Циклон.

На реке, посреди леса, на склонах двух косогоров, стояли две небольшие башни, соединённые внушительным каменным мостом. Это сооружение явно когда-то было чем-то серьёзным. Военным фортом, или аванпостом. По состоянию берегов Лексиль предположил, что река когда-то была больше и выше, под этим мостом могли ходить ладьи, а башни, скорее всего, выполняли функцию пропускных ворот. Сейчас эти стены смотрелись запущенными и заброшенными. Однако, кто ещё может интересоваться заброшенными крепостями, как не бандиты? Я приметил на вершине соглядатая. А потом на мосту углядел ещё кого-то. Не слишком было ясно, заметили нас или нет, но можно было догадаться, что на дороге дальше ждут неприятности, как только мы приблизимся к башне. Сказав об этом спутникам, я попросил их пока вести себя как ни в чём небывало: «Мы не знаем, как они поведут себя. Может удастся договориться и спокойно пройти, без нервов.» Мне мало в это верилось, но проверить хотелось. Лидия не возражала, а Лексиль предпочёл пойти у нас за спинами, дабы лишний раз не бросаться в глаза. Чем ближе мы подходили, тем больше бандитов на мосту я замечал. Насчитал пятерых, включая двух часовых на самых вершинах. Наконец мы приблизились ко входу, возле которого стояла крупная редгардка, по виду напоминавшая чучело: одета во что попало, будто сняла разные элементы брони и одёжи с разных людей, на поясе топор, на роже грязь, на растрёпанных волосах пыль. У входа для неё был сооружён некий пост, будто она несла караул. Завидев нас, она встала посреди дороги, но спокойно, не угрожающе, а так, будто мы пришли к ней домой, и она сейчас будет нас спрашивать — кто мы и зачем пришли. — Стой, кто идёт, — воскликнула разбойница, как только мы приблизились, — дальше вам не пройти. — Вот как, — усмехнулся я, — это ещё почему? — Потому что это платная дорога, — ответила она, нагло делая шаг к нам, — плати и не выделывайся, тогда сможешь пройти. Все, кто тут проезжает, платит дань нам. — А если нет? — Тогда с тобой поговорят наши луки и мечи. Не советую хорохориться, эльф. Выложил сотню золотом, быстро! — Да как ты смеешь, — возмутилась Лидия, дёрнувшись вперёд, — ведь это… — Кажется мадам просто не знает с кем имеет дело. — Перебив нордку, я удержал её рукой, сам делая шаг и вставая таким образом, чтобы оба моих спутника остались за моей спиной. — Я, наверное, должен предупредить. Угрожать мне — неразумно. Я могу разозлиться. А когда я злюсь, я начинаю кричать, и вот когда я начну кричать, это будет последнее, что ты в жизни услышишь. — Я заглянул через плечо разбойнице. — Дорога спускается вниз, и берег обрывистый. Мне стоит лишь чихнуть, и ты окажешься в самой низине со свёрнутой шеей, или разобьёшь голову о береговые камни. А вот дружки твои, засевшие в башне… Думаю, с каменных стен в реку падать ещё веселее. — Это ты так намекаешь на то, что тебе жизнь не мила, данмер? — Редгарка оскалилась и приготовила свой топор. — Ты либо слишком смелый, либо слишком глупый. У тебя ещё есть шанс откупиться. По сотне золотых с каждого, и я закрою глаза на эту дерзость. — Потом не говорите, что я не предупреждал. Из этого разговора я кое-что понял. Первое — бандиты наглые и самоуверенные ребята. Они не задумываются о том, что по дорогам могут ездить не только перепуганные мещане. Второе — находясь за пределами города, я могу демонстрировать желающим все свои умения, нещадно. Ну и третье — меня дико раздражает, когда мои возможности недооценивают и берут на слабо. Внутри начинает колоть неприятное чувство уязвлённости, и очень сильно возрастает желание утереть нос всем, кто во мне сомневается. «Что же, — подумал я, — Лидия видела, как я кричу, а вот Лексу я рассказывал это только на словах, пора это исправить.» Крик, создающий сильный вихрь, последовал незамедлительно, отбросив бандитку туда, куда я уже не увидел, да и не особо интересно было. Из башни доносились крики других бандитов, и Лидия первая кинулась туда, я за ней. Пока она схлестнулась с двумя у порога, я проскользнул дальше и вышел на мост. Там, с противоположного берега, на меня уже бежало ещё несколько бандитов. У одного из них я приметил имперский гладиус, а у другого синюю тогу, как у мятежников. Это навело на определённые мысли, но долго раздумывать было некогда. Разъярённые бандиты уже приближались. Вот тоько добежать не успели. Вихрь моего крика легко их подхватил, и они все дружно улетели с моста вниз. «Как-то это было слишком легко, — подумал я, наблюдая, как бурный поток горной реки стремительно уносит их тела дальше, — с этим криком нужно быть осторожным, так можно случайно и своих задеть.» За спиной я услышал негромкий огненный взрыв и крик: «Ложись, атронах!» Я усмехнулся: «Лекс развлекается.» — и пошёл вперёд в другую башню. Там наверху я обнаружил, судя по всему, главаря. Он был одет лучше всех и имел самое хорошее оружие. Только вот оно ему не помогло. В небольшом и замкнутом помещении опасно было вызывать смерч, я прикрикнул на него простым «FUS». Но даже этого уже хватило, чтобы выбить у него из рук меч. От него тоже послышался крик — бранный. Меня осыпали кучей шовинистских комплементов. «Скайрим для нордов, — добавил бандюган, плюясь слюнями во все стороны, — вали в свою пепельницу, серомазый!» Он пытался ударить меня, когда я мешал ему поднять оружие, но только промахивался, мы сцепились руками и я понял, что бугай он знатный, трудно было его удержать. Наконец, плясать мне с ним надоело, бандит изрядно запыхался, я хорошо его измотал, но меч вынуть не мог. Решил действовать деликатнее. Касаясь его рук, я выпустил прямо ему в ладони небольшой разряд молний, какой только смог выдавить. Норд затрясся и отпустил меня, дав мне возможность, наконец, применить свой меч и закончить дело быстро. Отдышавшись, я вытер рукавом взмокший лоб и стал осматриваться. Вокруг было много награбленных трофеев: шкуры и ткани, провизия в большом количестве, всяческое оружие, какие-то шлемы и кирасы, и даже одежда, разная, видать, снятая с разных людей, скорее всего мёртвых. «Такое ощущение, что они ограбили караван, — подумал я, разглядывая всё это, — и просто побросали тут всю добычу, не зная, как ею распорядиться. С мешками зерна, картошки и капусты они как-нибудь бы разобрались, а вот всё остальное… похоже сбывать было некуда. То есть грабить хотим, а куда деть и как реализовать — не подумали. Очень глупо. Судя по разношёрстности их внешнего вида, часть из них дезертиры. И сколько таких на дорогах? Интересно, а есть вообще в городах, хотя бы в том же Вайтране, какая-то приступная шайка, занимающаяся сбытом краденого?» Пока я осматривал бандитский куш, меня догнали Лидия и Лексиль. Хускарл вышла из боя без единой царапины, но недовольно ворчала на каджита за огненный взрыв, который устроил его атронах, а также за попытку поднять очередной труп. Но кот её не слушал, он довольно улыбался, жмурясь так, будто сегодня лучший день в его жизни. «Когда он так улыбается, — подумал я, — то кажется крайне милым и безобидным, если не вспомнить, что он может своим колдунством сжечь тебя заживо. И если не думать о том, что он спокойно может после этого заставить твой обгорелый труп нести за ним сумки… А так да, милейший котейка.» Но тут я заметил причину его радости: в руках Лексиль держал стопку книг, бережно и любовно прижимая чтиво к себе. С большим интересом глядя на переплёт, я спросил? — Что у тебя там, Лекс? — Это, мой дорогой друг, называется книги, — непосредственно и также довольно ответил он, — их читают. — Да уж вижу, что не золотые кубки. Что за книги и на кой бес они тебе сдались? — Ты что, это же настоящие сокровища! — Лексиль обиженно округлил глаза и покачал головой. — Книги, друг мой, ценнее золота, так как стоят дорогого, ну и… дорого. Знаешь, сколько стоит в Вайтране магический том? О-го-го!.. А эти ещё и такие серьёзные, и всё редкие издания: «Жизнь Уриэля Септима: с комментариями» Руфуса Хейна, «Мифический Рассвет: вознесение и падение» Тар-Мины, «Исповедь вампира» и «Третья Луна Тамриэля», от одного автора, кстати, Винсента Вальтиери. Это не просто книги, а история времён величайшей катастрофы на памяти Империи! — Что ж, убедил, — кивнул я, — и что же в них ценного для тебя? Ты хочешь их продать? — Боги мои, нет, конечно! — Кот сказал это так, будто я произнёс нечто богохульное. — Я оставлю их себе! Это же настоящая… — Ладно-ладно, — замахала руками раздражённая Лидия, — хватит восхвалений бульварного чтива! Ты знаешь, чем ценны эти книжки, хорошо, я за тебя рада. Чем бы дитя не тешилось лишь бы не плакало. Иной вопрос — откуда эти книги у бандитов? — Ясное дело, они не из библиотеки их взяли, — проворчал обиженный каджит, убирая книжки в сумку, — украли, само собой. Книгами владеют лишь несколько типов людей: аристократы, в вашем случае таны; монахи и жрецы, в Скайриме храмы держат при себе богословские писания и прочее; придворные маги, они их и пишут, и приторговывают ими; а также сами издательства, коих в Скайриме попросту нет. Так что книги для этих мест ещё более дорогие, чем в других провинциях. Смею предположить, что по этой дороге ехал некий тан, допустим, и вёз с собой багаж, в котором были эти чудесные книги. И также предположу, что их хозяин в них уже больше не нуждается, стараниями бандитов, разумеется. — Лексиль осмотрелся вокруг. — Хм, а что мы будем делать со всем этим добром? — Ничего, — отрезала Лидия, — мы наведём стражу на это место! Всё это — награбленное ценой жизни мирян. И нам неведомо, могут ли сюда прийти ещё бандиты. Так что это место должно быть осмотрено служителями ярла! — И как, позволь спросить, подруга наша справедливая, ты планируешь навести сюда стражу? — Лексиль поморщил нос и поджал губы. — Мы на границе владений, до ближайшей сторожевой башни Вайтрана — миля. Примерно столько же до башни Рифта. А до башни Белого Берега — вообще Боги знают сколько. Предлагаешь тратить время на возвращения? — Не хочешь, не трать, — заявила Лидия, — а я вернусь к Вайтранской Западной башне! Я служу Ярлу Балгруфу, и под его владения попадает эта крепость! А значит и ему я буду сообщать об этом месте! — Прекрасно, давай рисковать всей экспедицией ради твоих принципов! — Они у меня хотя бы есть! Назревала глупая и ненужная ссора, которая действительно нас тормозила, а ещё и действовала на нервы. Мне следовало скорее их урезонить, ведь дело наше попадало под угрозу. Встав между каджитом и нордкой, я смог их отвлечь на себя. — Тише-тише, — сказал я мягко, — не нужно ругани на ровном месте. — Я посмотрел на каджита. — Лидия права, эти бандиты бес знает сколько тут сидели, и скольких убили. Мы воздали им по заслугам, но сюда могут прийти ещё. А лежит тут приличный куш. Весточку в Вайтран послать всё же нужно. — Тут я глянул на нордку. — Но и Лекс прав, не стоит тратить время на возвращения. — А как быть тогда, — спросила более-менее успокоившаяся Лидия, — как эту весточку-то передать? — Есть одна мысль, — буркнул Лексиль, — думаю, сгодиться. У меня есть одно особое заклинание призыва некоторого существа… Оно выполнит задание и сразу исчезнет. С ним можно передать весть об этом месте страже. — Опять твоя магия, — возмутилась Лидия, — в страже Вайтрана служат серьёзные ребята, они не потерпят этих фокусов! — Либо так, либо иди сама! И пойдёшь одна! — Каджит обижено насупился и сложил руки на груди, прижав уши. — Тоже мне… цаца… Ей тут решение предлагают, а она нос воротит. Идея Лексиля показалась мне вполне приемлемой, это уже было похоже на компромисс. Я продолжил мягко улаживать конфликт, развивая эту идею, и предложил Лидии написать письмо к Айрилет. Лексиль пояснил, что призванное даэдрическое существо умеет телепортироваться, поэтому письмо доставят быстро, в указанное место и нужному человеку. Хускарла этот вариант устроил, как и колдуна. Лидия написала письмо, пергамент и перо для которого также предоставил Лексиль. У него было очень странное латунное перо, не требующее чернил, вероятно, зачарованное. Маг попросил нас отойти подальше и начал ритуал. Он явно был сложнее простого заклинания призыва и проводился обеими руками. Как только колдун закончил, от его рук волной резко разошёлся достаточно яркий свет. Перед нами в вихре магических вспышек появилось высокое существо в чёрных колючих доспехах. Он был похож на эльфа, только кожа его была почти чёрная, будто в саже, а на лбу красовались острые рога. Вокруг чёрных бездонных глаз существа были красным нарисованы какие-то узоры. «Дремора, — с изумлением подумал я, разглядывая его, — я точно знаю, что он такое… Откуда? Я видел таких? Когда? Ощущение, будто видел, но и одновременно присутствует чувство, будто это впервые. Откуда мне тогда знать, как они называются?» — Слушаю, господин — сквозь зубы скрипучим голосом выдавил призванный рогач, — чего угодно? — Вот письмо, — Лексиль протянул дреморе свёрток, — иди в Вайтран и доставь магу по имени Фаренгар Тайный Огонь. Передай, что это от Лидии из клана Бивней, специально для Айрилет. Понял? Рогач принял письмо, без особого энтузиазма, кивнул и тут же исчез. На этом Лидия успокоилась, хотя слегка волновалась, что «даэдрический монстр», как она сказала, может вызвать переполох во дворце. Но Лексиль заверил, что Фаренгара не удивит такой гонец, а рогач тут же вернётся в Обливион, как только всё выполнит. Тут она выдохнула. А вот я нет. Ночевать прямо тут было опасно, поэтому мы решили спуститься чуть ниже, вышли из башен и продолжили путь. А я очень глубоко задумался, где-то в глубине головы ощущая неприятную давящую боль. Возникли тревожные мысли о том, что сейчас может случиться приступ видений прошлого. Стало не по себе. Вероятно, я и со стороны выглядел неважно, и Лидия это заметила. Она мягко коснулась моей руки и осторожно спросила: «Тан, что с тобой?» Повернувшись к ней, я тут же и отскочил, одёрнув руку. Меня словно молнией ударило. Перед собой я видел не зеленоглазую нордку, а красноглазую молодую данмерку, одетую точно также, как и мои «братья» из недавних воспоминаний. Меня охватил какой-то неведомый панический страх, который мне совершенно был не ясен. В эту секунду я ощутил дичайшую боль в висках, зажмурился и схватился за голову. Через мою голову будто пролетела стрела. Эта боль, сопровождаемая свистом в ушах, не давала мне двигаться, слышать и видеть окружение ещё несколько бесконечных мгновений, а в громком свисте слышались какие-то слова, казавшегося знакомым, женского голоса. И это был не голос Лидии. Словно кто-то звал меня прямо из прошлого, но я не мог разобрать ни слова. Вдруг ощутил чью-то поддержку и объятия, кто-то пытался удержать меня на ногах. Боль стала отступать, и я смог открыть глаза, тут же встретившись взглядом с Лидией, которая перепугано на меня смотрела. Свист в ушах стих, и я постепенно пришёл в себя, всё ещё слегка шатаясь. — Ты слышишь меня, — тихо и тревожно спросила девушка, продолжая меня поддерживать, — что с тобой? — Слышу, — ответил я утомлённо, — голова заболела… Уже прошло… Она не собиралась меня отпускать, а я этого и не хотел. В этих объятиях мне становилось спокойнее и легче, хотя всё ещё не выходил из головы образ той девушки. Данмерка из видения была словно сердита на меня. Голубой шарф плотно укутывал её шею и голову, прикрывая волосы, ярко-красные глаза смотрели на меня очень недобро. Мне хотелось позабыть этот образ, выбросить его из головы, и я упорно вглядывался в большие зелёные глаза, которые так сочувствующе смотрели на меня, вызывая отдалённое чувство умиления и успокаивая панику в моём сердце. Теперь мы могли идти дальше. Я пришёл в себя окончательно и отбрехался тем, что из-за потери памяти иногда начинает сильно болеть голова. Услышав это, Лексиль серьёзно задумался. «Если тебя так сильно мучает это, — рассуждал он вслух, — и при том даже такой выдающийся маг, как мастер Фаренгар, не смог ничего сделать, то тут нужна тяжёлая артелерия. Попробуй заглянуть в скайримскую Коллегию Магов, быть может, местный Архимаг мог бы как-то с этим помочь. Но, по-хорошему, мой друг, я считаю, что тебе стоило бы посетить Имперский Город и Синод. Сильных магов там хватает, уверен, он вернули бы тебе память и избавили от болей.» Но сам я молчал, не желая это никак комментировать. Лидия тоже молчала и, опустив взгляд, шла рядом. Небо темнело, наступала пора разбить лагерь. Найдя подходящее для этого место, небольшую полянку с раскидистым деревом, мы начали раскладываться. Лексиль поставил свою палатку очень быстро, заставив её ставиться самой, путём магических манипуляций. А я и Лидия свои палатки ставили вручную. Я успел слегка отойти от неприятного видения, но осадок остался, как и образ той самой данмерки в голове. «Почему я увидел её вместо Лидии, — думал я, раскладывая полотно палатки по каркасу, — почему так резко, почему так… больно? Это не было полноценное видение, но голова болела так, будто я должен был увидеть порядочный пласт своей прошлой жизни. Что это значит. Кто эта женщина? Хм… Татуировка… Вспомнил. На щеке у неё такая же татуировка. Почти как у меня, но только с одной стороны, не симметрично. Кем же мы были. Почему она смотрела на меня так рассержено, будто за что-то меня винит?..» От тяжёлых мыслей меня отвлекла болтовня Лексиля. Он в привычной для себя манере спокойной непосредственности рассказывал о какой-то ерунде, но это было лучше, чем продолжать мучить самого себя вопросами, на которые я не мог ответить. В рассуждения каджита повлекло не просто так, а на почве вопроса Лидии: — Если вспомнить Кризис Обливиона, даэдра принесли много бед в Тамриэль, убивали людей деревнями, разрушали целые города. Здесь как раз неподалёку, если идти по этой дороге на восток, можно наткнуться на такие руины. Был когда-то город, и пуф, не стало. И при всём при этом маги продолжают пользоваться призывом этих гнусных существ! Ничего не смущает? — Ты рассуждаешь с точки зрения, присущей нордской культуре, философии кровной вражды, — вкрадчиво пояснял каджит, — для вас совершенно логично ненавидеть, призирать и даже уничтожать тех, кто когда-то, хоть раз, принёс обиды. На этом строится старая, как мир, вражда людей с эльфами. Кто-то кому-то когда-то насолил, другой отомстил, третий запомнил. И это колесо крутится и крутится, этот мир не меняется. Сменяются только поколения, в которых сказания о вражде народов передаются, как нечто священное. И на этой же почве строятся выводы о даэдра: они плохие потому, что принесли много бед. Но, справедливости ради, для любого даэдра, хоть низшего, хоть лорда, вообще нет и не может быть такого определения, как «злой» или «добрый». У каждого даэдрического лорда одна цель — собрать как можно больше душ смертных. И каждый из них собирает эти души своими способами, руководствуясь своими взглядами. Одна маленькая деталь всегда всеми забывается. Даэдра не меняются. Они всегда такие, какие они есть, в своём первозданном виде. И больше никакие. Это смертные могут меняться, делать выводы, испытывать стыд, или анализировать своё поведение и изменять к чему-либо отношение. Даэдра это не доступно. Именно поэтому вешать на них ярлыки совершенно бессмысленно. Они не хорошие, и не плохие. Они просто есть. А такие существа, как дреморы — куда более примитивные создания. Если их лорды многогранны и всеобъемлющи, пускай и одноманерны, то низшие даэдра созданы своими господами для узких целей — исполнять приказы. И магия обязывает их делать это. Потому что у них нет выбора. Когда приказывают им призывающие их колдуны, или когда они получают приказы от своих покровителей, они просто не станут сопротивляться. Такова их природа. — Подожди, — раздражённо прервала его Лидия, — то есть ты хочешь сказать, что они просто безвольные куклы? — Ну не совсем, — усмехнулся Лексиль, — ты слишком упрощаешь. Тот дремора, которого я вызывал, вполне имел свою волю и даже имел возможность сопротивляться мне. Тогда я его укротил, он вынужден был подчиниться, так как послать меня словами он может и также может быть изгнан в Обливион моими руками, и им отнюдь это не приятно, а потом я опять его призову, и придётся бодаться со мной снова. И снова. И снова... Мне-то что? Отдохну часик и продолжу. Так что проще подчиниться. Но если смертный колдун бессмертного может просто взять измором, то даэдрические князья делают проще — уничтожают непокорных. Совсем. — То есть… Убивают. Просто за непослушание? — Голос Лидии стих, она погрустнела и задумалась. — А если он не хочет… быть чьим-то слугой… чьим-то инструментом… У него нет выбора? Она на полном серьёзе вдруг посочувствовала призывному существу. Нависла неловкая пауза. Каджит растерянно переводил взгляд от неё ко мне, не зная, что сказать. Затем он глупо усмехнулся и покачал головой. — Ну тебе не угодишь. Сначала ты называешь их гнусными, припоминая катастрофу, произошедшую две сотни лет назад, а потом сочувствуешь им, якобы потому, что у них нет выбора. А я совсем не в ту сторону клонил… — Я понимаю, в какую сторону ты клонил. — Она нахмурилась и сложила руки на груди. — Ты имел ввиду, что если эти дреморы не имеют выбора и выполняют чужие приказы, то они в общем-то и не виноваты в том, что разоряли города, разрывая Тамриэль на куски, пытаясь этим оправдать моральную составляющую использования этих несчастных, как рабов. — Ну вот, опять ты выворачиваешь всё наизнанку. — Лексиль грустно вздохнул. — Из твоих уст это звучит слишком притянуто за уши. И слишком однобоко. Я же говорил скорее о том, что все беды от даэдра никогда не причинялись исключительно даэдрическими силами, без использования помощи в этом смертных. Кот поднял бровь, в ожидании, что сказанное заинтересует девушку и она хотя бы выслушает его дальнейше аргументы. И это сработало. Лидия удивлённо округлила глаза, молча смотря на Лексиля, ожидая объяснений. Поняв, что его слушают, каджит продолжил: — Да-да, именно так. Без смертных жизнь лордам даэдра была бы не мила. Смертные — их цель и их подмога. Взять, скажем, того же Манкара Каморана. Ты же знаешь, кто это? — Ну просветите меня, — натужно прошипела девушка, закатывая глаза, — о мудрейший. — Брось, — усмехнулся кот, — это все знают. Он был жрецом Мерунеса Дагона ещё во времена Тайбера Септима. Позже он очень сильно сблизился со своим жестоким покровителем и с его подачи возглавил Мифический Рассвет — паству Лорда Разрушения. Именно служители культа Мифический Рассвет убили Императора Уриэля Септима и всех его законных наследников, именно они вызвали своими стараниями Кризис Обливиона, не дав загореться Драконьим Огням, тем самым способствуя открытию магических порталов из глубин Мёртвых Земель. Они же и пособничали даэдра на протяжении всего Кризиса. Без своих приспешников Дагон ничего не смог бы сделать. Даэдра бессильны в Нирне без пособничества смертных. — И этим ты хочешь сказать, что какими бы ужасными не казались нам даэдра — люди хуже? — Лидия скептично хмыкнула и отвернулась. — Звучит как оправдание зла. — Ну а ты в очередной раз всё выкручиваешь до абсурда. — Каджит обижено прижал уши и замотал хвостом. — Этим я хотел сказать, что мне, как колдуну, нисколько не должно быть стыдно за то, что я использую свои возможности и возможности этих самых призванных существ, для облегчения жизни себе и другим. Он ещё что-то неразборчивое проворчал, продолжая укладывать спальник в палатку. Лидия задумалась, а потом посмотрела на меня так, будто я должен был что-то добавить. Взгляд её был слегка растерян, но лицо раздосадовано, а от меня она будто ждала какого-то вердикта. Или хотела, чтобы я обозначил свою сторону в этом вопросе. Глубоко вздохнув, я всё-таки нашёл, что сказать: — Как бы то ни было, даэдра — неотъемлемая часть жизни как Тамриэля, так и всего Нирна. А людей и меров на земле слишком много. И у каждого свои взгляды, цели, рамки дозволенного. Для кого-то приемлемо устроить светопреставление, ради исполнения своих амбиций. А для кого-то даже использования, казалось бы, привычных заклинаний кажется неприемлемым. — Я подошёл к Лидии, глядя ей в глаза. — Всё хорошо в меру. Нет ничего плохого в том, чтобы призвать кого-то из Обливиона, дабы иметь поддержку в бою, или получить немедленную помощь. Пока это не вредит кому-то целенаправленно, не переходит в масштабы мирового вторжения и глобального катарсиса. И нет ничего плохого в том, чтобы отказаться от этого сознательно, руководствуясь своими моральными и этическими предпочтениями, пока ты не навязываешь свою мораль другим. Каждый сам выбирает сторону, стоит уважать чужой выбор. Однако. Нет смысла жалеть тех, о чьей природе ты мало знаешь. Ибо нам неизвестно, что бы они делали, получив свободу выбора и действий. — По-твоему, не нужно обращать внимание на то, что одно существо использует другое, как инструмент, — спросила она негромко, сводя брови домиком, — разве это справедливо? — Не рассуждай о справедливости, пока сама не узнаешь всё о тех, кому пытаешься сочувствовать. Не думаю, что они стали бы сочувствовать тебе. — Откуда тебе знать? — А тебе? Лидия задумалась и опустила взгляд. Она не могла со мной согласиться, но и что сказать не знала. А мне просто хотелось завершить эту нудную тему. «Развели тут моральные споры, — думал я, стеля спальник в палатку, — как будто делать больше нечего. И вечно Лидии больше всех надо. А Лекс постоянно кичится эрудицией. Сошлись огонь и лёд… В чём проблема просто принять взгляды того, кто с тобой твоих не разделяет? Один любит яблоки сладкие, другой ест только кислые. И то и другое яблоки. Так в чём проблема? Нет, надо спорить о сортах.» Эти мысли продолжали крутиться у меня в голове, а сам я раздражённо молчал, как и все. За спиной осталось владение Вайтран. Впереди лежали земли другого ярла. Но куда труднее было оставить позади ту границу, что сегодня нарисовал между ними их спор. Лексиль, закончив с палаткой, уселся что-то писать, а рядом положил найденные сегодня книжки. Лидия разобралась с палаткой быстрее всех и занялась костром. Я занялся ужином. Все молчали, опустив глаза. И это угрюмое молчание продолжалось, пока я не заметил краем глаза, как каджит дёрнул ушами и забил кончиком хвоста, начав слегка принюхиваться. Это означало одно: незваные гости.