Циклон.

Этой ночью на одну из дальних сторожевых башен было совершено нападение. Всё, как в моём сне, я уже понимал, что это за дракон. По словам Лидии, ещё перед рассветом в Драконий Предел явился выживший стражник. Тога его была подпалена, сам он испуган. Подняв тревогу во дворце, он в панике пытался рассказать о чудовище. Айрилет разбудила Ярла Балгруфа, и только когда стражник его увидел, то смог успокоиться и всё рассказать более-менее внятно. Дракон налетел неожиданно, из темноты, откуда-то с горы, заметили его не сразу, так как в эту ночь было шибко туманно, а когда он подлетел, уже было поздно. Чудовище будто игралось с солдатами, подлетало близко, наносило удар по стенам, или по людям, не слишком сильный, но достаточный, чтобы сбить с ног, а затем снова взмывало в воздух. Это был для него как будто разогрев, словно дракон тренировался, или разминался. Взмывая в воздух над башней, он даже смеялся. Лидии тяжело было поверить в то, что дракон вообще может смеяться. Но я объяснил, что нет в этом ничего удивительного: «Они умеют говорить, имеют свой язык, вполне разумны, значит и смеяться могут. Но беда не в этом. А в том, что действия его выверены. Не хаотичны, а именно спланированы. Он знает, что делает, и зачем. А это значит, что дракон не просто чудовище, у него есть тактика.» Лидия призадумалась. Тем временем мы добежали до врат Драконьего Предела. Там уже ждала стража и дружинники. Дружина ярла отличалась от стражи Вайтрана лишь шлемами. В то время, как стражники носили закрытые шлемы, в которых были полностью обезличены, на головах дружинников были открытые ламеллярники с кожаными клёпаными наспинниками. Выглядели они получше, чем вёдра стражников, хотя имели чуть меньшую защиту, за счёт отсутствия лицевой пластины. Однако, на куполе шлемов я приметил маленькие рожки. «А это ещё зачем, — недоумённо подумал я, проходя мимо, — для устрашения что-ли? Или чтоб выделиться? Да уж. Элитные войска… Практичность — ничто. Пафос — всё. В этом все норды.» Ну и оружие у них было получше, поновее, почище, вероятно, поострее. Бравые парни в рогатых шлемах ровно и представительно стояли вряд, провожая меня слегка надменным взглядом. «Молодые и самодовольные, — промелькнула насмешливая мысль, — заметно, что дети танов.» Передо мной открыли ворота и впустили нас с Лидией во дворец. Тут же у порога нас встретила Айрилет и сопроводила к Ярлу Балгруфу. Он довольно взволнованно и даже громко обсуждал со своим советником защиту владения. Рядом присутствовал и маг, который всё время хотел что-то сказать, но никак не мог вставить хоть слово. Поодаль стоял его ученик, парень смотрел в пол, держа в руках охапку всяких книг и записей, не отсвечивал, был крайне спокоен, что могло бы меня насторожить, но я слишком быстро отвлёкся на возгласы негодующего ярла. Тут Балгруф меня заметил, я оказал знак уважения лёгким поклоном, но он резко меня остановил. На церемонии и правда не было времени, беда бы ждать не стала. Мне велели следовать за Айрилет и помочь ей во всём. Тут ярл повернулся к своей защитнице: «Только не геройствуй! Ты нужна мне живой! Сделай всё возможное, но вернись!» Он сказал это с заметной тревогой, хотя и нагнал своему голосу строгости. Хускарл еле заметно улыбнулась, опустила веки и поклонилась, а затем махнула мне рукой, мол пошли уже. Фаренгар тоже хотел пойти, ему безумно интересно было посмотреть на дракона, но ярл запретил покидать дворец. Уверен, он понимал, что преисполненный интересом волшебник скорее будет мешать, чем помогать, и может погибнуть. Перебивая возмущения мага, я успел-таки вставить свою ремарку, настоятельно советуя вооружить стражу на бастионе копьями и убрать лучников. Ярл задумчиво замолчал, сверля меня недоумённым взглядом и строго сказал: «Копьями не пользуется стража вот уже несколько сотен лет.» Но я знал, о чём говорю и объяснил, что стрелы против плотной чешуи не помогут, а копья смогут её пробить. Балгруф ещё пару секунд подумал, не отводя от меня столь серьёзного взгляда, но кивнул, отдав приказ собрать по возможности все копья, которые только можно найти в городе. После этого я смог отправиться за хускарлом. Айрилет и Лидия привели меня к ждущему у ворот отряду дружины. Завидев хускарла, они встали смирно в ожидании приказа. Как я и думал, Лидию снова поставили командовать отрядом, но на этот раз командование приняла сама Айрилет, так как ситуация была непростая. Толкнув солдатам речь о том, что они, как дружина ярла, должны защитить город от страшной угрозы, она посмотрела на меня и, прищурившись, спросила о копьях. Её догадки о том, что этих ребят нужно правильно вооружить в первую очередь, были верны. Данмерка не стала спорить и повела нас в бастион. В бастионе оказался склад старого оружия. Там нашлись и копья. В приличном количестве, но не в самом лучшем состоянии. «Н-да-а, — с досадой думал я, получая в руки древко, которое видало и лучшие времена, — что за хлам… Этим не то, что дракона не убить, оно даже о медведя сломается.» И Айрилет не скрывала, что сама не довольна состоянием оружия, но другого просто не было. Эти копья были списаны ещё до Кризиса Обливиона и, по неизвестным ей причинам, их не выбросили и не переплавили. Да и ухаживать за ними было попросту некому. Но делать было нечего. Думать некогда. Пришлось взять то, что дали, и идти туда, где случилось нападение дракона. Дюжина дружинников, Лидия из Клана Бивней, хускарл ярла Айрилет, и я с ними, выдвинулись от городских стен в сторону западной башни. По дороге я рассказал Айрилет, как будет вести себя дракон, как его лучше атаковать и как удачнее встать копейщикам, чтобы не дать дракону шанса схватить кого-то и сбросить с высоты. — Откуда тебе всё это знать, — с подозрением спросила Айрилет, — тебя там не было, а ты пытаешься выстраивать нам тактику, так откуда такие познания? — Я был в Хелгене, мэм, — ответил я терпеливо, — разве меня позвали не по этой причине? — Да, но про копья ты сказал только сейчас. — Потому что ему только сейчас пришла в голову такая идея, — вдруг вмешалась Лидия, — он же тоже человек, и точно также, как ты продумывает план действий. Как по мне, удивительно, что только он до копий додумался. — Тяжело додуматься до того, что даже в конце прошлой эры считалось устаревшим. — Айрилет фыркнула и недовольно нахмурилась. — Но признаю, идея действительно имеет смысл. Стрелы, говоришь, дракону нипочём… Это плохо. Думаю, я смогу метнуть копьё. — Но не делай этого с земли, пока он в воздухе, — сказал я, — промажешь. — Ты во мне сомневаешься? — Нет. Но с драконами ты не билась. А они летают очень быстро, несмотря на размеры. Найди выгодную точку, не слишком высокую, но и не очень открытую. Выискивай момент, он будет подлетать близко, если он тебя схватит — сделает из тебя блин. Не попадись. Как бы хускарл скептично не относилась ко мне, но к моим словам прислушалась. Всю оставшуюся дорогу она интенсивно что-то обдумывала, хмурясь так, что я боялся, как бы лоб у неё не треснул. А отряд наш уже подходил к сторожевой башне. Из далека было заметно, как покоцал её дракон: на стенах царапины от когтей, лестница и подмостки разрушены, сама башня уцелела, но в стене была пробита дыра. Людей вокруг не виднелось. Приблизившись, мы смогли увидеть жжёную траву вокруг, рытвины на земле от когтей, и ни одного трупа. Айрилет велела рассредоточиться и осмотреться, но быть на виду друг у друга и далеко не расходиться, а я добавил: «Посматривайте в небо и прислушивайтесь.» Получив указания, дружинники кивнули и осторожно разбрелись по территории башни. Я направился ко входу, подумав о том, что там кто-то может быть. Так и оказалось. Из башни вдруг выскочи перепуганный стражник, в слегка подкопчённой тоге. Он схватил меня за плечи и почти в истерике кричал, чтобы мы все возвращались назад. В основном его стенания были несвязные, но из них я понял, что дракон унёс с собой двоих, один смог убежать, а этот остался в башне и отсиживался тут, пока мы не пришли. Айрилет ещё пыталась его расспрашивать по уставу, но я понимал — не до рапорта ему, и отвёл его обратно в башню, попросив посидеть ещё немного, тихо. Крупный норд в зрелых гадах трясся, как мальчишка, впервые вышедший на битву. С него дракона было явно достаточно. Вдруг до моего уха донёсся отдалённый рёв. Айрилет тоже его услышала. Это позволило нам воспользоваться теми секундами, за которые дракон сюда долетел с горы, и приготовиться к обороне. Выбежав из башни, я увидел тёмный силуэт в светлом небе, который неумолимо приближался, быстрее, чем можно было оценить его размеры. Наконец, прочие солдаты услышали его рёв, узрели его крылья. На лицах бравых уверенных в себе парней отразился неприкрытый страх. Ни капли я не осуждал их в тот момент. Они видели дракона впервые в своей жизни и не знали, кто из них сможет выжить в схватке с ним. «Не дайте ему вас схватить, — закричал я так, чтобы меня все услышали, — делайте что угодно, но если он вас поднимет в воздух, то шмякнет о землю, как сокол мышь! Щиты вам мало помогут, он дышит огнём, поэтому прячьтесь за камни!» Удивительно, но меня слушали. Мои слова как будто поддали им уверенности. Они не перестали бояться, но в их глазах также появилась осмысление, знание, что делать, и надежда на то, что они смогут справиться. А дракон уже почти достиг башни, и мы смогли разглядеть его. Он был меньше Алдуина, светлее, чем он, не такой шипастый, но не менее угрожающий. Айрилет переводила ошарашенный взгляд от дракона ко мне, ожидая, что я скажу, тут мне стало ясно, что командование она уступает. Не очень меня это обрадовало, так как я тешился надеждой, что более опытные воины всё же хоть как-то сориентируются, но делать было нечего, дракон уже навис над башней. Поняв, что он вот-вот дыхнёт огнём, я, что есть мочи, заорал: «В укрытие!» — и соскочил с места в сторону ближайшего камня. Все повторили за мной, укрывшись где только могли, за мгновение до того, как огненный поток коснулся уже горелой земли. Не могу сказать, что было страшно. Скорее безумно нервно. Сердце колотилось, как бешеное, а я лихорадочно думал, как быть, перебирая все бранные слова, которые мне вспомнились: «В Хелгене было, сука, проще, там просто драпай без оглядки, а тут задницу подпали, но дракона убей, драть его мать!..» Вся моя тактика как будто мною же была вмиг забыта, а из головы не уходила мысль о том, что на меня возложили слишком много, и сейчас вся дружина поляжет по моей вине. А я с ними. «Сука, возьми же себя в руки, — думал я, сжимая в руке древко копья, — сделай что-нибудь! Ты же знаешь, что нужно делать… Трусливая манда… Грёбаные летучие ящерицы… Да какого хера я должен всех спасать?! Фух… Ладно. Была не была…» Я окликнул Айрилет, которая была рядом: — В первую очередь эту паскуду нужно опустить на землю! Я попытаюсь это сделать, а вы окружайте его, как только можете! Колите крылья, как я и говорил! Не дайте ему взлететь! — Как ты собираешься его опустить, — недоумевала она, — это тебе не фазан лесной! — Не задавай вопросов, просто сделай, как я говорю! Ждите и следите за ним! Айрилет согласилась и стала пытаться выстроить дружинников по задуманной тактике. А я начал постепенно пробираться к башне. Дракон вёл себя в соответствии с моим видением: поливал сверху огнём, сколько мог, подлетал очень близко к земле, а затем резко взмывал вверх, клацал зубами прямо у самых тел воинов, пытался хватать их. Но они послушались меня и смогли не дать ему это сделать, выставляя копья прямо дракону в лапы. И тут дракон заговорил: «ZU MIRMULNIR! ZU HIN DINOK! ROO FUNT!» — конечно, я понимал, что это значит, как и чувствовал его эмоции. Мирмулнир не был зол, а скорее горд, что его господин выбрал его в качестве первого союзника. Он считал себя важным и сильным, а к нам относился скорее как к небольшому препятствию. «THURI DU HIN SILLEA KO SOVNGARDE!» — пафосно рычал дракон, в очередной раз взмывая в воздух над копейщиками, которых никак не мог ухватить, ибо они кололи его прямо в лапы. Но это не злило чудовище, наоборот, лишь усиливало его азарт. Будто хваля дружинников, он с некой долей уважения произнёс: «KRIF KRIL. PRUZAH!» Но у меня не было ни сил, ни желания отвечать чудовищу взаимной вежливостью, я бежал со всех ног к башне. Вбежав внутрь, сломя голову кинулся вверх по лестнице, с неё вышел на открытое пространство смотровой площадки, оказавшись примерно на одном уровне высоты с драконом. Я не стал ждать, пока он меня заметит, крикнул сам: «Эй, нетопырь-переросток! Посмотри сюда! Я здесь!» И, конечно, дракон на меня посмотрел. Я ещё не видел в жизни такого взгляда. Нечеловеческий азарт сверкнул в этих горящих глазах. Он словно улыбнулся и начал подлетать ко мне ближе, внимательно осматривая. — ТЫ НЕ ТАКОЙ, КАК ОНИ, — заговорил дракон на чистейшем сиродилике, — ТЫ ТАКОЙ, КАК МЫ! В ЖИЛАХ ТВОИХ ОГОНЬ! В ГОРЛЕ ТВОЁМ КЛОКОЧЕТ ГОЛОС! КРИЧИ ЖЕ! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ЕГО! КРИЧИ! И Я ПОЙМУ, ДОСТОИН ЛИ ТЫ БИТЬСЯ СО МНОЙ НА РАВНЫХ! Я слегка опешил от того, что дракон обращается напрямую ко мне, словно игнорируя всех остальных, с кем только что играючи сражался. На них он смотрел, как на детей с деревянными мечами, а на меня уже так, будто только я мог удовлетворить его желание боя. Но мне не следовало долго думать и злить дракона, тем более я и так собирался испробовать на нём крик. — Хочешь услышать мой голос, — сказал я, собравшись с духом, — так услышь! VEN GAAR NOS! Мой крик прогремел на всю округу, выпустив мощный вихрь, которого Мирмулнир не ожидал. Вихрь снёс дракона, как бумажного змея, заставив его барахтаться в мощном потоке. Он точно такого не ожидал, злился, пытался выбраться, но только больше путался в собственных крыльях. А внизу люди, округлив глаза, наблюдали за происходящим. Я поймал на себе пристальный прищур Айрилет, которая с недоверием смотрела прямо на меня, летучий монстр, похоже, её мало удивлял. Находясь с драконом на одном уровне, я не задел криком тех, кто был внизу. Поток воздуха, что закрутился вокруг Мирмулнира вряд ли бы навредил ему, но смог сбить его с равновесия и дракон, потеряв высоту, неловко свалился, прорыв борозду в палёной почве. Тут-то его сразу окружили дружинники с копьями и, следуя моим словам, начали пытаться неуклюже колоть его копьями, куда придётся, но старались бить по крыльям. Мирмулнир не успел опомниться, как был нещадно истыкан. Не выдержав, он выдавил из себя не слишком сильный поток огня, под который попало несколько копейщиков, остальные успели увернуться. Тут дракон взмахнул крыльями и разбросал в разные стороны всех, окруживших его дружинников. Неловко и кособоко, рваными кровоточащими крыльями, он всё же смог взлететь и направился ко мне. Я заметил, как Лидия, всё это время стоявшая у дракона за спиной, ухватилась за один из шипов на его хребте и, оставшись незамеченной, взлетела вместе с ним. Мирмулнир, униженный и уязвлённый, подлетел ко мне, смотря на меня с долей обиды и страха, но всё ещё будучи уверенным в себе. — BALAN HOKORON, — прорычал он, — ЭТО БЫЛО НЕОЖИДАННО. ТЫ СМОГ УДИВИТЬ МЕНЯ. В ТАКОМ СЛУЧАЕ, БЕЙСЯ СО МНОЙ! ТВОЯ СМЕРТЬ СДЕЛАЕТ МНЕ ЧЕСТЬ! — Думаешь, это будет равный бой? У меня нет крыльев, я не могу биться с тобой в воздухе. И просить тебя сесть я тоже не могу, так как это урежет твои шансы, ты не станешь этого делать. Я надеялся, что воины смогут не дать тебе взлететь. Мне остаётся лишь одно, снова пытаться спустить тебя. — ТЫ УМЁН. ПРИЗНАЮ. НО КРИК ТРЕБУЕТ СИЛ. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ КРИКНУТЬ СРАЗУ. Я ЧУВСТВУЮ, КАК ТЫ ДЫШИШЬ, УСТАЛОСТЬ СЛЫШНА В ТВОЁМ ДЫХАНИИ. ТВОЙ ТУ’УМ СИЛЁН, И ТЕЛО ТВОЁ НЕ ОЩУЩАЕТ УСТАЛОСТИ, НО КРИКНУТЬ ТАКЖЕ ТЫ ПРОСТО НЕ СМОЖЕШЬ. А Я УЖЕ ГОТОВ. И ВЫДЕРЖУ. НУ ЖЕ, ОТВАЖНЫЙ ВОИН, ПРОБУЙ СНОВА КРИЧАТЬ. Я не закричал бы, даже если б хотел. У меня была идея получше. Во всяком случае эффект неожиданности работал на драконе хорошо. И я собирался дать шанс Лидии, которая всё это время карабкалась по хребтине чудища к его голове. Для дракона она была слишком лёгкая, а чешуя на спине не чувствительна. «Вот ещё одно уязвимое место этой твари — думал я, — нужно отвлекать его до последнего.» — Прежде, чем мы продолжим битву, — сказал я дракону, как равному, — ответь, зачем всё это? Зачем именно тебе вступать в бой с людьми, которые уже однажды одолели вас. Думаешь, они не смогут сделать это снова? — ТЫ НАИВЕН, ЕСЛИ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМЕРТНЫЕ СИЛЬНЕЕ ДОВ! — В голосе дракона прозвучало раздражение. — ВЫ ВСЕГДА ДЕЙСТВОВАЛИ ХИТРОСТЬЮ. БЕСЧЕСТНЫЕ СУЩЕСТВА. И ТВОИ ДЕЙСТВИЯ НЕ СЛИШКОМ ОТЛИЧАЮТСЯ. — В глазах его я увидел призрение. — ПРИЗНАЮ, Я ТЕБЯ НЕДООЦЕНИЛ. НО Я УВЕРЕН, ЧТО ТЫ ПРЯЧЕШЬ ЕЩЁ ОДИН НОЖ ЗА СПИНОЙ. ТАК ВЫ СМЕРТНЫЕ ГОВОРИТЕ? Тем временем Лидия добралась до его шеи и уже близка была к голове. Я видел, как она приготовилась ухватиться за драконьи рога, тогда я понял — пора. — Да, — сказал я, — это старое выражение. Сейчас говорят что-то вроде «туз в рукаве», или «козырь». И козырь у меня есть. А вот у тебя нет. Я кивнул Лидии, которая отчётливо меня видела. Она тут же ухватилась за один из рогов дракона, вскочив ему на голову. В руке у девушки был лишь меч. Мирмулнир встрепенулся, почувствовав наконец утяжеление и движение на его голове. Дёрнувшись, он слегка подался вперёд, пытаясь скинуть с себя лазутчицу. Это была его ошибка. Начав елозить, дракон стал терять самообладание, а Лидия, крепким хватом держа его рог, целилась мечом ему в глаз. В этот момент он оказался очень близко ко мне. Я воспользовался случаем, крикнув Лидии: «Крепче держись!» — и как ткнул дракона в открывшуюся подмышку. Копьё попало точно между крылом и чешуёй, застряв там. Вытащить наконечник я не смог, только древко обломал. А в этот же момент Лидия попала мечом дракону точно в глаз. Мирмулнир с отчаянным рёвом, который, казалось, слышал весь Тамриэль, стал бороться с непреодолимой слабостью и болью, которую я тоже ощутил. Не физически. Ментально. Я словно знал, что он чувствует. Как отдалённое воспоминание, в моей голове появилась мысль об этой боли. Мне даже на секунду стало жаль его. Мирмулнир так сильно мотал головой, что Лидия чуть не сорвалась. Наконечник копья сильно мешал ему, из-за чего он терял высоту, но изо всех сил старался оставаться в воздухе, зная, что там ещё десяток копейщиков так и ждёт, чтобы он упал. Собравшись с мыслями, я вдруг вспомнил, что сделал тогда в подземельях Хелгена. Каким-то образом выбил из пальцев молнии, не понял, как, но сейчас будто пришло осознание. Выставив пальцы также, как тогда, у меня вышло метнуть в дракона громовой разряд. Не сильный, но достаточный, чтобы всё-таки заставить его потерять последнее равновесие. Мирмулнир рухнул на землю, прямо перед башней. Мне показалось, что при падении туши я слышал хруст, похоже он что-то сломал, от чего не смог двигаться, только рычал, пытался клацать зубами и мотать головой. Лидия удержалась на его голове, проткнув ему и второй глаз, тем самым ослепила дракона полностью, дав возможность соратникам его снова окружить. Пока я спускался с вершины башни, дружинники упорно закалывали дракона копьями. Хоть чудище и было ослеплено, изранено, ослаблено, но всё ещё было живо. Я чувствовал, как Мирмулнир горестно проклинает меня в сердцах. Когда я вышел из башни, дракон повернул ко мне голову, будто даже без глаз знал, где я. Из последних сил вздохнув, он попытался крикнуть. Я не мог этого допустить, но и не мог воспользоваться вихрем, ведь вокруг были дружинники, а на рогах дракона всё ещё стояла Лидия. Возникло чувство, будто моя злость, которую я ощущал перед тем, как крикнуть, возобновляется с новой силой. Но на этот раз в голове возникло иное слово. Я вдохнул и за секунду до того, как дракон смог извергнуть пламя, крикнул: «FUS!» Из уст моих вышел небольшой, слабоватый толчок, которого всё же хватило, дабы помешать чудовищу крикнуть. В горле у дракона застрял его собственный голос. Он уронил голову на землю и обессиленно вымолвил: «До-ва-кин… не-ет…» Последний вздох, и Мирмулнир погиб. Не от ран, не от боли, не от отчаяния. Его сердце не выдержало. Я ощутил это сам. Мощное огромное сердце дракона просто остановилось. Отряд перепуганных копейщиков стоял перед мёртвым драконом, всё ещё в боевой стойке направляя копья к монстру, в ожидании того, что дракон шелохнётся, но он точно был мёртв. Я знал это, так как больше не чувствовал в нём жизни. Однако, чувствовал нечто иное. Ничего похожего на человеческие ощущения. Я увидел, как кожа дракона, как и плоть под ней, начинает медленно разрушаться и тлеть. Оно не просто сгорало прямо на глазах, оно преобразовывалось в свет, сгущающийся вокруг тела крылатого монстра. Лидия поскорее спрыгнула с дракона, другие тоже стали отходить на безопасное расстояние, все, кроме меня. Я стоял, точно заворожённый, наблюдая за тем, как неизвестная мне энергия собралась в поток и яркими, слегка хаотичными лучами стала переходить ко мне. Моё тело охватила эта энергия, наполняя меня мощью, до того странной, что пугала, но настолько приятной, что успокаивала. Я ощутил эйфорию, прилив сил, так будто я сам становился непобедимым драконом, вот-вот и у меня за спиной раскроются крылья. Поток энергии стих, а я всё ещё ощущал эту благодать, что стёрла всю мою усталость от боя. Тем временем тело дракона истлело окончательно, оставив лишь голый скелет и спинную чешую. Из пустого брюха его выпали останки проглоченных им стражников. Уже можно было разглядеть, что дракон при падении повредил одну из лап и вывихнул плечо крыла. Но тут я обратил внимание на дружинников. Они не понимали, куда смотреть, на мёртвого дракона, или же на меня, который сам не понял, что сделал. Но один всё же осмелился ко мне подойти. Самый старший из дружинников, усатый мужик, что по внешнему виду тянул лет на тридцать, изумлённо обратился ко мне: — Просто не могу поверить… Ты — Довакин. — Довакин? — Я понял, что означает это слово, но не понял, почему его применяют ко мне. — Драконорождённый… Так назвал меня Мирмулнир… — Замешательство одолело меня. — Да что это вообще значит?! — Не удивительно, что ты не знаешь. В древнейших нордских сказаниях о доисторических временах, когда в Скайриме ещё жили драконы, такие, как ты убивали их и забирали их силы. Вот, как сейчас. Драконорожённый — слово говорит само за себя. В твоих жилах течёт драконья кровь. Поэтому ты можешь кричать, как они. — Мужчина усмехнулся, видя моё недоумение. — Да, именно! Это были самые настоящие крики. А прямо сейчас ты поглотил силу дракона и присвоил её, став сильнее. Не так ли? — Я не знаю, что сделал… — Я снова посмотрел на скелет. — Но, кажется, ты прав… Я действительно ощутил… нечто… приток сил… или что-то типа того… Но… разве кричать могут только Драконорождённые? — Нет, конечно. Но только такие, как ты могут кричать без подготовки и долгих лет обучения. Где ты учился крикам? — Я не… не учился… — Почему-то мне не захотелось говорить, что ничего не помню, я сам не мог уложить в голове всё это. — Просто начал кричать… вдруг… — Вот тебе и ответ. Меня окружили норды, осматривая меня и дивясь моим способностям. Кто-то хлопнул меня по плечу, кто-то нахваливал мою удаль. Они все будто быстро позабыли о том, что только что бились с драконом и чуть не погибли. — А ведь точно, — выкрикнул один, — мне дед о Довакинах рассказывал! — Да, и мне, — вторил другой, — ведь и сам Тайбер Септим был Драконорождённым. Как и род Септимов. Драконья кровь была во всём их роду! — Что-то не припомню, чтобы Тайбер Септим убивал драконов. — Недоверчиво буркнул самый молодой из дружинников. — Да не было тогда драконов, бестолочь, — раздражённо ответил усач, — Талос Коронованный Бурей жил шесть сотен лет назад. А драконы населяли Тамриэль несколько эр назад! А сейчас вернулись. — Он немного напугано глянул на скелет. — Впервые за… целую вечность. Пытаясь осмыслить всё произошедшее и услышанное, я поймал на себе обеспокоенный взгляд Лидии, которая осторожно приближалась ко мне. Ей как будто было всё равно, что случилось, в её глазах я видел искреннее беспокойство лично за меня. Девушка очень хотела спросить о чём-то, но меня всё время отвлекали дружинники. — А ты, что скажешь, Айрилет, — обратился к ней один из парней, — ты что-то притихла. — Давай, — встрял самый молодой и скептично настроенный, — скажи нам, ты веришь в эти сказки про Довакинов? — Да мне без разницы, — ответила она, — Довакин, или нет, перед нами мёртвый дракон! Это я понимаю. Это я уважаю! Это значит, что убить их можно! — Хускарл посмотрела на меня с лёгким прищуром. — Кто-то может это сделать — и слава Богам. А методы меня не волнуют. Легенды о людях-драконах мне тоже не интересны. — Затем она снова посмотрела на подчинённых, как на глупых детей. — А вот вам бы лучше языки-то прикусить и не трепаться о вещах, в которых вы не смыслите. — Тебе этого не понять, — с грустью сказал усач, — ты ведь не норд. — Норд, не норд, есть разница? Я прошла пешком весь Тамриэль и видала невероятные вещи. Кто видел смерть лицом к лицу — дракона не убоится, особенно после того, как воочию узрел его убийство. А вам бы лучше приумножать свою удаль и силу, а не искать ответы в древних сказках. — Тут Айрилет слегка смягчилась и вновь посмотрела на меня, уже без этого прищура. — Но, я готова признать, что бой был тяжёлым. Это, пожалуй, была моя самая жуткая битва. А я их повидала достаточно. — Она медленно подошла ближе ко мне. — Ты сражался отважно. Ты помог нам выжить. Пожалуй, ты смог убедить меня в том, что тебе можно довериться. — Женщна протянула мне руку. — Твоя помощь неоценима. Я передам ярлу весть о твоей доблести. — Спасибо, — сказал я, отвечая на рукопожатие, — рад, что смог помочь. После этого на душе стало как-то полегче. Будто с меня сняли оковы, начав воспринимать меня ник как угрозу, а как соратника. Мне и Лидии Айрилет велела вернуться в Драконий предел, доложить Ярлу Балгруфу о том, что дракон повержен. Сама она с дружинниками собиралась остаться там ещё на какое-то время. Нужно было доставить раненых в город. Никто из отряда не погиб, но двое сильно обгорели, а один просто был ранен. Также заныкавшегося в башне стражника нужно было вытаскивать оттуда, и доставить в город тела съеденных драконом бедолаг. В общем, дружине было чем заняться. Я и Лидия вместе направились к городу. Отрадно было думать, что она не только осталась жива, не пострадала, но также и внесла большой вклад в убийство дракона. Сама же Лидия продолжала обеспокоенно на меня смотреть, а когда мы отошли достаточно далеко от башни, скромно спросила: — Как ты чувствуешь себя, всё в порядке? — В порядке, — кивнул я, — в полном. Разве что голова кругом от всего этого. Сама как? Ты, вроде, не ранена, повезло. Ты дала дракону прикурить, хоть он и нехило тебя помотал. — Да, мотал он сильно. — Девушка потёрла плечо левой руки, слегка поморщив нос. — Но я удержалась. — Тут она замолкла, опустив глаза. — Значит, это не была какая-то данмерская магия, как ты говорил. Когда ты дрался с Ригмором… Ведь это был крик. — Да. Прости, что соврал. Не знал, как объяснить это. И не знал, почему это умею. — В Скайриме почти не осталось тех, кто это умеет, мало кто такое видел. Потому и понять, что это был именно крик могут единицы, для всех это диковина, ведь довакинов не появлялось очень долго, а языки давно пропали. — В голосе девушки я услышал трепетное восхищение. — Но это мощная сила! Дар Богов! — Богов? — Я усмехнулся. — Дар этот плохо контролируется. Оно вырывается само, когда злюсь. А на Твердолобого я тогда сильно разозлился. Чуть не убил его. Сдержался. Тот крик… он очень опасен. Однажды я сдул им целую роту солдат, убив их этим тут же. А сегодня под этот вихрь попал целый дракон... Так что… прошу, не попадай под него. Лидия в удивлении смотрела на меня, не зная, что сказать. Её зелёные глаза блестели, как изумруды, почему-то я не мог отвести от неё взгляд. И только сейчас понял, как боялся за неё всё время боя, старался не упускать её из вида, чтобы знать, что с ней всё в порядке, она жива и не ранена. Вдруг в небе раздался невероятный небывалый гром, который разнёсся повсюду и звучал, кажется, с самой Глодки Мира, что виднелась отсюда очень хорошо. И в этом громе я услышал слова, звучавшие, как призыв: — DO-VAH-KIN!