All of me loves all of you / Всем своим существом я люблю всё в тебе

      По решительному лицу друга и компаньона становится понятно: чистосердечного признания не избежать.              Поэтому Галф не тешит себя надеждой как-то спрыгнуть с допроса и лишь тяжело вздыхает, когда за покупателем закрывается дверь.              Но Майлда не разжалобить такими дешевыми трюками:              — Вы переспали?              — Ч-что?! — такого прямого вопроса он точно не ожидал.              Тот демонстративно закатывает глаза:              — Ой, только не надо тут изображать невинность! Ты светишься так, что вполне можешь обеспечить электричеством весь Бангкок и, возможно, хватит еще и на дачу моей бабули за городом. Такое бывает после хорошего секса, так что можешь даже не отрицать!              — Майлд!              — Вот не надо строить из себя мальчика, который ни разу в жизни не видел член!              Галф смущенно бурчит:              — Его — не видел.              А потом застывает, оглушенной внезапной мыслью, потому что в каком-то смысле как раз видел — на себе.       То есть у себя.       То есть… он запутался!              Майлд сочувственно кивает:              — Но хотелось бы, да?              — Ну тебя! Лучше скажи: ты сделал заказ книг перед выходными?              Но указательный палец строго ему грозит:              — Даже не пытайся сменить тему! Если секса у вас не было, почему ты такой довольный ходишь? Хоть целовались?              И снова ступор, потому что не знает, как ответить: поцелуй в лоб считается?              — Эээ… Скорее да, чем нет.              Теперь черед Майлда тяжело вздыхать:              — И что вы творили, охальники, когда я устал ждать от тебя реакцию и отключился?              Румянец мгновенно выдает его смущение и произошедшее:              — Н-ничего.              — Поэтому ты полыхаешь как цветок гибискуса?              — Ладно: кое-что было, — приходиться признаться, потому что врать в таком состоянии вообще невозможно.              Друг тут же довольно потирает руки:              — Я знал, знал! Копчиком чуял! Выкладывай!              Галф озадаченно трет шею, которая тоже горит от воспоминаний:              — Ну, он немного меня потрогал.              — Оооо! — Майлд стонет так, словно читает кинковую сцену NC-фанфика.              — И поцеловал в лоб.              — Аааа! — тот уже хватается за сердце. — Как это мило!              — И все.              — В смысле?! — так выглядит тот, кому только что обломали весь кайф. — А гдееееее?..              — Что?              — Полыхающие страстью влажные тела, которые прижимаются друг к другу, не в силах сдержать желание!              Фантомные горячие руки все еще ощущаются на груди, вынуждая еще больше удушливо покраснеть, потому что как раз до этой стадии они и не дошли, словно очнувшись, когда наваждение спало — и им обоим стало очень неловко, что они оба так резко и внезапно пошли в такой интимный контакт.       А Мью еще и первый раз с парнем.              — Не было их, — ему с трудом удается сдержать сожаление в голосе.              Или не удается?       Потому что Майлд снова понимающе кивает:              — Но хочется, да?              И теперь уже еле слышно признается:              — Это так заметно?              — Да на твоем желании можно в космос еще один Falcon Heavy запустить! — Майлд эмоционально машет руками, но потом решает сжалиться. — Если знать, куда смотреть, конечно. Ты, как всегда, прячешься очень хорошо, когда боишься.              — А я боюсь, — он понуро опускает голову. — Потому что сначала он смотрел на меня с таким восторгом, трогал с такой бережностью, что сердце заходилось. А потом словно очнулся и начал просить прощения! И с того дня даже ничего не написал, хотя я видел, что он был в сети.              — Сталкеришь?              — Сталкерю, — Галф еще больше сжимается, возвращая привычную сутулость. — У меня сердце останавливается, когда я вижу, что он заходит в приложение, а мне не пишет.              Рука ободряюще опускается на предплечье:              — Возможно, для него это тоже сложно? Влечение к парню, когда раньше ты всегда был по девушкам — это непросто. Или, может, он боится сделать что-то не так. Или что уже сделал и обидел тебя, раз извинялся. А не потому что не считает тебя непривлекательным, балда — ты точно уже успел это себе надумать! Ты не будешь трогать человека, который тебе не нравится — уж поверь мне. Разве что он хотел вытереть грязную руку о твою футболку.              От этой шутки уголок его рта непроизвольно дергается в усмешке, ослабляя бдительность:              — На мне не было футболки.              На что Майлд восторженно приоткрывает рот:              — Прямо за титечки трогал?!              Воспоминания о дрожащих руках под его ладонями вновь разжигают огонь в области бедер, вынуждая неловко закинуть ногу на ногу, чтобы скрыть нарастающее возбуждение:              — Но потом извинился и сбежал, так что эксперимент можно считать неудачным.              — Чувак: я тебе еще раз повторю: ты ему нравишься, очень. Я это с первого дня понял: ТАК не смотрят на парня, если не хотят во всех смыслах этого слова. Просто дай ему время — у вас и так все очень быстро развивается. Только познакомились, а уже соулмейты с прошлыми жизнями и браком за плечами, тут у любого крыша немного протечет.              Галф снова тяжело вздыхает:              — Да, понимаю, но…              Колокольчик над дверью останавливает его очередное сомнительное признание в собственных слабостях, как и курьер, который еле выглядывает из-за большой коробки:              — Добрый день. У меня доставка для Галфа Канавута.              Майлд тут же подскакивает с места:              — Да, это тут! Это он!              — Тогда распишитесь, пожалуйста.              Он озадаченно хмурится, но оставляет свою подпись где-то на накладной:              — Но я ничего не заказывал, — Галф непонимающе смотрит на друга. — Доставка же книг только завтра? И сколько оплачивать?              Курьер вежливо улыбается после сверки документов:              — Отправление уже оплачено. К сожалению, что-то еще подсказать не могу: посылка оформлена на ваше имя и этот адрес без указания отправителя. Хорошего дня!              Майлд нетерпеливо ерзает рядом, когда парень выходит:              — Ну, открывай, открывай скорее!              Канцелярский нож помогает с этим нелегким делом, а его обоняние тут же дразнит совершенно восхитительный аромат яблок, которые бережно упакованы в плетеную корзинку.              — Что это?              Он недоуменно рассматривает странную посылку, но друг его гораздо внимательнее, потому что тут же тычет его локтем в бок:              — Тут еще и записка! Читай быстрее!              Его руки сильно дрожат, потому что Галф догадывается, от кого это отправление.              “В корейском языке слово “яблоко” созвучно с “извинениями”. Я надеюсь, что ты примешь их от меня.              М.”              — Ебать-колотить! — Майлд держит в руках одно из яблок, которое обернуто в специальную защитную сетку. — Это же те дорогущие селекционные фрукты, одна штука которых стоит как моя почка!              В его руках снова телефон, где Мью, как всегда, онлайн, поэтому в их чат улетает сообщение, пока Галфа колотит от неожиданной то ли злости, то ли обиды:              “А лично сказать побоялся? Прислал курьера?”              Ответ приходит почти мгновенно:              “Если ты позволишь, то я извинюсь и лично”.              Секунду на битву гордости с любопытством — и:              “Позволяю”.              Колокольчик вновь звенит, а это значит только одно: “таинственный отправитель” был совсем рядом и ждал, что ему выпадет шанс. И теперь заходит внутрь с неожиданным горшком гиацинтов в руках.              — Привет.              Майлд почти крякает от удивления:              — А ты тут откуда?!              Галф же смотрит не на очередное подношение в этих красивых руках, а прямо в глаза, словно пытается по ним считать то, о чем не смеет сказать рот. Возможно, в них нельзя увидеть душу, как то говорит нам литература, но что он точно там замечает — это сожаление.       Мольбу.       И надежду.              Поэтому Галф медленно подходит ближе и наклоняется, чтобы вдохнуть аромат, который с трудом пробивается через одуряющий сладкий запах яблок: цветочный, горьковатый, с медовыми пряными и шоколадными нотками, и только после этого отвечает:              — Привет.              Потому что гиацинты — это тоже про извинения.       Которые теперь, когда посмотрел в глаза и увидел там ответ на незаданный вопрос, он готов принять и дать им обоим еще один шанс.              Мью на это улыбается ему так радостно, что и в его сердце расцветает нежно-фиолетовый цветок гиацинтовой надежды.