В книге всё было по-другому

      Приближались Новый год и Рождество — ну или Рождество и Новый год, если ориентироваться на местные порядки. Коридоры и классы наполнились шепотками и хихиканьем. Студенты были озабочены поисками пары на Святочный бал, а не учёбой; преподаватели думали о том, как заставить полную коробочку подростков вести себя в рамках приличий, а я попеременно маялась то мрачными мыслями о будущем, то любовной тоской. Атмосфера была совершенно нерабочая.       Практической работы не было, вместо неё проводились лекции, общие для разных курсов. В основном преподаватели на них уговаривали пристойно вести себя на каникулах, не экспериментировать с заклинаниями, зельями и магическими артефактами. Словом, всё как у простых смертных: хочешь порадовать врача — хотя бы одну ночь в году ничего никуда не засовывай.       Я закончила начищать алхимическую посуду из стекла и фарфора. Стеклянная была ещё ничего, а вот с фарфором приходилось повозиться. На донышках, куда при обжиге не попадала глазурь, фарфор был пористый, и любое вещество въедалось в эти места намертво. Против этих загрязнений профессор Снейп дал мне другую тряпку — зачарованную, хотя тереть всё равно приходилось руками.       Управившись с посудой, при помощи стальной маслёнки я смазывала петли и замки шкафов, контейнеров, ящиков и сундуков. Гам за дверью подсобки затих — последняя на сегодня группа студентов покинула класс. Я слышала, как профессор Снейп тихо пробормотал простое запирающее заклинание и направился ко мне.       — Ну и денёк.       — Устали, профессор?       — Эти бездельники весь день обмениваются записочками и шуршат, как стая шершней. Да что с ними такое?       — Ищут пару на бал, конечно.       — Бал? Об этом я и не подумал.       Профессор Снейп подошёл к верстаку и достал из-под него тяжёлую коробку с крышкой на защёлках — их я смазала полчаса назад. Коробку Снейп грохнул на верстак, да так, что внутри что-то жалобно звякнуло. Он извлёк большой стеклянный сосуд, в котором переливалось что-то золотистое.       — Вот, полюбуйтесь. Готов на деньги спорить, вчера их было больше. Примерно на унцию больше.       Снейп поднёс сосуд к глазам так близко, будто намеревался разглядеть на нём отпечатки пальцев похитителя.       — Крылья златоглазок — необходимый ингредиент оборотного зелья. Впрочем, это вы наверняка помните, такое забыть невозможно. Это буквально первое заклинание первого курса продвинутого зельеварения.       Понятно, кто мог запустить в них руку. Чтобы поддержать разговор, я спросила:       — Их тоже крадут?       — Как вы могли догадаться, мисс Доу, они тоже не относятся к ингредиентам особого учёта… И потому на их расход министерство, а значит, и директор смотрят сквозь пальцы. Можете вообразить, как студенты этим злоупотребляют.       Я вопросительно уставилась на него. Снейп ответил:       — Защитные чары спален легко обходятся оборотным зельем.       Я хмыкнула. Возрастная черта вокруг кубка, но кубок не распознаёт возраст. Защита от проникновений (ой) в спальнях, которая легко обходится оборотным зельем.       Снейп продолжал:       — Может, это и неплохо. Где ещё им знакомиться и находить пару? Мир магической Великобритании узок и замкнут; все знакомства заводятся в школе, браки заключают едва ли не сразу после выпускного бала. В этом мало пользы для нормального развития сообщества, но других механизмов нет. Когда-то и я… когда-то и мне нравилась девушка из Хогвартса.       Он замолчал и некоторое время пересыпал крылья златоглазок в сосуды поменьше — как раз такого размера, чтоб запереть их на ключ в наш шкаф. Слышно было лишь звяканье серебряной ложки об стекло.       Я всё-таки решилась спросить:       — Что же произошло, профессор?       Снейп ответил не сразу.       — Мы разошлись во взглядах. Она была полукровкой, как и я. Но на старших курсах меня увлекли сомнительные идеи, довольно опасные. Я этим не горжусь и считаю такое поведение недостойным, но это сегодня. Что сделано, то сделано — я страшно её оскорбил, и… словом, путь в спальни Гриффиндора мне стал заказан.       Профессор Снейп мрачно усмехнулся.       — Мы расстались, а она полюбила другого.       Я не решалась говорить, шевелиться и дышать. Мы оба замерли: я переваривала тот факт, что Северус Снейп поделился сокровенным, а он, вероятно, погрузился в воспоминания.       Я сделала ещё один осторожный шаг.       — Что было дальше?       — Я её убил.       Профессор Снейп закончил пересыпать крылья златоглазок в склянки. Ничто не звякало и не шуршало, гул школы был где-то бесконечно далеко. Мы застыли в мёртвой тишине.       — Не буквально, конечно, но из-за меня она погибла. Я думал, что с таким грузом нельзя жить. Но вот видите, я здесь, а её нет, и я даже не могу вспомнить её лица. Нелепо, правда? Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, мисс Доу. Хреново совершать ошибки. По возможности избегайте этого.       Снейп мрачно усмехнулся, откинул волосы на одно плечо и принялся расставлять склянки с крыльями златоглазок в шкафу.       — Ну вот, полный порядок. Ничего не имею против подростковых романов, пусть хоть все хором забеременеют, но только не за счёт моих запасов. Так что давайте всё это запрём.       С этими словами Снейп извлёк из кармана ключ от нижней секции, куда мы постепенно переставляли особенно ценные и дорогие ингредиенты. Смазанный замок бесшумно закрылся.       Снейп сделал шаг назад и удовлетворённо хмыкнул. Мы стояли плечом к плечу, опёршись на стеллажи с ингредиентами, и разглядывали сверкающие ровные ряды сосудов за стеклом.       — Прекрасное приобретение.       — Действительно.       — Я очень рад, что вы помогли мне с поисками.       — Мне было приятно вам помочь.       — Это было очень любезно с вашей стороны.       — Профессор, мне это ничего не стоило.       — Мисс Доу…       Все вежливые фразы для расшаркиваний у меня закончились, и я не представляла, что ответить на очередную любезность. Вот сейчас он снова меня поблагодарит…       Вместо этого профессор Снейп развернулся ко мне лицом и сжал мою руку.       — Мисс Доу, вы желаете пойти со мной на Святочный бал?       — Вы приглашаете меня на бал, профессор?       Снейп смутился.       — Разумеется, если вы находите это неуместным, я не смею настаивать. Ведь мы коллеги…       Да, да, тысячу раз да! Я пойду на бал с Северусом Снейпом! Моё сердце колотилось, как бешеное, и я взяла Снейпа за вторую руку.       Я постаралась унять неуместный восторг. Как-никак, мы только что обсуждали погибшую Лили Поттер, и радоваться с моей стороны было не очень-то прилично.       — Я с радостью составлю вам компанию, профессор. Нет никакого греха в том, что мы потанцуем.       Снейп улыбнулся.       — Рад это слышать.

***

      Тяжёлые мысли и беспокойство ненадолго покинули меня, чтобы уступить место насущной проблеме — в чём идти на бал.       Скарлетт сшила платье из штор, но штор в моей скромной келье не было, да и шить я не умела. Нужно было завязать дружбу с Гермионой в сентябре. Если её родители дантисты, как в оригинальной истории, денег у них куры не клюют — глядишь, уговорила бы её прислать платье и для меня.       Но Гермиона бы меня в два счёта раскусила. Она и про василиска в трубах догадалась раньше всех, и в профессоре Люпине сразу разглядела оборотня. Будь в структуре правительства магической Великобритании больше таких людей, как она, всё было бы благополучней.       Вот с Аластором Грюмом у Гермионы не вышло — наверное, потому, что она увлеклась Виктором Крамом. Видимо, маг ты или обычный человек, тумблер в голове один — ты или влюблён, или наблюдателен.       Я была влюблена. Да, мне нужно думать, как предотвратить гибель объекта своей влюблённости, но это случится так нескоро! А пока он здесь, живой, реальный, и мне нужен последний штрих, чтобы ему окончательно и бесповоротно понравиться. Сегодня я подумаю о платье. А об остальном… об остальном я подумаю завтра.       К тому же от мрачных мыслей здорово отвлекала работа. Дел у меня было ещё навалом — нужно было разобрать дальнюю часть подсобки, куда нога человека, волшебника и даже домового эльфа не ступала, по моим беглым прикидкам, лет тридцать. Профессор Снейп и сам признался, что кабинет достался ему уже в таком состоянии, и что там в глубине, можно было только догадываться.       За работой отступали прочь и мысли о возвращении домой. Если пустую комнату в общаге, которую наверняка уже сдали кому-то другому, можно вообще назвать домом.       Последними на сегодня были слизеринцы. Когда они засобирались, я вышла из подсобки, чтобы приняться за уборку. Профессор Снейп, как обычно, говорил:       — Сдаём оставшиеся ингредиенты мисс Доу. Малфой… Не заставляйте повторять. Вас это тоже касается.       Я прошлась по рядам, собирая неиспользованные ингредиенты в корзину.       Когда дверь за последним студентом закрылась, Снейп подошёл к столу и стал смешивать что-то в котле.       — Что вы делаете?       — Да просто сочиняю. Благодаря вам у меня появилось время для…       Мне показалось, что Снейп немного смутился.       — Для творчества. Я бы даже сказал, вы меня вдохновляете.       Теперь смутилась я.       — Будет вам, профессор. Я просто делаю свою работу.       — И делаете её чертовски хорошо. Вы словно созданы организовывать хаос. Внешний… и внутренний.       Последнее он пробормотал себе под нос совсем тихо. Но я услышала.

***

      Из Хогсмида я неслась вприпрыжку.       Было ясно как белый день — мои чувства взаимны. Приглашение на ярмарку, разговоры, а теперь ещё и бал... Я нравлюсь Северусу Снейпу, и понравлюсь ещё больше, когда предстану перед ним в платье, которое добыла. Я прижимала бумажный пакет к груди.       Вот только…       Я пнула сугроб и поспешила дальше. Предамся мрачным мыслям потом, а сейчас нужно вернуться в Хогвартс.       В холл я вбежала в последнюю минуту, завхоз Филч уже закрывал двери. Макгонагалл появилась прямо передо мной из ниоткуда; она будто из-под земли выросла.       — Мисс Доу, где вы были?       — Гуляла.       — Вас же просили не привлекать ненужное внимание…       — А вам не кажется, что именно ваш интерес к моим передвижениям привлекает ненужное внимание?       Макгонагалл стрельнула в меня строгим взглядом поверх очков.       — Вы правы. Пройдём в кабинет директора.       Я закатила глаза, но Макгонагалл на меня уже не смотрела. Она устремилась в сторону директорского кабинета — спасибо, хоть волоком не потащила меня за собой.       Дамблдор сегодня выглядел куда ближе к своему кинообразу, чем к тому, каким я привыкла его видеть. Длинные седые волосы без следа укладки, жилет расстёгнут, расшитая звёздами мантия наброшена на плечи. Вид у него был обеспокоенный.       Макгонагалл одним движением палочки призвала графин и рюмки, и Дамблдор махнул ей рукой — мол, наливай. Первую рюмку он выпил залпом.       Я хотела было вежливо поинтересоваться, в чём дело, но Дамблдор меня опередил:       — Аластор Грюм пропал.       — Я его не трогала.       Это был настолько тупой ответ, что Дамблдор даже задумался. Директор снял очки-половинки, протёр каждое стёклышко краем мантии и произнёс:       — Он часто патрулировал коридоры, в том числе и в подземельях… я подумал, что вы могли его видеть.       Патрулировал коридоры, вот как это называется.       — Я лишь однажды встретила его в учительском крыле, и он позвал меня прогуляться. На патрульного он никак не походил.       Дамблдор хмыкнул.       — И как? Вы пошли?       — Я со своим происхождением, конечно, никому здесь не пара, но и не настолько отчаялась, чтобы засматриваться на пожилых мракоборцев. Вы думаете, что от моего отказа он утопился в Чёрном озере?       Дамблдор совсем развеселился. Похоже, он действительно подозревал, что я неведомым образом что-то сделала с Грюмом, и теперь был рад ошибиться.       — Уверен, он отлучился по делам и скоро объявится. У Аластора Грюма осталось много… дел.       Разумеется, у меня были догадки насчёт того, куда пропал Аластор Грюм, и с таинственными мракоборческими делами это было не связано. Наша уборка в подсобке лишила его возможности тайком готовить оборотное зелье. Сказать и даже намекнуть об этом я не решилась — не хватает ещё впасть в кому накануне бала.       Дамблдор разлил настойку по рюмкам.       — Мисс Доу, мне бы хотелось узнать, всё ли у вас в порядке.       — Как мило с вашей стороны. Да, у меня всё хорошо.       — Что в пакете?       — Платье на Святочный бал.       — Уверен, очень красивое. Минерва, выпейте с нами. Не смотрите так на бедную девушку, дырку просверлите.       Макгонагалл всё ещё поглядывала на меня с недобрым любопытством. Она спросила:       — И с кем же вы пойдёте на бал, мисс Доу?       Прежде, чем я успела ответить, Дамблдор её оборвал:       — Нет никакой беды в одном вечере танцев. Веселитесь, мисс Доу.       Все мы выпили по рюмке. На этот раз напиток был нежнее и деликатнее, он напоминал лимонную настойку.       — Вы любите лимоны, директор.       — Просто я делаю из них превосходный лимонад. Даже самый горький лимон придаёт завершённость всей композиции.       Дамблдор покачал рюмку в руке и самодовольно ухмыльнулся. Наверное, он вкладывал в свои слова какой-то глубокий смысл, но мне было не до него. Завтра я иду на бал с мужчиной моей мечты, а старый чёрт затирает мне про какие-то лимоны.       — Ещё по рюмочке?       — Хоть по две, директор, если после вы отпустите меня спать. Завтра мне нужно блистать, знаете ли.       — Ну разумеется.