну в первые же дни закончить. Но нет. Это противоречит их принципам. — И какие же у них принципы? — Я подошёл ближе, заинтересованно смотря на кота. — Рискую разгневать нашу нордскую подругу, — усмехнулся Лексиль, косясь на Лидию, — но отнюдь не самые логичные. Дескать «крик дан людям дабы прославлять богов»… Вот и сидят они на своей горе и прославляют богов в пустую. Иногда берут учеников. Но стать учеником Седобородых — это равно тому, чтобы сидеть с ними в холодном монастыре, да крики оттачивать десятилетиями. В общем, ничего полезного. — Седобородые — это монахи, — отозвалась Лидия, — нет ничего удивительного в том, что мирская жизнь их не интересует. Раз крик людям дала Кин, так они в это и верят. Их можно понять. — Можно, не спорю. — Лексиль посмотрел на неё. — И всё же. Никакой по сути пользы. Хотя, пожалуй, ты права. От монахов мало какая может быть польза. Монашеский образ жизни отнюдь не про пользу. А про мировоззрение. Ну чего зря из пустого в порожнее переливать, идём дальше. — Погоди-ка, Лекс, — остановил его я, — ты сказал, что они оттачивают крики десятилетиями. То есть… Обучение такое долгое? — Я мало что об этом знаю, честно говоря, — развёл руками каджит, — вернее было бы их расспросить, но такое вряд ли возможно. Из того, что я сам слышал, они и правда учатся очень долго. Честно сказать, даже не известно сколько точно. Возможно, всю жизнь. Учитывая, что они называют себя Седо-бородыми, то можно сделать вывод, что к пику силы они приходят только на старости лет. — Он с досадой вздохнул. — Как хорошо, что с обычной магией нет таких заморочек. «Да как же это, — недоумённо думал я, — как это — на старости? Это что же получается? Сколько же мне лет? Хотя… Старость у людей — совсем не то, что старость у нас. Да… Люди седеют где-то годам к пятидесяти. Ну тогда для меня-то это не так страшно. И что же, я знаю только один крик? Ведь я, всё-таки, не Седобородый.» — А вдруг ты просто не знаешь, — сказал я задумчиво, — где могут быть сейчас какие-нибудь Языки, которые скрывают свои таланты, подобно Седобородым. — Ну, всё возможно, — пожал плечами Лексиль, — Тамриэль большой, а Нирн ещё больше. Мало ли где ещё есть тайны, о которых никто не знает. Ничего нельзя отрицать. Но в таком случае рассуждать об этом тоже нет смысла. Ибо правды нам не узнать. Каджит мягко улыбнулся, а я скептично поморщил нос: «Звучит, как просто утешение, чтоб поскорее разговор закончить… Ладно… Может, он прав. Никак мне сейчас не узнать, что у меня за способности такие.» Я постарался выдохнуть и отбросить эти размышления. Тем временем Лексиль подвёл нас к огромной, во всю стену, каменной двери, на которой располагались большие кольца с изображением известных нам животных: бабочки, совы и медведя. В центре находилась выемка, будто прямо для когтя — как замочная скважина для ключа. — Что ж, — сказал Лексиль, потирая руки, — последняя загадка этого места и мы попадём в главный склеп! Равас, коготь! — Минутку. — Я вынул из сумки золотой когодь и посмотрел на его ладонь. — Медведь, мотылёк, сова… Это что, шифр? — Совершенно верно, — радостно ответил кот, — а ты не глуп! Это своего рода код для входа. Эти круги должны двигаться. — Он попытался потянуть один из кругов и тот, не без труда, поддался. — Вот оно как… Медведь, мотылёк, сова, говоришь… Сейчас-сейчас… Лидия, помоги, пожалуйста, будь так любезна. Лидия не возражала и помогла коту поставить на места круги. Наконец вряд выстроились изображения всех трёх животных точно также, как на когте. Лексиль предоставил мне открыть дверь. Подойдя ближе, я вставил ключ в три, по одной на каждый из когтей, скважины, и прокрутил, как сказал маг. В этот момент что-то в стенах заскрежетало, я лишь успел вынуть коготь, как вдруг кольца, до того будучи вровень друг с другом, стали двигаться. Каменная дверь медленно складывалась, уходя в выемку в полу. С громким скрипом, сопровождаемым облаками сыпучей пыли, она опустилась до самого пола, остановившись на уровне с порогом. Перед нами открылся вход в огромную тёмную пещеру. Оттуда тут же вылетела стая нетопырей, неожиданно и резко, от чего Лидия слегка вскрикнула. Я тоже опешил, но они быстро скрылись, не причинив нам никакого вреда. «Хм, не этого я ожидал, — скептично проворчал Лексиль, — значит, есть какие-то другие для них выходы, раз они тут… Это не очень хорошо. Ну, что ж делать… Идём.» Каджит вошёл первым. Переглянувшись с Лидией, мы пошли за ним. Сразу послышался шум воды неподалёку. Воздух был влажный и холодный. Вокруг было мертвенно тихо, кот ступал настолько тихо, что будь он сзади, можно было забыть о его присутствии. Непроизвольно я старался идти также осторожно. У Лидии были с этим проблемы. Красться она особо не умела, и только смешно пригибалась, шоркая носками сапог по пыльным камням. Тут мы подумали, что красться нет необходимости, вокруг не было ни драугров, ни даже саркофагов. Впереди виднелась небольшая площадка, освещаемая дневным светом из щели в сводах пещеры. Я подумал о том, что именно оттуда нетопыри могли сюда попасть, а затем пришла мысль о выходе где-то в этом месте. Мы постепенно приближались к площадке и уже можно было её получше рассмотреть. Это напоминало некий древний алтарь: на возвышение вели каменные лестницы, по периметру стояли жаровни, в которых когда-то горел огонь, а в центре композиции большая полукруглая стена с какими-то письменами и резным рельефом. Перед стеной было обширное пространство. Только поднявшись туда, я всё же увидел большой каменный гроб, вокруг которого были расставлены древние амфоры и каменные чаши, наполненные всяким разным добром. В одной из чаш лежали очень старые, практически истлевшие лоскуты ткани, которые были совершенно ни к чему не пригодны, но, когда-то, возможно, это было что-то дорогое и ценное. Несколько других чаш были наполнены настоящими сокровищами. Там лежали золотые самородки, какие-то древние потускневшие монеты, драгоценные каменья разных размеров и какие-то украшения. У меня даже дыхание перехватило от такого добра и от мысли, сколько же это стоит. А ещё одна из чаш была заполнена странными вещами, какими-то амулетами, фигурками животных, вырезанных из камня, и прочими предметами, вероятно, несущими в себе традиционно-религиозные смыслы. Именно на эту чащу первым делом обратил внимание Лексиль. — Это же погребальные амулеты, — воскликнул с придыханием колдун, рассматривая содержимое чаши, — символика типична, для древних нордских захоронений, но тут всего так много! Здесь явно покоится кто-то очень важный… Жаль только нет надписи… — И где же монстр, — с упрёком сказала Лидия, скептично взглянув на мага, — которого ты нам обещал? Что-то я не вижу тут ничего, кроме гроба. — Подожди, — махнул рукой Лексиль, — мне самому надо разобраться… Я ищу тут… кое-что определённое… и не нахожу этого… Хотя, наверное, оно внутри, прямо под крышкой… Как же её поднять? И кто же тут у нас лежит?.. Вдруг я услышал какой-то шёпот, сначала подумал, что показалось, из-за шума воды, но потом шёпот становился всё громче и навязчивее. Я понял, что слышу это прямо за моей спиной, и обернулся, увидев стену во всей красе. Каменная твердыня была исписана плотным непрерывным текстом, символы которого выглядели так, будто их высекли чем-то острым и крепким, пиками, или мечами. Надписи эти казались мне невероятно знакомыми, а шёпот в моей голове усиливался. Я, как заворожённый смотрел на текст и медленно к нему приближался, не слыша больше слов своих спутников, но слыша сей шёпот ещё громче. Нет, он уже перестал быть шёпотом, он стал слаженным хором сотен голосов, что в унисон повторяли слова на драконьем языке. Слова погрузили меня в состояние, подобно тому, что я ощущал в видениях о драконах. Это состояние крепко овладело моим телом и разумом, и я вдруг вновь услышал в голове свой голос, который начал говорить вместо меня: «Здесь покоится Хранитель Драконьего Камня и СИЛЫ бесконечной ярости и тьмы.» — именно это было написано на стене, и это я прочёл вслух на доступном моим спутникам языке. Особое внимание я заострил на слове «сила». — FUS… — Молвил я негромко, сам не понимая, почему говорю это. — Что, — послышался удивлённый голос Лексиля, — Равас, ты чего? Ты стену читаешь? — Равас, — окликнула меня Лидия обеспокоенно, мягко кладя руку на плечо, — с тобой всё в порядке? Ты меня слышишь? — Камень у него, — сказал я, оборачиваясь к саркофагу, — и он так просто его не отдаст… В эту секунду тяжёлая каменная крышка саркофага, сидевшая до этого плотно, вдруг сама сдвинулась и рухнула наземь. Из гроба показалась иссохшая, но крупная фигура в древних доспехах. В руках восставший драугр крепко держал каменную пластину, форма которой была мне знакома. Глаза его свирепо горели в полумраке, пугая и давая понять, что он не рад нашему присутствию. Древний воин аккуратно уложил камень обратно в гроб, и вынул оттуда весьма увесистый клинок, похожий на тот, что у Лидии, но длиннее, немного иной формы. Длинное и широкое лезвие было украшено характерными для той эпохи узорами, а лезвие покрывали сотни засечек, этот меч бывал в бою и не единожды. А на сером теле мумии я приметил и боевые шрамы, которые трудно различались на сморщенной и сухой, как пергамент, коже. Драугр поднялся на ноги и прорычал: «FAAS! PAAK! DINOK! DIR VOLAAN!» И угрожающей походкой направился ко мне. Я стоял прямо перед ним, он словно не обращал внимания на ошалевшего кота, который начал пятиться куда-то в сторону, и на нордку, что стояла рядом со мной. Драугр шёл только ко мне. Лидия вооружилась и, стукнув мечом по щиту, воскликнула: «Попробуй со мной сразись, развалина!» Мертвец остановился в нескольких шагах от неё, посмотрел на воительницу, он был выше неё на голову и даже будучи мёртвым казался куда внушительнее, внимательно оглядев её, он зацепился взглядом за её меч, после чего таким же хриплым рыком произнёс: «DREM YOL LOK, BRUNIIK BRIINAH! GRAH-ZEYMAHZIN.» С этими словами он спокойно повернулся ко мне и выставил свой меч вперёд, это давало мне понять, что на бой он вызывает только меня. Лексиль попытался повторить тот же трюк, что и с предыдущими драуграми, произнеся заветные слова, но древний воин пренебрежительно ответил: «NII LO. NI NEY WAH ZU’U, JOOR.» — и даже не взглянул в сторону каджита. Я подумал о том, что у этого драугра, в отличие от предыдущих, куда больше разума, и есть воля. Будто бы они подчинялись какой-то системе, а он эту систему определял. Лидия было двинулась с места, но я остановил её. — Он не будет биться с тобой, — сказал я серьёзно, — он вызвал меня. — Что? — Она изумлённо посмотрела на меня. — Почему? — Не знаю, но он назвал тебя сестрой и ответил также, как те драугры ответили Лексу. Скорее всего всё дело в твоём мече. Просто отойди пока что. Уважим дедушку, сделаем, как он хочет, по его пониманию. — Выйдешь один на один с древним воином? — Голос, как и взгляд, Лидии был встревоженным. — Ты уверен, что справишься? — Нет. Но выбора тоже нет. Кто знает, что он выкинет, если мы его разозлим. Просто отойди. Лидия послушала меня, опустила меч и отошла. Я же в свою очередь свой меч обнажил. Заметив это, Драугр встал в стойку. Его светящиеся глаза просверливали меня насквозь, он негромко рычал, пытаясь, по всей видимости, дышать. А я думал о том, как вывести его из строя, попав в спину, или шею. Перед тем, как нанести удар, воин громко и хрипло изверг: «AAV DILON!» — и кинулся на меня. «Ну уж нет, — сказал я, отбивая его первую, довольно сильную, атаку, — я ещё поживу!» Драугр бился ультимативно, напролом, вкладывая в наступление все свои силы. Меня удивляло, откуда столько мощи в мёртвом теле, поединок стал каким-то односторонним, я не мог ему ответить, лишь парировать и уворачиваться. Не знаю, сколько длилось это, по ощущениям, целую вечность. Как бы я не пытался хотя бы ткнуть его, он даже внимание на это не обращал и только злился больше, становясь всё свирепее. «Что ж делать, — думал я лихорадочно, — как мне его одолеть? Он сильный и быстрый, и меч у него тяжёлый. Таким махнёт, и укоротит меня на одну конечность… Мумия не устанет, в отличие от меня. А я уже запыхался…» Ловкости мне было не занимать, да только танцевать с ним вечно я бы не смог. — Равас, — воскликнула Лидия, — если нужна помощь… — Стой на месте, — выкрикнул я, отбивая очередной опасный взмах, — не лезь! Я справлюсь! — Равас, но… — Голос её звучал обеспокоенно, девушка не выпускала меча из рук. — Вдвоём это было бы… — Вдруг она замолчала, а затем вскрикнула ещё громче. — Не надо, стой! Неожиданно драугра коснулось заклинание — магическая волна просто разбилась о тело мертвеца и растворилась в нём, не оказав никакого воздействия. Воин остановился и посмотрел в сторону колдующего мага. «Чёрт, знал же, что не сработает, — донеслось растерянное бормотание Лексиля со стороны, — ну я должен был попробовать. Хотя бы отвлечь его получилось. Надо что-то приду…» Кот не успел договорить, драугр издал странный, но знакомый мне звук, похожий на гром, после чего прямо изо рта мертвеца вышла плотная волна некой силы, которая сбила с ног колдуна. Из какофонии звуков я всё же смог расслышать слово «FUS» и понять, что это и был крик. «NIZIN MEY, — рычал разъярённый драугр в сторону мага, — NIVAHRIIN KAAZ! ROO DIR!» Я не стал колебаться и ждать, пока мертвец продолжит бой. Мне нужно было убить его, иначе он убил бы меня. В ту секунду меня волновало лишь одно: «Он отвлёкся, и нужно бить!» С рывком мой меч вонзился в шею драугру. Тот замер, глаза его потухли, а из уст прошипело последнее слово: «FUNT…» Опустевшее и резко ослабевшее иссушенное тело свалилось на землю, как кусок старой кожи. Тут же я кинулся к Лексилю, который свалился куда-то за лестницу. Спустившись, обнаружил кота, уже поднявшегося на ноги и отряхивающего свою мантию от пыли. Глянув на меня, колдун ухмыльнулся: — Ну что, одолел развалину? — Одолел, — буркнул я недовольно, — не такая уж и развалина, меня чуть не развалил. А ты зачем вмешался? Он же мог тебя убить! — Ну дак не убил же. — Каджит совершенно спокойно прошёл мимо меня, поднимаясь обратно наверх. — Я знал, что он на меня попрёт, если его отвлечь. Просто хотел дать тебе шанс, и рад, что ты им воспользовался. А за меня не волнуйся. Магия сделала своё дело, я вполне в состоянии себя защитить при необходимости. Хотя, странно, что ты предпочёл биться с ним один на один, и не позволил своей подруге за тебя вступиться. Я думал, вы вдвоём справитесь быстро. — Не верю, что говорю это, — отозвалась Лидия, — но волшебник прав. Что такого сказал тебе этот мертвяк, что ты так принципиально его уважил? Оба спутника недоумённо смотрели на меня, а я не знал, что сказать. Я и сам не до конца понимал, зачем так сделал. Почему-то что-то внутри меня не дало мне поступить иначе. Честь? Принципы, потерявшиеся в памяти? Или что-то другое? Влияние кого-то определённого? «Может, Азура меня ведёт, — подумал я, — ведь, если она уделяет мне такое внимание, то я всё ещё остаюсь её воином, как прежде, даже несмотря на то, что не помню этого. Она предупредила меня о драконах, и, уверен, она бы не оставила меня. Не дала бы мне погибнуть.» Вздохнув, я опустил взгляд и ответил: — Нельзя было. Он вызвал меня на бой по своим правилам. Я не мог ему отказать. И не мог нарушить эти правила. Он не стал биться с Лидией, по каким-то его личным причинам. Уважительно к ней отнёсся. Может, он и мертвяк. Но мыслил, как воин. — У него нет мыслей, — покачал головой Лексиль, — он сушёное веками тело. Из этого гроба его подняла лишь магия, наложенная на это место. Она же его и защищала. Если ты пытался разглядеть в этом какой-то доисторический кодекс чести… — А что, если это так и есть, — возразила Лидия, — откуда тебе знать, что на самом деле представлял из себя этот мертвец? Про других драугров ничего сказать не могу, на них твоя прибаутка работала на отлично. Но этот на неё не отреагировал никак. Следовательно, у него была своя воля. — Отреагировал, — вздохнул каджит уныло, — но опустим это… С чего ты взяла, что, если на него не подействовал пароль, у него была своя воля? Я полагаю, что на нём просто лежало более сильное заклятье, чем на других. Он ведь хранитель Драконьего Камня. А значит обязан его хранить во что бы то не стало. — И тем не менее. Я понимаю, о чём говорит Равас. — Лидия подошла ко мне, поддерживающе положа руку на плечо. — Я бы сделала также. Поэтому не вмешивалась. Ждала, пока ты сам меня призовёшь. — Она мило улыбнулась. — Но я бы вмешалась, если бы он тебя ранил, уж извини. — Я так и думал. — Я тоже улыбнулся, смотря в её глаза, не в силах отвести взгляд. — Надеюсь, ты не в обиде за то, что тебе пришлось стоять в стороне. — Ты всё сделал по чести. Я это уважаю. Мне не за что обижаться. Реакция Лидии меня порадовала и успокоила. Хоть и опасался обиды с её стороны, я почему-то знал, что она поймёт меня и поддержит. И как приятно было осознавать, что она воспринимает меня, как равного себе. Не пытается состязаться со мной, не ставит под сомнения мои умения. Не саботирует. Наоборот, содействует и старается понять. Именно такого я ждал от того, кого готов назвать другом. Не бежать на выручку при первом же случае, а уметь остаться в стороне, когда об этом просят. Именно такого я ждал от неё. И ни капли в ней не сомневался, ни как в воине, ни как в человеке. — Это всё, конечно, прекрасно, — сказал Лексиль, обращая на себя внимание нас обоих, — но вы, кажется, слегка отвлеклись. — Каджит уже вынул из гроба скрижаль и довольно держал её в руке. — Я нашёл, то, что мне нужно, а за сим мы можем покинуть эту душную пещеру, если, конечно, вас не интересуют сокровища. — Погоди-ка, — сказал я, — этот камушек нужен нам. Именно за ним Фаренгар нас сюда и послал. — Во-от оно что… — Он задумался, поджав губы и отведя глаза. — Я должен был догадаться… Хотя всё же я не был уверен, что он именно тут. И шёл сюда целенаправленно. А потому отдать его вам я просто не могу… иначе… — Иначе ты узнаешь, как выглядит гнев норда! — Лидия нахмурилась, хватаясь за рукоять меча. — Именем Ярла Балгруфа, отдай артефакт по-хорошему! Лексиль слегка дёрнулся от неё, поджав хвост и прижав уши, глаза его округлились, как септимы, он стал похож на напуганного котёнка. Я мягко притормозил Лидию, придержав её руку за локоток. — Постой-постой, — осторожно сказал я, — не стоит так горячиться. Всегда можно договориться. Скажи, Лекс, о скрижали ты узнал от Фаренгара? Ты ведь сам говорил, что вёл переписку с ним. — Не совсем, — неуверенно промямлил он, — я наводил у него справки о Ветренном Пике, как об одном из предполагаемых мною мест нахождения этой скрижали. Фаренгар проявил к этому интерес и с энтузиазмом меня проконсультировал, также обещая сообщить, если вдруг когда-то сможет узнать больше, или найти её… В-видимо он просто решил отправить наёмников на разведку… А я… решил взять дело в свои руки и… наши намерения слегка совпали. Иными словами — это лёгкое недоразумение… — Недоразумение, — удивлённо воскликнула Лидия, — если бы ты сразу сказал, что ищешь, то мы могли бы обсудить это ещё до того, как встретились с пауками и мертвецами! А ты смолчал! — Тише, — успокаивал я её осторожно, — не преувеличивай. Он имел такое же право не разглашать своих планов, как и мы. Мы ведь тоже не сказали, что ищем. Опять же никто не мешает решить вопрос мирно. Лидия посмотрела на меня возмущённо, но она понимала, что я прав, хмуро кивнула, убирая ладонь с рукояти меча. Я посмотрел на каджита, который всё ещё был зашуган Лидией, и всё же не пытался убежать, или хоть как-то нас обмануть. Просто стоял, сжимая в руках скрижаль, ожидая того, как я решу эту неоднозначную ситуацию. — Скажи, Лекс, — начал я вкрадчиво, — что такого изображено на этом камне, что тебе за интерес в нём? Понятно, что для изучения. Но Фаренгар тоже хочет изучить его. Этот самый Драконий Камень нужен ему, чтобы разобраться, откуда берутся драконы, возможно, даже найти ответы, что можно с этим сделать. Но у тебя явно своя к нему тяга, зачем он нужен лично тебе? — Что ж, я поясню, — ответил каджит, чуть приподняв уши, — на этом камне вырезана карта северных берегов и древнего нордского королевства. Здесь намечены места захоронений драконов, после Драконей Войны, когда драконы пали один за другим от рук Языков, а последние драконопоклонники захоронили тела своих прежних хозяев в курганах. Но, кроме того, на этой же карте отмечены все древние драконьи вотчины и храмы. — Лексиль постарался взять себя в руки и говорить более собрано, хотя голос его всё же подрагивал, когда он поглядывал на Лидию, не спускавшую с него пристального взгляда. — К-хм… так вод… Норды не слишком занимаются раскопками, теряя, как вы сами сегодня убедились, собственную историю. Может, я не смогу это исправить, но смог бы пролить хоть немного больше света, на то смутное время. Я просто очень хочу исследовать эти руины… во имя истории… вот и всё. А эта карта мне поможет. Я вглядывался в светло-зелёные глаза Лексиля, растерянно смотрящего на меня, и думал: «Он и в правду выглядит, как заинтересованный учёный, не больше, не меньше. Есть ли тут подвох, не знаю, но говорит он складно и, судя по его смятению, честно. Не думаю, что он будет слишком упираться, если я предложу ему компромисс.» — Так уж вышло, что от этого камня зависит моя жизнь, — сказал я серьёзно, — я должен доставить его в Драконий Предел, и собираюсь это сделать. Но также ты упоминал, что хотел бы встретиться с Фаренгаром Тайный Огонь. У тебя есть прекрасная возможность для этого. Ты отдашь нам камень, но пойдёшь с нами в Вайтран, и там мы сведём тебя с ним. Уверен, Фаренгар скорее обрадуется знающему специалисту, чем хоть как-то станет возражать. У тебя будет возможность изучить эту скрижаль вместе с ним. — Я спокойно подошёл к коту, доброжелательно смотря в глаза. — Согласен? — Звучит это весьма разумно, — ответил Лексиль, заметно успокаиваясь и переставая жаться в воротник, — я бы даже сказал, заманчиво. Я согласен, только, позвольте мне прежде кое-что сделать. Я бы хотел зарисовать эту карту, если не возражаете. — Ты помог её добыть, — кивнул я, — значит можешь воспользоваться случаем, раз уж имеешь на неё виды. Зарисовывай. Пока мы здесь. Сейчас. — Я повернулся к Лидии и подмигнул. — А мы пока посмотрим, что тут есть ценного. — Я, пожалуй, воздержусь, — проворчала нордка, — послежу за нашим приятелем, чтобы он чего не учудил. А ты развлекайся. На том и согласились. Каджит бодренько расположился на полу со скрижалью, достав свой альбом, наколдовав себе шар света, начал шустро, но внимательно зарисовывать изображённую карту, сверяясь при этом со своей, современной. Лидия стояла у него над душой, внимательно наблюдая за тем, что он делает. Лексиль и этим не побоялся воспользоваться, поспрашивал у воительницы о географии Скайрима, для уточнения некоторых вопросов. «Я не везде была, — пожала плечами Лидия, — кроме Вайтрана, непохо знаю Фолкрит, ни раз бывала в Рифте, да пару раз в Истмарке, но только в Виндхельме. Что знаю, скажу, а так, особо не рассчитывай.» Лексиль на это лишь довольно муркнул, продолжая зарисовывать. А я же, обратив внимание, что чаша с амулетами изрядно опустела, а чаша с сокровищами осталась нетронута, заглянул именно туда. Лексиль упомянул, что в Вайтране у него есть знакомый, который легко выкупает что угодно, и спокойно купит у меня золотые безделушки. Зачарований никаких на кольцах и браслетах, найденных мною в чаше, я не обнаружил. Зато нашлось несколько древних нордских монет. На них, конечно же, был изображён дракон, не такой, как нынешний имперский, а такой, как на знаках в крипте. А вот с обратной стороны чеканка отличалась. На крупных и золотых было изображение лиса. На средних серебряных ястреба. А на малых, медных, волчица. Колдун попросил их сохранить, так как это ценная для науки находка, да и продать их особо не выйдет. Я согласился и отложил их в карман, а сумку набил древними украшениями, да самоцветами, и был этим очень доволен. Напоследок я всё ж решил уложить древнего воина обратно в его гроб. Крышку закрывать не стал, ибо слишком тяжёлая. Но меч ему в руки вложил. От этого поступка на душе стало слегка полегче, и мысль о том, что я одолел его не слишком честно, меня оставила. Завершив все дела, мы смоги, наконец, покинуть это весьма для всех неприятное место.