Венец ветвей терновника

Гермиона Грейнджер была по-настоящему счастлива получить письмо из Хогвартса: новые возможности и знания будоражили её воображение, и она мечтала как можно скорее оказаться в этом волшебном мире. К тому же её родители, несмотря на свою сдержанность и привычку доверять исключительно рациональному объяснению вещей, сумели принять необычный дар дочери и поддержали начало её обучения. Гермиона старалась как можно чаще писать им письма, подробно описывая всё, что происходило вокруг неё: огромный замок, лестницы, которые могли менять направление, картины, вежливо кланяющиеся ученикам, и бесконечные книги, наполненные тем знанием, которое она так жадно искала. Ей казалось, что именно здесь она наконец найдёт своё место... Большой зал в этот день Хэлоуина выглядел необычно. Высокий потолок был украшен десятками зачарованных летучих мышей, которые медленно кружили между гирляндами из чёрных и оранжевых лент. Вдоль стен стояли огромные тыквы, некоторые из которых были так велики, что внутри них горели настоящие фонари. Праздничная атмосфера смешивалась с привычным утренним шумом — звоном посуды, разговорами и скрипом скамеек. Через некоторое время после начала завтрака стали слышны уханья сов и хлопанья крыльев: прибыли письма и почта. Гермиона всегда хотела быть в курсе всех событий, а потому конечно же помимо письма от родителей получила и свой свежий выпуск Пророка, на первой страницу которого располагалось фото знакомого всем присутствующим ребенка - Гарри Поттер - Блэка: *** «Мальчик, который выжил: правда о судьбе Гарри Поттера» Вчера директор школы чародейства и волшебства Хогвартс - Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сделал редкое заявление о состоянии знаменитого ученика первого курса, героя магической Британии - Гарри Поттера. На протяжении многих лет подробности ночи падения Того-Кого-Нельзя-Называть оставались окутаны тайной. Однако профессор Дамблдор подтвердил, что последствия того столкновения оказались для ребёнка куда тяжелее, чем предполагалось ранее. «В ту роковую ночь Гарри Поттер лишился зрения», - сообщил директор. - «Мы не распространяли эту информацию прежде, так как считали, что мальчик имеет право расти вдали от излишнего внимания и жалости со стороны общества.» По словам директора, юный Поттер хорошо адаптировался к жизни в школе благодаря помощи преподавателей и товарищей. «Меня волновало, сможет ли юный Поттер приспособиться к жизни в нашей школе и открыть своё сердце дружбе, но его сила воли оказалась непоколебима», - добавил директор. - «Несмотря на своё состояние, он продолжает обучение и проявляет редкую настойчивость.» Министерство магии отказалось комментировать подробности инцидента, однако подтвердило, что школа обеспечивает все необходимые условия для обучения юного героя. Не смотря на то, что юному магу пришлось отказаться от некоторых практических занятий, Альбус Дамблдор упоминает и то, что оценки юного героя редко ниже «Превосходно». Многие волшебники уже выразили поддержку мальчику, который пережил трагедию, ставшую символом окончания Первой магической войны. В этот знаменательный для нашего общества день, мы хотим почтить память всех погибших в войне с Тем-Кого-Нельзя-Называть и выразить надежды на светлое будущее. *** Статья, приуроченная годовщине падения Того-Кого-Нельзя-Называть выходила в Ежедневном пророке уже который год, и всегда располагалась на первой странице выпуска, но впервые для неё давал интервью директор, а потому зал быстро наполнился шелестом газет и гулом голосов. Ученики обсуждали статью вполголоса, мало кто был удивлён этой информацией, для многих казалось очевидным, что ветвистый шрам молнии, казалось пересекающий даже бровь и потеря зрения Поттера были связаны: кто-то выражал сочувствие, но большинство просто принимало слова директора как очередную деталь из той далёкой ночи, которая уже успела превратиться в легенду. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, аккуратно сложив перед собой пергамент и учебник. Она уже прочитала статью и теперь время от времени смотрела в сторону стола Когтеврана, где спокойно, словно не замечая суеты вокруг, сидел Поттер-Блэк, мягко поглаживающий перья совы, принёсшей ему письмо. Однако куда сильнее её занимали собственные мысли: Когда она впервые узнала о факультете Годрика Гриффиндора, она представляла его совершенно иначе - местом где сочетается отвага, честь и мудрость. Она была уверена, что её принципы и знания будут оценены, и она обязательно найдёт здесь верных товарищей и друзей. Она верила, что если будет достаточно стараться, если покажет, что хочет учиться и помогать другим, то сможет стать частью этого сообщества. Но прошедшие недели постепенно разрушали эти ожидания. Гриффиндор оказался шумным и непредсказуемым, а его ученики редко проявляли интерес к аккуратным записям и тщательно выученным заклинаниям. Многие предпочитали действовать наугад, и каждый раз, когда Гермиона пыталась объяснить, как правильно произносить то или иное заклинание, она сталкивалась с раздражением и шутками, которые становились всё менее безобидными. Рядом с ней сидел Невилл Лонгботтом, медленно размешивая овсянку. Как успела заметить девочка - он тоже не слишком вписывался в атмосферу своего факультета. - «Ты читала статью?» - тихо спросил он, кивнув на газету. - «Да», - ответила Гермиона. - «Профессор Дамблдор говорит, что он потерял зрение в ту ночь.» Невилл нахмурился, - «Все же странно, что об этом никто не говорил раньше.» Гермиона пожала плечами, - «Возможно, это действительно было сделано ради его безопасности.» Невилл снова опустил взгляд в тарелку: он редко вступал в разговоры с другими учениками. Его стеснительная, сбивчивая речь и забывчивость успели стать причиной насмешек над ним, особенно тяжело ему стало общаться после позора на первом занятии полетов. - «Сегодня будет праздничный пир», - добавил Невилл спустя несколько минут, словно пытаясь сменить тему. - «Говорят, на кухне уже готовят что-то особенное.» Гермиона кивнула, но её мысли, словно не замечая однокурсника рядом с собой, возвращались к той же теме. Она смотрела на длинные столы, заполненные учениками, и невольно отмечала, насколько легко они находят общий язык друг с другом, как свободно смеются и перебрасываются короткими репликами. Всё это выглядело естественно, почти без усилий, и именно поэтому ей было так трудно понять, почему у неё самой не получается стать частью этого мира. Вскоре первокурсники отправились на занятия. Гермиона, как обычно, старалась выполнять каждое задание идеально, повторяя движения палочки до тех пор, пока не была уверена, что всё получилось именно так, как описано в книге. Ей казалось, что если она будет достаточно усердной, рано или поздно её старания заметят. Но после урока до неё донёсся разговор однокурсников, который она не должна была или скорее не хотела слышать:        - «Если она ещё раз начнёт объяснять, как правильно держать палочку, я просто уйду с урока», - раздражённо сказал Рон. - «Честное слово, будто без неё мы ничего не понимаем.»        - «Она думает, что помогает», - заметил Дин, хотя в его голосе прозвучала усмешка.        - «Помогает?» - Рон фыркнул. - «Она просто пытается показать, какая она умная.»        Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Она нагнала идущих впереди однокурсников, не успев остановить себя.        - «Я лишь хотела, чтобы вы правильно выполнили заклинание.»        Рон резко обернулся. - «Вот видите? Она даже не понимает, когда её никто не просил вмешиваться.» Симус тихо рассмеялся, и этот короткий звук оказался для Гермионы почти невыносимым. - «Я всего лишь пыталась помочь», - повторила она, но слова прозвучали слишком тихо, глаза предательски начали слезиться и она опустила взгляд на свои туфли.        - «Никто не просил тебя помогать, - резко ответил Рон. - И если честно, неудивительно, что у тебя до сих пор нет друзей. Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает горячая волна, и, не сказав больше ни слова, развернулась и почти бегом направилась к лестнице. Следующее занятие она пропустила. А вечером её не было и на праздничном ужине. Спускаясь в Большой Зал, предвкушая грандиозный пир в честь Хэллоуина, Рон вместе с приятелями, нечаянно услышали, как Парвати Патил рассказывает своей подруге, Лаванде, что Гермиона плачет в уборной и просит оставить её в покое. Никто из них не успел смутиться, увидев праздничное убранство Большого зала. Но не прошло и пяти минут с появления на столах угощений, как в Большой зал ворвался профессор Квирелл с искажённым от ужаса лицом и сдвинутым набекрень тюрбаном. Он подбежал к директорскому столу под вниманием сотен взглядов и, вцепившись пальцами в край стола, произнёс: - « Тролль… в подземельях… я решил, вы должны знать.» Преподаватель защиты свалился в обморок рядом со столом, а зал тот час же наполнился взволнованными голосами. - «Всем сохранять спокойствие!» - прогремел голос Альбуса Дамблдора, явно усиленный магией - «Деканы, немедленно уведите учеников в их гостиные» Только студенты начали подниматься со своих мест, как со стороны стола Слизерина послышались переругивания и нарастающее беспокойство. Снейп сразу понял причину волнения подопечных: - «Директор», - холодно произнёс он, - «если тролль действительно в подземельях, отправлять туда учеников моего факультета будет крайне неразумно». Его чёрные глаза - туннели казалось в момент наполнились раздражением на поспешное решение своего «начальства» Дамблдор мгновение смотрел на него, затем кивнул. - «Все остаются в Большом зале. Преподаватели разберутся с ситуацией.» Ученики остались под присмотром нескольких профессоров, пока остальные покинули зал. Невилл сидел неподвижно, когда вдруг осознал: Гермионы не было. Он посмотрел на Рона, потом перевёл полный растерянности и страха взгляд на преподавателей, но слова застряли в горле. Тем временем Тролль был вовсе не в подземелье. Его огромное тело тяжело ступало по коридору второго этажа. От каждого его шага, казалось тряслись стены, а в непропорционально длинной руке у него была огромная деревянная дубина, волочащаяся следом по полу. Он остановился перед дверью в женский туалет, из которого ещё пару минут назад доносились тихие всхлипы. До слуха Гермионы донеслось низкое хрюканье и шарканье, а комнату наполнила вонь отвратительного смрада. Сердце девочки пропустило удар, а кровь отошла от лица. Деревянная дубина с нечеловеческой силой и скоростью пронеслась у неё над головой разнося верхнюю часть всех кабинок. Сейчас от смерти её спасло только маленькое телосложение. Подняв наполненные немым ужасом глаза перед ней предстало ошеломляющее зрелище: двенадцать футов роста, тусклая гранитно-серая шкура; бугорчатое тело с маленькой лысой головой и наполненные яростью и голодом глаза, направленные прямо на неё. Она знала, что это за существо, а потому знала и то, что шансов на спасение у неё практически нет, но прежде, чем она успела сдаться рука с палочкой взметнулась в сторону дубины и она отчаянным криком произнесла заклинание - «Вингардиум левиоса!» Заклинание ударило по дубине, и та на секунду взмыла в воздух, почти сразу рухнув на ногу троллю, но тот, издав злобный рык, замахнулся рукой. Истошный крик пронёсся по коридору и тело ученицы, практически переломленное пополам, с неестественно вывернутыми конечностями, было сжато ладонью монстра. Кровь заливала пол женского туалета. Тролль поднёс руку с телом своей жертвы со рту и послышался отвратительный хруст костей и чавканье с которым тот пережёвывал сырую плоть. Когда преподаватели добрались до места происшествия тело девочки было уже не узнать: одна её рука валялась рядом с раковинами, окровавленные остатки ноги свисали в руках монстра на обглоданном позвоночнике, разорванная шея и изуродованное лицо не оставляли возможности опознания ученика. Лишь спутанные в крови, некогда пушистые волосы, давали понять, кто именно стал жертвой зверского убийства. Позже они вернулись в Большой зал. По их лицам ученики поняли всё ещё до того, как заговорил директор. На следующее утро газета снова лежала на столах. В новой статье Пророка сообщалось, что Министерство магии приняло решение изменить память родителям погибшей ученицы, чтобы избежать возможного нарушения Статута секретности. Имя Гермионы Грейнджер упоминалось в тексте лишь один раз, но этого оказалось достаточно, чтобы ученики, читая газету за завтраком, впервые по-настоящему осознали, что произошло прошлым вечером.