Play on me

      Пустующий зал, к счастью, оказался с настежь открым окном. Ночная прохлада приятно щекотала кожу, да и дышалось тут в разы легче, чем в собственной комнате. Содо устало присел на небольшой диванчик, раздумывая о том, стоит ли ему в самом деле браться за гитару. Какова вероятность, что он не порвет и без того хрупкие струны своей ныне тяжелой рукой?       Потерянное состояние, который день не оставляющее в покое, переходило в новую стадию. Такими темпами ему уже следует задуматься о дьявольском уикенде, оставив работу на второй, а то и третий план. Иначе из подвешенного состояния не выбраться: остается только шагать в пропасть, которая неумолимо настигает, ведь по сути, оттуда он и вышел. Все его переживания лишены высших чувств, которых быть и не должно.       По-человечески привязаться к одному единственному, возможно даже почувствовать нечто большее — ошибка, что привела его сюда. Сентиментальность не входит в обязанности гулей, и вот, что действительно стоит приписать восьмым, их персональным грехом. Уловив боковым взглядом открывающуюся дверь, Огненный медленно повернул голову в ее сторону. Силуэт, спрятавшегося под маской, в коридорном полумраке не сразу дал опознать, кто стал очередным нарушителем покоя Дью. Гость замер на пороге, явно не ожидая застать здесь кого-то в такой час, пока сидящий отчаянно ловил знакомый взгляд сквозь темные линзы. Ах, только бы это не оказался…

***

      Рейн изменил своим появлением в группе суть пребывания Содо, его манеру и интересы. Водный, по натуре довольно спокойный и скрытный, сразу привлек внимание главной задиры, к тому же он вышел на смену его басу. Учить играть на инструменте никого не пришлось, однако поделиться опытом он был обязан хотя бы из соображений командной этики. Их индивидуальные «занятия» и стали отправной точкой для неизбежного сближения, где лид-гитарист почти сразу осознал, что он — особенный. Огонь и вода, тишь и буря: противоположности, что по законам физики обязаны притягиваться.       — Держись ближе ко мне. — как-то сказал Дьюдроп, когда они вдвоем отправились праздновать успешное завершение тура. — В следующий раз, я хочу, чтобы ты проводил больше времени на моей половине. Фанатам нравится, да и мне тоже.       Время давно перевалило за полночь, когда они, не сводя пристального взгляда друг с друга, сидели за пустующей барной стойкой. Большая часть гостей этого заведения уже находились в отрубе, или, как не сложно догадаться по окружающему шуму, выплескивали свое опьянение в танцах и песнях.       Изначально, группа Ghost находилась в отельном помещении, где полный состав гулей под началом чуть более молодого Копии пытались напиться в дребезги. Миссия провалилась почти сразу, поскольку никто до конца не знал, какое чудо-действие возымеет человеческое спиртное на дьявольские отродья. Самые стойкие из них отошли продолжать в общий зал, пока остальные отчаянно пытались споить Папу и привести в чувства совсем не приспособленного к алкоголю Маунтина. Время беспринципно бежало вперед, но уходить совсем не хотелось.       — Э-э, хорошо? Разве я могу возражать против того, что мне и самому по нраву. — чуть медленнее обычного произнес брюнет, потягивая холодный виски. Он успел снять подтяжки, выпустить рубашку и расстегнуть на ней сразу несколько пуговиц. Сидящие так и так привлекали довольно много внимания за счет своей известности и внешнего вида, а тут еще и пьяной сексуальностью запахло. Сразу несколько косых взглядов держались за разные части тела Рейна.       — А обычно споришь. Мне нравится, как он действует на тебя. — нахальная улыбка тронула чужие губы, пока Содо коротким жестом отсалютовал бокалу и напитку в нем, за открытие и своей более раскрепощенной версии. Ему нравилось вот так проводить время рядом с Водным, по праву занявшим свое место в группе. Ведь, несмотря на весь покой и взаимное доверие, образовавшееся в ходе долгих распрей и тренировок, прямо сейчас лид-гитарист чувствовал свое учащенное сердцебиение. Он занервничал? Значит, темноволосый дьяволенок отлично справляется со своей работой, соблазняя своим же неведением. Кровь била в голову, как будто его окунули в кипяток. Давно ли такие ощущения появились рядом именно с этим гулем?       — А мне твоя обходительность. Даже сейчас, в отличие от мимо проходящих, ты так элегантно сдерживаешься, не опуская взгляд ниже бюста. Как мы вообще поймали эту волну, после всего...— проведя рукой по влажным волосам, в глазах Рейна блеснул синий огонек. Он вдруг наклонился к Дью, куда-то испарив былую уверенность. — Но почему именно я? Разве молчание способствует интересу?       — Ну и вопросы у тебя. — на секунду у длинноволосого перехватило дыхание. Он один чувствовал тонкую нить, что разделяла ту небольшую грань, еще сохранившуюся в сознании? — Если ты в общем, я очень люблю непростых людей. Чем сильнее ты сопротивлялся моему вниманию, тем больше я завладевал твоим. Только, игра зашла чуть дальше, чем я предполагал. В конце концов, эффект неожиданности спал и оставил нас почти голыми друг перед другом. После целого тура, когда большую часть ночей мы провели вместе, я понял, что ты уже кажешься мне другим.       — Во-от, об этом я и спросил. — мягко улыбнувшись, басист облокотился на собственную руку, изучая при разговоре меняющуюся мимику Содо. Хорошо, что тот даже не подозревал, с каким выражением лица все это время говорит с ним, а потому не торопился что-то менять. — Я же мужчина, а с ними ты везде довольно холоден. Со всеми, кроме меня. Если не хочешь отвечать, то ладно. Просто меня и правда интересует причина. Мог ли Папа…       — Нет, к этому он рук не прикладывал. — наотрез оборвав мутные мысли собеседника, Дью в последний раз задумался, стоит ли продолжать эту тему. Но огонь в его глазах и по-настоящему новое выражение, словно в эту минуту он и обрел свою «музу», говорили о том, что пути назад уже отрезаны.       Поведение Содо, в большинстве ситуаций, предсказуемо, а агрессия, как бы очевидно не звучало, помимо закрепленного образа, была защитным механизмом, удачно вписавшаяся в его повседневное поведение. К чему было прятаться, когда опасности среди своих просто не существовало? Никто не знал точного ответа, ведь он просто не подпускал их ближе. Дамский угодник, настоящий джентельмен, совсем «нечасто» заигрывающий с женской аудиторией, имел при себе повадки хищника, а потому почти никогда не проигрывал небольшие дуэли между участниками. Да, он выделялся среди дьявольских отродий по-своему: небольшой рост, в связи с чем и не такое крупное телосложение, длинные светлые волосы, которые постоянно приходилось прятать под маской, мастерски отточенная игра на гитаре. Рано или поздно он был обязан засиять, поэтому после ухода Ифрита почти сразу стало ясно, кто займет лидирующую позицию. Амбициозность, харизма и самые неоднозначные отношения абсолютно со всеми сделали его тем, кто он есть.       Свисс нередко шутил свои глупые шутки перед ритуалами, и некоторое время назад они даже были способны рассмешить Дью. Тактильный, непредсказуемый и наглый, по-началу они даже нравились друг другу, но любовь Содо, как настоящий огонек на фитиле, довольно быстро затухает. Маунтин, всегда скрытый за барабанной установкой, и в жизни оказался довольно молчаливым парнем, поэтому они с полу-взгляда понимали друг друга и общались без слов. Еще не покинувший группу Эфир, на самом деле, оказался хорошим другом, пусть на публику они и разыгрывали самые масштабные ссоры с медиаторами. Гулетты по природе своей не могли его раздражать: он прощал им любую шалость, лишь бы в конце все остались довольны.       Рейн же стал тихой бухтой среди шумной гавани, возвращаться в которую было заразительно приятно. Другими словами, это перерастало в привычку, или зависимость. По-началу Содо лишь изучал новенького, ловя на каждом проколе и шутя до бесконечности одними и теми же фразами. Дразнилки нередко перерастали в соревнования, особенно когда басист переставал смущаться и придумывал колкости в ответ. Словно мальчишки, они и сами не заметили, что цели у их небольшой игры совпадали: вывести другого на определённые эмоции. Дью льстило и нравилось, когда любая его выходка вынуждала второго в очередной раз смутиться, а Рейну играть не по правилам первого, вызывая недоумение и, хотя бы ненадолго, чувство потери контроля. Проложив такой шутливо-чувственный словесный мостик, они довольно быстро сблизились на уровне группы. Но на этом ничего не закончилось.       Ответ Дью явно предполагал продолжения, однако уже целую минуту они молчали, прожигая дыры в телах друг друга. На самом деле, лид-гитарист до сих пор не мог подобрать подходящих слов, чтобы объясниться не слишком поэтично. Рейн, совершенно сбитый с толку, почувствовал себя полным идиотом. Все же, алкоголь развязал язык в неподходящее время. Ели слышно вздохнув, он решил наконец прервать неловкую паузу, однако прохладная пальцы Содо сомкнулись вокруг запястья басиста, не позволяя отстраниться. Мир вокруг остановился всего на мгновение, а может то были всего-лишь пьяные галлюцинации, но в глазах Огненного можно было разглядеть смесь из желания, влюбленности и неподдельного доверия. Вместо ответа, он тихо приблизился, скрывая лица копной светлых волос. Их губы сомкнулись единожды, без намека на продолжение, с той лишь целью, чтобы дать Водному понять: любая существующая грань между ними может быть запросто разрушена. Потеряв от неожиданности дар речи, Рейн мог только слушать.       — Тебе наверняка хоть раз приходило это в голову. А раз первым задаешь такие вопросы — зачем-то прощупываешь почву. С любым другим этот жест ничего бы не значил, но твое рдеющее лицо и взаимный интерес отзываются гораздо глубже, чем я мог подумать. — выпустив его руку из своей, Дьюдроп вдруг поднялся из-за барной стойки. — Я ни на чем не настаиваю, но подумай об этом. Чтобы не дать пожару разгореться, лучше тушить его у основания. — помедлив несколько секунд, парень, забыв про пиджак и пачку сигарет, направился к выходу. Проветриться после всего уж точно не помешает.       Он чувствовал легкость в голове благодаря выпитому алкоголю, однако оказавшись на улице, наедине с наступающим рассветом, ему стало стыдно. Рейн с большой вероятностью даже не вспомнит подобный инцидент. Им не придется говорить, ведь все останется так, как и было прежде, за тем небольшим исключением, что совесть иногда будет напоминать о себе. Прикрыв лицо рукой, Содо погрузился в размышления, желая поскорее вернуть трезвость ума. Он был совершенно не готов к нападению со спины, захваченный в теплые объятия так крепко, что вырываться не было никакого смысла. Басист хоть и прибежал сюда на ватных ногах, в своих убеждениях оказался достаточно тверд. Несколько капель упало на плечо старшего Гуля, и тот не сразу понял, что ими оказались слезы Рейна.       — Уходить в самый неподходящий момент — это фишка такая? — чуть ослабив хватку, он наконец позволил им посмотреть друг другу в глаза. — Я даже слова сказать не успел. Не будь жестоким, не беги от меня сейчас.       — Ты плачешь из-за этого? — беспокойство пробежало по лицу лид-гитариста.       — Я плачу, потому что напился почти до беспамятства. Но даже не думай, что я забуду об этом вечере. И пожар твой тушить не собираюсь. Останься со мной. — наклонившись, Водный вернул должок в двойном размере, затянув Содо в более долгий и глубокий поцелуй. Вместо сопротивления, он ощутил руки гитариста в районе лопаток. Только восходящее солнце стало свидетелем начала их новой истории. — Поехали ко мне. Из нас двоих - ты ответственный за сохранность моего тела по дороге домой. — он положил голову на надплечье Дью, наконец успокоившись.       В тот день Содо не сомкнул глаз, с трудом осознавая, что произошедшее — не плод его воспаленного воображения. Небольшая откровенность позволила принять ту часть себя, которая рвалась наружу во время ритуалов. И пусть никаких ярлыков озвучено не было, оба музыканта наслаждались проведенным наедине временем, постепенно прийдя к тому, что и на сцене они стали более раскованными. Шуму это сделало немало, но группа в любом случае выиграла и обрела большую популярность. Казалось, все сложилось так идеально…

***

      — Фантом? — расслабив плечи, лид-гитарист с прищуром смотрел на младшего. — Чего застыл, словно Призрака увидел? Проходи, располагайся.       Послышался тихий вздох, прежде, чем стройный силуэт вошел в зону досягаемости ночного света. Разоблаченный, он стянул верхнюю часть маски. Лишь глаза выдавали волнение, которое он не мог не испытывать в присутствии Дью. С одной стороны, им стоило поговорить, но любые слова просто застревали в горле, из-за чего тот не издал и звука.       — Спрашивать "зачем" я не стану, но раз уж так совпало, давай устроим небольшой батл. — подскочив с места, длинноволосый подключил две электрогитары к усилителям, после чего передал одну из них новичку. — Если нечего мне сказать, то я пойму, почему ты отказался. В противном случае, поведай обо всем прямо здесь. Докажи, что я был не прав.       — Вместо простого извинения ты предлагаешь..- крепко схватившись за свой инструмент, парень не успел договорить, прерванный громким ревом сразу нескольких струн.       Теперь они стояли друг напротив друга, и пока Фантом собирался с мыслями, Содо в хаотичном порядке начал наигрывать знакомые им обоим мелодии. Поставив для удобства ногу на небольшой стул, длинноволосый сначала следил только за собственными руками, однако стоило ему поднять голову, как он встретился с жадным, горящим обидой и восхищением, взглядом новичка. Оставив место для маневра, старший кивнул, побуждая второго к действию.       На размышления просто не осталось времени. Музыка, любовь к гитаре, и их песням затмила страх и разочарование от первой встречи. Ему хотелось сыграть с самого начала, а еще доказать абсолютно всем, в том числе и себе, что он достоин оказаться на этом месте. Неуверенности будто и не существовало: Фантом идеально вошел в ритм, забрав всю ранее наигранную партию себе. Энергия и его собственная харизма перекрывала возможные ошибки, заставив даже Огненного поверить в то, что он окажется ничуть не хуже Эфира. В конечном итоге, они заиграли вместе, подстроившись под свои роли в группе. Это казалось чем-то невероятным, младший нередко следил то за агрессивной, то за увлечённой подачей Содо, желая взять от этих коротких моментов все уроки в ускоренном темпе.       Так они провели, по меньшей мере, пол часа, пока Дью не провел по струнам в последний раз, оставив на своей белой гитаре кровавый след. Ритм-гитарист прекратил в ту же секунду, не сдерживая широкой улыбки и радости.       — Это было так круто! Мне кажется, у нас получился отличный дуэт. — пальцы гудели от интенсивной игры, но заметив странное поведение и явно не специально появившийся развод, он спросил: — Ты в порядке?       — Недурно. Даже хорошо. Но тебе стоит уделить больше внимания интересным финтам, если можно так выразиться. Игра должна быть не только хорошей, но и зрелищной. — сняв инструмент, Огненный сжал раненную руку в кулак. — Все нормально, в контексте этого отвратительно долгого дня.       — Значит, не мне одному была нужна бешенная репетиция? — порывшись в карманах, тот протянул старшему несколько пластырей.       Дьюдроп опустил голову в знак благодарности, молча заклеив порез. Фантом попал в самую точку. Благодаря его компании удалось убить двух зайцев одним действием. Душевное равновесие почти восстановилось, и примирение, своеобразное конечно, все же состоялось.       — Ты выглядишь очень измотанным. Может, пока ещё есть время, сходишь и отоспишься?       — Ну уж нет, хватит с меня на сегодня этого занятия. Ты можешь продолжать, я не буду мешать. — вернувшись на свое прежнее место, гуль принял лежачее положение, подложив руку под голову.       Фантом лишь пожал плечами. Не растеряв ночного энтузиазма, он продолжил практиковаться перед небольшим зеркалом, отрабатывая именно подачу, а не звучание. И когда обратил внимание на старшего в следующий раз, буквально через 5 минут, тот уже крепко спал, ведь для него звуки электрогитары — настоящая колыбельная.