Несвоевременно

Это происходит между ними каждую ночь. Лань Ванцзи зацеловывает Вэй Усяня, терзает губами и языком, а Вэй Усянь охотно отдается его ласкам. С каждой ночью у Лань Ванцзи получается лучше, с каждой ночью Вэй Усянь становится только раскованнее и громче. И если бы Лань Ванцзи кто-нибудь спросил, он бы сказал, что готов вечность боготворить Вэй Усяня руками, губами и языком. Днем тоже творится что-то необычное. Вэй Усянь притих. Он больше не дразнится, не задирает, не издевается. Он всегда садится где-нибудь поблизости, иногда прислоняется плечом к плечу и довольно улыбается. Он даже говорит не так много, как обычно. И Лань Ванцзи нравится его внимание, его дружелюбность и какая-то нежность, которая от него исходит, но ему немного не хватает того задорного баламута, к которому он привык. Каждую ночь Лань Ванцзи сам приходит к Вэй Усяню. Каждый день Лань Ванцзи видит необычайно спокойного Вэй Усяня. И однажды Лань Ванцзи не приходит. Ничего особенного, просто вдруг Вэй Усянь устал? Зачем приставать к нему каждую ночь, верно? Только вот в дверь к Лань Ванцзи ломятся уже минут через десять после того, как он не приходит в обычное время. Он открывает. На пороге — Вэй Усянь. То ли злой, то ли веселый, но глаза у него опасно сверкают. — Я тебе надоел? — Нет, — как обычно кратко отзывается Лань Ванцзи. — Ты совсем от рук отбился, Лань Чжань, — вздыхает Вэй Усянь и проходит в комнату. — Заставляешь меня ходить к себе. Не боишься, что я расскажу твоему дяде? Ты очень плохо себя ведешь, Лань Чжань. Теперь тебе придется стараться в два раза больше. Лань Ванцзи закрывает за ним дверь и произносит: — Все, что Вэй Ин попросит.

~

Иногда Вэй Усянь правда устает. И тогда он просит Лань Ванцзи полежать рядом с ним, пообнимать, и ничего больше. В такие минуты Лань Ванцзи чувствует себя особенным. Да, конечно, то, что Вэй Усянь позволяет с ним вытворять, тоже говорит о том, что Лань Ванцзи удостоен невероятной чести, но это всего лишь удовольствие. Возможно, животное, возможно, Вэй Усяню по-прежнему даже нравятся девушки, и он наслаждается чужими ласками пока не встретит ту самую. Но когда Вэй Усянь хочет обнять его, Лань Ванцзи чувствует, что они становятся ближе. Иногда они просто спят вместе. Иногда Лань Ванцзи сам уставший, и сначала он не отказывает Вэй Усяню в близости даже тогда, но Вэй Усянь быстро учится распознавать его настроение и сам настаивает на отдыхе. В один момент Лань Ванцзи понимает, что сделает все, чтобы этот человек как можно дольше был рядом. А однажды, лежа в его объятиях рано утром, Вэй Усянь, который никогда в это время не просыпается сам, сонно шепчет: — Сегодня мы прогуляем занятия. — Мгм, — неодобрительно отвечает Лань Ванцзи. — Не ворчи, тебе понравится. И Лань Ванцзи правда нравится, потому что Вэй Усянь стаскивает с него одежду и делает то, что обычно делает только Лань Ванцзи. Он никогда не просил ничего от Вэй Усяня в ответ, но вот теперь его прекрасные губы касаются Лань Ванцзи там, где его никто никогда не касался. Вэй Усянь справляется намного лучше, чем Лань Ванцзи в первый раз, и его оглушает догадка: «Он что, готовился?» — Прости, что так поздно, — шепчет Вэй Усянь, укладываясь обратно на него. — Не был уверен, что ты мне позволишь. — Если ты захочешь сделать со мной что-нибудь… грязное, я всегда позволю. — Грязное? Лань Чжань, ты даже не дал мне угостить тебя вином! И отобрал у меня бутылку! — А зачем ты опять его сюда пронес? — Я думал, ты больше не будешь так строг ко мне после всего, что между нами произошло. Но теперь ведь не будешь? — Почему не буду? — Я могу повторить то, что сделал, для убедительности… — Так ты решил приласкать меня взамен на право на контрабанду? — Взамен на… ха-ха-ха… контрабанду! Вэй Усянь задыхается от смеха, а затем нападает на него с поцелуями. — Сможешь еще? — Смогу… — немного смущенно отзывается Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь сползает к его члену. — Отберешь вино в следующий раз? — Отберу. — Упрямец. И Вэй Усянь принимается ублажать его с таким рвением, будто Лань Ванцзи пообещал ему ящик Улыбки Императора.

~

Вэй Усянь продолжает быть тихим. Да, иногда по ночам он убегает в город, иногда он издевается над Цзян Чэном, будто хочет умереть от его руки, но он никогда не забавляется над Лань Ванцзи. Конечно, его выкрутасы раньше доводили Лань Ванцзи до бешенства, но в этом была вся суть их общения. А теперь Вэй Усянь жутко нежный и только изредка жалуется на то, что Лань Ванцзи мешает ему проказничать. И нет, дело не в том, что Лань Ванцзи нравилось в нем только это — ему нравится в Вэй Усяне все, но Вэй Усянь как будто контролирует свое поведение рядом с ним. И наверняка это нормально, Лань Ванцзи тоже не понимает, как должны вести себя люди в подобных отношениях. Но одно он понимает точно: они должны это обсудить. Они должны обсудить все, что между ними происходит, потому что Лань Ванцзи хочет, чтобы Вэй Усянь никогда его не покидал, хоть это и невозможно: его дом в Пристани Лотоса. — Понять не могу, что с вами двумя не так? — однажды говорит Цзян Чэн, подозрительно глядя на то, как Вэй Усянь прислонился к Лань Ванцзи и молча вертит в руках локон его распущенных длинных волос. — Господин Лань, у вас что, компромат на моего шисюна? — Скажешь тоже, компромат, — фыркает Вэй Усянь. — Да какой компромат он может на меня иметь? Такой, из-за которого меня отсюда выгонят? Я с удовольствием домой поеду, — он кладет голову Лань Ванцзи на плечо. — К тому же, ты не будешь делать ничего такого, чтобы меня отсюда выгнали, да, Лань Чжань? — Мгм. — Вот видишь, А-Чэн. Мы с Лань Чжанем просто прекрасно ладим. — С тобой невозможно прекрасно ладить. — То, что у тебя скверный характер, не значит, что я не могу быть милым и дружелюбным со всеми остальными. Цзян Чэн скрещивает руки на груди, а Вэй Усянь показывает ему язык, и только благоразумие останавливает Лань Ванцзи от того, чтобы поцеловать этого взбалмошного юношу. Нет, Вэй Усянь все-таки совершенство.