Венец ветвей терновника

Замок встретил их холодом. Не тем пронизывающим ветром, что гулял по внутреннему двору и заставлял студентов плотнее закутываться в мантии, а иным - тихим, вязким, оседающим где-то глубоко под рёбрами. Он словно впитывался в камень, в стены, в шаги по коридорам. Невилл почувствовал это почти сразу, как только переступил порог Хогвартса: словно что-то изменилось. Или… изменился он сам. Шум вестибюля казался слишком громким после рождественской тишины его дома. Голоса, смех, непрерывные шаги - всё это давило, будто каждый звук был направлен именно на него, будто каждый шёпот касался его имени, даже если это было не так. Он старался держаться ровно, не спешить, не отставать, но всё равно постоянно сбивался с шага, задевая чьи-то плечи, наступая на чьи-то ноги. - Осторожнее, Лонгботтом! Он вздрогнул и быстро пробормотал извинения, даже не разобрав, кто это сказал. Ему казалось, что он снова стал меньше. Как будто всё, что он пытался удержать внутри себя за время каникул, то, в чем он пытался себя убедить, распалось, стоило только вернуться в замок. Первый же урок нового семестра - Трансфигурация и это же - первая его неудача нового семестра. Профессор Макгонагалл стояла у доски, прямая, строгая, как всегда. Её взгляд скользил по классу, отмечая каждого. - Сегодня мы продолжим практику преобразования неживых объектов, - произнесла она, чётко и без лишних слов, - Моллиаре, - Минерва сделала точный, и при том мягкий, пасс палочкой, - таким образом мы можем сделать любой материал мягким. Невилл сглотнул. Перед ним лежал небольшой брусок дерева. - В зависимости от изначального материала, сложность в наложении этого заклятия разная, но древесина идеально подходит для обучения. Он уже делал это, но не сказать что успешно. Будет вернее сказать, что он пытался, как и с любой другой трансфигурацией, любым заклятьем или зельем. Он пытался. Много раз. И каждый раз… - Начали. Шорох мантий разнёсся по классу. - Моллиаре… Палочки поднялись почти одновременно. У кого-то - уверенно, словно в этом не было ничего сложного, что в принципе являлось истиной для большинства чистокровных магов. Но у него - чуть дрожа. Невилл сжал зубы. Сосредоточься. Он смотрел на брусок, как будто мог продавить её взглядом. Представь. Пойми. Почувствуй. Он знал слова. Знал движения. Знал, что нужно делать. Повторял бесчисленное количество раз на Рождественских каникулах, мог бы повторить эти пассы палочкой даже во сне. Но внутри… было пусто. - Моллиаре. Он с лёгкой надеждой коснулся поверхности бруска, но та встретила его лишь неизменной, в его случае, шершавостью. Слева раздался тихий вздох - у Дина получилось почти сразу, древесина немного продавливалась. - Неплохо, мистер Томас. Невилл сжал пальцы крепче. Справа Симус выругался вполголоса - его брусок стал дымиться и кажется был готов вот вот превратиться в костёр - тоже своего рода трансфигурация... Каким образом этому ребёнку удавалось с такой регулярностью взрывать зелья и использовать любые заклятья для поджога было одним из часто задаваемых вопросов у преподавателей. Вопросов на которые не было ответа... Но это хотя бы было что-то. А у него… ничего. - Мистер Лонгботтом. Он вздрогнул. Макгонагалл стояла рядом. Он не услышал, как она подошла, словно она была в своей анимагической форме, а не человеческом обличье. - Попробуйте ещё раз, - голос преподавателя был ровным: не злым, не выжидающим и от того Невиллу, казалось, было только хуже. Мальчик чуть неловко кивнул, крепче сжав палочку. - Да, профессор. Рука поднялась снова, идеальный пасс, - Моллиаре… - и полное отсутствие результата. Тишина рядом давила, а взгляд словно выбивал искры из раскалённых нервов. - Вы знаете теорию, - сказала Макгонагалл, после небольшой паузы, - Но вам не хватает… решимости. Он опустил взгляд. Решимости - слово ударило слишком точно. - Попробуйте представить не результат, - продолжила она, - а процесс. Не думайте о том, что должно получиться. Думайте о том, как это происходит. Он кивнул, хотя почти не понял, и был уверен, что даже если поймёт, то каким-то неверным способом. Макгонагалл продолжила проходить между рядами, иногда обращаясь к определенным ученикам. Она отошла. И всё повторилось снова. И снова. И снова. К концу урока у него на парте все так же лежал неизменный брусок дерева, словно он даже не пытался. Был ли в его стараниях хоть какой-то смысл? Но провалы на Трансфигурации не сравнятся с тем, что было на Зельях. То было гораздо хуже. Подземелья давили. Запахи, чуть влажный холод, приглушённый свет - всё это делало ошибки заметнее, громче, ощутимее, или же ему так казалось, но он ощущал себя глупым мотыльком, летящим на свет и раз за разом сталкивающимся со стеклом окна. Профессор Снейп скользил между столами, как тень и Невилл старался не смотреть на него, не привлекать внимания. Он казалось даже дышал тише и режже, словно был под водой и каждый вдох - вопрос выживания - Лонгботтом. Сердце пропустило удар. - Да, профессор… - Вы решили изобрести новый рецепт? Невилл опустил взгляд в котёл: жидкость внутри была… неправильной. Слишком мутной, слишком густо и кажется даже совершенно не того цвета. - Нет, сэр… - Тогда объясните, - голос Снейпа стал тише, но от этого только холоднее, - почему ваше зелье выглядит так, будто оно уже умерло и воскресло? Сзади кто-то тихо фыркнул. Невилл почувствовал, как щеки начинают гореть. - Я… добавил ингредиенты в неправильном порядке, сэр… - Неужели. Пауза казалась издёвкой, хотя может ею и была. - Пять баллов с Гриффиндора, - уже отходя от сжавшегося ребёнка он едко добавил, - можете очищать котёл и уходить, у вас Тролль за сегодняшнее занятие. Он кивнул, не поднимая головы. Смех с соседнего стола уже не скрывали, но он не мог заставить себя обернуться. Хотя он и так знал обладателей этих смешков - слишком часто и слишком отчётливо он их слышал. - Тишина, - услышал мальчик голос преподавателя, выходя из кабинета, но тишиной его встретили уже стены коридора. Невилл остановился, опираясь ладонью о холодную каменную стену. Тролль. Слово звучало в голове тяжелее, чем должно было. Не потому, что это было неожиданно - он уже получал такие оценки, а по Зельеварению было бы удивительнее получать какие-то иные - а потому, что каждый раз это словно подтверждало что-то, что он боялся сформулировать. Он медленно выдохнул и оттолкнулся от стены. Нужно идти дальше. - Да ладно тебе, - сказал Рон позже, уже за обедом, набивая рот, - У него ко всем вечные придирки. Невилл слабо кивнул. - Угу. - Он просто ненавидит учеников, - добавил Дин. - Особенно нас, - буркнул Симус. - Особенно тебя, - хмыкнул Рон, толкнув Невилла локтем, но тут же спохватился, - В смысле… ну… - Всё нормально, - быстро сказал Невилл. Он улыбнулся и даже сам почти поверил, что это правда. Мальчик отвёл глаза от своих сокурсников, осматривая большой зал и взгляд непроизвольно зацепился за Слизеринский стол. Драко Малфой что-то рассказывал, лениво откинувшись назад. Панси Паркинсон слушала, чуть наклонив голову, с той самой полуулыбкой, в которой было больше оценки, чем интереса. Блейз Забини молча, лишь иногда кивая на какие-то слова, блуждая взглядом по залу. Крэбб и Гойл занимались тем, чем и стоит заниматься на обеде - они просто ели. Теодор Нотт сидел чуть в стороне, почти не участвуя в разговоре, но явно слушая всё. - Снова выпендривается, - фыркнул Рон, проследив за тем, куда направлен взгляд его товарища и положил себе на тарелку ещё одну куриную ножку. Драко на мгновение поймал взгляд гриффиндорца и усмехнулся. Не зло, но и не дружелюбно, а скорее снисходительно. Невилл отвёл глаза первым, он не хотел, чтобы на него так смотрели. Он вообще не хотел, чтобы на него смотрели. К концу дня усталость навалилась резко. Ощущение свинцовой головы смешивалось с отзвуками чужих слов и старых воспоминаний. Он брёл по тёмному коридору, время было слишком поздним для прогулок, но мысли и кошмары не давали ему спокойного сна, а гостиная собственного факультета, в которой в этой время уже никого не было, давила своей тишиной. Шаги отдавались глухо. Ему казалось что кто-то идёт следом, но оборачиваясь он упирался взглядом в пустоту холодных коридоров. Очередной раз посмотрев себе за спину он увидел, как тонкие лучи света прорезают ночную тьму, а до слуха дошло требовательное мяуканье - Миссис Норис и завхоз - мелькнуло в мыслях тут же растворяясь в накатывающей панике. Он ускорился, стараясь сделать свои шаги как можно тише, но чем тише он шёл, тем громче они ему казались. Поворот за угол и его догоняет осознание, что он даже не знает, где сейчас находится. Однако слыша уже другие, быстрые, летящие шаги, он окончательно теряется. Мальчик, казалось, слился со стеной, как в последний момент заметил боковым зрением приоткрытую дверь. Не думая ни секунды, он словно просачивается внутрь заброшенного класса, стараясь не задеть дверь и не выдать себя. За дверью раздается скрипучий голос Филча, - Вы просили сообщать вам лично, профессор, если я замечу кого-то ночью… так вот, кто-то бродил здесь. Ответ прозвучал сразу, резкий и холодный, - Они не могли уйти далеко. Снейп... он чуть не попался Снейпу... Быстрые шаги приближались прямо к его укрытию, но все же прошли мимо. Он закрыл глаза, сжав зубы, и медленно выдохнул. Он стоял неподвижно у двери, пока коридоры снова не поглотила тишина, и лишь тогда позволил себе открыть глаза и оглядеться. Комната была… забыта. Сваленные парты, перекошенные стулья, сломанная корзина в углу. Пыль, мельтешащая под слабым лунным светом, запах старого дерева и чего-то застоявшегося, словно сюда не заходили годами. И всё же… У противоположной стены стояло нечто, что не принадлежало этому месту. Зеркало. Высокое, почти до потолка, в тяжёлой витиеватой раме. Оно стояло на двух изогнутых, будто когтистых опорах, и казалось слишком… живым среди этой разрухи. Невилл медленно подошёл ближе. На раме была выгравирована надпись: Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя Он не понял ни слова, но и не пытался. Его внимание уже было приковано к поверхности величественного зеркала. Он ожидал увидеть себя. И увидел, но не только и не совсем... Невилл резко втянул воздух. За его спиной стояли люди. Он обернулся - резко, почти болезненно. Пусто. Комната была такой же заброшенной, такой же тихой. Он снова посмотрел в зеркало. Они были там. Женщина с мягкими чертами лица, с глазами, в которых было что-то до боли знакомое. Мужчина рядом - высокий, усталый, но… живой. Живой. Не пустой взгляд. Не тишина палаты в Мунго. Они смотрели на него и улыбались, и в их глазах была жизнь, а его наполнялись слезами, застилая пеленой любимые им лица. Губы Невилла дрогнули. - Мама?.. - выдохнул он едва слышно, горло сдавило напряжением и болью, тяжестью не сказанного и не прожитого. По щекам стекали горячие слезы, которые жгли кожу подобно раскаленному металлу. Ответа не было. Только взгляд. Тёплый. Настоящий. Рядом стояла бабушка. Прямая, строгая - но сейчас её лицо было мягче, чем он когда-либо видел, а во взгляде отражалась гордость. Гордость... за него. Дядя Элджи - не насмешливый, не раздражённый, а улыбающийся. Такой, каким он хотел бы его видеть, но которого не знал. И он сам был другой: не ссутулившийся, не неловкий. Он видел в отражении уверенного в себе юношу, что стоял прямо. Сжимая в руке палочку так, словно это было продолжение его руки, неотъемлемой частью его жизни. Он видел себя сильным. А рядом была Гермиона. Живая. Улыбающаяся. Не отворачивающаяся, не раздражённая его ошибками. Невилл сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И опустился на пол перед зеркалом, словно ноги больше не держали его. Рука медленно поднялась, коснулась холодной поверхности. Это было лишь стекло, но там, в нем, было всё... всё то, чего у него никогда не было. И всё же он не мог отвести взгляд. В груди разливалось странное чувство - не радость и не боль, что-то между ними, это было что-то призывающее его остаться здесь. Навсегда. И он возвращался к этой иллюзии вновь и вновь. На следующую ночь - быстрее. Ещё быстрее - на третью. Теперь он знал дорогу и просто шёл: не задумываясь, не сомневаясь. Они неизменно были там. Каждый раз одинаково близко, но скрываясь от него за жестоко холодной поверхностью зеркала. А внутри нарастало чувство тяжести, словно эта иллюзия - его недостижимая мечта - душила, разрушала его изнутри, но неизменно притягивала к себе. Утро наступало слишком быстро. Он не высыпался, тело наливалось свинцовой усталостью, а в голове раздавался гул. Он сел за стол, уставившись в тарелку, и не сразу понял, что перед ним вообще еда. Рон что-то говорил. Громко, настолько громко, что голос разносился в голове эхом, и будто чуть резче, чем обычно. - Ты вообще спишь? Выглядишь так себе - Я нормально. - Ты это уже говорил. - Потому что это правда. Рон сжал кулаки, впиваясь в ладони ногтями и резко разжал, не замечая проявившихся на коже полумесяцев. - Ладно, - но это «ладно» звучало как что угодно, только не согласие. Большой зал гудел, в этом была его неизменность. Кто-то смеялся, кто-то спорил или обсуждал предстоящие занятия. И среди этого всего… Он снова заметил его. Гарри Поттер. Он сидел за столом Когтеврана, восковой фигурой, неживой куклой, или так казалось лишь ему? Лишь ему в его глазах с лёгким прищуром и мелькающей редкой улыбке мерещилось нечто призрачное? Или может это весь мир обретал для него все более нереальные формы, словно это он был в нем призраком, а не Поттер. Гарри, как и всегда, не был один. Рядом с ним было двое ребят со старших курсов, несколько первокурсников и при том никто из них не выглядел так, будто общение казалось некомфортным, даже если в начале года неловкости не ощущали лишь призраки. Кто-то говорил, кто-то смеялся, кто-то просто ел — и всё это выглядело… естественно. Слишком. Невилл не мог объяснить, почему это его задевает. Гарри не делал ничего особенного. Он не стремился к вниманию, не говорил громче других, не пытался быть в центре. Но люди всё равно оказывались рядом с ним: его магия всегда подчинялась ему беспрекословно, у него были лучшие оценки и казалось он знал все, что бы ты ни спросил. Он чуть не словил себя на зависти и от этого становилось даже хуже, чем от самих мыслей. Он был настолько жалок, что что ловил себя на зависти к слепому, внутренняя сила которого не позволяла ему сломаться и сдаться, как это давно сделал бы он, оказавшись на месте Гарри. Невилл не понимал, как это работает. Но видел. Чётко. И от этого внутри что-то неприятно сжималось - это было ощущение расстояния, недосягаемости, которое он чувствовал обращаясь по ночам к тому зеркалу. - Он странный, - услышал он однажды отрывок разговора слизеринцев на одном из занятий. - Он Поттер, -отозвался Блейз. - Это ничего не объясняет. - Это объясняет всё. Совы влетели в Зал, он уже знал, что напишет бабушка в письме, все эти строки с наставлениями и предостережениями почти что дословно повторялись из раза в раз, а потому он, как заворожённый, не сводил взгляда с когтевранца. Звуки в голове стали ещё громче, оглушительней, цвета чуть смешивались, проявляясь в глазах пятнами. Это не было нормальным, не могло быть нормальным. Небольшая серая сова с растрёпанными перьями мягко пикировала на плечо Гарри и тот отвязал от её лапки конверт. Он был… ярким. Разрисованным. Не просто аккуратными узорами - нет, это были хаотичные, но странно гармоничные рисунки: переплетённые линии, странные существа, глаза, цветы, какие-то символы, которые невозможно было сразу понять. Он резко выделялся на фоне остальных писем. - Это что? - не выдержал один из первокурсников рядом. Гарри провёл пальцами по поверхности конверта, чуть задержавшись на одном из рисунков. - Письмо, - спокойно ответил он. - Мы видим, - вмешался другой, - Оно... разрисовано? Гарри чуть наклонил голову, - Да - Ты знаешь об этом? - удивился тот. - Конечно. - И… это нормально? Небольшая пауза. - Да. Кто-то хмыкнул, но скорее с интересом, чем с насмешкой. - Кто тебе это присылает? - Луна. - Луна?.. - Моя сестра. Слово прозвучало просто, без колебаний, исключая любую возможность на сомнения, но смысл этих слов заставил сразу нескольких человек переглянуться. Почему-то мало кто задумывался о том, где и с кем живет герой магической Британии. - У тебя есть сестра? - уточнил кто-то. - Есть. - И она… рисует это?, - взгляд Палит скользнул по ярким контурам, - что это вообще? - Да, Луна любит рисовать и она всегда пишет, кого рисовала и почему. Повисла тишина. И, как ни странно, никто не рассмеялся. - Чего уставился? - буркнул Рон. Невилл вздрогнул. - Ничего. Рон проследил за его взглядом. И нахмурился. - Странный он, но..., - Рон замялся, словно подбирая слово, - нормальный. Невилл посмотрел на него задаваясь вопросом - Разве он не дразнил Поттера? - В смысле? - Ну… — Рон пожал плечами, - не знаю. Он не делает вид. Просто такой, какой есть. Слова прозвучали неожиданно честно и они словно выбили весь воздух из Невилла. Просто такой, какой есть. И юный гриффиндорец стал замечать ещё чаще, не только Гарри, но и всех: то, как стравляется с заклинаниями Дин или как Симус, даже ошибаясь и устраивая очередной, уже такой привычный, поджёг, не теряет уверенности и запала. Даже Рон, не смотря на свою раздражительность и вспышки гнева, продолжает двигаться вперёд. Как даже самые тихие ученики находят своё место. И как он… постоянно отстаёт. И он снова возвращается туда, к своей мечте, заключённой в величественной раме. Это было так привычно, будто он уже ничего не решал, он просто возвращался. - Это зеркало называется Еиналеж. Голос разрезал тишину и Невилл вздрогнул так резко, что рука отдёрнулась от поверхности зеркала, будто его обожгло. Он обернулся - в тени, чуть в стороне, стоял Альбус Дамблдор. Не двигаясь, будто он был здесь всё это время. Будто он был здесь каждый раз. - Я… - Невилл запнулся, - я не знал, что сюда нельзя… Дамблдор сделал шаг вперёд. Лунный свет из окна скользнул по его лицу, выделяя морщины, делая взгляд глубже. - Нельзя? - мягко повторил он. - Нет. Просто… не всегда стоит. Он остановился рядом и посмотрел в зеркало. Ненадолго, почти сразу отведя взгляд. - Еиналеж, - повторил он, словно пробуя слово на вкус, - если прочесть его наоборот, получится «желание». Волшебник чуть склонил голову, вглядываясь в лицо ученика. - Это зеркало показывает нам не наши лица, а самые сокровенные, самые отчаянные желания нашего сердца. Невилл снова посмотрел в отражение - оно не исчезло, не изменилось и осталось таким же... нереальным. - Но… - он сглотнул, - это ведь… не настоящее? Дамблдор мягко выдохнул, словно этот вопрос был ожидаем. - Нет, - сказал он. - Оно не даёт ни знания, ни истины, - директор обвёл взглядом заброшенный кабинет, словно погружался куда-то в собственные мысли или... воспоминания? - Люди проводили перед ним целые жизни… и сходили с ума. Тишина стала плотнее, Невилл не мог заставить себя отвести взгляд от своего желания сердца, но сделал пару шагов назад, словно в неосознанной попытке бегства. - Я… - он запнулся, -я просто хотел… Он не договорил, но Дамблдор кивнул, будто услышал всё, что не было сказано. - Это естественно, - сказал он тихо. Он посмотрел на Невилла - прямо, внимательно, но без давления. - Ты видишь себя таким, каким мог бы стать, - магу не нужно было спрашивать, что видел в отражении этот ребёнок, чтобы знать. И он не ошибся. Невилл сжал пальцы. - Я не такой. - Пока нет, - спокойно ответил Дамблдор. И это «пока» прозвучало почти незаметно, но Невилл его услышал и снова посмотрел в зеркало. На родителей. На Гермиону. - Я не смог… - голос стал тише, - тогда… Слова рассыпались. Дамблдор не перебил. Не утешил. - Иногда, - сказал он после паузы, - нам дают возможность сделать выбор позже. Невилл резко поднял взгляд. - А если я… снова… Он не договорил. Дамблдор смотрел на него долго. Его пальцы едва заметно коснулись спинки стула рядом - лёгкое, почти бессознательное движение, будто он удерживал равновесие своих мыслей. - Тогда ты будешь знать, - сказал он спокойно, - что сделал всё, что мог. Невилл опустил взгляд. Это не звучало как утешение, но было чем-то более важным... весомым. - Сила не всегда в таланте или усердии, - продолжил Дамблдор. - Иногда она в способности принять правильное решение. Он снова посмотрел в зеркало. - В том, кем ты выбираешь быть, когда это имеет значение. Тишина была наполнена невысказанными мыслями, не прожитыми словами. Мальчик стоял неподвижно, но внутри что-то сдвигалось. Медленно неуверенно, словно это был маленький напуганный зверёк. - Завтра это зеркало перенесут в другое место, - сказал Дамблдор спустя время. Невилл поднял голову. - Я прошу тебя не искать его. Он произнёс это мягко, почти спокойно. - Хорошо, директор. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Пальцы на мгновение сжались, будто он хотел снова потянуться вперёд - но не стал. У самой двери он остановился и обернулся: отражение все ещё было там. Оно ждало его, влекло. Он смотрел на него дольше, чем нужно. Потом отвернулся и вышел. Дверь закрылась тихо, а взгляд холодных голубых глаз вновь скользнул по отражению Зеркала. Самое сокровенное желание сердца. С приходом весны настроение в Хогвартсе начало меняться, у кого-то в сторону мартовского потепления на сердце, а кого-то в сторону волнений перед экзаменами. А время будто освободившееся от оков зимнего льда, мчалось вперёд и дни смешивались, путались, словно быстро переворачиваемые страницы из которых получалось урвать лишь отдельные слова. На уроках стало сложнее. Не только потому что материал был сложнее, а домашние задания стали напоминать извращённый метод психологического насилия, но и потому, что внимание распадалось, а мысли терялись в волнениях и предвкушении лета и отдыха. Невилл стал справляться на занятиях лучше, хоть и не стал неожиданным образом отличником, и каждый раз, когда у него что-то получалось, хоть и не с первой попытки, он не радовался. Он… замирал. Как будто боялся спугнуть. - Уже лучше, - сказала однажды Макгонагалл, проходя мимо. Слова были простыми, это даже сложно назвать похвалой, но этого оказалось достаточно, чтобы он весь оставшийся урок, все, оставшееся до экзаменов, время он держался за это «лучше», как за опору. Школьники не успели оглянуться, как их настиг праздничный ужин. Выпускники не успели осознать, как прошли их последние вечера. Это казалось нереальным, но вот они уже едут в Хогвартс - экспрессе, пока за окном мелькают пейзажи бескрайних зелёных полей.