II
7 июня 2024 г., 06:46
Джон Доу (англ. John Doe) (мужчина) и Джейн Доу (англ. Jane Doe) (женщина) — экземплификант, использующийся в США и Великобритании, когда настоящее имя человека не установлено или намеренно скрывается. Такие имена часто могут использоваться для обозначения неопознанного трупа.
Так прошёл мой первый день в Хогвартсе, и я не ждала, что второй пройдёт лучше. После допроса и записки с требованием явиться наутро сон не шёл ещё долго. Я ворочалась часов до четырёх. Короткий сон, в котором я угоняла делориан и спасала Гарри от пожирателей смерти, не освежил меня — только ещё больше измотал. Протагонисты в фильмах такие умные, у них всегда находится какой-то козырь в рукаве, а мне что делать? «Подойдите в кабинет директора после завтрака». Я дёрнула дверь, но она оказалась заперта. Ещё бы — в футболке и трениках по школе чародейства и волшебства слоняться не принято и неприлично. Ну и как мне тогда подойти? Зеркала в этом чулане не было, но я и так знала, что выгляжу неважно: лицо заспанное, штаны с пузырями на коленках, футболка с дырками. Почему-то — хотя, пожив с моей тёткой, можно и не такими неврозами обрасти — я любила жевать воротник, когда таращилась в экран ноутбука и тупила над курсовой или докладом. На футболке было написано FAKE IT TILL YOU MAKE IT, и именно в такой манере я благополучно закончила институт. Я мерила комнатушку шагами и раздражалась всё больше. В десятом часу утра замок щёлкнул. Я приготовилась выдать грозную матерную тираду, но прикусила язык — на пороге моей темницы стоял Грозный Глаз Грюм. Мнимый. — Добрый день, мисс. Извините, вас мне не представили. Прежде чем я выдавила приветствие, Грюм ткнул в меня палочкой и пробормотал заклинание. По телу разбежались зыбкие мурашки. — Чтоб не привлекать внимание. Идём за мной, — бросил он. По пути в кабинет директора я так и не поняла, чьё внимание я могла привлечь. В последний день без учеников по замку слонялись только редкие преподаватели, прочий персонал и домовые эльфы. Они обмахивали статуи метёлками из перьев, протирали рамы картин, выметали пыль из углов. Хогвартс готовился встречать студентов. — Мы пришли, мисс. Дальше сами. Грюм втолкнул меня в кабинет директора и удалился. — Доброе утро. Чаю? Профессор Дамблдор в ладно скроенном костюме-тройке стоял, перебросив мантию со звёздами через локоть. Чайник и чашки уже появились на столе, и я, кивнув, уселась в кресло. — Доброе утро, директор. На столе перед Дамблдором лежала свежая газета. На передовице — снимок Дамблдора со сдержанной, мудрой улыбкой и заголовок: «Первый за триста лет Турнир трёх волшебников пройдёт в Хогвартсе». Взглянув на неё, Дамблдор так же сдержанно улыбнулся, отодвинул газету прочь и обратился ко мне: — Я бы хотел познакомить вас с профессором Снейпом. Я поперхнулась чаем. Герой Алана Рикмана мне нравился, и познакомиться с профессором Снейпом я была не против. Но могу ли я быть уверена, что Снейп тоже будет рад этой встрече, а не пустит меня на опыты? Судя по тому, насколько настоящий Хогвартс отличается от книжного, не могу. Не заметив моей реакции или проигнорировав её, Дамблдор продолжал: — Кем, вы вчера говорили, вы были в магловском… в своём мире? — Менедж... Управляющий организации. Работала на мясокомбинате, в химической лаборатории, отдел контроля качества. В дипломе у меня было написано «Менеджер организации». Училась я не так блестяще, как кузина, но отступать было некуда — в тёткином доме меня ждал разве что насильный постриг в монахини. Давняя подруга покойной бабушки поспособствовала, и сразу после выпуска я отправилась на мясокомбинат — работать по специальности. Ну, почти по специальности. В основном от меня требовалось вести журнал, готовить отчётность и вовремя стукнуть кулаком по безнадёжно устаревшему оборудованию, заставляя конвейер ворочаться дальше. Иногда кулака было мало, и тогда нужно было звать инженера — у него была монтировка. Лабораторный контроль качества заключался в том, чтобы не позволять крысам падать в механизмы. Лучше всех крыс из цеха изгоняли коты, которых я прикармливала бракованными сосисками. В отчёте по преддипломной практике я написала, что поддерживала производственный цикл, налаживала коммуникацию со смежными отделами и поддерживала высокий уровень контроля качества устойчивыми методами. Так что Дамблдору я почти не соврала ни про управление, ни про химическую лабораторию. Пусть думает, что я и правда что-то смыслю в химии — ведь это почти зельеварение. Дамблдор коротко кивнул, словно соглашаясь с тем, что это почти зельеварение. — Прекрасно. Думаю, вы отлично сработаетесь. После обеда пройдёте в учительское крыло, я объясню, как. Вам там приготовят комнату. Профессор Макгонагалл вас позже подробно проинструктирует, а пока позвольте откланяться. Завтра будет долгий и трудный день. У вас есть вопросы? — Директор, Аластор Грюм… — Навёл на вас чары отвода глаз, я вижу. Он бывший мракоборец, его… осторожность может казаться излишней. Я сделала пробный выстрел: — А он всегда проявлял такую паранойю? Проигнорировав вопрос, Дамблдор продолжил: — Заклинание будет действовать около суток, так что можете пройтись и осмотреться. До встречи. Вот он какой — тон, не терпящий возражения. — Благодарю за чай, директор.***
По законам жанра герой отвергает зов, но в моём случае зов отвергал героя. Выслушивать мои предупреждения Дамблдор не захотел ни накануне, ни теперь; а в предпраздничной суете до меня и вовсе никому не было дела. Все обо мне позабыли, и я отправилась слоняться по окрестностям без малейшего представления о том, чем заняться. Ноги привели меня к опушке Запретного леса. Несколько молодых мужчин — по огненно-рыжим волосам я узнала среди них Чарли Уизли — устраивали временный загон для драконов, доставленных для Турнира. Присев на поваленный ствол, я любовалась не лишёнными изящества монстрами и думала, как же меня угораздило здесь оказаться. У попаданцев с писательских форумов всё всегда героически, пафосно и красиво: вражеский снаряд попадает в истребитель, вспышка застит глаза, и вот герой приходит в себя в переломный момент истории. У меня всё было скромнее. Тридцатое августа, тихий тёплый вечер — последний подарок уходящего лета. Вместе с другими ребятами из лаборатории мы вышли с проходной комбината. «Лаборатория» было громким словом для нашего отдела, и «отдел» тоже было громким словом. Вчетвером мы сидели в цеху, в будке с большим окном, куда нужно было карабкаться по лестнице; заполняли бесчисленные журналы с отчётами и мониторили обстановку — то есть смотрели в окно. Чаще, конечно, в экраны смартфонов, но в окно поглядывали тоже. Если за смену никто не видал, чтобы в чан попало что-то неположенное, с рецептурой всё было отлично, а в журнал с отчётами заносилась соответствующая запись. В основном же мы следили за тем, чтоб сосиски исправно набивались в свои оболочки — в этом нам помогали кулак и монтировка. «Неисправные» сосиски произвольным образом распределялись между сотрудниками и компенсировали невысокую зарплату. Ну а ещё мы прикармливали ими котов, которые истребляли заводских крыс. Не такому менеджменту меня учили, но из всех процессов на комбинате этот был, пожалуй, самым эффективным, если не единственным эффективным. Производство медленно загибалось, и так же медленно загибалась я. Никаких возможностей для роста, никаких перспектив. В тот вечер меня, как обычно, позвали на пиво и сосиски; я, как обычно, отказалась. Пиво и сосиски у меня были и в общаге, а ещё там был мужчина мечты — Алан Рикман в роли Северуса Снейпа. В ту неделю у меня был марафон «Гарри Поттера». От каждого фильма старый ноутбук нагревался так, что на нём можно было пожарить яйцо, но меня это не останавливало. Меня вообще ничто не могло остановить. Бабушка учила меня не прикасаться к технике в грозу и выключать из розетки телевизор, пугала шаровой молнией. Я не верила. После первой вспышки молнии изображение зарябило — так, словно мне снова пять лет, и мы с бабушкой смотрим «Назад в будущее» на стареньком телеке. После второй картинка пропала вовсе. Я одёрнула футболку, натянула спортивки, вышла в коридор, чтобы поправить провод роутера… И вот я здесь, любуюсь драконами. Умерла ли я? Вряд ли: мертвецы не мёрзнут, а я покрылась мурашками. Я встала со своего насеста и подошла ближе — получше рассмотреть драконов и погреть уши. Дивные животные перебирали мощными лапами, взмахивали крыльями, вытягивали шеи. Парни в компании Чарли Уизли пили пиво, устроившись у изгороди. — Почему драконов четверо, Чарли? Ведь в Турнире три чемпиона. — Дамблдор настоял. Говорит, это рекомендация Грюма. Мол, надо запасного, драконы непредсказуемые твари… — Грюм просто не умеет их готовить! Парни расхохотались. — Можете представить, чего стоило согласовать доставку четвёртого дракона после того, как со скрипом договорились о трёх. Но Дамблдор и слушать ничего не хотел. Слишком доверяет старому чёрту… Разговор переключился на пиво и женщин, и я направилась обратно в замок. К вечеру всё в Хогвартсе затихло, словно каждый камень древнего замка был окончательно измотан подготовкой к первому учебному дню. Дремали благородные леди и рыцари на портретах, не видно было привидений, не сновали по коридорам домовые эльфы и учителя. Я разыскала учительское крыло, а в нём и комнату, что мне выделили. Она была симпатичнее каморки, куда меня поселили в первый день — чуть просторнее, с видом на оранжереи и минимумом необходимой мебели: кровать, шкаф-монашка, письменный стол и умывальник. Комната, правда, всё ещё напоминала чулан, но мне было не привыкать. На узкой кровати лежали стопка не новой, но чистой одежды, две упаковки плотных тёплых чулок, несколько смен белья и записка. «Зайдите в мой кабинет после девяти вечера. Пароль — tabbycat. Профессор Макгонагалл». Одежда оказалась довольно удобной, хотя и совершенно унылой — длинные, ниже колен, платья самого пуританского и неброского фасона, который только можно было придумать. Я думала, что мои треники и футболка — это скучно, но нет. Оказалось, можно выглядеть серой мышью ещё сильнее. Под кроватью я нашла две пары тупоносых туфель и пару грубых высоких ботинок, а в шкафу — две мантии. Всё своё имущество я убрала в нижний ящик стола — вряд ли кто-то стал бы им интересоваться. Там же, в столе, я нашла несколько чистых тетрадей, пенал с перьями и пару флаконов чернил. Я раскрыла тетрадь, обмакнула перо в чернила и написала по-русски: «Дорогой дневник». Я бы не удивилась, если бы тетрадь принялась мне отвечать, но вместо ответа на странице появилась лишь жирная уродливая клякса. Обматерив перо, чернила и всё остальное, я задвинула тетрадь обратно в ящик и направилась на поиски Макгонагалл. Её кабинет я нашла довольно скоро. — Tabbycat. Дверь отворилась с тихим скрипом. Макгонагалл отвлеклась от своих записей и смерила меня взглядом. — Отлично выглядите. Вполне сойдёте за ведьму из английской глубинки. И произношение у вас что надо. Я изобразила книксен. Разговорный английский, выученный по фильмам, был моей сильной стороной, хотя писала я неграмотно и как курица лапой. — Какой ваш родной язык? Я отмахнулась: — Вы его не знаете. — У вас непростое для произношения имя. Как вы смотрите на то, чтобы взять псевдоним? — Хоть горшком назовите, только в печь не ставьте. Но к чему такая конспирация, профессор? Я ведь не могу наколдовать и простейшего заклинания. — Жуткая авария в лаборатории зельеварения лишила вас магических возможностей. Очень жаль. — Допустим. Но ведь тогда я должна разбираться в зельеварении. — Память вы тоже потеряли. — Как удобно! Макгонагалл поджала губы. — Не то слово. Это наскоро слепленная ложь, но в критической ситуации приходится прибегать к крайним мерам. Мы ведь не можем запереть вас в подвале до тех пор, пока не найдём способ отправить вас в ваш мир. По её тону я поняла, что и такой вариант рассматривался тоже. Макгонагалл продолжала: — Это будет очень нескоро. Поэтому вам нужно занятие, которое объяснит ваше присутствие в замке. Поэтому вы будете работать с профессором Снейпом. — Простите. Меня словно под дых ударили. Конечно, мне нравился профессор Снейп, во всяком случае, как персонаж. Нравился его глубокий голос, его печальная история, его манера держаться, его сложный и противоречивый характер. Но вероятности, что мрачный зельевар пустит меня на опыты, всё ещё нельзя было исключать. Подобно Дамблдору, Макгонагалл то ли не заметила моей реакции, то ли не придала ей значения. Она продолжала: — Профессор Снейп уже наслышан о ведьме, которая утратила магические способности и страдает от амнезии, но способна помогать в лаборатории. Он с радостью поможет коллеге. Осталось лишь вас ему представить. Итак, какое имя вы выберете? — Мне нужно подумать. Самое сложное в игре — назвать героя. Все скептики, пока наше имя выбрано кем-то другим, но когда судьба персонажа в твоих руках, хочется подойти к этому с умом. Благозвучные имена сос мыслом перекрикивали друг друга у меня в голове, соблазняя принять новую, счастливую судьбу хотя бы на время. Пауза затянулась. Наконец я сказала: — Знаете, что. Зовите меня Доу. Джейн Доу.
