Венец ветвей терновника

- Я видел необычных существ, они тянули кареты, - Гарри с Луной, в компании Терри и Падмы, сидели в гостиной, уже после приветственной речи их нового старосты. Майкл, как и большая часть младшекурсников, уже ушёл в спальню, - Не помню чтобы встречал кого-то подобного в книгах, - Терри повёл плечами, словно скидывая с себя неприятное наваждение образа странных существ. Гостиная Когтеврана постепенно погружалась в привычное вечернее состояние: кто-то тихо перелистывал страницы, кто-то переговаривался у камина, огонь в котором горел ровно, мягко, не создавая резких теней, а лишь слегка подсвечивая пространство. Всё было как обычно - и всё же Гарри это «обычно» не убеждало. - Мистер Лавгуд рассказывал нам о фестралах, думаю это они, - ответил мальчику Гарри, не отрываясь от странно задумчивого прокручивания в пальцах бусин блестящего браслета, каждая грань которых ловила отблески огня и отдавалась лёгким, почти неощутимым откликом магии. - Фестралы? - переспросил Бутт, - больше похоже будто кожу на скелет лошади натянули... - Их могут видеть те, кто видел смерть, - отвечает маленькая белокурая девочка, в попадании которой на Когтевран Гарри не сомневался ни на минуту, как и шляпа, распределив её всего за несколько секунд. Терри после этих слов чуть прикрыл глаза, будто вспоминая что-то, что было давно и уже его не касалось, и лишь хмыкнул в ответ. Патил казалось хотела что-то добавить или спросить, но промолчала, пождав губы и отведя взгляд в сторону. Вскоре они тоже начали расходиться по своим комнатам, но Гарри не отпускало какое-то странное чувство... ожидания? Возможно из-за предупреждений маленького эльфа, а можем из личного чувства паранойи. Но дни потекли своим чередом. - Падма, что у нас следующим по расписанию? - спросил Терри свою подругу. Та взглянула на листок с уроками, в котором Майкл заметил одну интересную деталь, - А почему у тебя напротив уроков Защиты сердечки нарисованы?, - Но девочка на вопрос не ответила, лишь красноречиво густо покраснев. Защита от тёмных искусств теперь казалась Гарри чистым фарсом, и немало студентов Хогвартса с ним бы согласились, ведь как иначе можно назвать тест в начале их первого занятия составленный по этим бестолковым учебникам (но талантливым романам, укоризиненно отметила бы Падма). Пятьдесят четыре вопроса, на которые Гарри отвечал практически наугад, ведь отдал предпочтение иной литературе, прослушав лишь пару страниц самой первой книги. Пятьдесят четыре вопроса, которые явно давали понять, что из себя будут представлять будущие уроки... Но буквально через пол часа, ровно в тот момент, когда их новый преподаватель скинул плотную ткань с клетки и по классу раздались писклявые, но наполненные яростью и явным желанием крушить, звуки, он понял что все только начинается: - Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие, - дети вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть злобных писки, - А теперь посмотрим, - Локанс открывает клетку, - Как вы с ними справитесь. Маленькие создания вылетели из клетки, ракетами носясь по классу, вырывая из рук учебники, за которыми дети пытались скрыться и рвали в клочья пергаменты. Одно из существ добралось до только написанных тестов на учительском столе и Терри надеялся, что им не придётся переписывать их заново. - Ну что же вы? Это всего лишь пикси! , - перекрывая визги учеников, крикнул преподаватель при это пятясь куда-то в угол. Шум в кабинете стоял невероятный, словно там были не двенадцатилетние дети и стайка мелких проказников, а табун взрывопотамов. Гарри, вместе с несколькими своими сокурсниками вскинул палочку, направив её прямо на болезненно дёргающее его за волосы существо, - Пескипикси пестерноми! - Да он ненормальный какой-то! - возмущался после урока Терри, на его скуле уже расцветал синяк, после того как мальчик получил от неугомонного существа книгой, на что Падма недовольно поджала губы. - Не ненормальный он, просто это... условия непредвиденной ситуации, да и вообще..., - Но Терри не дал девочке договорить, возмущенным выкриком перебивая, - Да он сам не знал что с ними делать, я быть уверен, что он вообще сбежит! Ребята проходили мимо первокурсников Гриффиндора и Гарри ощутил что-то... странное. Это была магия не похожая ни на что, что он встречал ранее: не человек, не артефакт, не наложенное заклятье или проклятья и даже не магическое существо - что-то смутно знакомое... Но отвлёк его один из детей, отбившийся от стайки своих сокурсников, - Гарри!, - почти пропищал воодушевленный мальчик, сжимая в руках странную на вид камеру в которой ощущались слабые плетения чар и вырезанной рунной дорожки, - Я Колин Криви, - представившийся мальчик словно заворожённый не сводил взгляда от лица Поттера, - Как ты думаешь... как ты посмотришь на то, чтобы я сделал снимок? Компания когтевранцев рассматривала первокурсника с неподдельным недоумением и Гарри, впечатываясь бездонными глазами куда-то поверх головы ребенка, уточнил, - Снимок? - Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, - продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг, - Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, потеряв зрение, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию, - взгляд гриффиндорца был прикован ко лбу Поттера, - А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться, - Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал, - Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это - волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою.  Мальчик умоляюще взглянул на Гарри, - А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? Сложно было понять, кто был больше поражён всей этой тирадой: сам Гарри, которой все ещё молчал, нахмурив брови или его товарищи. Голдштейн молча потянул Поттера за рукав мантии, игнорируя наполняющиеся слезами глаза Криви, но Гарри волновало в словах ребёнка лишь одно, - я потерял зрение, когда мне было семь... Это было последнее, что услышала собравшаяся на шум толпа студентов, пока юные когтевранцы пробирались в сторону своего следующего занятия. Слова, брошенные почти между делом, не должны были звучать так, словно что-то ломают, но именно так и произошло. По Хогвартсу медленно расползся слух, не явный и словно прикрытый вуалью неуверенности, но некоторые, начали задавать себе вопрос - Почему то интервью директора не вызвало ни у кого никаких сомнений и для чего именно оно было написано? И Гарри ощущал чуть повышенную заинтересованность вокруг себя. Да, Гриффиндор почти сразу отмахнулся. Там это приняли как странную оговорку, недоразумение, нечто, что проще не трогать. В их реакции было что-то защитное, почти упрямое: как будто признать иное значило разрушить ту историю, в которую они верили. Пуффендуй колебался, но в целом тоже не спешил раздувать слух. А вот Когтевран… И Слизерин… - Гарри, скажи пожалуйста, когда ты потерял зрение? - напрямую спросила у мальчика его сокурсница - Эрика - в гостиной их факультета. Этот разговор не был скрыт от людей пологом тишины и студенты невольно начали прислушиваться, кто-то не поднимая головы от книг, кто-то наоборот, демонстративно замедлив движения, чтобы не пропустить ни слова. - Мне было семь, почему это удивляет? - Ты ведь не интересуешься газетами?, - девочка констатировала этим вопросом факт, и сразу продолжила, не оставляя паузы для ответа, - Директор в прошлом году дал интервью на Хэллоуин, в котором сказал, что это произошло в ту самую ночь... Взгляды.Направленные, цепляющиеся, осторожные и одновременно жадные. Гарри в ответ лишь чуть сильнее нахмурил брови. Рядом с ним сидела Луна, босая, в объёмном розовом свитере, и казалось не обращала никакого внимания на разговор своего брата, но от последний слов Эрики чуть скривила губы, этот жест был красноречивее громких возгласов и слов. Каждый понимал, что лгать о подобном просто бессмысленно, но мало кто мог понять какой вес имеет это знание, если принять его за истину. - Я пойду, - сказала Луна Гарри, но тот встал со своего места практически одновременно с ней и они вместе покинули гостиную, Эрика, после того как разговор подобным странным образом оборвался, как в принципе почти каждый разговор с Гарри или его сестрой, тоже вышла из гостиной, но направилась в сторону подземелий, намереваясь встретиться с братом. Луна с Гарри доходят до выхода во внутренний двор и останавливаются у каменных резных колонн, по пути никто из них не проронил ни слова. - Я не должен был этого говорить?, - спрашивает тихо Гарри, не ожидая услышать ответ. - В раскрытии чужой лжи нет ничего плохого, - Небо было затянуто тяжёлыми облаками и закатное солнце могло лишь подсвечивать лиловым их края, девочка задрала голову, зацепившись взглядом за перелив цвета. - Тебе не холодно?, - Гарри сменил тему, не зная, что ему стоит ответить на эти слова и приняв для себя решение написать об этом Ксенофилиусу; они дома никогда не поднимали тему его слепоты и, возможно, зря, - Босиком. - Все хорошо Гарри кивает, чуть сильнее сжимая в пальцах бусины браслета. Некоторое время они снова молчат. Освещённая лучами уходящего солнца белокурая яркая девочка, и стоящий позади неё, словно тень или призрак, её брат. Ему всё ещё что-то не даёт покоя, слишком много маленьких, но неприятных деталей, которые не складываются единой картиной - он знает кому задать вопрос, но с начала учебного года встречал Томаса лишь раз, и то, успел лишь поздороваться и поблагодарить за подарок. Гарри прислушивается. К звукам замка. К дыханию самого воздуха. К чему-то… ещё. Он ощущает что-то странное, необычное... словно то была тонкая трещина в привычной ткани ощущений, в магии замка - нечто чуждое, холодное, слишком древнее. И замирает. - Ты это чувствуешь? - тихо спрашивает он. Луна поворачивается к нему лицом и чуть наклоняет голову: - Что именно? Гарри не отвечает сразу, пытаясь ухватить ощущение: это был не человек, не предмет, не заклятье, то было... движение. Медленное, скользящее, единое с магией стен и при том раскаленным ножом её разрезающее. И тогда он услышал голос от которого сердце на секунду остановило свой ритм - источающий яд, леденящий душу, холодный нечеловеческий голос. Брови мальчика взметнулись вверх, пока бездонно чёрные глаза замерли, словно он вглядывался вдаль. …иди… Гарри резко втягивает воздух. ...я голоден... - Там что-то есть, - говорит он тихо. Луна не пугается, но цепляется взглядом за стену позади мальчика, словно пытаясь увидеть что-то сквозь каменные стены. - В замке всегда что-то есть. - Это не… как обычно, - Ему хотелось провалиться от этого голоса, исчезнуть, скрыться. Кажется именно так ощущался страх, - Оно говорит, но... это не английский, это... это что-то странное. Она молчит несколько секунд. - Тогда слушай, - говорит она, - Но не спеши понимать. Гарри кивает, слова сестры его успокаивают, он тянется пальцами к браслету на своем запястье и прислушивается, но голос исчезает так же внезапно, как появился, оставляя после себя только слабое, почти болезненное ощущение… незавершённости. Октябрь пришёл в школу сыростью, холодом и простудой: зелья в больничном крыле заканчивались моментом и Снейп стал ещё раздраженнее и язвительнее на своих занятиях; Гарри же казалось удивительным как Луна не болеет с её любовью бродить босиком, ведь сам он уже успел стать гостем в Больничном крыле - теперь у него была цель освоить к зиме согревающие чары. - Приём по случаю юбилея смерти? - с интересом переспросил Дин у Невилла, пока тот чуть неловко пожимал плечами, будто сам не до конца понимал, как оказался втянут в это приглашение, - Звучит потрясающе!        - И придёт же в голову отмечать годовщину собственной смерти! - неодобрительно покачал головой Рон. Он делал домашнее задание по зельеварению, а это всегда действовало на него удручающе, - По-моему, тоска будет смертная… Как могут веселиться призраки?         За окном, по аспидно-чёрным стёклам хлестал дождь, но в гостиной Гриффиндора было светло и уютно: в камине пылал яркий огонь, сидящие в мягких креслах школьники читали, разговаривали, делали уроки. Невиллу нравилось сидеть у камина в этой комнате, но некоторые события лета не выходили из его головы...        В Хэллоуин замок словно становится другим: камень отдаёт сыростью, факелы горят чуть тусклее, а воздух наполняется чем-то тяжёлым и густым. Пир проходит шумно, ярко, слишком ярко - будто все стараются не замечать напряжение, которое уже успело поселиться в стенах, не думать, чем закончился этот праздник в прошлом году. Во время пира, неловко переглянувшись с Роном и Дином, Невилл уводит их прочь, чем дальше они отходят от зала, тем тише становится вокруг. Шум остается позади, отражаясь эхом от пустых коридоров, смех глохнет, свет редеет, оставляя редеющие золотые островки. - Ты уверен, что туда? - тихо спрашивает Рон. - Да… он сказал… вниз… Запах появляется раньше, чем они понимают, что это: сырость, холод и что-то ещё - застоявшееся, тяжестью оседающее в лёгких. Большой подземный зал наполнен сотнями призраков, если это и праздник - то странный. Призраки скользят словно сквозь друг друга, мерцающие пары медленно вальсируют под душераздирающий вой тридцати музыкальных пил, который было невозможно назвать музыкой в здравом уме. Еда… есть: давно стухшая и покрытая пушистой плесенью - от неё исходил отвратительно кислый запах. Рон морщится. - Это… нельзя есть. - Им не нужно, - тихо отвечает Невилл. Они остаются ненадолго. Достаточно, чтобы быть вежливыми, поздравив Ника с юбилеем и сделать вид, что это прекрасный праздник, но недостаточно, чтобы хоть немного к привыкнуть к потусторонней атмосфере. Сидящий в Большом Зале Гарри хмурится ...так голоден... так долго... и еле заметно касается руки свой сестры. Она встаёт, демонстративно хватает его за руку и тянет за собой из зала: - Здесь сегодня слишком много мозгошмыгов, - со знающим видом и нарочито громким шёпотом говорит она Гарри, на что тот лишь кивает и они вместе направляются к выходу из Большого зала под непонимающие или любопытные взгляды. Уходят и Невилл с Роном и Дином со странного праздника, но обратный путь кажется длиннее и... темнее. ...убивать... время убивать... - Я слышал этот голос, снова, - говорит Гарри своей сестре уверенно ведя её по коридорам, - Оно собирается кого-то убить. - Думаешь мы сможем что-то сделать?, - почти переходя на бег, чтобы поспевать за братом, шепотом произносит девочка. - Не знаю... - Слышишь? - вдруг говорит Дин. Они замирают. Капля. Ещё одна. Это всего-лишь звук воды, падающей на камень, Невилл сначала выдыхает, но что-то ещё... Они идут дальше по коридору, сначала бросается в глаза лишь свет факелов, отражающийся от влажного камня, но потом... Потом - надпись. Слова, выведенные на стене, тёмные, неровные, словно написанные… чем-то живым. ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА. Рон втягивает воздух. - Это… шутка? Но Невилл уже смотрит ниже. Кошка. Она висит на скобе факела неподвижно и словно безжизненно. Её выпученные глаза были широко раскрыты, отражая блёклый свет факелов. - Там уже кто-то есть, - чуть слышно прошептал Гарри сестре, почти сразу накладывая на них односторонний полог тишины и прячась за поворотом. Он прижимается к стене так, словно хочет слиться с ней воедино, и холод от сырого камня проникал сквозь одежду. Ещё до того, как слышаться шаги, он говорит, - И сюда идут... - Нам лучше уйти, - говорит Луна, они аккуратно движутся в сторону гостиной своего факультета, в любом случае, они уже опоздали... - Она… мертва?.. - шёпотом спрашивает Дин, подходя ближе, но чуть не поскальзываясь в непонятно откуда взявшейся луже. - Нам бы уносить отсюда ноги, - сказал Рон с ужасом в глазах рассматривая надпись. Тишина сгущается, пока её не разрезает десяток голосов - они тоже опоздали. И в этот момент становится ясно - это не шутка, это начало...