Обещание

Всеволод Буран и раньше не раз бывал на пиратских базах. И как боец, и как разведчик, и как агент, и как пленник, всякое случалось. Здешняя же база… Ну, крокрысья классика: темные неосвещенные норы, созданные под руководством двинутого скорпиона. Множество отнорков, ответвлений, тупиков, ложных проходов и разнообразнейшей гадости в виде ловушек повсюду. Каким образом девочка с Земли, обычная школьница умудрилась галопом проскакать всю эту катавасию – загадка похлеще египетских пирамид. С другой стороны, ее вел Говорун, бывавший тут ранее. Но все равно, удивительно. Неяркий, рассеянный свет фонарей с заглушками подсвечивает путь, не смотря на опасность быть обнаруженными - находиться на пиратской терре, тем более у крокрыса в гостях, и так смертельно опасная затея, чего уж говорить о идее бегать вслепую. Так он думает до того момента, пока случайно не натыкается в одном из ответвлений коридора на пирата. Мертвого пирата, порубленного на лоскутки. Оглянувшуюся на остановившегося в замешательстве капитана Алису он тут же перехватывает, закрывает ладонью глаза. — Док.— Кивает он на труп товарищу. Верховцев, даром что гражданский, быстро сориентировавшись, пусть и позеленев, перехватывает у него девочку, не смотря на возмущения, не давая той обернуться к жуткому зрелищу. Времени мало, но что-то цепляет в картине валяющихся кусков гуманоида, попавшего в ловушку из моно-нитей - тончайших, микроскопических паутинок, острых как лезвия, натянутых в проходе от самого пола до уровня плеч взрослого мужчины. Выше есть свободное пространство под потолком, явно по габаритам хозяина базы. Буран присматривается внимательнее, чуйка его подводила редко… И наконец понимает, в чем дело. Да, пират в целом выглядит некондиционно, нить изрезала несчастного почти целиком. Но лежит тело так, будто он не в коридор поворачивал, сам, а его туда втолкнули спиной вперед. Кто? Девочка сослепу? Но тогда бы она поняла, в чем дело, да и не способен маленький ребенок на такое изуверство. А потом капитан замечает вторую детальку. Разрезы на теле все как один ровные, чёткие, кроме одного, на шее. Там рана толще, и не сквозная, шея под ней держится. Тут был кто-то еще. Кто-то прошел по маршруту до них. Вопрос в том, до или после девочки? — Идем. Алиса, держись за мной.—Приказывает он. Полно малышке бегать по пиратским базам первой. Та пытается возмутиться, что она знает дорогу, а они нет, но Всеволод тут же окорачивает ее: — Дорогу знает Говорун. Говоруша, показывай. Теперь он следит за отнорками внимательно, не только ожидая нападения, но и… Предупреждая дока о том, что их маленькой героине стоит закрывать глаза. Да, часть тел – автоматоны. Но есть и трупы. Пара изуродована, при чем так, что мерзко становится даже ему. К чести неведомого потрошителя, на их дороге чисто. Все находки смирно лежат в ответвлениях, часто схлопнув собой ловушки. Не смотря на задержки и проволочки, они успевают на стоянку пленных кораблей вовремя, чтобы ввязаться в бой и не дать пиратам ни единого шанса спастись. Девочка, которую едва ли не силком пришлось оставлять за дверью в ангар, стоит понять, что стрельба закончилась, а пиратов разоружили, влетает в зал. Прошмыгнув под попыткой Бурана вслепую, не отрывая взгляда от пиратов, ее поймать и задвинуть за спину (кто знает, какие козыри могут использовать загнанные в угол ублюдки), кидается на шею отцу. — Папа! Папочка!!! — Змейка!..— У Игоря разбита линза очков, отбиты резким и не очень мягким приземление колени и ноет низ ребер с левой стороны, куда пришелся удар коленом одного из его пленителей. Ученый опускается на одно колено, обнимая перепачканную в пыли, грязи, и заляпанную липкой местной растительностью дочку, становясь так, чтобы быть прослойкой между ней и остатками пиратов. Хрен с ними, с двойняшками-Верховцевыми, выясняющими, кто оригинальнее. Его девочка жива и здорова! Правда, когда разбирательства переходят на новый этап, с места сносит оперативно, и отнюдь не только инстинктами маркера: это профессиональное, слышать рядом с собой агрессию и быть к ней готовым. Алису он закидывает за спину, повернувшись лицом к опасности, и прозревает. Перед ним стоит У, в смысле, Юрий, напружиненный, напряженный, начхавший на нехорошую рану в груди, от которой серая форма пропитывается голубой кровью, стоит в стойке, держа в смутно знакомом хвате вибро-мечи. А в стороне распускает крылья и стрекочет гигантский, жуткий скорпион. Дальше все происходит очень быстро. Тварь рычит, клекочет, мечется было из стороны в строну, а затем… — Он себя убил!— Вскрикивает Алиса высунувшаяся из-за спин защитников, и углядевшая, как тварь падает, конвульсивно дергается, оставляет когтями борозды на камне, пока не замирает окончательно. — Не верьте ему! Это Крысс с планеты Крокрысс! Он притворяется! Убейте его!— Верещит колобок на ножках, а Весельчак сожалеет, что не добрался до твари и не порешил к чертям собачьим, пока была возможность. Теперь же его пришибить мешает явившийся - не запылившийся капитан Буран. Впрочем, это мелочи жизни, тем более, что Селезнева, оцифровав, что он, падлюга, не помер, а вполне себе жив, бросается к нему. — Дядя Юра! Ты жив!!! — Р-разумеется, Змееныш! Куда от меня вы денетесь, а? Все, понравились, теперь никуда не отпущу!— Хохочет он, и не обращая внимания на протестующий визг Алисы, вспышку боли прострелившую грудь, и не хорошо булькнувшее что-то там в легком, подхватывает на руки малышку. — Юрий, немедленно поставьте Алису на землю! – Встаёт дыбом Селезнев.— У вас комбинированная рана навылет а вы!.. — Ну я, я. Профф, не нудите! Даже дочку на руках подержать не даете! Не надо на меня так смотреть и воздух ртом хватать, дочка ваша, я на материнство не претендую! — Господи…— Выдыхает Игорь, подбираясь к невозможному не-человеку, и отнимает у него из рук девочку. — Он занят, но я за него.— Скалится У весело, а Селезнев хочет хвататься за голову: у безрассудного идиота на губах синеет кровь. — Папа! Там в лабиринте был кто-то еще!— Полошится ребенок, вспомнив стон и то, как ТЯНУЛО туда. — Стон? Весельчак?!— Ким стремительным движением оказывается у связанного пирата. — Не было! Мы благородные разумные, никаких таких пленных отродясь не держали! — Частит толстяк, дёргая поскрипывающие наручники. — Весельча-ак…— Недобро тянет Буран, положив ладонь на рукоять бластера в расстёгнутой кобуре. Игорь снова прижимает к себе Алису, не давая ей на это смотреть, не обращая внимания на то, что уляпанная в паутине, к счастью без пауков, макушка пытается вывернуться. — В камере был капитан Иильс.— Подает голос позабытый Кош. Негромко, в своей излюбленной манере, но от шелеста вздрагивают все. — Как… ГДЕ?!— Оба капитана не чаявшие найти своего третьего, оборачиваются к дракониду стремительно и с такими выражениями на лицах, что не ясно, то ли его сейчас придушат от обилия чувств, то ли за то что раньше молчал. — Я! Я покажу дорогу! – Тут же верещит свин. — Так показывать особо и некуда.— Смешливо тянет белек, глядя на колобок сверху вниз, чуть надменно, но по большей части равнодушно. Так же он относился к тому, что ему изрезало хвост хищными силками. — Как… Некуда?..— Обмирает Алиса. — Когда я до него добрался, он умирал. Я мог и не заходить, оставалось ему от силы полчаса мучений. Пиратские игрушки не имеют такого запаса прочности, чтобы выносить развлечения хозяев в течении длительного времени, ведь так? — Это не я, это все Крысс! Крысс его мучал! Клянусь вам, я и пальцем его не тронул! Пощадите!!.— Визжит Весельчак, а У страстно жалеет, что не всадил в эту свинью очередь в упор, хрен с ней, с мучительной смертью. — На нем был и твой запах.— Холодный взгляд лиловых глаз заставляет ксеноса задрожать и упасть на колени. — Это не я… Это Крысс… Он крокрысс, он метаморф, он принимал мой облик! Клянусь, я и пальчиком, ни мизинчиком не тронул вашего друга, как бы я посмел!.. — Это правда?— Сипло спрашивает Ким помертвевшими глазами глядя на белого ящера.— Норна больше нет?.. — Почему такое решение?— Не меняя тона уточняет дракон. — Ты… — Я. А если поторопитесь, и перенесете его в медотсек, то проблем быть не должно. Предупрежу сразу, у него половина лица в крови. — В крови?— Мявкает Алисеныш, все же отвоевав голову и право наблюдать за происходящим у отца. — Моей. Иных стимуляторов у меня не было. А иначе, ты как думаешь, почему на мне все так быстро зажило, а с тела не сходят характерные шрамы от забора материалов? В крови моего вида много питательных веществ, иначе превращение было бы невозможно, и если знать, как ее применять... — Погоди, Кош, что ты имеешь ввиду?— Пытается понять Полосков.— Какая кровь, какой стимулятор? Где Иильс?! — Там где и был, в клетке. — А кровь? — Во мне. — Ни черта не понимаю. Ящер равнодушно пожимает плечами. На тощем запястье виднеется длинный, припухший рубец, а кожа вокруг запачкана чернотой. Игорь не понимает, что происходит, но бежать к пострадавшему надо прямо сейчас, как только преступников обезвредят окончательно. — Доктор, вы умеете оказывать помощь при ранениях? Немного? Значит будете помогать Гене, я потом приду проверю. Юрий, руки в ноги и марш в лазарет. Узнаю что попытался геройствовать – найду и за химок притащу, вкатив миорелаксант. Алиса, остаёшься с доктором Верховцевым и Полосковым. — Да, папочка.— Не удерживается от колкости бывший пиратский капитан, и Селезнев закатывает глаза. — Пап, но как же дорога?! — Я! Я покажу вам дорогу! Я добрый…— Пищит фальцетиком свин. — Дорогу помню я.— Холодно режет ящер, а Всеволод наконец сопоставляет испачканные в чем-то руки ксеноса и характерные раны на попадавшихся по дороге пиратах. — Мы проследим за ними.— Кивает Зеленый, растирая запястья после наручников.— А автоматонов их я на запчасти разберу. — Одни по базе не шастайте!— Предупреждает Буран.— Тут просто уйма ловушек. Капитаны, скрипя зубами, и не особо стесняясь выписывать пинки, разгоняют космических разбойников по клеткам на Пегасе, раз уж пока альтернатив нет. Игорь на такое соседство со своими драгоценными животными смотрит как Ленин на буржуазию, но не возникает, только хватает ящик с медикаментами и спас-аппаратурой и едва дождавшись, когда зажжётся вновь защитный контур, который держали включенным из-за силков, кидается за драконом в темень коридоров. Каким чудом до этого момента дожил Третий, он старается не думать. Белек, оказавшись в центре внимания в ответ на порцию недоверия поначалу прижимал уши к голове, стоически игнорировал претензии, и явно проверял свое терпение на прочность. А потом, надрезав свой большой палец когтем на указательном, демонстративно мазанул Всеволода по скуле с оставленной без внимания ранее ссадиной, проигнорировав возмущение: смотри, мол. Через несколько секунд капитан болезненно зашипел и попытался почесать покрасневшую щеку, но вредная рептилия перехватила руки и запретила прикасаться к ране. Буран попытался вырваться, не преуспел в начинании, начал серьезно закипать, и советовать Селезневу его ящерку сдать на проверку мозгоправам, когда Ким изумленно распахнув глаза заступился за него. — Сев… Не надо. Оно работает. — В каком месте занесенная гадость в рану - работает?! Останется шрам на морде, а то и от бешенства или ВИЧа или что там с кровью переходит, колоться придется! — Нет, Сев. Ссадина затягивается. Прямо на глазах. Ящер игнорирует ахи и вздохи над чудесами биологии, и молча шагает дальше, в глубину коридоров, каким-то образом безошибочно повторяя свой недавний маршрут, не сворачивая на опасные переходы. Он отвечает только на вопрос Игоря, объяснив, что сейчас клетки Бурана используют его биоресурс в качестве строительного материала из-за почти абсолютной совместимости, благодаря чему и происходит заживление, и снова умолкает. Буран не верит и ворчит еще несколько минут пути, а потом зуд начинает стихать. Вскоре ноющая боль и жжение исчезают полностью, и мужчина, коснувшись щеки, под пальцами обнаруживает только гладкую, пусть и горячую кожу. Озвучить какой-либо из вертевшихся на языке вопросов он не успевает, потому что ящер резко сворачивает в бок и шелестит: — Пришли. Они пришли за тобой, капитан Иильс. — В прыгающем свете фонарей люди видят изможденного, худого до невозможности фиксианина, бессильно привалившегося к ржавой решётке. — НОРН!— Капитаны кидаются к другу, и натыкаются на мутноватый взгляд сиреневых глаз. — Друзья? Вы пришли за мной…— Голос израненого ксеноса хриплый, сорванный. Фиксианин едва прикрыт какими-то лохмотьями, запах в клетке стоит соответствующий. Буран молча встаёт с колен, доходит до низкой дверцы, и рывком, с жутким скрежетом, от которого вздрагивает и сердито шипит ящер, выдирает ее с петель вместе с замком. Игорь не медлит и кидается в камеру, приседая рядом с пострадавшим. Тот пытается слабо улыбнуться потрескавшимися, серыми губами, хотя признаться честно, с подбородком, горлом и грудью, залитыми чем-то черным он выглядит отменно жутко. Едва убедившись в стабильности пациента, и вкатив ему, кажется, несколько литров лечебной полезности, вся компания галопом мчится на корабль. Каким образом биоматериал пятого члена экипажа Пегаса работает как регенератор не ясно, но пока он работает и есть шанс донести пострадавшего до медсистем, им стоит воспользоваться. Потом все вертится очень и очень быстро. Через пару часов на тихой, далекой от популярных космических путей планете становится очень многолюдно. Прилетает Служба Безопасности с бронированным и готовым нестись дьяволу в пасть десантом, медики, друзья и случайные знакомые. Всех стянуло на проклятую Третью планету. Вокруг творится фирменный сыр-бор, из лазарета сбегает Веселов, и неотступно таскается за Селезневым и его дочкой, любознательная девочка пытается влезть куда только может, капитаны пытаются не отрываясь от бдения у кровати друга разорваться и присутствовать везде где надо, у экипажа Пегаса берут показания, утаскивают пленных пиратов в камеры на прибывшие корабли… Суета сует, как говорится. Когда все разрешается, и корабли взлетают с негостеприимной планеты, Селезнев, взглянув на календарь тоскливо вздыхает. — Провалилась наша экспедиция. План не выполнили, зверей мало собрали… — Зато друзей новых нашли, папа! — Встревает Змееныш. — И не только.— Делает хитрую и многозначительную морду лица У, пихая профессора. Тот только вздыхает. Стыдно признавать, но постоянное наличие «влюбленного» героического СГБ-шника сыграло им на руку. Благодаря У удалось множество странностей списать на обыкновенные совпадения, случайности и шансы – один к миллиону, коллеге поверили. Так что и ребенок, бегающий по крокрысьим базам, как по коридорам в школе у них прокатил, и скромный профессор, дерущийся не хуже тренированных бойцов, и милый мальчик-ящерка, который вообще тут самый несчастный и чудом выжил. Про ситуацию с маркерами Весельчак запомнил и принял к сведению. Его задача сделать так, чтобы его Игорь, и его Змейка, даже будучи сто раз этими, «маркероносцами», не страдали? Значит будет именно так, как он того хочет! И хоть трынь-трава не расти. Упорства бывшему пирату и капитану целого космопиратского альянса не занимать, и получивший замечательный старт и мотивационный пендель Веселов, развил бурную деятельность, карабкаясь вверх по карьерной лестнице с тем же упорством, с каким в прошлой жизни крошил шавок Глота и терроризировал миротворцев Федерации. Так что через некоторое количество времени на его людей пасть раззявить, даже имея дюрастальные доказательства их модификации, стало проблематично и попросту опасно. Прецедент был, а вот его инициатора уже нет, как и последствий для перепуганной девочки, которую злостно оклеветали. Не надо было злить господина Веселова, который негласно, разумеется, но зажал некоторую часть лидирующих по весу в контингенте пиратов и лиц из управленческого сегмента Содружества за причинные места в кулак. Нет, что вы, за свое покровительство, кто бы что ни шептал по углам, он от своего проффа не требовал и не брал ничего. Да, болтали много, но… Алисеныш начала звать его дядей Ю. А Игорь не возражал и не возмущался, только фыркал для проформы на нагло заваливающегося к ним, сначала в скромную квартирку, а потом уютный домик У. На его бесцеремонное выдворение робота Полли с кухни, и набеги на холодильник, на наглое заседательство под бок и шумное сопение в ухо, тычки и попытки защекотать (Алиса верещала и извивалась как настоящая змейка, пытаясь удрать из рук безопасника). Весельчак ничего не требовал взамен за то, что был рядом. Поддерживал, заботился, вытягивал из удушливого одиночества, в котором он погряз с пропажей Киры и… Просто был. Смотрел своими невозможно голубыми глазами, улыбался, демонстрируя острые, нечеловеческие клыки. Их со змейкой защитник. Что уж говорить о происшествии, когда на Земле объявились удравшие каким-то макаром из тюрьмы Крысс с Весельчаком? Рецидивисты попытались украсть у Алисы миелофон, не размениваясь на гуманистичные способы, устроили стрельбу посреди бела дня в институте Времени, пытаясь выбить мальчишку, который помешал им утащить прибор. Каким образом У тогда почуял неладное для Игоря загадка, потому как даже его проклятие молчало, но факт остается фактом. Двух перепуганных ребятишек Веселов за шкирки вытащил из передряги, задвинул за спину, рявкнул, чтоб даже не рыпались никуда, ОБА, герои недорощенные, я все вижу, Герасимов! Мальчик, шокированный тем, что вокруг вообще происходит и гадающий, откуда этот странный тип знает его, только покрепче прижал к груди коробочку с удивительным кристаллом и сжал руку девочки в свободном красном летнем платьишке. Она почему-то казалась очень знакомой, почти родной, но откуда он мог знать девочку из будущего? Де-жа-вю, как говорит Фима, наверное. Беглых пиратов скрутил отряд быстрого реагирования, и под злющим взглядом и нецензурным шипением господина Веселова, утащили куда подальше на подольше. Тяжело вздохнувший им в след Веселов одними губами промолвил что-то явно матерное и обернулся к спасенышам. Знакомые серые глаза смотрели с не очень знакомого лица, на сей раз едва прикрытые светлыми, непослушными, прямыми волосами. — Ну здравствуй, кудрявый.— С какой-то горечью в голосе хмыкнул Весельчак, глядя как Алиса сжимает ладошку мальчика. Расставаться сдружившимся намертво за каким-то минуты знакомства детям не пришлось. Игорь и У напрягли свои связи, и юный путешественник во времени получил разрешение и возможность бывать здесь, в двадцать втором веке. Пока понемногу, а дальше – как пойдет. В конце-концов, от судьбы не уйдешь, а временной поток изменчив, и каждую секунду находится в движении. От пропажи или бесследного исчезновения молодого человека ничего не изменится, академики сначала просчитали все, потом посмотрели архивы и… Не нашли упоминаний о юном товарище Николае Герасимове дальше его двадцатого года жизни. Значит где-то там, в будущем, они уже успешно все провернули. Но У не торопит события, и просто издали наблюдает как девочка носится со своим охламоном, ссорится, ругается, мирится, снова носится в поисках приключений на мягкое место, и спит в гостиной в доме Селезневых на большом и мягком диване, (У самолично нарисовал эскизы, оформил спецзаказ и ему сделали его точно таким, какой у них был в прошлом мире) в обнимку. Все идет своим чередом, и боль от утраты притупляется, пусть и не исчезает насовсем. Игорь видит, как иногда Веселов задумчиво смотрит на него, на Алиску, на Колю, на фотографию с молодой семьёй Селезневых на кухне… И ничего не говорит, только подходит, молча обнимает, и стоит так некоторое время поглаживая напряженную спину, не обращая внимания на то, как скрипит ткань его одежды в непроизвольно намертво сжатых пальцах. Он не знает точно, каким был тот Игорь в мире У. Он – другой человек, и Весельчак это принял, хотя Игорю иногда снятся странные сны, где мир выглядит совсем иначе. Как бы ни фырчал У, как бы не исходил ядом по привычке, но освоившись в Содружестве и получив минимально допустимое образование, Кош подался в академию Службы Галактической Безопасности. Ну и хрен с ним, решил Веселов тогда, меньше народу рядом с его Селезневыми – ему больше кислороду. Пусть и присматривал за успехами найденыша издалека. Вредная скотинка тем временем окончательно прижилась в социуме, и пусть характера не поменяла ни на гран, успешно поступила на службу, да не куда ни будь, а в отдел работы с чрезвычайными космическими происшествиям. Работенка не благодарная, опасная, но тому кажется, нравилось мотаться по всяким задницами космоса, торчать месяцами на пустых станциях, маяках, дежуря, и ожидая редких вызовов. На вопрос зачем ему это, он пожав плечами ответил, что пообещал самому себе сделать этот мир лучше. Высокопарненько, амбициозно, для бывшего-то раба, чьи способности по ранозаживлению пришлось скрывать едва ли не тщательнее, чем модификацию Селезневых но всякое бывает.