Циклон.

Ночь в Высоком Хротгаре проходила не совсем спокойно. За окном я слышал гулкий и свистящий ветер, вокруг становилось всё темнее, наступала ночная мгла. Из наружных залов доносились какие-то незнакомые шумы, заставлявшие меня вздрагивать время от времени. Сна не было ни в одном глазу, лежалось не шибко удобно, а мысли о крике так и не покидали. Несмотря на долгий и непростой подъём, и даже на то, что Седобородые устроили мне небольшую тренировку по приходу, тело моё почти не испытывало усталости, а разум был столь возбуждён от перспективы обучения в ближайшее время, что я точно понимал — не усну и точка. И решил, что нет смысла пытаться. Тихонько вылезши из спальника, я свернул его обратно в сумку, чтобы он тут не остывал, и покинул комнату со спящим послушником. В замке и правда стало холоднее с наступлением темноты. Я не осмелился подолгу бродить по помещениям и не стал заглядывать туда, куда меня не приглашали, а остался в том самом зале, где Седобородые приветствовали меня. Я стал напрягать память, вспоминая слова силы, которые слышал от монахов: «Так, как там было? Фи-и… Ви? Ф-ф-ф… Фик!» Несколько раз произнеся первое слово, что удалось вспомнить, я не получил ничего. От неудачи появилось лёгкое раздражение: «Ладно, ещё раз… Фик! ФИ-ИК! Да как это правильно произнести-то?» Тут до меня дошло, что раздражением делу не поможешь: «Хорошо, так, расслабься, Равас, дыши. Это первый раз. Но почему, я раньше мог кричать, а сейчас не могу? Фик! ФИК! ФИ-И-ИК!.. Фиг тебе…» Решив, что стоит попробовать помедитировать, я уселся на холодный каменный пол, но тут столкнулся с ужасным неудобством: коленками на полу шибко твёрдо, даже больно, а заднему месту просто неимоверно холодно. Я встал, прошёлся вкруг по залу, затем снова попытался сесть, но лучше не стало. «Так, надо попробовать вспомнить второе слово, — размышлял я, — может, так получится. Фик Ло! Фи-ик Ло-о! Может, я как-то не так произношу? Да как будто также. Какое там было третье слово? Ну да, у меня даже одно не работает, а вот три-то сразу сработают, ага… Что значили эти слова? «FIIK» — зеркало. «LO» — обман. А третье? Забыл… Ладно. Но зеркало точно будет «FIIK», значит правильно я вспомнил.» Самовольная тренировка моя так успехом и не увенчалась, а от того я утомился, словно добрав себе усталости, чтобы всё-таки пойти спать. Вернувшись в келью, я обнаружил соседа громко храпящим. «М-да, свезло, — подумал я, — а то думаю — что за звук, будто кто-то в дымоход провалился. Эх.» В безысходности я вздохнул, вынул снова свой спальник и улёгся обратно. По счастью Кьялль вскоре перевернулся на другой бок и страшный храп превратился в скромное сопение, что меня даже порадовало. Я смог-таки закрыть глаза и погрузиться в мысли, в надежде на то, что смогу заснуть в ближайшее время. Вдруг мне показалось, что на меня кто-то смотрит из темноты. Да, глаза были закрыты, в комнате тишина, а из звуков только завывание ветра. Но навязчивая мысль о чьём-то взгляде из неоткуда покоя не давала. Я перевернулся лицом к стене, думая, что так это пройдёт. Но не прошло. Твёрдый взгляд чувствовался на спине. Не выдержав, я сорвался с места, открыв глаза, резко посмотрев туда, откуда предположительно на меня пялились. В самой темноте, где бы я не смог разглядеть совершенно ничего, отчётливо виделась тень. Это был он. Тот самый образ, приходивший во сне. Он стоял и смотрел на меня, я не видел никаких деталей его внешности, но точно знал, что он улыбается. Слегка надменно, не насмехаясь, а будто готов начать учить меня жизни, чувствуя своё превосходство надо мной. Не выдержав этого острого взгляда, я спросил: — Ты снова снишься мне? — Тебя это удивляет? — Он приглушённо посмеялся. — Оглянись. Всё поймёшь. Оглядевшись, я осознал, что не просто не вижу спящего на соседней койке соседа в темноте, но даже не слышу его дыхания, ветер за окном тоже стих. Слышался лишь стук моего собственного сердца, что отдавался в висках. И во всей этой густой тьме я видел его. Только его, беспрестанно смотрящего на меня. Стоило взять себя в руки, не паниковать, а понять, что происходит и зачем. — Чего ты хочешь, — спросил спокойно я, — если ты приходишь, чтобы что-то сказать, я готов тебя выслушать. Но если твоей целью является просто меня беспокоить, точно призрак в тенях, вызывая у меня кошмары, то это хорошо получатся. — Забавно наблюдать, как твоё смертное мышление сопротивляется истине. Но это дело поправимое. Всего лишь вопрос времени, когда ты начнёшь видеть суть. Видеть меня. Но, знаешь, мне очень нравится твой настрой. Сегодняшние попытки познать крик, сути которого ты пока не понимаешь, определённым образом вдохновили меня. И я понял, что кое-чему могу научить тебя. — Научить? — Я буквально вскочил с места на ноги. — Чему? Этому крику? — А ты серьёзно настроен, я смотрю. — Он снова посмеялся. — Мне нравится. Я такое уважаю. Каждый раз приятно видеть нечто подобное. Ка бы вы меня ещё и воспринимали все одинокого. Ну да ладно. У всех своё восприятие. А сейчас к делу. Да, суть того крика известна мне. Тебе, как драконорождённому познать крик можно несколькими способами. Один ты хорошо практикуешь. Правда, он не всегда надёжный. Твой Ту’ум вскипает в тебе, поддаваясь эмоциям. Это может работать на руку, но только тогда, когда ты научишься управлять им без эмоций. А пока что это опасно. Как для окружающих, так и для тебя. Это понимаешь ты, понимают и твои спутники. Недаром твой преданный хускарл говорила тебе об этом. Хоть ты и Довакин, но со своей силой тебе тоже придётся бороться. Иначе она разорвёт тебя. — В холодном голосе я не слышал насмешки, скорее серьёзность, даже настороженность. — Поэтому обучение не менее важно для тебя. Второй способ познания криков тебе тоже уже известен. Сами Седобородые показали его тебе. Но и ты им пользовался. Поглотив душу убитого тобой дракона, ты усилил свой крик. А души следующего хватит на то, чтобы быстрее познать новое. — Как это вообще работает, — спросил я, — как я их поглощаю? — Не думай об этом, — отмахнулся он, — во всяком случае сейчас. Твоя задача не понять, как это работает, а понять, как этим пользоваться. Прочие знания придут позже. Но никто не даст тебе ответ, пока ты сам его не найдёшь. А найдёшь ты его, когда научишься третьему способу познания криков. Способу, которым пользовались сами Дов. Они называют это «Размышлением». По сути, это скорее разбор смысла слова. Что ты слышишь в крике Циклон? VEN GAAR NOS. Ветер выпускает удар. Ты знаешь смысл фразы, которая складывается из этих слов, знаешь, к чему это приведёт. И никто тебя этому не учил. Так и с прочими криками. Чтобы использовать их, надо знать смысл, действие и последствия. Примерно, как с заклинанием. Ты можешь выучить его соматику, но поймёшь ли действие, которое получится от движения? С заклинаниями у тебя тоже пока напряжёнка. — Помнил бы я, как их использовать, — проворчал я, — я сам не понимаю, насколько плохой или хороший маг, просто делаю и всё. — Да, замешательство от потери памяти. — В его голосе я словно услышал досаду. — Это пройдёт. Я думаю. А может и нет. Не всё ли равно? Учись быть собой сейчас. Как есть. — Я надеюсь, мне поможет Азура… — Азура?! Сейчас послышался гнев, даже обида. Я дёрнулся, успевшее прийти спокойствие смело, как ветром. Сердце в груди снова заколотилось. Он в напряжении сжал руки в кулаки, но через секунду выдохнул. — Не упоминай этого имени, — произнёс он будто сквозь сжатые зубы, — это место защищает тебя от неё, здесь она бессильна, не позволяя ей ворваться в твои сны, опять путая твой разум. — То есть, пока я в Высоком Хротгаре, Аз… она не сможет мне присниться? — Мне не были приятны его слова, но что-то внутри подсказывало, что так даже лучше. — А почему тогда ты можешь со мной говорить? — Могу. Просто могу. Потому что я всегда с тобой. Всегда тебя вижу и чувствую. И это естественно. А она нет. Она пытается тобой владеть. Пытается тобой управлять. Не поддавайся. Ни к чему хорошему она тебя не приведёт. — А вот ты, конечно, приведёшь, — возмутился я, — добрый ангел-хранитель, кто бы ты ни был… Да кто ты вообще?! Как мне тебя понимать? Как называть? — Называть… — Он устало вздохнул. — Да, смертным всё именовать надо. Ну хорошо. Если тебе так будет проще, можешь звать меня Исмир. — Это твоё имя? — Одно из имён — да. Так что, считай, я представился. И здесь я не для того, чтобы путать тебя. Я хочу, чтобы ты сам делал выборы, хочу видеть, как ты развиваешься, к чему ты приведёшь эту историю. Поэтому я не считаю потерю твоей памяти чем-то плохим. Хоть меня беспокоит, что ты так за это цепляешься. И всё же, это лучшее, что с тобой происходило. — Лучшее? Я забыл свою жизнь! Своё имя. Брата. Разве это хорошо? — О, нет, не зови его братом. И никого из тех, кто снится тебе из прошлого. Они под властью Матери Розы делали то, чего нельзя было делать. И тебя в это втянули. — Я сделал что-то ужасное? — Нет. Не ты. Но ты там был и всё видел. — На этот раз в голосе прозвучала какая-то скрытая боль. — Это не про тебя. Я не стану рассказывать тебе о них, в надежде, что ты не сможешь вспомнить всё до конца. Но даже если такое и случится, даже если Владычица Лунной Тени вывернет твою душу наизнанку, мне остаётся только надеяться, что ты не будешь слишком долго оглядываться на прошлое и окажешься крепче, чем она думает. — Как всё это странно, — вздохнул я, — даэдра хочет мной владеть, как ты сказал, ты же как будто пытаешься уговорить не поддаваться, но сам-то ты кто — не признаёшься. А мне что делать? — Учиться. — Он стал медленно ко мне приближаться. — Судьбой тебе даровано затишье. За ним последуют волнения, шторма, страшнейшие бури, одна за одной. Так что пользуйся моментом. Учись противостоять этим бурям ещё до их проявлений. Научившись их преодолевать, ты сможешь управлять ими. И ты не просто будешь управлять Циклоном — ты станешь им. Он приблизился ко мне, я всё ещё не видел его, не мог увидеть, но блики в его глазах отчётливо сверкнули, как азарт, как страсть, как интерес. Я был готов перенять эту искру. На самом деле, она уже была во мне. От него лишь ощущалась схожесть мысли. — И чему же ты сможешь научить меня, Исмир? — Тому, чему не станут учить тебя Седобородые. — Я почти видел его ухмылку. — С призывом фантома ты как-нибудь сам справишься. Я даю тебе такую возможность. Покажи самому себе, на что ты способен. Пусть Седобородые увидят, насколько сильна твоя воля. И силу своей воли тебе придётся продемонстрировать ни раз. Всем тем, кто будет в тебе сомневаться, ты утрёшь нос. Всех, кто захочет тобой управлять, ты заткнёшь за пояс. Враги сгинут, как пыль, лишь от твоего дыхания. Только научись дышать. Ну а я открою тебе секрет, который раскрывался в последний раз сотни лет назад. — Какой-то особый крик? — Как же тебе интересно. — Исмир засмеялся, громко, раскатисто, так, будто до этого сдерживался. — Как же я люблю этот момент! Вот твоя ключевая черта. Любопытство. Оно приведёт тебя, куда надо. Оно же может и погубить. Не бойся его, но не отдавайся целиком. Пускай твоё любопытство не контролирует тебя. А пока его контролируешь ты — всё будет так, как нужно тебе. — Он стал медленно отдаляться, будто отплывать, растворяясь в темноте. — Я вернусь. Обязательно. И мы поговорим ещё. Я научу тебя, когда придёт время. А пока учись сам. Впитывай всё, что скажут Седобородые, ибо лишь от них ты получишь знания, без которых не сможешь учиться дальше. Действуй, Довакин. А я буду наблюдать. Голос Исмира медленно стихал, пока не превратился в шёпот и не затерялся в тишине, образ его слился с темнотой, а я провалился в забытьё, без сновидений, без чувств и желаний. Проснулся я от света, падающего из окна. Не солнечного, но дневного. Мягкий белый свет, от заснеженного склона, рассеивался в комнате, давая возможность разглядеть эту мизерную келью и снова ощутить какую-то защищённость, которой меня лишил последний мистический сон. Оглядываясь вокруг, я не мог выбросить из головы слова Исмира: «Он хочет научить меня какому-то крику, но зачем? Вернее, зачем это именно ему? Исмир… Исмир… Где я это имя слышал? Что-то до боли знакомое. Но я не могу это вспомнить.» Так и лежал, уткнувшись в потолок, пытаясь напрягать память. Мой сосед по комнате уже встал, даже принёс завтрак. Мастера велели ему «присмотреть» за мной. Я должен был явиться к ним, как только пойму, что готов. Долго тянуть не пришлось, пожевал солёной козлятины, запил мёдом, собрался с мыслями и отправился к Арнгейру. Седобородые в полном составе уже ждали меня в зале. Все любезно мне кивнули, я пожелал им доброго утра. Моя любезность была им приятна, а мне не было нужды и повода грубить. Учеником я был послушным, делая всё, что мне велят. А велели мне первым делом повторить два слова Безжалостной Силы. Я повторил их безупречно, рассеяв на этот раз все четыре призрака, а заодно и прислушался к словам: «FIIK LO SAH — зеркало, обман, фантом… Запомнил. Теперь нужно понимание смысла. Зеркало обманывает фантом… Зеркальный обман фантома… Поэтому я и не смог его использовать — я его не понимаю. Можно было бы спросить. Но нет. Не-ет. Это не интересно. Да и потом, где гарантия, что старики не заявят, что мне рано это знать. А я сам пойму этот крик. Сам его изучу. Сам им овладею. И когда Седобородые это увидят, они будут удивлены.» С мыслями о б этом я продолжил тренировку. В этот раз меня учили новому крику, который назывался Стремительный Рывок. Для этого меня вывели во внутренний двор. Я увидел обширную площадку и обрыв, с которого виднелся весь Скайрим, как на ладони. Оттуда я увидел и Вайтран, Драконий Предел, который так красиво смотрелся на зелёных долах, освещаемый летним солнцем. Вид меня захватил, не хотелось отрываться. Вдруг мой взгляд упал на башню, одиноко стоящую у самого обрыва. Взгляд пошёл дальше, перед башней была лестница, будто продолжавшая дорогу, по которой я сюда поднимался. Дальше каменная арка, защищённая стеной плотного ветра, точно барьером. Сразу было ясно — это магический ветер, сделанный специально, чтобы кто попало не поднимался дальше. — А что там, — полюбопытствовал я, указывая на арку, — выше по склону? — Выше живёт наш предводитель, — ответил Арнгейр, — наш учитель Партурнакс. — Партурнакс? — Я очень изумлённо глянул на старика. — Он жив ещё? Сколько же ему лет? — Много, — с хитрой ухмылкой ответил Мастер, — вижу, скрижали наши ты прочёл, это хорошо. Значит, тебе уже ведомы принципы Пути Голоса. Но тебе пока рано с ним встречаться. Позже, когда ты окрепнешь, возможно, ты сможешь подняться дальше. А сейчас сосредоточься. Путь голоса непрост даже для Довакина. Но мы поможем тебе сделать шаг сквозь бурю. Во дворе стояли странные металлические ворота, большие, ничего не защищавшие, закрытые. Я удивлённо разглядывал их. Один из Мастеров, подошёл к ним и встал подле рычага, который, похоже, должен был их открыть. Мастер Борри, встал напротив меня и шепнул слово: «WULD…» — прямо в снегу будто вытопились заветные буквы, которые я смог прочесть: «Вихрь…» Подняв глаза на Борри, зацепился за его взгляд. Он смотрел не на меня, но в мою душу, желая поделиться пониманием слова силы. Я ощутил, как тело моё покрывается мурашками, а сердце в груди бешено колотится, будто в беге. Разум мой словно нёсся куда-то сквозь снежные бури так быстро, что я не видел ничего вокруг, лишь глаза монаха, так внимательно на меня смотрящего. Вдруг он отпустил меня, оставив в разуме понимание, как пользоваться этим словом. — Ты познал WULD, — заунывно начал Арнгейр, — слово силы, значащее «Вихрь». Теперь Мастер Борри продемонстрирует тебе его силу. Смотри внимательно. Борри встал рядом с Арнгейром, ворота открылись, но монах не двигался. И только ворота стали закрываться, Борри быстро, но чётко произнёс: «WULD NAH KEST.» — и в то же мгновение сорвался с места, успев пролететь в самую щель закрывающихся ворот. Он специально выжидал, давая мне понять, сколько у меня времени успеть пройти сквозь них с одним словом крика. Я был полон интереса попробовать, восхищённый увиденным. Встав на исходную, увидев, как снова отрываются железные врата, вздохнул и, как только увидел открытый путь, выкрикнул: «WULD!» — и тут поток мощной энергии, будто ветер, подхватил меня и резко толкнул вперёд. Я даже почти не двигался сам. Всё произошло меньше, чем за секунду, я почти увидел, как ворота начали закрываться, как вдруг остановился, за ними, и они со скрипом затворились. Седобородые были не просто довольны, а крайне изумлены тем, как легко я это смог. Однако, меня заставили повторить это ещё два раза для закрепления. «Повторение — мать учения, — снисходительно сказал Арнгейр, — тебе нужно уметь делать это по собственному желанию, не раньше, не позже.» — с этим я согласился. Ещё раз я продемонстрировал Безжалостную силу, на этот раз меня попросили направить её в сторону обрыва. После чего Мастера решили, что можно продолжать. Они видели меня, я не испытывал ни капли усталости. Монахи предполагали, что я буду изучать по слову в день, но первое слово Стремительного рывка я слишком быстро понял. Тогда Арнгейр решил, что можно приступить и ко второму. Но на этот раз они не стали делиться со мной знаниями, и я понял — меня снова хотят испытать. И был к этому готов. От ворот пришлось отойти подальше. Только вот первый блин, конечно, комом. Я красиво, с интересным звуком, впечатался в закрытую металлическую решётку. Несмотря на произнесённые мною два слова, второе не сработало. И тут я понял свою ошибку: «Помни о том, что мало знать слово, надо знать смысл… NAH… Ярость…. WULD NAH… Вихрь ярости?» Попробовал вновь. Снова провал. Не успел даже доскочить до врат, они закрылись раньше. Мало того, что не сработало второе слово, так ещё и начал поздно. Я с досадой вздохнул, смотря на эти треклятые ворота, как на кровного врага. Идя на исходную позицию, я изо всех сил напрягал голову, чтобы понять это слово самостоятельно — «WULD NAH… Вихрь ярости… Третье слово было… KEST — шторм… я ведь не ослышался? Если так, то вся фраза целиком означает… Вихрь яростного шторма! Значит, произнося первые два слова, я говорю — Вихрь яростного?» Эта мысль казалась глупой. С Безжалостной силой было куда проще. Я не вдумывался в её смысл. Скорее всего лишь потому, что со мной поделились знанием. А теперь я должен понять сам. Встав на старт, увидев открытые ворота, я снова крикнул. И в этот раз оба слова сработали, как надо. Я оказался по ту сторону врат. «Получилось, — подумал я, радостно осознавая это, — я понял слово, смог его использовать!» Седобородые смотрели на меня, улыбаясь, каждый учтиво кивнул мне. Я чувствовал подъём и уверенность. — Теперь тебе доступны два слова силы Стремительного Рывка, — констатировал Арнгер, — поздравляю, это было великолепно! — Спасибо, Мастер, — ответил я, приближаясь к нему, — я в полном восторге, давайте дальше! — Обожди, Довакин. Ты возбуждён, сила Ту’ума может опьянять, слова даются тебе с невозможной простотой, и всё же не торопись. Даже такой сильный духом, как ты, может не сдюжить резкой нагрузки. Нам тоже нельзя отвлекаться от нашего служения слишком сильно. У нас есть обязательства, которые мы должны выполнять. — Старик мягко коснулся тёплой рукой моего плеча. — Так что отдохни, Равас Садри. Обдумай всё то, чему научился. Размышлять — полезно. Я согласился: «Он прав, чего это я? Куда тороплюсь? Всё надо и сразу, да? Потерпи, скоро всё познаешь. А ведь хитёр этот Арнгейр. Он знает об этих «Размышлениях», о которых упоминал Исмир. Но не говорит прямо. Он хочет, чтобы я сам догадался. Сам пришёл к этому естественным путём. Что ж, Мастер, будь по-твоему. Я сделаю именно так. А потом вы увидите, как я вызову свой фантом, прямо, как вы. Я это смогу, чего мне стоит, научусь, не сомневаюсь.» По совету мастера Арнгейра я отправился к Кьяллю, чтобы попросить его показать мне библиотеку. Там я мог бы найти книгу о Юргене Призывателе Ветра, мол мне действительно стоит её прочесть. Это мне понравилось, так я и сделал. Зайдя в келью, я увидел весьма занимательную картину: Кьяль сидел на полу перед топкой и пытался потушить огонь в печи криком. Наконец злосчастное: «Фус!» — сработало, и огонь в печи погас. На это я только усмехнулся, случайно испугав парня. — Ты только потом зажги обратно, — сказал я насмешливо, — чтобы ночью не мёрзнуть. — Да… Эм… Конечно. — Он занервничал и заметался. — Я прям сейчас зажгу. Ты извини, я просто тренировался… во-от… оно не всегда выходит. — Нормально всё. Справишься. У тебя всё впереди. — Да, Арнгейр также говорит. — Кьялль с грустью вздохнул и опустил взгляд. — Но всякий раз, когда у меня не выходит, я вижу разочарование в его глазах. — С чего ты взял, что это разочарование? — Мне так кажется. — Брось, — махнул я рукой, — дед не такой уж и суровый. Вполне понимающий. Уверен, он сам был таким зелёным. — Легко тебе говорить. — Послушник понуро посмотрел на меня исподлобья. — У тебя всё на раз-два выходит. — Ну не всё. — Я скромно потёр затылок. — Да, пожалуй, ты прав, я учусь быстро. Но даже я учусь. Понимаешь? Лицо Кьяля стало удивлённым, он не сразу понял о чём это. Я подбадривающе подмигнул и продолжил: — Слова, которым сегодня меня научили Седобородые, я произнёс впервые. И тоже не вышло с первого раза. Да, у меня получается. Но я тоже должен понимать, что делаю. И стараюсь вникнуть. И это мне ещё не стоит долго здесь застревать. Там драконы всякие летают, мне задерживаться нельзя. А у тебя на это времени не ограничено. — Так-то оно так, — согласно кивнул он, — но Мастера больше боятся не того, что я не научусь, а того, что, не научившись, я сбегу. Так, как это сделал предыдущий их ученик. — Вот оно как. И давно это было? — Да уж давненько. Ещё до Великой Войны. Они не упоминают имени того ученика и вообще не любят об этом говорить, но я вижу, как Мастера Арнгейра это гнетёт. Он не злится на мои вопросы, просто становится очень угрюм. И я боюсь, что он ждёт побега и от меня. — С одной стороны страх обоснованный. — Я задумался и закивал. — А вот с другой — странный. Разве ты собираешься убежать, если не научишься чему-то? — Что ты, конечно нет, — замахал руками Кьялль, — и в мыслях не было! Это было бы предательством и богохульством. Я бы не стал, даже если б лишился голоса навсегда. Может, Седобородым мне и не стать, но я останусь верным Мастерам, которые меня приняли. Я был так счастлив, когда меня впустили. Они не пускали никого долгие тридцать лет. А меня пустили. Сам Арнгейр меня встретил. Я даже не надеялся на такую честь. — Вот поэтому не волнуйся. — Я мягко хлопнул парня по крепкому плечу. — Ты верен им, и они это поймут. А научишься ты или нет — время покажет. Но знаешь, я думаю, что у тебя все шансы выучиться. Ты уже делаешь успехи, а значит, не всё потеряно. Не опускай руки. Продолжай тренироваться. — Я ухмыльнулся. — Только не тренируйся здесь. А то вдруг получится, и ты снесёшь что-нибудь. — Пожалуй, ты прав. — Кьялль кротко хихикнул. — Постараюсь. У соседа моего, вроде, поднялось настроение, и он был готов выслушать и мою просьбу. Кьялль не отказал в помощи, отправившись со мной в библиотеку, и помог найти там нужные книжки: «Путь Голоса» и «Первые Языки». Я забрал их в комнату, усевшись за стол, где Кьялль любезно поставил мне свечи, а позже принёс и ужин. Однако, пытаясь читать первую книгу, я вовсе не мог вдуматься в смысл прочитанного. Читая одну и ту же строчку раз за разом, где-то на середине проваливался в собственные размышления, причём они далеко не всегда были по делу. Но главной мыслью был, конечно, крик. Тот самый, призывающий призрака, который я жаждал понять и выучить. Проведя весь вечер с одной книжкой, я так и не смог её нормально прочесть. Уже наступила пора отходить ко сну. Кьялль не возражал, что я занял стол и читаю, по его словам, это ему не мешало. Он лёг и очень быстро захрапел. «Похоже, парень шибко выматывается за день, — подумал я, — раз уж он так быстро засыпает. Интересно, это деды его эксплуатируют, или он сам стелется пред ними изо всех сил?» Но думать об этом не было желания. Я знал одно: нужно пользоваться моментом и идти в зал — тренироваться. Тихо покинув келью, я пришёл в зал и начал собирать разбегающиеся мысли в кучу: «И так… FIIK LO SAH — зеркало, обман, фантом… Зеркало… Зеркальный обман фантома… Зеркало обманного фантома…» — я повторял это в мыслях раз за разом, пытаясь выкрикнуть, но всё безуспешно. Ничего не происходило. Это уже начало раздражать, а потом и вовсе расстраивать. «Нет, что-то непонятное, — думал я, — что же? Зеркало, обман, фантом… Фантом, обман, зеркало… А должно ли быть всё дословно? Суть ведь не в значении, а в смысле. Обман, фантом, зеркало… Фантом, зеркало, обман… Думай, Равас, думай! Что делает этот крик? Создаёт призрака, который изображает кричащего. Так называемый фантом. Он слаб, уничтожается с одного тычка. Значит нельзя использовать это в бою, но можно использовать как обман. Правда, он прозрачный и похож на призрака больше, чем на того, кто кричал. Зеркало — отражает меня. Обман — можно заставить его увести от себя врага, в теории. Фантом — призрак. Фантом отражение меня обманывает врага? Фантомное отражение обманывает?» — с этой мыслью я произнёс крик снова. На середине зала я увидел белую дымку, которая на краткое мгновение появилась, будто пар, попыталась сложиться во что-то, но не смогла, ей не хватило густоты, или силы. Дымка рассеялась. Я, наблюдавший заворожённо за этим, ощущая колоссальный подъём, что получилось хоть что-то, замер. Но вдруг в проёме противоположного крыла я увидел одного из монахов. Это был Борри. Самый молодой из старцев смотрел на меня с улыбкой и восхищением. Он молча покивал, никак больше не проявившись, а затем ушёл восвояси. Я несказанно был рад. От того, что мои старания получили, наконец, какой-то эффект. От появления случайного зрителя, который был доволен моим, пусть малым, но результатом. Меня немного это смутило: «А я-то хотел показать конечный результат им всем, чтобы они увидели, как я могу, похвалили. Хотя, с другой стороны, Борри так улыбнулся. Теперь мне точно хочется продолжать пробовать. Но, боюсь, на сегодня хватит. Что-то голова уже кружится. Похоже, тренировки всё-таки дают о себе знать. Арнгейр был прав — не стоит переусердствовать. Надеюсь, я не разбудил их случайно.» Хоть усталый, но довольный, я мог идти спать. Придя в келью и улёгшись в свой спальник, вдруг подумал о Лидии: «Мне кажется, ей бы понравилось. Она бы меня поддержала, я уверен. Как мне не хватает её рядом. Надо же, как быстро я смог привязаться к ней. Да и душного котяры тоже не достаёт. Хороший у нас получился тандем. Хм, похоже Лекс собрался идти без меня в этот курган. Что ж. Мне даже интересно, что он там найдёт. Лидия, надеюсь, присмотрит за ним. Да, она ворчит на него, но он ей тоже по сердцу. Он умный, и ей нравится, что он рассказывает. Я вижу, как блестят её глаза, когда кошак вещает очередную историю. Она любопытная девушка. Не просто так ей хотелось быть хускарлом. Не таном, нет. Именно хускарлом, а-ля оруженосцем, как их называют в Сиродиле. Она не хочет сидеть на месте, это видно. Надеюсь, она и дальше будет рядом. Мне с ней спокойнее. — Я вообразил в мыслях её зелёные глаза и прелестную улыбку. — Вот бы снова увидеть… услышать голос… Лидия, как ты мила.» С лёгким чувством жара на ушах, я закрыл глаза, думая о том, как встречу её и расскажу о своём обучении.