Путь Кайсэй

      POV Хироми       Мы продолжали идти по извилистым тропам, продвигаясь всё дальше по Стране Дождей. Дождь лил бесконечно, пробирая холодом до костей, и стекал с кончиков пальцев на землю. Пальцы ног я перестала чувствовать давно, уже не стараясь обходить лужи. Вода была здесь повсюду: дождевые капли собирались в маленькие ручейки и пробивали себе путь по корням и камням. Пахло мокрой землёй и гнилой древесной корой, навевая мне мысли о влажной, свежевырытой могиле. Настроение, очевидно, было паршивое.       Не представляю, как бы я выдержала это путешествие без плаща и импровизированного зонта из гигантского лопуха, который Яхико сорвал для меня и Рин по дороге. Растительность тут была поистине необычная. Стволы местных деревьев — тонкие, а ветки — узкие, и лишь листва была удивительно широкая. Природа здесь хранила мрачное молчание.       — Мы почти пришли, — напряжённо говорит Яхико, не отрывая взгляда от едва видневшихся впереди башен.       Мне не сразу удаётся разглядеть их за плотной пеленой тумана и проливным дождём. Рыжеволосый выглядит взвинченным, предвкушая предстоящий разговор с Нагато, но кто бы чувствовал себя иначе на его месте?       Внутри меня теплится надежда, что эти двое смогут разрулить всё быстро и безболезненно, как показывают в детских мультфильмах, но мой скудный психологический опыт и здравый смысл кричат, что этому не бывать. Но даже так, с Наруто и Джирайей наши шансы остаются достаточно высоки, ведь по моей памяти Узумаки был довольно адекватным и лояльным шиноби, который сначала разговаривает, выслушивает и лишь затем отправляет на свидание с предками. Огорчало, что в отличие от других, со своими я даже так не увижусь.       Двигаться в тумане было непросто по двум причинам. Из очевидного — плохая видимость, и все мы держались рядом. Вторая касалась моего незабываемого детского опыта: просмотры Войны миров, Мглы и Сайлент Хилла приучают мозг ожидать из пелены каких-то монстров, готовых похрустеть твоими косточками, как кукурузными хлопьями на завтрак. В общем, в последние дни мой энтузиазм заметно поубавился, и я держалась только на чёрном юморе, переходящим в истерику. Без Шисуи было страшно. И за него — тоже.       Шисуи был силён и умён, но Данзо и сейчас оставался серьёзным противником. В прошлый раз ему вместе с шиноби Корня удалось обхитрить его, и кто знает, что он придумает на этот раз. Итачи, Саске и, возможно, команда Така сможет избавиться от этого мерзкого старика навсегда, но риск неудачи всё ещё остаётся.       Казалось, что по мере продвижения дождь только усиливался, но едва ли это была преграда. Захоти Нагато остановить нас, то использовал бы совсем другие методы.       Мы подходим достаточно близко к озеру, и теперь я могу разглядеть не просто смутные очертания башен Амэ. Всё было так, как я себе и представляла. Совсем не похожие на привычные мне, небоскрёбы напоминали затонувших в чёрной воде гигантов, от которых на поверхности остались лишь кривые каменные пики. Всё это место заставляло каждой клеточкой тела чувствовать нечеловеческую тоску, и мои пальцы на мгновение сжали марионетку, которую я инстинктивно держала за спиной.       — Самая тоскливая деревня, которую мне когда-либо доводилось видеть, — вяло стонет Наруто, натягивая капюшон ещё сильнее.       Джирайя хмыкает, а затем криво улыбнувшись, добавляет, посматривая на рыжеволосого:       — Не многое поменялось с тех самых пор, как я последний раз был здесь. В тот раз мы с Цунаде и Орочимару так и не смогли проникнуть в саму деревню. Надеюсь, в этот раз у нас получится.       — Что-о? Когда это было? В прошлом веке поди! Бабка Цунаде совсем… — Лёгкий подзатыльник от отшельника на мгновение прерывает шиноби. — Она же никуда не выходит из Деревни, а про этого змея даже говорить не хочу. Бр-р, как Саске смог с ним жить и учиться.       — Цунаде? — переспрашивает Яхико. — Та светловолосая девушка, которая была с вами?       — Девушка? — сделав язвительную мину, спрашивает блондин. — Как долго ты спал, Яхико? Вы в Амэгакурэ вообще новостей не читаете? Она Хокаге сейчас.       Глаза рыжеволосого от удивления расширяются, но каких-то сложных эмоций он не испытывает. Единственный раз, когда ему пришлось столкнуться с главой деревни, закончился плохо. С тех пор Яхико главам деревень не доверял и не стремился стать.       — Что за миссия у вас была здесь? — спрашивает Нохара.       — Вторая мировая война не позволила нам быть в другом месте. Хокаге отправил нас остановить Ханзо — теперь уже бывшего лидера деревни, и шиноби Амэ… Выжили только мы трое и лишь потому, что он пощадил нас. Отправил обратно домой и запретил шиноби Листа показываться на территории Страны Дождей.       — Получается, сейчас деревней управляют Акацуки? Именно они убили прошлого Каге?       — Не они, — отрицательно мотнув головой, говорит Джирайя, сталкиваясь взглядом с Яхико. — Только один. Мой бывший ученик.       — Но как ему удалось? Если три саннина не смогли? Кто он такой, даттебайо?!       С возвышения, на котором мы стояли, отлично просматривался мост — единственный путь в Амэгакурэ — и бескрайнее озеро, словно океан, охватывающее деревню. Мост казался безлюдным и производил неизгладимое впечатление. В самом начале находилась каменная арка, служившая постом и входом в деревню. По бокам застеклённые помещения, а шлагбаум охраняют два шиноби в соломенных шляпах. Казалось, наше присутствие они пока не заметили, либо никак не отреагировали на него.       «Рискнуть и пройти прямо так? Или слишком самонадеянно? Может, нам улыбнётся удача и мы сможем проскочить через этих шиноби? Сомневаюсь. Но даже если так, где нам найти Пейна и Конан? Я думала, что к этому моменту они уже дадут о себе знать… А если вплавь?» — окидываю внимательным взглядом озеро и сразу морщусь.       Вода мутная, чёрная, тут и там торчат куски ржавой арматуры, а сильные волны и ветер намекают, что я превращусь в хладный труп меньше, чем за минуту, если решусь на этот олимпийский заплыв.       Рин остановилась, оглядываясь по сторонам. Складывалось такое ощущение, что за нами с любопытством наблюдают, ожидая дальнейших действий.       — Так странно, — с сомнением в голосе произносит шатенка. — Я не увидела и не почувствовала ни одного шиноби в окрестностях. Если они так беспокоятся о безопасности, то почему не патрулируют территорию?       «Потому что нормальным людям делать в этом богом забытом месте нечего?» — про себя думаю, находя вопрос Нохары очень логичным и тревожным.       — Не будем рисковать, — произносит Джирайя, складывая печати. — Техника Сокрытия в Жабе. Рядом с нами оказывается несколько маленьких жаб и с подозрением рассматривают нас. Наруто морщится и на мгновение скрючивается. Блондин точно знает, что нас ждёт впереди.       «Это же не то, о чём я думаю? Всё-таки придется лезть в жабу?! А я так надеялась, что в свете тех колоссальных изменений и здесь для нас сделают исключение. Но похоже, что нет… Самая мерзкая, неприятная часть всегда остаётся неизменной! За что, господи?»       — Приятного мало, но так нас точно не заметят, — извиняющимся тоном выговаривает саннин. Мы втроём смотрим на него с тотальным непониманием на лице, и Джирайя поясняет: — Вам нужно будет залезть в её желудок.       Мы переглядываемся и возвращаемся к маленьким жабкам, размером не превышающих мою ладонь. Подозреваю, что каждый из нас думал об одном и том же, пытаясь найти какие-то варианты решения, на первый взгляд невыполнимой, задачи от беловолосого.       — О, переживать не стоит. Они вас проглотят, — успокаивающе добавляет Джирайя и кивает земноводным. — Вперёд!       Я даже не успела испугаться, но ощущения забыть уже не смогу никогда. Скатившись по глотке, плюхаюсь на самое дно. Вокруг влажно, тепло и… липко? Господи! Внутри кромешная тьма: никаких полутеней, жалкого лучика света. Не могу даже руки свои разглядеть.       А потом она начинает двигаться, и я то подскакиваю, утопая ногами и руками в чём-то вязком, то упираюсь щекой в стенки желудка… Аромат поистине для гурмана: пахнет мокрым одеялом в душном, затхлом подвале. От нахлынувшего отвращения начинаю дышать часто ртом, но при такой тряске контролировать себя невозможно.       Места почти нет, и меня начинает накрывать паника, хотя раньше клаустрофобией не страдала. Под ногами становится влажно, и я молюсь, чтобы это был не желудочный сок. Я не хочу так умирать! Хуже смерти и не придумаешь!       Не знаю, сколько я провожу времени внутри, но ровно тогда, когда мой желудок не выдерживает, жаба отрыгивает. Вытираю руки об одежду, хотя толку от этого ничтожно мало: слизью пропитались волосы, пальцы. Я морщусь и фыркаю, а потом меня наконец-то выворачивает. Настроение уже не просто паршивое… это какой-то новый, запредельный уровень!       Вытираю рот рукавом плаща, но тут же отстраняюсь, наполняя свои лёгкие воздухом Амэ. Свежим воздухом. Меня потряхивает, а ноги едва держат. Моя собранность трепыхалась уже где-то возле нуля. Я словно пыталась сыграть симфонию, используя раздолбанную скрипку, у которой в живых лишь две струны, а смычка и вовсе не было.       — Это… мерзко, — шёпотом выговариваю я, глядя на ребят, которые выглядели не менее потрясёнными, чем я сама. Рин снимает со своих волос длинную тянущуюся слизь, а Яхико стоит неподвижно, широко раскрыв глаза.       «К встрече с Пейном готовы. На все сто. Он просто побрезгует даже подходить!»       С тихим ужасом вытаскиваю из-за спины мима. Уверена, умей он говорить, то немедленно записался бы к психотерапевту и разорвал со мной трудовой контракт. На лицо все признаки посттравматического стрессового расстройства.       — И где мы будем его искать? — спрашивает Наруто, оглядываясь.       Жабы привели нас в Деревню через водосточный канал. Оставалось лишь надеяться, что не канализационный, а дождевой. Вокруг бесчисленное количество металлических труб, за которыми едва можно разглядеть серое небо.       Вытягиваю вперёд руку, и теряю последние крупицы спокойствия. Кожи касаются лишь маленькие капли, которые даже мелкой моросью назвать язык не поворачивался. Дождь кончился, а значит…       — Нас ищут, — глухо произношу я, не зная, радоваться мне от осознания этого факта или развернуться и убежать.       — Как? С чего ты взяла? — Рин машинально оборачивается, осматривая местность. Её голос звучит уверенно, ни нотки страха — лишь интерес.       — Нагато — отличный сенсор, — соглашаясь со мной, добавляет Джирайя, но в ответ я отрицательно мотаю головой и только открываю рот, чтобы сказать о том, что Пейн использует дождь в Деревне, как паук паутину, рыжеволосый перебивает меня.       — Боюсь, что нас уже нашли, — с лёгкой улыбкой на губах произносит Яхико, кивая на разлетевшиеся в воздухе листы бумаги. Не покажи он, не заметила бы.

***

      POV Обито       Я не затягиваю, и как только шиноби достигают границы Деревни, сообщаю Узумаки. Кажется, они с Хаюми и до моего появления были не слишком весёлые. Что не поделили? Не смогли решить, кто первым отправится в Коноху за Девятихвостым?       — К нам гости. — Нагато замирает, сосредотачиваясь, сканирует местность и кивает.       — Я заметил, но не могу понять, кто именно, — его взгляд цепляется за мой, безмолвно спрашивая.       — Твой старый учитель. Джирайя.       Нагато не дрогнул, но даже в этом полумраке можно было увидеть, как изменилось выражение его лица. Удивлён? Раздражён? Не могу сказать наверняка. Конан нервно вскидывает голову и едва заметно напрягается. Я ловлю это движение боковым зрением. Дальше только интереснее.       — Он пришёл не один, — продолжаю я, медленно растягивая слова. — С ним Наруто Узумаки. И ещё несколько шиноби. Видимо, тот манёвр с Итачи был для того, чтобы нас отвлечь. В любом случае, это шанс забрать джинчуурики раньше, ещё и на своей территории.       Наклоняю набок голову и чуть помедлив добавляю:       — Среди них есть кто-то очень похожий на Яхико, — усмехаюсь, ведь, кажется, бедняги даже дышать перестают. Конан мгновенно поднимает голову, её взгляд вспыхивает тревогой.        — Ты уверен? — в голосе красноволосого слышу сомнение вперемешку с угрозой.        — Нет, — признаю я с лёгкой улыбкой. — Не уверен, что такое возможно. Если только ты сам не приложил к этому руку. Если это и правда он, то с этим вам предлагаю разобраться самим.       Я внимательно слежу за каждым их движением. Узумаки сейчас сбит с толку. Конан тоже пытается держать маску, но я слишком хорошо её знаю.       — И ещё кое-что, — бросаю вскользь, будто это не имеет значения. — Среди них есть девушка. Нохара Рин. Она нужна мне живой.       «Я пока не придумал, как показаться ей, но терять её не намерен уж точно. Раз судьба снова так благосклонна ко мне…»       — Ты отдаёшь мне приказы? — уточняет Нагато.       — Всего лишь дружеская просьба, — отвечаю с лёгким оттенком насмешки.       Тишина между нами опасливо сгущается. Хаюми сверлит меня взглядом, а вот выражение лица Узумаки прочитать мне не удаётся.       — Хорошо, — наконец отвечает Узумаки.       Я едва заметно киваю. Пока что всё идёт так, как я и задумал.       Пэйн выходит на улицу и возводит руки к небу. Он останавливает дождь, благодаря которому контролирует всё в Деревне.       — Конан, найди их, а я подготовлю Пути. Выясни зачем они здесь и убей, если понадобится, — твёрдо говорит Нагато. — И ещё… Конан, не верь своим глазам.       Синеволосая кивает, но задерживается, прежде чем уйти. Она словно хочет что-то сказать, но в итоге лишь сжимает губы и молча покидает комнату.       — Я буду рядом. На случай, если понадоблюсь, — дружелюбно бросаю на прощание и растворяюсь в пространстве.       «Как я могу это пропустить? Я буду смотреть из первых рядов, Нагато».

***

      POV Конан       Я была сама не своя после разговора с Окино. Она остынет и придёт в себя — я знала это. Поймёт, что я права. Но на душе было неспокойно. Может, я поторопилась? Но времени больше не было. Сегодня мы должны были отправиться в Коноху, и лучше, чтобы она услышала всё от меня, чем от Хидана, для которого сочувствие — пустой звук.       Когда Окино сказала, что Нагато доверился ей… я не поверила. Думала, что ослышалась. Он показал ей своё настоящее тело, пустил в святая святых. Не думала, что после смерти Яхико он сможет кому-то довериться…       Он доверил ей своё детство. Отдал на хранение те воспоминания, которые прятал даже от себя. Я тоже открыла ей свою душу.       Окино стала для нас кем-то… важным. Другом. После смерти Яхико мы обо всём забыли. Отодвинули жизнь за стальной заслон, заперли эмоции и оставили перед собой только цель. С приходом Окино всё изменилось. Почти незаметно к нам стали возвращаться редкие, тёплые улыбки, робкий смех и неподдельное любопытство, интерес к новому. Я неслась домой, чтобы узнать, как прошёл её день, и поделиться тем, что не могла обсудить с Нагато. Блондинка понимала, по крайней мере старалась. Всегда. До этого момента.       Такая связь радовала и пугала одновременно. Я начала верить, что всё может быть иначе. И именно ради такого будущего мы не можем отступить. Не сейчас.       Окино заблуждается, как когда-то заблуждался Яхико, но мы не совершим одну и ту же ошибку дважды. Мы продолжим идти вперёд. Даже если на нашем пути будут стоять люди, которые когда-то были нам дороги.       Джирайя… Сенсей спас нас, обучил всему, что знал сам и посеял зерно надежды на лучший мир. Он был частью той, потерянной жизни, которая осталась размытым тёплым пятном в моей памяти. Но теперь он наш враг. Каждый из нас выбрал свой путь, и как бы это ни было горько, ничего уже не изменить.       Я разыскиваю их по Деревне и почти сразу замечаю знакомую чакру. И ещё одну. Они не скрываются. В голове эхом, врезаясь в сознание, отдаются слова Мадары:       «Среди них есть кто-то похожий на Яхико».       Мы потеряли Тендо несколько месяцев назад. Кто-то умудрился похитить его, нагло оборвав связь Нагато с ним. Ничего из того, что мы предприняли, не принесло результатов. Как же я была зла и растеряна из-за этого факта. И вот, тело Яхико используют против нас. Неужели сенсей так низко пал? Не могу поверить.        Шиноби пробрались через озеро и оказались на нижних этажах одного из ливневых коллекторов в западной части Амэ. Совсем недалеко от Башни Пэйна.       Сенсей почти не изменился, будто время обошло его стороной. Рядом с ним незнакомые мне девушки. Шиноби Конохи? Но повязок с выгравированным символом какой-либо деревни не замечаю. Интересно, кто из них Нохара Рин? С ними и джинчуурики Девятихвостого. Тот, кто нужен Нагато для завершения плана.       А вот… Я прищуриваюсь, задерживая взгляд на рыжеволосом. Он стоит чуть впереди, внимательно осматриваясь. Сердце болезненно сжимается. В действительности Яхико так ни разу и не побывал в Амэгакурэ: мы ведь выросли на окраинах, среди мусора и ржавых труб.       Как же много раз я закрывала глаза и представляла, что всё окажется плохим сном и Яхико, немного неуклюжий, с утра поприветствует меня на общей кухне в старом штабе Акацуки. Но он больше никогда не сможет этого сделать. В этом мире чудес не бывает.       Если бы не иная чакра и янтарные глаза заместо привычного ринненгана, можно было решить, что передо мной Тендо. По каким-то своим соображениям чакроприёмники шиноби не вытащил. Надеялся так отследить Нагато? Это так не работает.       Я медленно появляюсь из листов бумаги, становясь видимой для шиноби.       — Конан! — окликает рыжеволосый.       Голос. Это его голос. Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Не знаю, что сделал Джирайя… но мысль, что он мог так подло использовать тело своего ученика, гневом обжигает мне внутренности.       — Ты изменилась, — продолжает он не отрываясь от меня. Я делаю медленный вдох, чтобы вернуть себе равновесие.       — А ты умер, Яхико.       Рыжеволосый теряется. Его плечи чуть опускаются, и он отводит взгляд. Шатенка кладёт ему руку на плечо, подбадривает. Кто она?       — Мы надеялись увидеть Пэйна, — произносит Джирайя спокойно, но взгляд его изучающе скользит по моему лицу. — А встретили тебя.       — Вам не удастся нас провести, сенсей, — холодно отвечаю я.       Шикигами но Май. Моё тело распадается на сотни бумажных лезвий, вихрем поднимающихся вверх. Атакую не колеблясь — я не дам им причинить вред Нагато.       Джирайя легко уклоняется и ловит меня, обезвреживая. Жабий Масляный Снаряд взрывается вокруг меня, тяжёлые капли липкой субстанции сковывают моё тело, не позволяя бумаге распасться. Я сжимаю зубы.       «Надеюсь, я дала Нагато достаточно времени на подготовку…»       — Твоя техника стала мощнее, — голос сенсея звучит приглушённо. — И ты сама… выросла в красивую женщину, Конан.       — Чего вы хотите добиться, явившись сюда? — бросаю с вызовом.       — Мне нужны ответы, — произносит санин, делает тяжёлый вдох и поясняет: — Я шёл не к вам. Я искал Акацуки и Пейна. Но раз вы едины… пусть будет так.       — Жалеете, что оставили нас в живых? — я не прячу язвительности в голосе.       — Никогда, — Джирайя качает головой. — Я разочарован… В том числе и в себе. Недостаточно хорошо вас воспитал.       — Вы даже не представляете, что было с нами после того, как вы нас бросили! —восклицаю, смотря на сенсея с обидой. Пальцы неприятно липнут друг к другу, но я не обращаю внимания.       — Ты права, — голос мужчины смягчается. Он опускает голову, будто признавая вину. — Я думал, вы трое погибли. И… хорошо, что это не так. Я понимаю ваш гнев. Яхико успел мне кое-что рассказать… но вести Акацуки по пути зла — не выход. Я учил вас другому.       — Вы считаете Акацуки злом, Джирайя-сенсей? — холодно интересуется подоспевший Нагато в обличии Пути Зверя.       «Нагато… мне кажется, что это Яхико».       «Ты знаешь, что это невозможно, — голос Узумаки в моей голове успокаивает, но и в нём скользят нотки сомнения. — Но ты права, это его чакра. Мы всё проверим. Если это и правда он… он не пострадает. Обещаю».       — Ты сильно изменился, Нагато, — Джирайя смотрит на него прямо, без страха. Даже делает шаг вперёд. — Но эти глаза… я узнаю их из тысячи. Значит, это правда? Пейн — это ты?       Он вздыхает, и на его лице на миг появляется выражение, которое я не видела с тех самых пор, как он покину нас.       — Пожалуй, ты вырос не таким, как я себе представлял… Мне жаль, что меня не было рядом тогда.       Жаль? Как же мне смешно слышать это слово из его уст. Слишком поздно. Я чувствую, как воздух вокруг нас становится плотнее, как накануне грозы.       — Ваша жалось ничего не изменит.       Нагато складывает печати. Техника призыва. Сначала появляется громадный краб, а за ним мощный поток пены — слабое место техники Джирайи. Пена размывает остатки масла, и я с усилием освобождаю своё тело от тяжёлой клейкой субстанции, изломанными движениями соединяя рассыпавшиеся листы бумаги. Встаю рядом с Нагато, обретая форму.       «Ты в порядке?»       «Да, спасибо. Тебе хватило времени?»       «Вполне».       Я внимательно наблюдаю за остальной командой. Все они отскакивают назад, но не нападают. Почему? Наивно думают, что им ничего не угрожает? Краб атакует, прорываясь вперёд, но бой не затягивается. Они быстро уничтожают его. Лишь Яхико бездействует и заметно нервничает. О чём он думает?       Джирайя не теряет времени и использует Технику Львиной гривы. Его волосы, удлиняясь, обвивают Путь Зверя. Нагато не сопротивляется, позволяя себе быть пойманным, проверяя их намерения.       — Мы пришли поговорить, а не драться, — первой говорит уже знакомая шатенка. За спиной у неё марионетка. Кукловод… Но внимание я задерживаю на её чакре. Она плотная, тягучая, как густое масло. Интересно, это о ней говорил Мадара?       Нагато медленно поворачивает голову.       — И о чём же нам с вами говорить? — его голос отдаёт в стенах коллектора, раскатываясь эхом.       — О Яхико, например, — твёрдо говорит Джирайя.       — Ах да… Яхико, — голос Нагато становится ещё холоднее. — Правда, он давным-давно умер.       — Да что ты такое говоришь, даттебайо?! — встречает джинчуурики, возмущённо сжимая кулаки.       — Нагато, это я! — голос Яхико звучит отчаянно и искренне. Слышать его спустя столько лет непросто, и я ловлю себя на мысли, что хочу поверить, даже если это сладкая ложь. — Стою перед тобой. Я проделал огромный путь, чтобы оказаться здесь. Вернулся из мёртвых, чтобы помочь. Я знаю, как сложно в это поверить, но это правда. Я не осуждаю тебя, хочу лишь поговорить.       «Нагато…»       — Если это и правда ты, то почему воюешь на стороне врага? — голос Нагато по-прежнему ровный, но он медлит. Даёт шанс.       — Я не воюю. Мы просто оказались рядом, — быстро отвечает Яхико, делая шаг вперёд.       — Вот как… — голос Нагато становится опасно низким. — Но если ты не врёшь, то почему не вошёл через главные ворота? Зачем спрятался? Ты хотел обмануть нас, Яхико.       — Нагато, о чём ты говоришь?! — выкрикивает Яхико, и его голос надламывается. — Я бы никогда не предал тебя! Что с тобой стало?!       Я вздрагиваю. Если это игра, то слишком искусная, чтобы не оставить следа сомнения даже во мне. Я впервые за долгое время не знаю, что делать.       — Я стал Богом этого мира, — ровно произносит Нагато. Ни одной эмоции. — Родился из боли, чтобы дать миру истинное понимание страдания.       Яхико хмурится, закусив внутреннюю сторону щеки. Он всегда так делал, когда что-то его тревожило.       — Зачем? — восклицает он. — В мире и так много страданий, Нагато!       Яхико стоит так же, как раньше, когда убеждал нас не сдаваться, идти по пути мира и добра. Часть меня готова шагнуть к нему, как в былые дни, но я не двигаюсь. Я должна быть здесь, рядом с Нагато.       — Да что с тобой случилось? — в голосе Джирайи — боль и растерянность, почти отцовская горечь. — Я учил тебя совсем другому.       — Ничего такого, — отвечает Узумаки.— Обычная война. Здесь погибло слишком много людей. Их боль заставила меня повзрослеть.       — Ты это о чём? — Джирайя качает головой, непонимающе.       — Даже капризный ребёнок, познав боль, может стать взрослым. — Нагато сжимает пальцы. — Боль изменяет слова. Изменяет мысли. Она лучший учитель.       — Хочешь сказать, что познать боль — значит забыть своих друзей? — тихо спрашивает Джирайя. Он бросает короткий взгляд на Яхико, как бы говоря: он всё ещё твой друг, попробуй достучаться до него.       — Сенсей, вы всего лишь человек, — Нагато говорит тише, почти шепчет. — А я… родился из боли этого мира. Рос… и перестал быть человеком.       Я ощущаю на себе взгляд Наруто. В его глазах — непонимание, страх, но сквозь них проступает гнев.       — Что?! — восклицает он, шагнув вперёд. — О чём он говорит?!       — Тот, кто был человеком, стал Богом, — спокойно отвечает Нагато. — Не думаю, что вы сможете меня понять.       Тишина становится такой плотной, что в ушах звенит. Кажется, что вокруг всё замерло.       — Как же низко ты пал… — Джирайя разочарованно качает головой, но Нагато не реагирует.       — Став Богом, — продолжает Нагато, — я увидел то, что не дано видеть людям. Теперь я могу то, что никогда не смог бы человек. Это и есть эволюция.       Нагато верит, что этот путь — единственный. И я не сомневалась в его решении, поддерживая всё это время. Он был всем, что у меня осталось.       — И что же ты собираешься сделать? — устало спрашивает саннин.       — Я очищу этот мир, погрязший в войне и боли, — отвечает Нагато. Его слова звучат как приговор. — Таково назначение Бога.       Яхико внимательно всматривается в него. Его взгляд мечется между мной и Нагато, глаза полны беспокойства, сдержанной ярости и отчаяния.       — Если в этом твоя цель, зачем тебе биджу? — голос джинчуурики ровный, но в нём слышно напряжение, как струна, натянутая до предела.       — С их помощью я создам новую запретную технику, — Нагато смотрит прямо на Джирайю. — Технику, которая в одно мгновение сможет уничтожить целую страну.       Глаза шиноби расширяются от ужаса и неверия.       — Это будет оружие невиданной мощи, — наконец отзывается Джирайя, сглатывая. — И как оно поможет остановить войны? Оно лишь добавит масла в огонь.       — Все страны воюют между собой, — отвечает Нагато, спокойно. — Как, по-вашему, их можно остановить?       — Об этом я тебя и спрашиваю. Отвечай, — голос Джирайи становится твёрже.       Нагато чуть склоняет голову, как будто решает дать объяснение ребёнку, который всё ещё не понимает.       — Я подарю эту технику каждой из воюющих стран, — говорит он. — Получив такое оружие, одна из стран рано или поздно им воспользуется.       — К чему ты ведёшь? — напряжённо спрашивает Яхико.       — Сотни миллионов погибнут в одно мгновение, — поясняет Нагато. — А остальные будут жить в страхе. Весь мир познает боль. И этот страх станет лекарством, которое остановит войну.       Он на мгновение замирает, выжидая:       — Этот мир пока не достиг состояния равновесия. Можно сказать, мир ещё растёт. И моя рука Бога будет его направлять.       Шиноби ошеломлены. Они стоят, опустив голову, молча, сражённые. И лишь длинноволосая шатенка сохраняет странное спокойствие.       — Значит, принеся боль всему миру, ты хочешь заставить его повзрослеть? — тихо спрашивает Джирайя.       — Совершенно верно, — Нагато кивает, как учитель, подтверждающий правильный ответ ученика.       — Ну и хреновый из тебя шутник, Нагато, — зло бросает девятихвостый, чакра его пульсирует. Он вот-вот нападёт.       — Шутник? — голос Нагато становится опасным. — Я не шучу.       В это мгновение он прерывает технику, выходит из захвата Джирайи, и его тело растворяется в дымке. Воздух сотрясается, и пространство над нами разрывается, выплёвывая из ниоткуда хамелеона.       — Я здесь, сенсей.       Громадная тварь с тяжёлым телом и глазом-бусиной скользит по трубам, сливаясь с окружающим пространством и исчезает. Исчезает из их поля зрения. Посмотрим, что они сделают с этим.       — Сенсей! Справа! — кричит джинчуурики, создавая в руке рассенган.       В ту же секунду из пустоты выныривает хамелеон. Его язык с хлёстким свистом пробивая воздух, несётся прямо к ним. Джирайя реагирует мгновенно. Рывок в сторону — и плиты металла с грохотом разлетаются в стороны. Часть фасада начинает осыпаться вниз.       Джирайя складывает знакомые печати — техника призыва. Из клубов дыма возникает гигантская жаба. Её кожа тёмно-красная, в руке — сасумата. Жёлтые глаза с прорезями-зрачками сверкают, рассеянно оглядывая поле боя. Я впервые вижу жабу с горы Мьёбоку.       — Нельзя поосторожнее, Гамакен-сан, — шутливо бросает Джирайя, пытаясь устоять на ногах.       — Извините, я немного неуклюжий, — виновато произносит жаба.       Шиноби и жаба едва слышно переговариваются и кивают друг другу. Мне это не нравится. Что они задумали? У Нагато определённо есть план. Он ещё даже не начал драться с ними в полную силу. Джинчуурики и Джирайю так просто не взять, нужно вымотать их.       Нагато прячется во рту хамелеона и исчезает в его пасти с влажным чмоканием. Исчезает из их поля зрения. Посмотрим, что они сделают с этим.       Санин времени зря не теряет. Ставит барьер, который разрастается и заполняет собой всё пространство. Я замираю, осознавая что это. Сендзюцу.       «Если это поле коснётся меня, он тут же узнает где я».       Я поднимаюсь выше, ближе к трубам. И в этот момент наверху раздаётся глухой треск. Нагато призывает многоголового пса.       Гамакен реагирует быстрее, чем кажется возможным с его-то массивным телом. Используя сасумату, впечатывает зверя в стену башни. Железо гнётся, но так просто от призыва Нагато не избавиться. Пёс делится. Теперь их четверо. Потом шестеро.       Осознав, что здесь не справиться, шиноби рвутся наверх. А я, вместе с псами, следую за ними. Псы объединяются и распадаются, цепляясь за здания, преследуя их. Раздаётся грохот рушащихся конструкций. Местных шиноби я предупредила, они не будут вмешиваться без моего приказа. Но Окино… Увидев такое зрелище из окна, она наверняка встревожиться. О таком я ей не говорила.       Они то сбиваются в кучу, то резко меняют направление, пытаясь сбить с толку преследователей. Бесполезно.       — Им нет конца и края, — устало произносит девушка с фиолетовыми полосами на лице.       — Нужно заманить их в какое-нибудь тесное место и прикончить всех разом! — восклицает джинчуурики. Столько самоуверенности… Как и у любого, кто ещё не знает, что значит столкнуться с полной мощью Пейна.       — Он что, потерял нас? — уточняет Яхико, оглядываясь.       — Не думаю. Нам нужно разделиться. Вы справитесь с его призывами? — спрашивает кукловод.       — Мне нужно время, чтобы войти в режим Отшельника, — признаётся Джирайя. Так вот почему он не вступает в бой, доверяя всё жабе и другим членам команды.       — Наруто, — твёрдо продолжает она, — я понимаю, как это сейчас выглядит. Но вдвоём вы точно справитесь. Используйте всё, что у вас есть. А мы… если повезёт, найдём другой путь.        «О чём она?»       Я перемещалась от стены к стене, между балками, вдоль проломов в зданиях. Ни всплеска чакры, ни малейшего шороха. Они не замечают моего присутствия. Всё их внимание занято псами.       Чуть помедлив они кивают друг другу, и когда пёс настигает их, часть успевает скрыться. Но не от меня. Я скольжу за ними бесшумной тенью.       «Куда они направляются?»       Они двигаются в сторону Башни Пейна. Странный выбор. Только посвящённые знают, что именно здесь находится Нагато. Но они не должны знать. Не могут знать.       Ведёт их длинноволосая шатенка — кукловод. Я чуть внимательнее рассматриваю марионетку за её спиной. Она совсем не похожа на тех, что делает Сасори. Эта — будто сбежала с драматичной театральной постановки.       В деревне девушка совсем не ориентируется, постоянно уточняя что-то у рыжеволосого, но и тот из раза в раз пожимает плечами. Их спасало лишь то, что Башня выделялась и стояла особняком.       Чем ближе они подходят, тем громче стучит кровь в моих висках.       — Дальше вы не пройдёте.       Они замирают. Одна из девушек делает полшага вперёд, доставая кунай. А другая выставляет марионетку, прикрепляя к ней нити чакры. Они закручиваются спиралями в смерч, полный взрывных печатей фуин. Тончайшие символы едва различимы на белых гранях бумаги. Вихрь срывается с места, обрушиваясь на них, но им удаётся отбиться, остановив его потоком воды.        «Суитон? Таким меня не возьмёшь»       Я рассыпаюсь на десятки оригами, скользя в стороны, ускользая из-под удара.       — Конан! — снова этот голос. Яхико.       Он бросается вперёд с неприкрытой тревогой на лице, пытаясь прорваться ко мне, но одна из девушек рвано выкрикивает что-то, складывает печати и сжимает руки. Они не дают ему подойти ко мне. Почему?       Я замираю лишь на долю секунды. И это время почти стоит мне жизни.       — Суитон: Суирьюдан но Дзюцу! — произносит одна из девушек, складывая печати.       Из ничего рождается водяной дракон. Он поднимается, почти заслоняя собой небо между башнями, и с грохотом бросается на меня. Она упорна, и между нами завязывается настоящий бой. Никто не играет в поддавки.       — Рин, остановись! Мы не нападаем, только защищаемся! — кричит другая девушка, и я удивлённо смотрю на неё. Её марионетка преграждает путь, крепко захватывая в объятия другую куноичи.       «Так вот кто из вас Рин»       — Хироми, ты не видишь? Они оба безумцы! Если мы ничего не сделаем, они оставят от этого мира горстку пепла! — гневно отвечает девушка.       — Рин! Пожалуйста! — взмолившись кричит Яхико.       На сердце становится тяжело. Я не понимаю. Что происходит? Это ловушка? Я бросаюсь вперёд, направляя на них бумажные шакрамы. Рин уклоняется, разрубая их, но они соединяются вновь. Они будут преследовать свою цель, пока в итоге её не достигнут. Хироми нитями чакры перехватывают уготованный ей.       — Конан, мы не враги, — с напором говорит девушка.       Я ничего не отвечаю. А что мне сказать?       Рин прорывается через стену бумажных клинков и атакует меня. Она умело блокирует мою атаки, и её ладонь почти касается меня. Я ловлю её запястье бумажными лентами, но она резким движением разворачивается и бьёт ногой в живот. Дыхание сбивается, я отлетаю назад, но складываю печати на лету. Бумага срывается с моих рук, формируя десятки маленьких фигурок-журавлей. Они устремляются к Рин, скользя по воздуху.       Рин пытается сбить их, и часть взрывается в небе. Но не все. Несколько взрываются рядом с Хироми. Та успевает прикрыться марионеткой, но удар отбрасывает её к стене. Глухой стук и болезненный вскрик. Рин в панике бросается к ней.       И мы на мгновение остаёмся с Яхико вдвоём, внимательно разглядывая друг друга. В глазах рыжеволосого отчаяние, смешанное с грустью. Ветер треплет его рыжие волосы.       — Остановись. Я не узнаю тебя, — потерянно шепчет Яхико.       — Ты настоящее чудовище, Конан! — Рин держит Хироми за плечи, осматривает её на ходу. — Если бы не он, я бы …       — Яхико мёртв, — отвечаю я хрипло. — Вам не удастся провести нас.       Я не знаю, кого я пытаюсь убедить: их или себя.       — Конан, пожалуйста, поверь мне…       Сердце бешено стучит в груди, и я впервые за долгое время ловлю себя на мысли, что дрожу. Мелко, предательски, всем телом. В глазах щемит, но я отвожу взгляд. Нельзя.       — Конан, я признаю, что подвёл тебя, Нагато и Акацуки! Но вспомни ради чего всё это было? Мы мечтали о мире. Мире без насилия.       — И мы проиграли. Мир, о котором мы мечтали, умер вместе с Яхико. А ты… — Внутри меня начинает подниматься злость. — …Нагло используешь его тело, чтобы манипулировать мной.       — Нет, Конан! Неужели ты не чувствуешь? — Яхико качает головой. — Я здесь! Живой! Мы можем всё изменить!       Я хочу поверить. Боже, как я хочу в это поверить. Но вместо этого вспоминаю то, что мне сказал Нагато перед тем, как я покинула Башню Пэйна. Не верь своим глазам.       — Тогда убей меня! — выкрикивает Яхико и делает несколько шагов вперед, широко раскинув руки. — Если я иллюзия, убей меня прямо сейчас!       — Оставайся на месте! — холодно говорю я, зная, что внутри меня бушует настоящий ураган.       Но Яхико делает ещё шаг, и я дрожащими руками запускаю в него бумажное копьё. Я знаю, куда бью. Копьё вонзается ему в плечо. Он не уворачивается, лишь удивлённо вздрагивает. Кровь медленно стекает по его одежде, капая на мокрую землю.       Он смотрит на меня поражённо, но я не замечаю в его взгляде враждебности. Яхико опускается на колени. Девушки хотят подбежать к нему, но он останавливает их. К горлу подступает ком, и я сглатываю.       — Почему ты не защищаешься?! — выкрикиваю возмущённо. Мой голос дрожит сильнее, чем хотелось бы.       — Потому что я не хочу с тобой драться, Конан, — спокойно отвечает он, встречаясь со мной взглядом.       «Яхико? Неужели взаправду?»       Рин прижимает к себе Хироми — они напряжённо следят за мной, в любой момент готовые вмешаться. Я опускаю руки. Крылья исчезают, бумага осыпается в воздухе лёгкими белыми хлопьями, как снег. Вероятно, я пожалею об этом.       — Почему? — спрашиваю тихо. — Почему сейчас? Что за техника вернула тебя к жизни?       — Я вернулся сам. Потому что понял, что нужен вам. Должен попробовать остановить от неправильных решений, принятых от отчаяния.       — Слишком поздно, — шепчу я.       «Мы… мы не видели другого выхода. У нас не осталось времени. Нагато поддержал Мадару, а я поддержала Нагато. У меня больше никого не осталось…»       Он подаётся чуть вперёд, и делает короткий вдох, сжимая зубы.       — Никогда не поздно, Конан. Доверься мне. Можешь убить, если я не оправдаю твоего доверия, но дай мне поговорить с Нагато!       Я медленно подхожу к нему, опускаясь на колени рядом. Руками осторожно касаюсь раненого плеча. Он не сопротивляется. Пальцы замирают на горячей коже. Это не Тендо. Яхико смотрит на меня своими тёплыми, орехового цвета глазами, в которых я всегда видела опору и поддержку.       — С чего ты решил, что он здесь? Нагато сейчас на поле боя с нашим сенсеем и джинчуурики.       — Конан, посмотри на меня. Это тело Нагато использовал, чтобы через него проводить чакру. Значит, он по каким-то причинам не в состоянии драться сам. Предполагаю, что для лучшего контроля он должен находится где-то поблизости. И лучше места, чем эта башня, не найти. Я прав?       — Джирайя знает?       — Нет.       Я долго молчу, всматриваясь в его лицо, и ищу подвох. Но ничего не нахожу. Всё подтверждает то, что это правда Яхико. Мой Яхико.       — Хорошо. Я отведу тебя к нему. Одного, — соглашаюсь, помогая Яхико подняться и окидываю серьёзным взглядом девушек. Кто же они все-таки такие? — Вы обе останетесь здесь. Если вы последуете за нами — он умрёт, сбежите и попытаетесь помочь своим друзьям — он тоже умрёт. Выбор за вами.       — Мы поняли, — хрипло отвечает Хироми.       За моей спиной появляются крылья, и я подхватываю Яхико, унося наверх. Что же я делаю? Как плохо, что никого из Акацуки нет в Амэгакурэ.       «Нагато… он здесь. Он хочет зайти внутрь. Ты…»       Тишина в ответ тянется мучительно долго. Почти достаточно, чтобы я начала сомневаться в своём решении.       «Если ты уверена… Я выслушаю его».       Мы приземляемся на балкон одного из верхних этажей Башни Пейна, и я почти машинально провожу печатью по защитному барьеру, позволяя нам пройти. Внутри темно. Только тусклый, рассеянный свет сочится сверху, проникая сквозь узкие щели под потолком.        Худое, иссохшее тело Нагато сейчас кажется ещё бледнее обычного. Красные волосы сбились в беспорядок и местами прилипли ко лбу. Металлические чакроприёмники пробивают кожу, врастая в плоть. За столько лет я привыкла к такой картине, но Яхико…       Я физически чувствую боль и сожаление, которые сковали его. От мальчика, которого он знал когда-то, почти ничего не осталось.       — Нагато… — с печалью в голосе протягивает Яхико, рассматривая шиноби.       Его губы и руки дрожат, когда он делает пару шагов к Узумаки. Нагато остаётся бесстрастным и в ответ, тяжело вздохнув, вытягивает куройбо.       «Нагато! Стой! Что ты делаешь?»       «Всё нормально, Конан».       Спустя мгновение копьё проходит сквозь тело рыжеволосого. Я подавляю всхлип, готовый вырваться из горла. Шиноби делает резкий вдох, губы его белеют, и он оседает.       — Жизненно важные органы не задеты. Надеюсь, ты простишь мне мою осторожность.        Яхико сглатывает и с усилием поднимает голову. Легко кивает в ответ на слова Узумаки. Нагато щурится, разглядывая его, затем спрашивает:       — Как тебе удалось выкрасть тело Яхико?       Яхико криво и устало усмехается.       — Я ничего не крал, Нагато, — отвечает он медленно, по слогам, подбирая каждое слово. — Это тело стало моим, когда я вернулся к жизни.       — Удобно, — язвительно хмыкает Нагато. Тень насмешки ложится на его лицо. — Допустим. Но почему только сейчас?       — Вернуться не так уж и просто, Нагато, — с осуждением говорит Яхико. — Потому что со смертью исчезаешь и ты. Нет никого рая или ада, только пустота и забвение. Правда, для некоторых иногда делают исключение, и почему в их ряды попал я, тем более спустя столько лет, не скажу. Я не знаю, Нагато.       Мы, не перебивая, внимательно слушаем рыжеволосого.       — В Стране Ветра есть пустыня, хотя я не уверен, что технически она действительно находится там. Вместе со мной пришли в себя ещё трое: Нохара Рин — ученица четвертого хокаге, Учиха Шисуи — тоже шиноби из Листа, и Хироми. Её родная деревня мне неизвестна. Все они, как и я, умерли.       — И ты думаешь, что я поверю в этот бред?       — Придётся, — спокойно говорит Яхико. — Другого объяснения у меня нет.       Нагато раздражённо прикрывает глаза, а потом, сделав вдох, успокаивается.       — Я сам посмотрю. Не сопротивляйся.       Он медленно поднимает руку — иссохшую, серую, перемотанную тонкими бинтами, из-под которых проглядывают металлические чакроприёмники. Между пальцами пробегают молнии чакры, а затем с кончиков вырывается мягкое голубоватое свечение. Такую же технику он использовал, когда в Деревне появилась Окино. Чуть переусердствуешь — и измотаешь человека до смерти, вытащив душу.       Нагато сосредоточен. Осторожно копается в голове Яхико, проверяет. Обмануть его невозможно. Мы же выросли все вместе, и он знает его так же хорошо, как и я.       На его лице проносятся эмоции, губы поджимаются. Глаза расширяются едва заметно. Волнение. Озадаченность. Даже… тревога. Воспоминания Яхико захватывают его, и я вижу, как он замирает, будто погружается в сон.       — Яхико… — шепчет он робко после паузы. — Извини меня…       Он впервые за долгое время выглядит живым.       — Я рад тебя видеть, друг.       — И я рад. Нагато, Конан… простите меня.       Я прикусываю губу до крови, пытаясь сдержаться, но это бесполезно. Горячие слёзы сами бегут по щекам, прежде чем я осознаю, что плачу. Ладонь дрожит, когда я подношу её к губам, чтобы заглушить рыдание.       — О чём ты говоришь? — глотая слёзы, начинаю я. — Во всё виновата только я… Не будь я такой наивной… вы бы не пострадали.       Я хочу выть. Рвать на себе волосы, истерично кричать. Не прошло ни дня, чтобы я не прокручивала тот миг снова и снова, не обвиняла себя.       — Всё это случилось из-за меня…       В меня впиваются сразу две пары глаз. Фиолетовые, с узором, словно дождевые капли на воде, смотрят с осуждением за сказанные мной слова. Нагато никогда меня ни в чём не обвинял.       А Яхико… Ореховые глаза смотрят с беспокойством и трепетом. Он порывается что-то сделать, но куройбо мешает ему.       — Не говори так, Конан! — мягко говорит рыжеволосый. Я не выдерживаю и зарываюсь лицом в ладони. — Не плачь! Теперь это всё уже неважно. Я же здесь, с вами.       — Ты прав. Это всё уже неважно. О чём нам с тобой говорить, Яхико? Ты хочешь поддержать меня? Или пришёл осудить?       — Ни то и не другое, друг, — качает головой Яхико. — Ты так изменился, Нагато. Я понимаю, почему. Ты не видишь другого выхода, но он есть. Мы можем найти его вместе.       — Мы больше не маленькие дети, Яхико. И тебе пора бы уже отбросить эти иллюзии! — твёрдо отвечает Нагато, сурово рассматривая рыжеволосого. — Люди не способны идти по тому пути, который ты когда-то предлагал.       — А то, что предлагаешь ты — это безумие! — Яхико хмурится. — Ты помнишь, зачем мы создали Акацуки? Мы хотели сломать колесо насилия!       — И мы проиграли! — резко, эмоционально восклицает Нагато. — Этот мир переполнен ненавистью, и она продолжает просачиваться в каждые трещины, множась.       Красноволосый делает глубокий вдох, плечи его подрагивают, как от скрываемого напряжения или усталости.       — Я много думал, Яхико, но не придумал ничего лучше этого. Люди не самые умные существа, их надо заставить жить в мире, потому что по-другому нельзя. Но даже так, через какое-то время они привыкнут и забудут об истиной боли, она перестанет их сдерживать, и войны начнутся снова. Так времена мира и боли будут сменять друг друга, и в конце концов разорвут цепь ненависти.       Яхико молчит, обдумывая каждое слово.       — Почему ты отвергаешь этот путь? — с нажимом спрашивает Нагато. — Мне нужен твой ответ.       — Невозможно добиться равновесия через страх, — напряжённо отвечает шиноби.       — Ты прав, есть и другой путь, — Из теней выступает человек в маске.       Мадара. Он не спешит выходить в свет, но само его присутствие ощущается, как удавка на горле. У меня нехорошее предчувствие.       — Мадара… — произносит Яхико тихо, с оттенком злости в голосе.       — Рад тебя видеть живым, Яхико, — с наигранным дружелюбием говорит шиноби. — Истинный путь к миру — Вечное Цукуёми. Все люди погрузятся в сон, в котором не будет боли и страданий. Мечты каждого исполнятся. Нет ненависти — нет войны. Это будет идеальный мир.       Яхико хмурится. Его глаза вспыхивают огнём.       — Ты называешь это миром? — хрипло спрашивает он, развернув голову к Мадаре настолько, насколько позволяет его положение. — Ты предлагаешь лишить людей их свободы, их воли, их жизни!       Мадара склоняет голову набок, будто с любопытством разглядывает насекомое.       — Свобода толкает людей на убийства, а воля подталкивает их идти до конца, — спокойно, почти безразлично отвечает он. — Этот мир прогнил, и только так можно решить проблему.       — Не Зецу ли рассказал тебе о Вечном Цукуёми? — резко и твёрдо произносит Яхико, глаза сверкают недоверием. — О том, что Хагоромо оставил послание своим потомкам… для Индры и его наследников. И лишь избранный может понять его истинный смысл. Только Зецу — воплощение воли Кагуйи, — и он поддел скрижаль, зная, что движимый тщеславием великий Учиха не будет сомневаться.       «Откуда он это знает об этом? Кто ему рассказал?»       — Глупость, — зло бросает Мадара. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.       — Как ты думаешь, откуда взялись Белые Зецу? И что становится с людьми, находящимися под Вечным Цукуёми слишком долго? Они превращаются в пустые оболочки, лишаясь чакры и личности.       Я удивлённо перевожу взгляд с одного шиноби на другого. Эмоции Мадары мне не распознать, но Нагато не выглядит изумлённым. Неужели он знал об этом? Если да, то как давно? Окино была права. В таком плане точно должен быть подвох…       — Ложь… — в голосе Мадары прорывается неуверенность.       — Верь во что хочешь. Если я вру, то почему родные сыновья Кагуйи пошли против неё, разделили силу десятихвостого и подарили чакру людям? Они верили в то, что люди могут принимать правильные решения, доверяя своему сердцу.       Я вижу, как Мадара колеблется. Он не знал этого.       — Твой план приведёт нас к погибели! Зецу использует тебя и Нагато, чтобы активировать Вечное Цукуёми и возродить Кагуйю. И тогда она снова, как и раньше, будет единолично править нами, высасывая чакру и жизненные силы. А потом, насытившись, уничтожит и планету.       Мужчина резко вскидывает голову. Я чувствую, как его взгляд впивается в Нагато, даже сквозь маску.       — Ты так просто позволишь обмануть себя? Отступишь?       — Нет, — ровно произносит Нагато, его пальцы медленно расслабляются, вынимая куройбо из груди Яхико. Этот жест — акт доверия. Узумаки выбрал сторону, и я облегчённо выдыхаю. — Но он говорит правду.       Яхико тяжело дышит, но позволяет себе слабо улыбнуться, когда я оказываюсь рядом. Подхватываю и заставляю опереться на меня. Я наклоняюсь к нему, прижимаясь лбом к его виску, ощущая его дыхание, его тепло. И шепчу, чуть слышно:       — Откуда ты знаешь всё это?       Он чуть поворачивает голову, его губы касаются моей щеки.       — Ты познакомишься с ней, — отвечает он, и я чувствую, как дрожит его голос.       — Нагато… — за спиной звучит голос Учихи.       — Хватит! Всё это время ты был пешкой, — говорит Яхико, оборачиваясь к нему. — Как и Мадара до тебя. Ты поверил им… и проиграл.       «Яхико и раньше говорил, что за маской не может скрываться Мадара. Но сейчас… он знает наверняка?»       — У тебя есть шанс всё изменить, исправить то, что ты уже натворил. Так не упусти его.       В этот миг земля содрогается под нашими ногами. Громыхает взрыв. Одна из стен башни с грохотом разлетается, открывая зияющий проём, в котором клубится пыль и дым. За ним виднеются падающие, как домино, небоскрёбы Амэ.       — Джинчуурики!       — Джирайя!       — М… да, отвлёкся… — растерянно бормочет Нагато.