Циклон.

Поход в древние нордские руины занял целый день. На свет божий мы выбрались уже к закату. За шумными холодными водопадами, как я и предполагал, оказался выход. Он явно был до нас никем не использован, а выводил через заброшенные пещеры к северной части горы. Не слишком далеко от Ривервуда, но всё же дальше от начала пути. Лексиль отдал мне скрижаль, а я, держа её в руках, такую толстую и тяжеловатую плиту, подумал о том, как мне вообще тащить её в Вайтран. «Не велика беда, — ухмыльнулся Лексиль, подмигивая мне, — есть одно средство. Давай-ка сюда свою сумку.» Недоумённо смотря на него, в толк не беря, что он будет делать, я отдал ему свою поясную торбу. Каджит недолго поколдовал над ней и вернул обратно. «Ты хороший парень, — сказал он с улыбкой, — а хорошему парню не грех помочь. Пользуйся.» Оказалось, он изменил сумку при помощи заклинания, сделав её внутри больше, чем снаружи. Тут я и понял, почему его сумка такая бездонная. Колдун объяснил, что это иллюзия, соединённая с изменением, заклинание довольно редкое, а потому мало кто это умеет. Я обрадовался такому подарку и уложил туда скрижаль, совершенно не ощутив её веса. Сумка снаружи выглядела, как почти пустая, мне казалось это невероятно удобным. А вот Лидия скептично фыркнула, бросая недовольный взгляд на кота. Идти до города в ночь совсем не хотелось, да и Ривервуд находился ближе, всего в паре часов ходьбы, а потому было решено заночевать в местной таверне. — Да и коготь надо вернуть, — вспомнил я, глядя на золотую лапу, которую также уложил в сумку, — а то его ведь украли. — Ты уверен, что стоит отдавать такое сокровище, — настороженно спросил Лексиль, — вдруг он ещё пригодится? — Не думаю, — махнул я рукой, — а даже если и так, уверен, Лукан Валерий не откажет его одолжить, если будет уверен, что я отобрал это у вора и честно вернул ему. Так что, стоит посетить «Ривервудского Торговца». — Лукан Валерий, говоришь, — задумчиво произнесла Лидия, — он не родственник той самой Камиллы, о которой ты рассказывал? — Да, старший брат. — Ага, понятно. Она посмотрела на меня с загадочной ухмылкой. Я в ответ только плечами пожал. «Пусть думает, что хочет, — усмехнулся я сам себе, — даже если я и хочу встретиться ещё раз с Камиллой, её в любом случае это не касается.» До Ривервуда мы добрались, когда уже стемнело. Лексиль и Лидия предпочли пойти сразу в таверну, чему я и не возражал, желая зайти к Лукану в одиночку. Идя по улице деревни, я невольно подумал о семье кузнеца Алвора и его племяннике Хадваре. Следом на ум пришёл и Ралоф. «Живы они, надеюсь, — размышлял я, — и добрались до своих командиров. Хотя, о чём это я? Это ведь значило бы, что они снова в строю. Война такое дело… Почему у меня есть чёткое ощущение, что я знаю, каково это — воевать? На ум приходит что-то невнятное, будто я и вправду когда-то с кем-то сражался. Хотя, я ведь умею. Не лишено смысла.» Неожиданно голову пронзила боль. Резко, как стрела. Аж язык онемел. Такой боли ещё не было. В глазах потемнело, а в памяти возникли образы. Я сражался с альтмером в золотой сверкающей броне. Он не был магом, а скорее рыцарем, хорошо бронированным, умеющим обращаться со щитом, в добавок высоким, как каланча. Мне тяжело было к нему подступиться, но я почему-то уверенно не сдавался, стараясь заколоть его. В руках у меня был небольшой тарч и имперский гладиус, который, конечно, не шёл ни в какое сравнение с длинным эльфийским клинком. У противника было преимущество в силе, в снаряжении, в сноровке, а я просто, похоже, пытался выжить. На альтмере был открытый эльфийский шлем, напоминающий крылья орла, заботливо прикрывающие скулы, но не глаза. Вдруг прямо в отверстие для глаз эльфу прилетел арбалетный болт. Воин вскрикнул, брызнула кровь. Затем второй болт прилетел по второму глазу, войдя уже глубже в голову. Рыцарь перестал кричать, упал на колени и свалился на бок, обронив меч. Я в полном шоке смотрел на труп, не веря тому, что он мёртв, а я ещё жив. Резко обернувшись, увидел, как ко мне подходит тот, кто спас меня. Ко мне медленно приближался не слишком высокий данмер в имперской броне, доброжелательно мне улыбаясь. Броня была немного другая, не такая, как я видел на Хадваре и прочих имперцах. Это были тяжёлые стальные серые латы с кожаной юбкой и драконом на поясе. Выглядели они старыми и побитыми. Шлема на нём не было, а недлинные синевато-серые волосы развивались на ветру. На тёмной коже лица, под правым глазом, двумя извивающимися полосками были наколоты чёрные татуировки, подобно моим. В руках он держал двухзарядный арбалет. Эльф был молод на вид, и заговорил со мной знакомым мне голосом, слегка насмешливо: — Ну что, брат, снова я спасаю твою задницу? — Дремора тебя дери, — устало выдохнул я, — где тебя носило, Кайм? — Это так выглядит твоё спасибо? — Он оценочно оглядел мёртвого альтмера. — Этот друзог в латах от тебя бы и мокрого места не оставил. — Да уж… Хер поспоришь. Спасибо. — То-то же. — Он довольный убрал арбалет за спину и принялся обыскивать труп. — Тэ-экс… что там у тебя, миленькай… — Я думал, тебя убили, — с некой тревогой сказал я, будто пытаясь скрыть своё волнение, — за тобой погнались, я уже боялся, что не встретимся… — Расслабься, брат, — ответил он безразлично, — меня хранит Азура. — Ты всегда так говоришь. — Так всегда и происходит. — Данмер посмотрел на меня и подмигнул. — Если бы ты увидел её свет, то она хранила бы и тебя, а так нянчится с тобой приходится мне. — Хватит меня агитировать, — буркнул я, — скажи лучше, что там у него. — Да нихера у него нет, — с досадой ответил парень, — продуманные эти желторожие, ничего важного при себе не носят. — Дерьмо. Надеюсь, за ними не припрётся ещё отряд. — Я тяжело и громко вздохнул, убрав, наконец гладиус в ножны. — Пойдём уж, надо убираться поскорее. Если не всадники, так гроза нас настигнет. Скоро стемнеет, нужно добраться до лагеря. А путь неблизкий. — Верно, — кивнул эльф, — только дай мне минуту. — Он поднял глаза к затянутому тучами небу. — Прекрасная Госпожа, спаси и сохрани. — Хлебом не корми, — проворчал я, — а дай помолиться. — Но он не отвечал мне, а я на минуту замолк, уйдя в свои мысли. — Что там в столице, а? Как думаешь? — Я нервно переминал пальцы, щёлкая суставами, смотря на молящегося друга. — Вот бы вернуться. Снова увидеть Башню Белого Золота. Чёртовы талморцы… — Не беспокойся об этом, брат, — мягко сказал мер и посмотрел на меня со спокойной улыбкой, — увидим. Я знаю. Азура даровала мне сновидения, что война закончится скоро. — Может, она ещё даровала ответ на то, как она закончится? — Нет. Сказала лишь, что после войны она укажет на Апологета. — Он печально опустил глаза. — Сколько лет уже я ищу его… — Полно, Кайм, не до этого сейчас. — Я приблизился к нему, положив руку на плечо. — Пойдём скорее. Слышишь… Вдали гремит. Нужно хотя бы до леса добраться. Парень медленно покивал, а затем посмотрел на меня очень внимательно, с какой-то долей надежды, но как будто слегка разочарованно. Я очень хорошо видел его лицо. Лицо усталого воина, в глазах которого тайна. И эту тайну он обязан держать при себе. А я был именно тем, кому бы он с радостью поведал её, но боялся, что я не пойму. И, скорее всего, был прав. Именно в тот момент я бы его не понял. Не о том были мои мысли. Не таким я был. Я пришёл в себя, держась за голову. В ушах стоял звон, перед глазами всё ещё лицо этого эльфа. Отдышавшись, я начал отходить от видения, осознавая всё, что видел и слышал: «Это и был Кайм… Я уже не забуду это лицо… И эти чувства… Я боялся за него. Но почему-то не хотел это показывать… Он был моим другом? Или и вправду братом? Он так звал меня. Мы родственники, или это просто обращение?.. На его лице была татуировка. Он тогда уже служил Азуре. И меня к ней привёл именно он… А кем я был вообще? И был ли это я? Нет. Не я. Кто-то другой. Кто-то, кого я теперь заменил… Я не знаю того мера. И не чувствую себя им… Нет уж… долго бередить это нельзя, можно свихнуться. Равас, приди в себя! Равас… Кайм ни разу меня так не назвал. Да и вообще не упомянул имени… Нет-нет, сгинь! Не хочу! Уйди!» Я помотал головой, отдышался, сел на обочину и стал вглядываться в небо, стараясь опустошить голову, вслушиваясь в звонкий хор сверчков. На небе не было ни облачка, звёзды горели ярко, тёмные кроны слегка покачивались от ночного ветра. Свежий воздух прохладной скайримской ночи и мягкий ненавязчивый свет светлячков постепенно меня успокоил. Я смог подняться на ноги, пойти дальше и дойти уже наконец до «Ривервудского Торговца». Хоть время было и вечернее, Лукан Валерий ещё стоял за стойкой. Лицо у него было каким-то угрюмым, он упорно протирал прилавок, нервно и дёргано, хотя тот был уже чистым. Увидев меня, мужчина слегка просветлел, удивлённо вскинув брови. — Снова ты, — сказал он растерянно, — не ожидал, что ты вернёшься. — У тебя, кажется, что-то украли. — Я достал из сумки золотой коготь и с улыбкой протянул торговцу. — Вор далеко не убежал. — Наш коготь! — Лукан Валерий, округлив глаза, аккуратно взял предмет в руки. — Надо же… Ты вернул его! — Он взглянул на меня в лёгком шоке. — Как ты это сделал? — Легко. Догнал вора, да отобрал. Заодно дорогу на гору расчистил. Там были… незаконопослушные личности бандитской наружности. — Я усмехнулся, выпрямив плечи. — Теперь их там нет. Лукан Валерий в каком-то неистовом восхищении посмотрел на меня. Коготь этот, похоже, значил для него куда больше, чем просто украшение. Он вышел из-за прилавка и пожал мне руку. Похоже это смягчило его и даже позволило слегка встряхнуться. — Не стоит благодарности, — сказал я, — коготь я добыл попутно, не надеясь отыскать вора. — Ну как это не стоит. — Лукан подсуйтился и из-за прилавка вынул небольшой кошель. — Держи-ка. За помощь нужно благодарить. Тут немного, но это вся дневная выручка. Мне не жаль отдать это тебе, ведь ты вернул мне нечто куда более ценное. Кошелёк я охотно принял, и довольно подумал: «Дают — бери, а бьют — беги. Деньги никогда не помешают.» Лукан тем временем гордо разместил коготь на том же месте, где он и был. «Закажу витрину, — задумчиво сказал он, — а то вдруг снова украдут. А сейчас… Хм. Где-то у меня была подходящая шкатулка.» Затем он залез куда-то под прилавок, что-то там ища. Я согласно кивнул, пряча кошель в сумку, а сам подумал о том, где его прелестная младшая сестрёнка. Вдруг позади послышались чьи-то очень тихие шаги, кто-то пытался прокрасться мимо меня. Я резко обернулся и увидел Камиллу Валерию, которая старалась пройти незаметно к выходу. Одета девушка была вовсе не в платье, а в дорожную одежду, которая была ей слегка большевата. Судя по всему, она надела одежду брата. За спиной у Камиллы была сумка, а волосы плотно завязаны в пучок на макушке. Я изумлённо вскинул брови, но она поднесла палец ко рту, смотря на меня очень жалостливо, даже напугано. Пришлось промолчать, пока девушка подкралась к двери и очень тихонько её открыла, уходя на улицу. Я последовал за ней, предварительно громко воскликнул: «Ну я пойду, Лукан, спешу уже! Доброй ночи!» — и закрыл дверь за собой. Выйдя я изумлённо уставился на беглянку, которая слегка стыдливо дула губки, смотря на меня так, будто она кролик, а я вынул её из медвежьего капкана. «Ты вернул брату коготь, — с улыбкой сказала Камилла, но не громко, боясь, что услышат, — спасибо огромное. Я знаю, что это очень много для него значит. И спасибо, что не выдал меня, не рассказывай Лукану, что видел, пожалуйста…» Я, было попытался что-то сказать, но не успел. Тут же дверь распахнулась и оттуда выскочил Лукан, испуганно пыхтя. — Камилла, — кричал он, — ты куда это?! Я думал, мы всё обсудили! Ты должна была оставаться дома! Вернись сейчас же! — И не подумаю, — отрезала девица, — я уже вышла за дверь, и иду к мосту, ты не остановишь меня! Больше не запрёшь дома! — Камилла Валерия, я велел тебе вернуться! — Старший брат нахмурился и быстро подошёл к сестре. — Я уже сказал, что не отпускаю тебя! Лукан попытался схватить Камиллу, но она забежала за меня. Я стоял и смотрел, как дурак, на происходящее, не понимая, что с этим делать и как вести себя. Видя, как озлобленный мужик пытается схватить девушку, я слегка растерялся, однако, позволил ей укрыться за моей спиной, перегородив ему дорогу. Торговец пытался добраться до сестры, недовольно на меня смотря. — Уйди с дороги, — прошипел Лукан, — это дела семейные, и тебя не касаются! — Семейные, — отозвалась Камилла, — да неужели? Это, оказывается была семья? А я думала острог! — Ну хватит, прошу, давай вернёмся домой, и я обещаю, что мы поговорим спокойно. — Обещает он. Ха. Я-то пыталась говорить! Сама вызвала тебя на честный разговор, но ты даже слушать меня не хочешь! Тебе плевать на моё мнение, плевать на то, как я себя чувствую! Ты готов меня отдать хоть великану, хоть дракону, лишь бы у него были деньги! А я сказала, что не хочу! Но разве тебя вообще интересуют мои желания? Ты держишь меня, как кролика в клетке, откармливая, никуда не пуская, чтобы потом продать подороже! Какая мы после этого семья?! Голос Камиллы чуть не срывался на плач. Лукан замер, на меня он не глядел, а пытался увидеть спрятавшуюся за моим плечом сестру. Тут мужчина выдохнул и немного помолчал, хмуро задумался, а затем негромко произнёс: — Я очень боюсь тебя потерять, неужели ты не понимаешь? Кругом не весть что происходит. Война, талморцы, драконы ещё эти… Я просто искал способ удержать тебя здесь. Рядом. Не хочешь жить со мной? Не живи, выйди замуж и живи отдельно. Но будь рядом, пожалуйста. — В том и дело, — отозвалась Камилла, — рядом, как собачка. При этом ты не спрашиваешь, за кого я хочу. Тебя не интересует, вдруг у меня уже кто-то есть. Ты даже не спрашивал! Стал навязывать мне этого мельника! Ну, конечно, он же богатый. И всё равно что он вдовец со взрослой дочерью, которая, к тому же, меня старше! — Я же как лучше для тебя хочу. Неужели всё дело в этом глупом барде?! Или… в эльфе?.. — Лукан будто сам не верил в то, что говорил, качая головой. — Ну если это так принципиально. Хорошо, как скажешь, выходи за кого хочешь. Хоть за эльфа… раз уж на то пошло… — Причём тут это?! — Камилла сама вышла из-за моей спины, щёки её были красные от злости, а глаза на мокром месте. — Я замуж не хочу! Мне всегда хватало ухажёров, но никого из них мужем я видеть не хотела никогда! Я вообще не планировала вступать в брак! — Прокричавшись, она выдохнула и опустила глаза. — Но разве тебя это волнует? Нет. Для тебя важно лишь, чтобы я осталась в поле твоего зрения. И только. Нависло молчание. Я уж точно не знал, что мог бы тут сказать, поэтому тактично и молча наблюдал за происходящим. Лукан осмысливал сказанное. Казалось, он впервые такое слышит, но что-то подсказывало мне, что преценденты уже были, просто старший брат не воспринимал всерьёз речей сестры. Молчание разбавлялось только стрекотанием сверчков. Камилла смотрела на брата в надежде услышать от него слова примирения, быть может, извинения, и, конечно, принятия её выбора. И наконец Лукан устало произнёс: — Я столько сделал для тебя. Я всю жизнь тебе посвятил. Когда родители умерли мне только стукнуло шестнадцать, а ты была так мала. Я увёз тебя в Скайрим из Сиродила, подальше от опасности, хотел тебя защитить. Да, тут у нас никого не было. Но мы были вместе и со всем справились. Я хотел, чтобы ты не чувствовала себя одинокой и брошенной, даже без родителей. — И я не чувствовала себя одинокой, Лукан. — Девушка отвечала мягко и спокойно. — Я чувствовала твою заботу… которая превратилась в душную опеку с годами. У меня больше нет сил, понимаешь? Я устала тайком ходить туда, куда хочется, лишь бы иметь хоть каплю свободы. Устала отчитываться о каждом шаге. Всю жизнь ты допекаешь меня. Это просто больше не может продолжаться. Твоя забота хороша для ребёнка. И я когда-то была ребёнком. Счастливым и беззаботным, за что я могу только благодарить тебя. Но… — Но сейчас ты просто меня бросаешь… — Да нет же! Не бросаю! Я просто хочу жить свою жизнь. И только. И ты можешь также. — Как же я останусь без тебя?.. Лукан печально посмотрел на сестру, которая уже и не знала какие слова могла бы подобрать и лишь разочарованно отвела взгляд в сторону. Сейчас уже молчать не смог я. — Зачем ты это делал, — спросил я, — ведь она и впрямь уже не ребёнок, так зачем всё это? — Тебе этого не понять, — проворчал раздражённо Лукан, глянув на меня исподлобья, — бродяга никогда не сможет осознать, какого это — заботиться о семье. — Может и так, — кивнул я, — я без понятия есть ли у меня где-то родственники. Но не обо мне ведь речь. Говоришь, тебе было шестнадцать, когда ты взял ответственность за сестру? А ей сколько сейчас? — Девятнадцать, — с обидой в голосе воскликнула Камилла, — больше, чем ему тогда было! — Ну вот видишь. — Я развёл руками. — Она сейчас старше, чем был ты, когда тебе пришлось жить самому, ещё и сестру растить. И у тебя не было выбора. А у неё есть. Тебе не к кому было обращаться за помощью, в случае неудачи. А она обратиться к тебе, если у неё что-то пойдёт не так. Тебе некуда было бы вернуться, когда ты приехал в Скайрим. Пути назад не было. А у неё он будет. Она сможет вернуться к тебе, если в том будет у неё такая нужда. И если она сама того пожелает. — Если… — Лукан вздохнул и очень печально посмотрел на Камиллу. — А если она не захочет? Если я больше не увижу её? Если она меня забудет? — Не забудет. — Я повернулся к девушке. — Точно нет. — Я буду возвращаться к тебе, Лукан, — сказала она, роняя слезу, — и писать буду. Я же обещала. — Но, вдруг что-то случится с тобой. — Брат осторожно приблизился к сестре. — Что-то ужасное. Что-то непоправимое. Война ведь. Беды кругом. — Но ведь если она останется тут, — возразил я, — с ней вообще ничего не произойдёт. Ни плохого, ни хорошего. Ничего того, что бы она сама хотела. Её мечты рухнут. И виноват будешь ты. Она тебе этого не простит. Её уже не будет волновать всё то хорошее, что ты сделал. Она будет помнить лишь плохое, и со временем это превратиться в ненависть. Ты правда готов пожертвовать её судьбой, счастьем, отношением к тебе, только ради собственного спокойствия? Тебя правда волнуешь лишь ты сам? — Нет! — Лукан будто напугался от моих слов и встревожился. — Нет, это не так! — Он переводил взгляд от меня к сестре. — Клянусь, я желаю тебе только счастья. — Но его не будет, если ты продолжишь держать меня в клетке, — тихо сказала Камилла, с надеждой смотря на брата, — пойми же. — Но, как же я один? Я ведь останусь тут… в одиночестве… Без тебя. Что я без тебя буду делать? — Брось, Лукан, — сказал я, — ты взрослый мужик, и сам ещё молод. У тебя ещё есть возможность создать семью. Свою собственную. Если бы она и впрямь вышла замуж, а муж увёз бы её в другое владение, или вообще из Скайрима, вам всё равно пришлось бы расстаться, и тогда вряд ли бы вы скоро увиделись. Камилла не перестанет быть твоей сестрой, даже если уйдёт. А с тебя свалится груз ответственности, который ты взвалил на себя так рано и с таким упорством тащил его, даже против её воли. Зачем это нужно сейчас? Ты свою собственную жизнь теряешь. — Я смотрел на него серьёзно, надеясь, что он меня и слышит, и слушает. — Освободи не только её, но и себя. Дай возможность вам обоим жить своей жизнью. Это ведь просто. Лукан Валерий молчал, во взгляде его читалась растерянность. Затем он посмотрел на сестру. Камилла всё таже с надеждой смотрела на брата, улыбаясь сквозь слёзы, которые упорно утирала рукавом. — Наверное, так и есть, — тихо сказал Лукан, — я не должен держать тебя. Я не хочу, чтобы ты была несчастна. Если твоё счастье где-то за горизонтом… я должен перестать душить тебя и отпустить… Прости. Я волнуюсь, ты знаешь. — Знаю, — тихо ответила Камилла, — и тоже за тебя волнуюсь. Но мы оба можем друг друга отпустить. Ведь можем. — Можем. Только, прошу, не забывай про меня. Я всегда буду здесь. Всегда буду тебя ждать. И твоим письмам буду рад. — Он виновато смотрел на девушку, сжав руки в кулаки. — Я правда хотел, как лучше. — Я знаю, Лукан. — Она подошла к брату и обняла его, на что в ответ он тоже её обнял. — Я тебя не забуду, не думай. У меня кроме тебя нет никого. Я буду писать тебе из каждого владения, в котором побываю. И присылать тебе что-нибудь оттуда. Обещаю. Брат и сестра мирно обнимались в тишине под ненавязчивый стрёкот сверчков. Я умилённо любовался этой умиротворённой картиной. Наконец всё решено и конфликт разрешён. Это заставляло меня думать, что всё сложилось гораздо лучше, чем могло бы: «Ведь они могли разойтись в ссоре и тогда точно бы больше не увиделись. А потом жалели бы об этом. Многим свойственно хранить обиды долгими годами. Ну и гордость тоже никуда не девается. И когда же люди поймут, что все проблемы решаются словами, сказанными прямо и честно? Без утайки. И честно выслушанными и понятыми.» — Может всё-таки утром, — спросил Лукан дрожащим голосом, — ночь ведь. — Меня ждут, — сказала она мягко, качая головой, — не беспокойся за меня. Лукан и Камилла прощались, он всё ещё сам не верил, что отпускает сестру. Наблюдая за этим, я сам невольно улыбался. Уверен, она хотела уйти как можно скорее, боясь, что если дотянет до утра, то он может снова передумать. И он тоже это понимал. Нельзя так легко отпустить того, с кем был рядом непрерывно много лет. Кем бы он ни был. И как бы Камилле не было сложно с братом, ей было не менее тяжко расставаться, чем ему. Я стал невольным свидетелем семейной драмы, из-за чего было слегка неловко. Поблагодарив меня, он попросил проводить Камиллу хотя бы до моста, там её должен был кто-то ждать, на что я легко согласился. Не желая долго смотреть вслед сестре, дабы лишний раз себя не мучить, Лукан решил вернуться в дом, обменявшись с Камиллой последними объятиями и поцеловав её в лоб. Тяжело ему было расстаться с ней. Но он всё же понял, что она не может иначе, а ему придётся смириться с её выбором. Девушка смотрела, как он уходит, а затем пошла вперёд по дороге к мосту. Я пошёл с ней. По началу она молчала. Может, не знала, что сказать. Как, в прочем, и я. Мне тоже нечего было добавить к этому. И снова вечерняя тишина наполнилась сверчками. — Спасибо, — тихо произнесла Камилла, — правда. Если бы не ты… — Я ничего не сделал, — ответил я, — вы сами всё решили. Это всё меня вообще не касается. — А ты чудной. — Она мягко усмехнулась. — Делаешь вид, что ты не причём. Весьма скромно. Но это не важно. Всё равно я благодарна тебе. Не только за помощь сейчас. За всю твою помощь. Мне, Лукану. Он всё боялся, что понадобится его продать. Тяжёлые времена его пугают. Такой ребёнок... Ох. Но так старался избежать этого, для Лукана много значит этот коготь. — Можно узнать, почему? — Его нашла я. — Она тихонько похихикала, увидив мой изумлённый взгляд. — Ну не смотри так на меня, я не помню, где его откапала. Просто однажды принесла домой с прогулки. Лукан решил, что это подарок Богов. Но ему не хватило духу его спрятать. Он всегда был сентиментальным и предавал много значения простым вещам. — Камилла посмотрела мне в глаза. — А для меня много значат твои слова. Ты не просто умён. Ты мудр. Это редкое качество. — Хм, мудр. — Я растерянно опустил взгляд от смущения. — Скажешь тоже. Просто не глуп. И только. — Мудрость не помеха глупости. Сказав это, она засмеялась. Я вскинул брови, недоумённо посмотрел на девушку, пытаясь понять, что она имела в виду. Вдруг Камилла схватила меня за мантию и притянула к себе, безцеремонно поцеловав. Такая смелая наглость бросила меня в жар, мне это понравилось. Я тоже обнял её и продолжил целовать, пока она сама не отпряла, с довольным и лукавым лицом. Даже в этой одежде она всё равно оставалась такой прелестной, такой красивой и такой обворожительной. — Тебя, кажется, кто-то ждал, — произнёс я, подняв бровь, — можно узнать, кто? — Один наёмник. — Камилла ответила так, будто это не важно. — Он был проездом тут. Я практиковалась в охоте, пока Лукан не видел. А наёмник это заметил. Сказал, что я отлично стреляю. Даже не думала, что кто-то оценит мои умения. — Может, наёмник всё же подождёт до утра? — Я усмехнулся, осозновая эту двусмысленность. — Что скажешь? — Ну уж нет. — Девушка рассмеялась, очень звонко. — Он уже ждёт у моста. И сказал, что если я не приду, то он уйдёт. — Она ласково взяла меня за руку. — Быть может, в другой раз. — Жаль. — Я с досадой вздохнул, поджав губы. — Что ж, удачи тебе с этим наёмником. — Спасибо. Можешь не провожать. Уверена, ты устал. Иди в таверну. Я и сама дойду. — Как скажешь. Мня ведь тоже ждут. — Вот и хорошо. — Камилла улыбнулась и отпустила мою руку. — Мне, конечно, до жути интересно, что произошло с тобой на Ветренном Пике. Но, может быть, ты расскажешь об этом при следующей встрече. — Не исключаю такой возможности. — Я подмигнул. — Может, свидимся ещё-когда-нибудь, и ты тоже расскажешь мне о своих приключениях. — Буду надеяться. Да хранит тебя Дибелла! Я лёгким поклоном простился с Камиллой Валерией. Девушка бодро пошла дальше по дороге. Пару раз оглянулась, помахав рукой. Я тоже помахал в ответ, после чего пошёл в сторону таверны. Мне не нужно было знать, куда она уходит и с кем. Это её жизнь и её выбор. Мне не было места в её планах. Как, по сути, и ей в моих. Но я рад знать её. И рад, что смог помочь ей. Большего не нужно было никому из нас. «Надеюсь, её брат не впадёт там в уныние, — думал я, приближаясь к таверне, — ведь он и правда так переживал. Эх… Знакома ли мне такая опека? Да хоть какая-то. И тот самый Кайм. Он ведь спас меня… И не единожды. Кем он был для меня? Хотел бы я узнать об этом. Может, Азура мне скажет. — Я вдруг остановился, осознавая мысль. — А ведь правда! Он молился Азуре. Служил ей. Наверняка с его подачи я стал азуритом. Нужно спросить у Госпожи. Надеюсь, она явится ко мне сегодня во сне.» Обдумывая эту мысль, я вошёл в таверну, где меня уже ждали.