Циклон.

Неяркий свет свечей на столе освещал комнату, где я и Изольда устроились ужинать. Дом не отличался богатством, что было весьма заметно, в целях экономии девушка потушила все другие свечи. Стены видали лучшие дни, а шкафы были столь стары, что полки на них сильно прогнулись вниз. Но даже среди этой немного удручённой бедноватой картины я смог углядеть в углу небольшой алтарь Дибеллы, у которого лежали цветы. Меня хозяйка усадила рядом с собой на кровать, так как сесть больше было некуда. Меня не слишком это смутило, даже понравилось то, как она свободно себя чувствовала, что было не удивительно — дом ведь её. Изольда с интересом расспрашивала о том, как всё прошло на Ветренном Пике. Не слишком мне хотелось вдаваться в подробности, но про бандитов, пауков и драугров я рассказал. Это увлекло внимание восхищённой мною особы. — Ты настоящий герой, — с придыханием произнесла Изольда, — такой сильный и смелый! — Ну, я был всё-таки не один, со мной была Лидия. Ты была права, с ней не пропадёшь. — Хм. Не сомневаюсь. — Она попыталась остаться с тем же выражением лица, но какая-то ревность всё же выдавала в ней раздражение. — Воином она всегда была хорошим. Вот только битвой лишь вся голова забита. Не создана она для домашнего уюта. — А это плохо? — Не плохо, но и хорошего мало. Все люди, конечно, разные, но такими темпами она останется одинокой до старости. — Чем дольше Изольда думала о Лидии, тем сложнее ей было скрыть своё раздражение. — Но даже такая салдафонка, как она, не станет жаловаться на внимание мужчин. Иное дело, какие это мужчины. За неё дрались стражники, эти увальни. Хех. В то время, как сердца других дев старательно завоёвывают барды, стихами и песнями. — А, по-твоему, салдафонкам стихов не посвящают? — Мне почему-то нравилась её реакция, хотелось позлить её, поэтому я не уводил тему, хотя мог бы. — Может быть, есть тот, кто при наличии интереса к утончённым девам и салдофонке уделить внимание не прочь. Изольда округлила глаза и глянула на меня, с минуту помолчала в замешательстве, а я с ухмылкой смотрел ей в глаза и тоже не говорил ни слова, следя за реакцией. В руке девушки была кружка с вином, она перевела взгляд на неё, поболтала налитое и сделала глоток, после чего выдохнула. — Одна беда, — наконец, произнесла Изольда, — ни один из мужиков, кто проявлял к ней внимание, не был ей интересен. Какое-то время я радовалась, что она сошлась хоть с кем-то, пока не поняла, что Ригмор — так себе муж. — Вот как? И как же это выглядело со стороны? — Ужасно, если честно. Поначалу она казалась счастливой, Ригмор Твердолобый был завидным женихом, их клан очень богат. Богаче только Сыны Битвы. Какое-то время Ригмор ей даже нравился, и на людях они выглядели как хорошая пара. Но Лидия становилась всё грустнее, а я всё чаще видела его пьяным. Может, Микаэль и бабник, но не мужлан, никогда не злоупотреблял мёдом и руки не распускал. — А с Ригмором, значит, случалось? — Да. Оказалось, что он приводил в дом толпу собутыльников, которые периодически ставили под сомнение силу и удаль славного воина Ригмора Твердолобого, что мол жена его сильнее и ловчее будет. В попытках доказать обратное, он мог кинуться на неё с кулаками. — Досадно. — Я свёл брови и поморщил нос. — Всяческое достоинство теряют те, кто кулаками желает добиться к себе уважения. — Это было всего пару раз, но Лидия не из тех, кто долго терпит, как видишь. — Изольда внимательно посмотрела на меня. — Я думала, что хуже случая с конюхом в её жизни ничего больше не произойдёт… Однако, боги рассудили так. — С конюхом? — Я вскинул брови удивлённо. — Она не рассказывала тебе этого? — девушка смотрела на меня так, будто я непременно должен был понимать, о чём речь, а затем уголки её губ неоднозначно приподнялись. — Нет, — спокойно ответил я, — но, если не рассказала, значит, не посчитала нужным. Это всё-таки её личная история. — Верно-верно, — сердобольно закивала Изольда, — я тоже не стану рассказывать, ведь это личное… И не проси. Но я и не собирался упрашивать, согласившись с тем, что не стоит обсуждать личную жизнь человека в его отсутствии, когда он не давал на это согласия. А вот Изольда частично была разочарована, похоже имела надежду рассказать мне что-то не слишком хорошее о своей подруге. Я сознательно не уводил тему, интересуясь тем, что ещё могу услышать от неё о Лидии. Но она не спешила продолжать. — Вижу, вы очень сблизились за последнее время, — произнесла она не слишком уверенно, — хотя вы так мало знакомы. Вероятно, доверие пока не столь сильно. — Согласен, мы слишком мало общались. И всё же, совместная работа объединяет. — Вновь ухмыльнувшись, я с тем же интересом посмотрел на девицу. — Она довольно приятная. — Приятная? — Изольда немного заёрзала на месте. — И что же в ней приятного? — Она хороший собеседник, на неё можно положиться, она прекрасный воин. — Видя ревность в глазах нордки, я будто ощущал какое-то ребячье озорство. — В общем, Лидия полна достоинств. — И не поспоришь, — выдавила девушка, снова запив вином, — глаза как у серны, роду знатного… — Род — это вообще последнее, что волнует безродного. Но благородства у неё не отнять. — И то правда. — Она поджимала губы и как будто с каждым словом становилась всё раздражительнее. — Не думаю, что у меня когда-то был такой хороший друг. — Друг? — Изольда глянула на меня, растерявшись, не зная, как реагировать. — Хороший друг, — переспросила она, пытаясь понять, что я имел ввиду, — то есть… — То и есть. — Я лукаво улыбался, слегка прищурившись. — Она ведь и твоя подруга тоже. Тебе ли не знать, какая она надёжная. — Да-а… пожалуй. — Изольда была в явном неприкрытом замешательстве. — Ты сказал — хороший друг… То есть, между вами ничего не было? — Да что ты, нет, конечно. — Я засмеялся, сделав вид, что вообще не понимаю, почему она так подумала. — Мы выполняли поручение ярла. А я не смешиваю личную жизнь и службу. Думаю, Лидия того же мнения. Хотя, сомневаюсь, что я был бы ей хоть каплю интересен. Подозреваю, что я не в её вкусе. — Хм… ну да-а… Девушка как будто с облегчением выдохнула, и тут ревность сменилась стыдом. Ей стало неловко, что она что-то себе напридумывала, а мне было весьма занятно за этим наблюдать. Не знаю, поняла ли она, что я нарочно её провоцировал на ревность, но больше об этом мы не говорили. Передо мной не стояло задачи вывести девушку на эмоции, а только проверить, насколько её ревность может далеко зайти. Сам я, на самом деле, не понимал, зачем это нужно — чувство ревности. Мне было это не свойственно, незнакомо, не интересно. И лишь наблюдение за чужими эмоциями могло мне наглядно продемонстрировать, как разрушительны эти чувства. «Не хотелось бы мне мучиться от ревности, — думал я, — совершенно пустая трата нервов. Но странно не это. Странна вообще её ревность по отношению ко мне. Мы ведь даже не пара. Если она также мучила этим Микаэля, то мне не удивительно, что он от неё бегал. Конечно, он не самый честный парень, но и Изольда, похоже, не так кротка и мила, как хочет казаться. Надо быть с ней осторожнее. Да, она хороша и мила, но кажется за прелестным личиком может скрываться стервозная особа.» Задумавшись, я не следил за лицом, слегка посмурнев, что Изольда заметила. — Ты так на меня смотришь, — сказала она, чуть улыбнувшись, — будто я что-то не то сказала. — А, нет, всё в порядке. — Я мотнул головой, приводя лицо в более приятный для девушки вид. — Задумался, не обращай внимания. Изольда неловко похихикала, стараясь продолжить беседу. Я стал замечать, как она всё ближе подсаживается ко мне. И я совсем не имел ничего против. Несмотря на мои сомнения в сторону девушки, мы оба знали, зачем я пришёл. Было бы странно просто поесть и уйти. Как бы меня не смущало её поведение, я находил Изольду весьма превлиятельной, не мог отвести от неё взгляд, любуясь девушкой, отвечал на её флирт и заигрывания, делал всё, чтобы дать понять — я совершенно к ней расположен. Её характер меня уже волновал гораздо меньше, чем вырез её платья. Тем временем девушка снова залюбовалась подвеской, которую я подарил ей. — Нравится? — Очень! Микаэль мне никогда такого не дарил. — Изольда с грустью вздохнула. — И вообще ничего не дарил. — Нищий, — пренебрежительно фыркнул я, — или жадный? — Ну не то, чтобы нищий. Да, Дибелла даровала ему необычайный талант и неподражаемое обаяние, но всё это много денег ему не приносит. Он не жалеет септимов на хорошую одежду, но женщин берёт больше настойчивостью и харизмой, нежели чем-то материальным. — Она понуро опустила взгляд. — Печально было осознавать, что стихи он пишет не только мне. Видеть его с другой всякий раз было так неприятно. А потом ему давали от ворот поворот, и он приползал ко мне. А я прощала. Как дура. — Думаю, больше тебе нет смысла об этом беспокоиться, — я придвинулся чуть ближе и приобнял её, — забудь о нём. С глаз долой, из сердца вон. И говорить о нём тоже не стоит. — Вот как? — Изольда глянула на меня и с лёгкой хитрецой улыбнулась. — А что, ревнуешь? — А ты бы хотела, чтобы я ревновал? — Люблю, когда ревнуют. — Вдруг её руки оказались на моей шее. — Ведь это значит, что ты не безразлична. Микаэль меня совсем не ревновал. Только душу мою бедную выматывал. — Ну теперь он больше не побеспокоит тебя, — заверил я, обнимая её в ответ — уверен, ему не хватит духу к тебе приблизиться. — Знаю, ты запретил ему. Чему я очень рада. Защитил мою честь и достоинство. Как я восхищаюсь тобой, мой герой! И тут мне всё стало ясно: «Хитрая ты девчонка, ты ведь прекрасно всё понимаешь. Стараешься вызвать ревность, значит, а также сочувствие и желание утешить. Что ж, я не против, поиграю в твою игру. Буду таким, каким ты хочешь меня видеть.» — Герою полагается награда, — сказал я, крепко прижав девушку к себе, — например, поцелуй прекрасной дамы. — Прекрасная дама с удовольствием поцелует своего героя, — томно произнесла Изольда, тая от моих слов и объятий, — столько раз, сколько мой рыцарь пожелает. Недолго думая, я поцеловал её, отпуская свои руки свободно блуждать по платью девушки. Изольда тоже не оттягивала момента, стягивая с меня мантию. Вдруг она резко повалила меня на кровать, нависнув надо мной, смотря на меня с радостным предвкушением столь желанной близости. Дыхание её учащалось, а платье становилось теснее. Я, как доблестный герой, был рад освободить её стройное тело от оков тканей. Голубое платье, как и нижняя сорочка с исподним, быстро оказались на полу, следом туда отправилась и моя одежда. Также шустро, как из ревнивицы Изольда превратилась в грустную страдалицу, сейчас она вдруг стала моей нежной и ласковой обожательницей. Играя то в страсть, то в стыдливость, она не давала мне возможности понять, чего хочет на самом деле. Поэтому приходилось брать инициативу в свои руки, когда она начинала изображать кротость, и поддаваться ей, когда она хотела главенствовать сама. Ей нравилось, что мы играли по её правилам. Казалось, Изольду больше всего возбуждало именно это: я делал то, чего хочет она. Не могу сказать, что мне это не нравилось, это забавляло и казалось чем-то свежим. Однако, поняв, что у меня достаточно фантазии, Изольда всё больше стала поддаваться, в конце концов расслабившись и отдаваясь мне всецело. По комнате раздавались весьма отрывистые и громкие возгласы, которые казались мне слегка наигранными, хотя эмоции вполне были настоящими. Я чувствовал, как её ногти впиваются в мою спину, но я не просил её перестать, это меня подзадоривало и добавляло некоторой перчинки. Возможно, её я даже удивил своими идеями и выносливостью. Девушка вдруг сильно запыхалась и раскраснелась. — Равас, попридержи, — взмолилась она с усталой улыбкой, — сил нет больше… — Быстро ты выдохлась, до конца ещё далеко. — Дай мне отдохнуть немного… Ох… Раньше у меня так не было… Фух… — Любопытно, — я усмехнулся, ложась рядом и подпирая голову рукой, — приятель Микаэль у нас, значит, скорострел? — Ну не так уж, чтобы «скоро»… Не знаю даже, с чем это сравнивать… — Изольда отдышалась и немного призадумалась. — С другими тоже не бывало так долго. Может, всё дело в том, что эльфы выносливее? — Может быть. А, может, тебе просто не везло раньше. Зато повезло сейчас. Подмигнув ей с улыбкой, я уловил в её взгляде смущение. Изольда поджала губы и отвела взгляд. Долго отдыхать я ей не позволил, но и набрасываться сразу не стал, дав ей возможность расслабиться и распластаться по кровати, пока я старательно и нежно покрывал белую кожу поцелуями. По её рукам, груди, животу и бёдрам побегали мурашками всякий раз, когда губы мои касались их. Наконец я смог продолжить. Но долго это всё равно не продлилось. Поняв, что нет смысла утомлять её и растягивать процесс, я постарался завершить его быстрее, чем ей наскучит, пока ей ещё хорошо, пока она ещё энергично стонала, пока снова не попросила отдыха. Завершив, наконец, акт страсти, я сделал вид, что тоже устал, тогда поймал на себе довольный взгляд Изольды, прильнувшей к моему плечу, лёжа рядом. Она томно вздыхала, ласково поглаживая меня по ключице, что было слегка щекотно, но всё же приятно. Приобнимая её узкую талию, я думал о том, что вполне доволен этим вечером, хотя, возможно, мог бы растянуть процесс и на всю ночь. Изольда же вдруг обратила внимание на мои шрамы, начав их считать. — Много, — озадаченно произнесла она, — не у каждого норда найдётся столько. Ты как будто воевал. — Может, и воевал. — Скрытный ты. Понимаю. Многие не хотят рассказывать о своём военном опыте. — Изольда вздохнула и ненадолго замолкла. — Разве это интересно, — спросил я, нарушая тишину, — слушать рассказы о войне? — Мне было бы интересно послушать, что ты рассказал бы о себе. — Девушка снова посмотрела на меня, опять начав меня поглаживать. — Сколько, к примеру, тебе лет? Откуда ты? Из Сиродила? С какого Города? Ты там родился, или приехал из Морровинда? — Сколько вопросов-то сразу, — удивился я, — не думаю, что у меня есть желание на всё это отвечать. — Во и говорю — скрытный. Дабы избежать лишних вопросов о себе и разговоров о личном, я начал делать вид, что очень устал, и меня клонит в сон, объяснив свою вялость тем, что не отдыхал с дороги из Ривервуда. Это вполне убедило Изольду, и она предложила лечь спать, с чем я с радостью согласился. Может, я и слукавил, но не до конца. Усталость и правда была сильная. Ноги немного гудели от долгой дороги, мышцы в руках побаливали. Устроившись под одеялом рядом с тёплым и приятным девичьим телом, я вдруг ощутил такую благодать. Можно было расслабиться и просто поспать в удобной кровати. Однако, блаженство портила мысль о том, что ночь не обойдётся без кошмаров. Так и случилось. Уснул я практически моментально, как только расслабился. После этого в мои сны со страшным рёвом ворвался Алдуин. Чёрный дракон грузно слетел с небес, чуть не упав наземь. Вокруг был густой непроглядный туман, а дракон сдавленно пыхтел, будто ему было тяжело и больно. И в этом тягостном рычащем дыхании я слышал мысли чудовища: «Свиток отнял у меня много сил. Не знаю, сколько времени уйдёт на восстановление былой мощи. Души… Нужны души. Много душ!» Озлобленный рык вдруг разорвал мой слух и сон оборвался. Я дёрнулся, открыв глаза, на этот раз смог не издать ни звука и не разбудить девушку, спящую рядом. Тяжело дыша, я чувствовал, что подушка под моей головой сильно взмокла. Перевернув её, я перелёг на другой бок и попытался снова уснуть: «Провались в Обливион, херова крылатая ебанина, — думал я, стараясь выбросить его из головы, — Азура, госпожа моя, помилуй и защити от этих жутких видений…» Вдруг мысли мои прервал знакомый голос из темноты: — Как глупо взывать к той, что использует тебя. — Ты опять здесь, — воскликнул я и подорвался с подушки, — я не звал тебя, убирайся! Тут я с ужасом обнаружил, что совершенно один в тёмной комнате. Тусклый свет шёл от очага на кухне, и только. Даже Изольды не было со мной рядом. А в самом тёмном углу я снова видел тот самый непонятный силуэт, который всё также ухмылялся, вгоняя в ещё больший страх. — Ты же прекрасно понял, что мои предостережения были именно о ней, — продолжал он, — и всё ещё пытаешься просить её помощи. — Хватит! Не смей порочить имя светлой Богини! Она хранит и ведёт меня, а ты пытаешься посетить смуту в моей душе! Что тебе нужно, тень?! — Надо же, твой голос пропитан страхом. — Он засмеялся, не сдержанно, а по-настоящему. — Страхом смертного. Я и забыл, какого это. Интересно. Что ж. Ладно. Я здесь не для того, чтобы стращать тебя. — Он всё ещё улыбался, так насмешливо, но не злобно, а будто говорит с глупым ребёнком. — Но, чтобы помочь. Отвадить от тебя даэдра я не в силах, ты должен сделать это сам. Но я могу подсказать тебе кое-что. — Силуэт стал приближаться, а вместе с ним и тень. — Молчи и вникай. Смотри внимательно. Это может спасти многие жизни. Из темноты силуэт протянул ко мне руку, а темнота следовала за этой рукой. Я не мог ни пошевелиться, ни издать ни звука, тело точно сковало заклятье паралича, дышать стало тяжелее. И тут я снова провалился в сон. Из пустоты стали проступать смутные видения. Мне снилась сторожевая башня, одна из тех, где располагается аванпост стражи Вайтрана, которые охраняют пригород. Башня была частично разрушена, трава рядом опалена, прямо на каменных стенах огромные зарубины, будто от когтей. Вдруг откуда-то с горы послышался грозный рёв и показался дракон. Куда меньше размером, чем Алдуин, и гораздо слабее, но всё же дракон. Он угрожающе летел прямо ко мне, всё приближаясь. Вдруг в голове зазвучал голос, приглушая драконьи крики: «Слушай, чешуя дракона крепче стали, крепче эбонита, плотнее любой кольчуги. Эту сигментату не пробить стрелой, копьё сможет пронзить её, но нужно быть настолько близко к дракону, чтобы чувствовать его дыхание, ведь копьё не добросить до него, пока он в воздухе. Чтобы убить дракона, его нужно лишить его главного преимущества — полёта. Не знаешь ты той силы, что прижмёт дракона к земле, а я не смогу дать тебе этих знаний. Но могу дать подсказку.» Крылатое чудище из видения слетело вниз, точно сокол, чуть не врезавшись в землю, широким и сильным взмахом крыльев он снова взмыл в воздух. Он будто пролетел мимо меня, мне даже показалось, что я ощутил вихрь от взмаха его крыла. Даже запах тлеющей травы мерещился мне. Голос в моей голове продолжал говорить со мной: «Ты можешь сбить его. Драконы любят подлетать к жертвам близко. Как только он приблизится к тебе — кричи! Ты знаешь, как кричать. Со всей мочи. Кричи, и пусть крик твой собьёт спесь с этого змея. Он не удержится в полёте и рухнет, не сможет быстро встать. Ты должен успеть, но мешкать нельзя. Нужно повредить его крылья, сделать так, чтобы дракон не смог взлететь. И вот тогда он будет в твоей власти. Голова — самое уязвимое место. Бей в глаза, в ноздри, в пасть, везде, где мягко. — Тут я понял, что голос медленно затихает. — Чем больше ран ты сможешь нанести, тем больше шанс его убить. Его нужно убить. Алдуину нужно дать понять, что управа на него есть. — Голос становился всё тише, а видение рассеивалось. — Мне больше не позволяют с тобой говорить. Помни мои слова.» Голос и вовсе смолк, видение потухло, я снова остался в темноте и пустоте. И стало так спокойно и свободно, будто подул лёгкий бриз в душную жару. Не испытывая более страха, я всё ещё ощущал паралич, но уже это так не тревожило. Вдруг я увидел, что темнота вокруг меня светлеет, будто небо на рассвете, а вместе с этим рассветом, словно из утреннего тумана, проявилась передо мной та, к чьему имени я взывал. Прекрасная Азура явилась в том виде, которого я даже и не мечтал узреть. Волнистые волосы Богини всё также прикрывали её грудь, но струящейся юбки на её бёдрах уже не было. Взгляд её был нежным, улыбка ласковой, она простирала ко мне руки, от чего я ощутил, что могу наконец двигаться. Мои руки также потянулись к Госпоже, я с благоговением погрузился в её объятия. Азура вновь обнимала меня, как женщина, жаждущая страсти, и также как обычная женщина, она прильнула к моим губам, без лишних слов и объяснений. По телу моему разлился знакомый холод, который казался мне приятным. Руки мои ничто не сдерживало, и я свободно прикасался к телу Госпожи там, где не мог и помыслить ранее. Будто ласкал я вовсе не Богиню, а смертную. Изящное, стройное, гибкое тело в моих руках было столь податливо, что я совершенно лишился всяческой сдержанности, горячая страсть захватила меня. Я целовал, прижимал крепко к себе, хватал и сжимал в пальцах нежную кожу, слыша в ответ сладостные стоны, которые всё больше напоминали возгласы Изольды. Я уже не понимал, всё ещё ли мне снится Азура, или я уже проснулся и снова ласкаю девушку, в чьей постели засыпал. Сон перемешался с явью, чувства одновременно обострились, и приглушились. Нельзя было понять, что на самом деле я чувствую. Мысли в голове совсем улетучились, оставив только яркие эмоции от соития, в правдивости которого в глубине души я сомневался. Но также в дали воспоминаний возникло неясное ощущение того, что это когда-то уже было. Не помню, как закончился сон. Он будто опять перемешался с пустотой, погрузив меня в забвение на неопределённое время. Проснулся я от того, что услышал голоса. Женские. Голоса спорящих о чём-то Лидии и Изольды. Не желая открывать глаза, чуя телесную слабость, которая будто вдавливала меня в перину, я лежал лицом в подушку и совершенно не желал двигаться, надеясь, что всё это снова проделки моих буйных сновидений. Но голоса звучали громче и разборчивее. — Это приказ ярла, — кричала Лидия, — я не могу ждать! — Боги, да ты можешь нормально объяснить и не орать, — отвечала Изольда, — в чём вообще дело? — Некогда объяснять, пусти меня к нему, я сказала! — Да спит он! — Значит, проснётся! Пусти, говорю! Я услышал возню, затем быстрые шаги, и тут моей спины коснулась холодная рука, заставившая меня дёрнуться, но не повернуться. — Равас, — воскликнула Лидия, начав дёргать меня за плечо, — вставай, слышишь! Ярл Балгруф велел явиться! — Бал… гру-фру-р-р… — промямлил я, — ну-у я же. с-сплю-у-у. — Встава-ай! — Она продолжая трясти меня настойчиво и упорно. — Садри, вставай немедленно! — Наконец, она не выдержала и хлопнула меня по спине, топнув ногой. — Там дракон! — Дракон?! Сон как рукой сняло. Я вмиг открыл глаза и подорвался с подушки, увидев перед собой взъерошенную и обеспокоенную нордку. Я даже забыл про неприятную боль от хлопка по спине, а просто уставился на девушку, округлив глаза. — Да, дракон, — продолжала она, — вставай сейчас же, ярл требует тебя к себе! — М-м-м… ёб… твою мать… — я хмуро огляделся вокруг, в поисках своих вещей, — момент… Я не собирался долго тянуть, понимая, что ситуация патовая. Нет, меня это не удивило, в конце концов именно к этому меня готовили мои сны. Скорее всё это раздражало и даже злило. «Дадут мне в этом городе хоть раз спокойно выспаться, — ворчал я, шустро одеваясь, — то с постели на допрос ведут, то спи сидя за столом, то вот на тебе, дракон…» Лидия никак не отреагировала на моё недовольство, только терпеливо ждала, пока я, наконец, облачусь. Я оделся крайне быстро и уже был готов следовать за Лидией, как вдруг заметил Изольду, стоящую у стены в ночнушке. Она надуто поджала губы и нахмурилась, скрестив руки на груди. Я хотел ей что-то сказать, но она махнула рукой и буркнула: «Уходите уже отсюда, оба.» После того, как мы вышли, девушка резко закрыла за нами дверь. Но некогда было о ней беспокоиться. Все мои мысли заняла лишь весть о драконе. Пока мы шли ко дворцу, Лидия рассказала мне всё, что успела узнать. И хоть ещё было раннее утро, рассвет только начал разгораться, я уже понимал, что этот день будет долгим.