Циклон.

Лексиль и Лидия заняли стол, взяли ужин, не забыв и про меня. Пришлось, конечно, возместить им траты, но еда того стоила. Тут я немного забыл о переживаниях и волнениях и снова, наконец-то, смог расслабиться. Сидя в ривервудской таверне, отужинав, выпив немного мёда, я смог отбросить всякие неприятные мысли о тревожных воспоминаниях и пообщаться со спутниками. Лексиль прожужжал нам все уши о скрижали, которую перерисовал себе: «С обратной стороны присутствует надпись, — тараторил он, — на драконьем, разумеется. Правда нечёткая, почему-то она очень плохо сохранилась, я понял едва ли треть, и выглядит это сумбурно. Полагаю, расшифровка реальна, но нужно на это время. Уверен, мастеру Фаренгару будет безумно интересно узнать, что там написано. Он тоже знаток драконьего, активно и упорно старается постичь его. Я пару раз помогал ему в письмах переводить некоторые фолианты. Одно удовольствие работать с таким специалистом.» Кот без умолку болтал, но меня это не раздражало, даже слегка успокаивало. Лидия, как не странно, тоже не гневалась на него, даже с интересом слушала. Она всё же была не безграмотная деревенская девка, образование имела, и не самое простое «читать-писать», а вполне направленное, какое дают дворянским детям. Я давно понял, что клан Бивней был влиятелен в этих местах. Одно меня удивляло: «Она вроде как старшая дочь главы клана, если я правильно понял. Сама ведь говорила, что этот меч носят первенцы. А значит она наследница, если так посудить. Разве наследница не должна быть в более высоком статусе, чем дружинник? А она мечтает стать хускарлом. Что-то не сходится, как по мне.» Вот только расспрашивать я не рискнул. Решил, что она точно не захочет об этом говорить, а убеждать у меня не было желания. В конце концов усталость дала о себе знать, и я решил отправиться спать. Благо мои друзья позаботились о том, чтобы было где, сняв нам по комнате. Как оказалось, трактирщицы Дельфина до сих пор отсутствовала, а ключи от комнат вновь выдавал её помощник Оргнар. Мне это показалось странным. Хозяйка гостиницы могла быть где угодно: уехала в Вайтран на рынок, отправилась к друзьям в соседнюю деревню, да хоть выходные устроила. Ничего в этом не было ненормального, и уж точно меня не касалось. Однако какое-то внутреннее чувство говорило мне, что тут не всё так просто. Я не мог избавиться от ощущений, что с этой Дельфиной что-то не так. Я видел её всего раз и не слишком хорошо запомнил лицо, но отдалённой мыслью почуял, что нечто в ней кажется мне знакомым. Лёжа в кровати, в закрытой комнате, я думал о том, что может быть не так с этой женщиной. Из-за двери доносилась музыка и гомон людей в таверне, но мне это не мешало. Комната была тёмная, окна почему-то отсутствовали, меня освещал один несчастный огарок на тумбе, возле кровати, который я не собирался гасить, думая, что, когда он догорит, я засну. Вдруг снаружи резко стало тихо. Из темноты больше не доносилось никаких звуков. Это смутило и насторожило меня, я поднялся с подушки, пытаясь вглядеться в темноту, но ничего не было видно, кроме того, до чего дотягивался тусклый свет тающей свечки, а именно тумбы, на которой она стояла, и моей кровати. Долго не думая, я схватил подсвечник и попытался осветить тёмную часть комнаты, но света его не хватало никак. Я поднялся с кровати и пошёл туда, где по моим ощущениям должна была быть дверь. Каково было моё изумление, когда не получилось её обнаружить. Я уже дважды преодолел примерное расстояние от кровати до входа, в этой маленькой комнатушке, но ничего не увидел. Протягивая руки вперёд, не смог ничего коснуться. Вглядываясь в темноту и вслушиваясь в тишину, не смог вообще понять, есть ли хоть что-то вокруг меня. Создалось впечатление, будто всё резко куда-то исчезло. Попытавшись вернуться к кровати, я и до неё не смог дойти, оставшись в полной темноте с тем малым ничтожным светом, который давало то, что осталось от свечи на подсвечнике в моей руке. Меня обуяла тревога. Рационально думать почему-то не выходило, всё сводилось только к одной панической мысли: «Где я?!» Стараясь не поддаваться панике, я шёл вперёд, непрерывно, не сворачивая. Под ногами был деревянный скрипучий пол, как в гостинице, при этом вокруг кромешная темень, хоть глаз выколи, и пустота. Однако, я оказался в этой темноте всё же не один. Впереди проглядывались очертания человека. Свет огарка ещё не успел достичь фигуры, но мои глаза уже смогли различить её в тени. Кто-то стоял в нескольких шагах от меня и не двигался. Я тоже остановился, пытаясь всматриваться в того, кого видел. Мыслей никаких не было, лишь ощущение неприятного страха, который нарастал с каждой секундой этого молчания. Мне удалось приглядеться к еле уловимому силуэту, это точно был мужчина, со мной одного роста и комплекции. Он не двигался и даже не дышал, был словно ожившей тенью. Неожиданно я вздрогнул от того, что он заговорил со мной. — Блуждаешь впотьмах. Тебе не дано увидеть истину, так как твои глаза застила пелена лунного света, сквозь который ты не сможешь увидеть ничего, пока не сделаешь шаг прочь от него. — Говорил он спокойно и чётко, но больше меня поразило то, что голос был похож на мой собственный. — У меня тоже мало сил, чтобы связаться с тобой. Мне мешают и ограничивают. Ты думаешь о том, кто я. Хотя понятия нее имеешь, кто ты сам. И путь к тому, чтобы это понять будет долгим и тяжёлым. — Тут я услышал в его голосе улыбку, будто он ухмыляется. — А я с большим интересом понаблюдаю за тобой. Я всегда любил интересные времена. Они, как нельзя лучше показывают, из чего состоит этот мир. — Я не понимаю, — произнёс я в недоумении, — что тебе нужно? — Выполнить то, что было предначертано, — спокойно ответил он, — Пожиратель Мира уже проснулся. И ждёт встречи с тобой. Твои сны захвачены, твоя память от тебя спрятана, но это не помешает судьбе сделать то, что положено. Однако сильно усложнит тебе задачу. Ведь ты даже своих целей не помнишь. Неожиданно меня взяла злость, я так устал не понимать, что со мной случилось, что этот разговор с новой неведомой сущностью меня вывел из себя. Разозлённо я воскликнул: — Но ты, похоже, знаешь о моих целях! Что мешает тебе всё сказать мне прямо сейчас? — А, гнев, — он улыбнулся шире, мне показалось, что в темноте я даже увидел его улыбку, — это хорошо. Значит, ты не готов плыть по течению. Значит не вынесешь долгого рабства. Это обнадёживает. В таком случае мне и вовсе нет нужды тебе хоть что-то говорить. Ты сам всё выяснишь, когда начнёшь задавать правильные вопросы тому, кому следует. Не ведись на чары обманчивых чувств. Тебе стоит быть внимательнее. А я буду наблюдать за тобой. — Наблюдать? И что мне это даст?! Кто ты вообще такой?! Что делаешь со мной и зачем?! У меня возникло желание подойти к нему ближе и осветить его свечой, потому я сделал шаг вперёд. Потом ещё шаг, и ещё, пошёл вперёд. Но как бы не пытался идти быстрее, не мог до него дойти. Он не двигался, но почему-то отдалялся, оставаясь в густой непроглядной темноте. — Забавно, — усмехнулся он, — ты мыслишь, как смертный. Мне это даже нравится, вот только слегка утомляет. И весьма опрометчиво с твоей стороны, ведь с таким мышлением ты не увидишь ничего важного, блуждая во тьме. Есть тот, чьё влияние на тебя сильнее, чем моё. — Это тот, кто стёр мне память? — Нет. Тот, кто это сделал, пытался тебе помочь. Не вышло. Но так даже лучше. Так ты хотя бы получил возможность думать своей головой. — Он посмеялся. — В разные периоды твоей жизни ты мыслил по-разному, однако раз за разом совершаешь одну и ту же ошибку. Ты веришь только в то, что видишь. И это ограничивает твои горизонты. Не даёт тебе возможности предугадать то, с чем ты ещё не столкнулся, а, как следствие, подготовиться. Более того, ты не можешь даже предположить подвоха со стороны того, что кажется тебе нормальным. — Не понимаю… — Конечно, не понимаешь. — Он продолжал будто насмехаться надо мной, что меня раздражало. — А я не стану тебе объяснять. Хочу знать, как ты справишься сам, и как всё это выйдет. Я всегда любил примерять на себя маски. Сменяется эпоха за эпохой, а для меня нет ничего интереснее смертных и того, под каким углом они увидят меня в очередной раз. Это интригует, забавляет и затягивает. Ты тоже это прочувствуешь. Тебе понравится. Возможно, ты много раз опустишь руки. Но не сдашься. Потому что найдёшь то, ради чего стоит идти вперёд. А в конце пути, как бы не было сложно, ты признаешь, что всё было не зря. Я хоть сейчас мог бы всё рассказать тебе. Но гораздо ценнее добиваться своего самому. Это сделает тебя крепче. Вдруг свеча в моей руке погасла, а я оказался в кромешной темноте. На секунду мне показалось, что даже пол под моими ногами пропал. Это вызвало тревожный страх и чувство потерянности, которые постепенно крали моё дыхание. Теперь я окончательно ничего не понимал. Но всё ещё видел его. Силуэт в темноте, непонятно как, различимый тонкой гранью между фигурой и темнотой. Тут он приблизился ко мне, дышать становилось всё труднее. На мгновение я углядел тусклые блики в его глазах и нечто вроде улыбки, насмешливой, странной, неправильной. Жутко стало так, что кровь в жилах застыла, а дыхание и вовсе замерло. Стоя передо мной, он полушёпотом произнёс: «Лунный свет обманчив, ведь это всего лишь отражение солнечного. Свет этот не освещает и не согревает, он холодный и равнодушный. И за ним многое можно не заметить. Он создан скрывать правду. Твои глаза уже им обмануты. Вглядись в него получше, чтобы увидеть подвох. Чем раньше ты увидишь его, тем лучше для тебя. Я не смогу сдерживать её часто. Она сильнее меня сейчас.» После этих слов он растворился в темноте, а я вдруг почувствовал, что дышу, и, наконец, проснулся, резко вскочив на кровати. Я усиленно панически пыхтел, будто пытаясь надышаться, параллельно оглядывая комнату. Вокруг и правда было темно, огарок свечи давно потух, однако через щели в двери я видел свет, а также слышал с той стороны негромкие звуки ночной таверны. Никто не разговаривал, но периодически слышались одинокие шаги и постукивания посудой. Я стал постепенно успокаиваться, понимая, что всё это время спал, но мысли мои спутались: «Что это было, или лучше спросить — кто? Он говорил, как я… Мне даже показалось, что и выглядел тоже, как я. Но он очевидно знает куда больше меня. Лунный свет обманчив… Неужели речь идёт об Азуре… Нет! Нет-нет-нет… быть того не может. Госпожа защищает и направляет меня. Она не может вводить меня в заблуждение. Нет. Это он. Кто он, я не знаю, но он явно пытается настроить меня против моей Богини. Наверное, думает, что сможет овладеть моим разумом, если сократит её влияние. Госпожа предупреждала меня. Теперь я понял. Она указывала именно на это. Ему нельзя верить. О, Азура, ты говорила, что всегда рядом, так помоги же мне!» Я взывал к её имени, мысленно пытаясь призвать её, или хотя бы ощутить её присутствие, но это не помогало. А мысли о том, чтобы снова лечь спать меня откровенно пугали. Не хотелось снова увидеть его. Я понял, что не стоит сейчас себя мучить, да и спать уже не было желания. Поэтому оделся и решил выйти в таверну. Главный зал гостиницы тускло освещался очагом и некоторым количеством причудливых свечей, залитых в козьи рога. По запаху можно было понять, что они на основе говяжьего жира, не стоило принюхиваться к ним, выглядели они лучше, чем пахли. Света рога давали немного, но в целом достаточно для небольшой деревенской таверны. Зал был почти пуст. В дальнем углу за столом сидела пара пьяниц и молча квасили, квёло качая головами. За барной стойкой, прямо на полу, на меховой подстилке, храпел повар Оргнар. Я не стал его беспокоить и пошёл к выходу. На улице было прохладно, дул лёгкий приятный ветерок, который помогал очистить голову от спутанных сумбурных мыслей. Небо светлело, сообщая о ранней заре. Но всё ещё по округе расходились трели ночных сверчков, и спутано летали над дорогой светлячки. Я прогулялся к реке, неглубокая вода быстрым потоком проходила мимо меня. Рядом на ровном бережке, неподалёку от моста, лежали рыболовные снасти. Опустив руку в ледяную воду, захотел окунуться целиком, да так сильно возросло желание, что я подумал, будто делал раньше это очень часто. Недолго думая, снял с себя всё, небрежно кинув на ближайший пень одежду и сумку, и уверенно направился купаться. Вода была бодряще холодная, я вмиг покрылся мурашками, тело задрожало, заходить глубже становилось с каждым шагом труднее, но почему-то это казалось приятным. Чувства смешались, хотелось поскорее выбежать из этого холода, но также хотелось поскорее окунуться. Этот диссонанс вызвал улыбку, и я вовсе позабыл всё остальное, наконец окунаясь в эту прохладу целиком. Попривыкнув к воде, находясь в ней с головой, я вынырнул. Глубоко не вошёл, лишь по грудь. Потряся головой, выгнал всю воду, заплывшую в уши. Стало приятно, и настроение моё моментально поднялось. «Не помню, чтобы чувствовал такое, — невольно подумал я, вглядываясь в тёмную воду, — наверное, всё дело в потери памяти. Тело помнит ощущения, а разум не помнит действий. Наверное, поэтому так приятно.» Где-то в отдалённых мыслях прокралось беспокойство, что это может вызвать вспышку воспоминаний, а с ними и головную боль, но пока этого не происходило, я старался не думать об этом и погрузиться в приятные ощущения. Вдруг за спиной я услышал голос Лидии: «Что-то ты рано подорвался.» Я обернулся, она стояла у берега только в штанах и рубахе, в которой было видно её атлетическую, и в то же время изящную фигуру. — А ты чего не спишь, — без всяческого стеснения заговорил я, — или тоже окунуться пришла? — Я-то как раз совершаю утреннюю пробежку, — ответила она, усмехнувшись, — но и окунуться не откажусь. В это время года вода тёплая. «Ах, это тёплая, — промелькнула мысль, — буду знать.» Тут Лидия начала раздеваться. Я заметил, что и у неё нет никакого смущения, она просто сняла с себя всё, что было, даже исподнее. Мне показалось, что будет неправильно пялиться на неё, хотя я не мог не отметить красоты девушки, которую всё же мельком углядел перед тем, как отвернуться. Я слышал, как она бодро забегает в воду и с визгом плюхается неподалёку от меня. Под водой она до меня доплыла и всплыла прямо рядом, заставив меня обернуться. Девушка задорно улыбалась, чувствуя, похоже, то же, что и я — ту самую непосредственную радость от купания. — Удивляюсь тому, что ты такой скромный, — усмехнулась она, — обычно мужики не упускают возможность поглазеть. — Удивительно, что ты такая смелая, — ответил я, — обычно женщины прячутся, как только могут. Порою даже находясь в постели с мужчиной, они пытаются прикрыть наготу одеялом. — Ага, а вот мужчины не стремятся прикрыться, — усмехнулась она, — дай им волю, они ходили бы по улицам без одежды, проветривая всё, что можно и нельзя. Она насмешливо хихикала, и я не мог не посмеяться в ответ. Её взгляд, её непосредственность, её спокойное и доверительное ко мне отношение вселяло в меня ответное доверие. Вдруг Лидия, продолжая хихикать, плеснула в меня водой. Я изумлённо поднял брови, но улыбка не сходила с моего лица. Решил ответить ей тем же, на что услышал смех. Мы вдруг впали в какое-то ребячество и, звонко смеясь, стали обливать друг друга водой. Чтобы спастись от неё, я нырнул, и попытался оказаться у неё за спиной, но тут же, как всплыл, получил в лицо брызги воды. — Ладно, — сказал я, выдыхая, — ты победила, тебя не проведёшь. — Если б ты меня не задел, — сказала она сквозь смех, — я бы может и попалась! По-моему, ты не слишком ловок в плаванье. — Не буду спорить, наверное, так и есть. — Я помотал головой и стал выжимать волосы. — Думаю, стоит выходить. Я, кажется, уже замёрз. — Замёрз? — Лидия искренне и без насмешки удивилась. — Вода теплющая. Неужели эльфы такие малохольные? — На секундочку, данмеры живут на вулкане, — возразил я, — босмеры в тёплых и влажных лесах, а альтмеры вообще на тропическом острове. Так что да, эльфы любят тепло. Лидия вроде как хотела что-то возразить, но тут её взгляд упал на мою левую руку. Она стала вглядываться, и я невольно тоже посмотрел туда. Там был шрам от чьего-то укуса. Продолжая разглядывать рубцы от зубов, девушка мягко спросила: — Кто тебя так? — Не знаю, — пожал я плечами, — не помню. На волка или медведя не похоже. И предположений нет. — Тяжко, наверное, ничего не помнить. — Лидия сочувствующе свела бровки домиком. — Смотреть на шрамы и не знать, откуда они. У тебя их много, я заметила. И ты ничего не помнишь об их появлении? — Нет. Иногда некоторые воспоминания проявляются… Как вспышка… Как сон. Только сопровождаются головной болью. — Неприятно должно быть. Знаешь, в Скайриме есть Коллегия магов, она находится в Винтерхолде, может быть, тебе стоит посетить её? Там наверняка найдутся маги, которые тебе помогут. — Может и стоит. — Я согласно кивнул головой. — Были такие мысли, мне об этой коллегии уже говорили. В любом случае позже. Для начала нужно добраться до Вайтрана и отдать плиту Фаренгару. — Вдруг подул ветерок и мне резко стало холодно, я продрожал и покрылся мурашками. — И вылезти отсюда поскорее… Бр-р-р-р… Хорошего понемножку… Я направился к берегу, чуя, как ветер обдувает мокрую кожу, от чего становилось только холоднее. Лидия вышла за мной. Я всё также старался лишний раз на неё не смотреть, да и зубы стучали так, что не те мысли в голову лезли. Девушка посоветовала обсохнуть и не одеваться сразу, с чем я категорически не согласился. «Ну и будут у тебя портки мокрые, — ухмыльнулась она, стоя в открытую нагая, уперев руки в бока, — хоть мантию не надевай, обсохнешь в таверне у огня.» С этим я уже согласился. Не стала Лидия долго обсыхать, выжала волосы и также надела исподнее с рубахой на влажную кожу, тогда я смог на неё взглянуть, но оказалось, что лучше не стало. Слега намокшая ткань налипла на кожу, делая очертания женского тела более явными. Поняв, что у меня теперь также, неловко усмехнулся. «Это был весьма интересный опыт, — думал я, — между нами всё меньше и меньше растояние. Она и вправду становится моим другом. Пожалуй, на этом всё и ограничится. С тех пор, как мы встретились, от неё не было ни одного намёка на большее. Грустно, с одной стороны. Чудесная девушка, провести с ней ночь было бы восхитительно. Но, с другой стороны, я не стану навязываться, если не увижу интереса от неё. А его нет. Однако, общение с ней я бы не хотел променять на обиду, если бы вдруг она восприняла всё слишком серьёзно. Так что, и подруга меня вполне устраивает.» Собрав свои вещи, мы пошли обратно в таверну. Небо уже совсем просветлело, за кронами острых елей показался тёплый свет восхода. Хором запели птицы, а сверчки и светлячки к этому времени уже пропали. Послышался лай собак, стук колуна о колоду из дали в деревне, скрип колеса лесопилки, а мимо нас прошёл пастух, ведя нескольких коров и коз на пастбище. Ривервуд просыпался и продолжал жить свою неспешную жизнь. В таверне тоже народу слегка прибавилось, кто-то пришёл позавтракать, кто-то опохмелиться, а угрюмый повар Оргнар лениво возюкал метлой по пыльному полу. За одним из столов я увидел Лексиля, который не глядя жевал кашу, сморя в какую-то книжицу, упорно не видя нас, подходящих ближе. Каджит заметил нас только когда мы сели рядом, вздрогнув и резко подавившись. С неожиданного кашля в глазах его проступили слёзы, откашлявшись, он недоумённо, еле дыша, произнёс: — Напугали… К-хм. Где это вы были? — Да так, — сказал я, — купались. — Купались, значит. — Лексиль оглядел нас и ехидно ухмыльнулся. — Нагишом что ли? — Да, — утвердила Лидия, — и что с того? — Да так… ничего… — Кот сдержано покашлял ещё пару раз. — Понимаю, желали побыть одни. — Да вот ещё, — возмутилась Лидия, — думай, что говоришь. Тебе ж сказали — мы купались! — Действительно, — закивал он непринуждённо, снова взглянув в книгу, — какое моё вообще дело. Лидия закатила глаза, а я тихонько посмеялся. Дальше мы обсохли, пока завтракали, после чего собрались, взяли в дорогу паёк и уже смогли наконец покинуть таверну, а следом и городок. День был всё же тёплым, несмотря на прохладный ветер, а солнце периодически закрывали пролетающие мимо кучевые облака. Всё вокруг казалось тихим и спокойным. Слишком. Сначала я радовался погоде и тишине, но потом всерьёз затревожился: «Как затишье перед бурей. Будто прямо сейчас из-за тумана на горе вылетит чёрный дракон и нападёт на близлежащие фермы… Откуда такие мысли? Успокойся. Всё в порядке. Пока что.» Чтобы слегка разгрузить размышления, я завёл разговор с Лексилем, расспрашивая его о том, откуда он. Каджит охотно рассказал о себе больше: «Настоящих родителей я не помню. Да и никогда не интересовался роднёй, если быть честным. Меня нашли в приюте Вейреста. Тогда родители хотели детей, но по каким-то причинам не могли их заиметь. Решив, что бесплодны, взяли брошенного котёнка к себе и воспитывали, как своего. Отец мой был купцом, жили мы хорошо, а мама занималась магией. Она меня и научила очень многому. Став постарше, я обзавёлся двумя сёстрами, а затем и братом. Мама неожиданно для самой себя забеременела, чему отец был несказанно рад. Я по-прежнему считался старшим сыном и ни в чём не уступал сиблингам… пускай и не родным. А когда мне исполнилось двадцать, я решил покинуть Хай-Рок и отправился в Сиродил. Там и попал в Синод, как ученик. Моя мать никогда не чуралась колдовства, а вот меня привлекала некромантия. Я знал, что ей меня никто не научит, поэтому решил учиться сам. Это заметили старшие маги Конклава, в котором я обучался и меня попросили его покинуть. — Каджит немного грустно вздохнул. — Заскорузлые старцы всегда против амбициозной молодёжи. Классика. Я показывал высокие способности, считался одним из лучших, много лет там провёл. И всё же некромантию мне не простили. Однако, я смог найти других учителей, которые уделили мне и моим стремлениям внимание более охотно и без ограничений.» Я понимающе кивнул, но сам задумался о том, почему же именно некромантия так его заинтересовала. Когда я озвучил сей вопрос Лексилю, он замялся, невнятно отвечая что-то в роде: «Просто интересно» — что меня, конечно, не устроило. Но он явно не собирался распространяться на эту тему. «Странный он, — подумал я, — вроде как открытый, но при этом безмерно скрытный. Никогда не знаешь, что он легко о себе расскажет, а что постарается скрыть. Он вызывает доверие и интерес, но в нём явно есть подвох, который я никак не могу считать. Хотя, чья бы корова мычала. Я сам для себя чудак… сам себе незнакомец… не мне судить колдуна за скрытность. Эх. Узнать бы тебя получше, Лексиль Берен.» Тем временем мы уже подходили к городу. Солнце ушло с зенита, спустившись ниже по небосводу. Обед давно прошёл. Я заметил, что каджитский караван, который располагался под стенами, куда-то пропал. «Ушли, слава Джулианосу, — проворчал Лексиль, — правда, ненадолго, но хоть какое-то время не придётся наблюдать этих ушлых хапуг.» Я только плечами пожал. В самом городе жизнь по обычаю своему кипела. У кузницы я заметил легионеров, делающих заказ на огромную кучу мечей. Хозяйка кузницы повозмущалась, но всё же согласилась. Я подумал о том, что с началом войны все кузнецы в провинции заняты как никогда. Подходя к городскому рынку, у ювелирной лавки я обратил внимание на знакомую прелестницу в синем платье. Изольда стояла у прилавка какой-то старушки, повесив корзинку с продуктами на руку и с интересом разглядывая колечки, но и она заприметила меня. Заулыбавшись, девушка тут же пошла ко мне на встречу, но увидала Лидию рядом со мной, и лицо её слегка поколебалось. Она будто была вовсе не рада видеть подругу, но быстро постаралась вернуть улыбку и отвернуться от неё. — Равас, — воскликнула Изольда, — рада тебя видеть, ты наконец вернулся! — Взаимно, — сказал я, подмигивая, — как видишь. — Я, эм, не знала, когда тебя ждать. Мне кажется, что мы кое-что с тобой упустили. — Она заулыбалась и мягко коснулась моего плеча. — Теперь ты здесь и, я очень надеюсь, не улизнёшь от меня снова. — Ни в коем случае, мэм. — Я также улыбнулся. — Мне нужно отчитаться перед ярлом, завершить кое-какие дела, а вечером, думаю, стану совершенно свободен. Буду рад, если составишь мне компанию в таверне. — Таверна — это замечательно, — подметила девушка, — но у меня есть предложение получше. Я хотела сегодня приготовить ужин, ну и… приходи ко мне. Что скажешь? — С удовольствием принимаю твоё предложение. Нельзя отказывать, когда такая милая девушка просит внимания. — Чудно! — Изольда очень обрадовалась и чуть не запрыгала. — Тогда буду ждать тебя! Я живу в дальнем квартале, за рынком, — она указала поворот, — туда, мой дом не пропустишь, там под окнами растёт лаванда. — Буду иметь ввиду. Я нежно взял девушку за руку и поцеловал, глядя ей в глаза, наблюдая, как её щёки розовеют. Изольда смущённо спрятала руку за спину и отвела взгляд. Но тут ей на глаза снова попалась Лидия, которая стояла в стороне и устало ждала меня. Выражение лица Изольды стало неоднозначным, она развернулась и пошла в ту сторону, в которую мне указывала. С подругой она так и не поздоровалась, хотя воительница ей кивнула. Лидия же недовольно сверлила меня взглядом, а когда я вопросительно вскинул брови, она просто закатила глаза и пошла вперёд. Я пожал плечами, и мы продолжили путь до Драконьего Предела.