Несвоевременно

Вэй Усянь продолжает свою череду издевательств над Лань Ванцзи, но тот стоически, а иногда даже с удовольствием, их принимает. По ночам Вэй Усянь требует наказаний, потому что он был плохим мальчиком и Лань Ванцзи должен научить его уму-разуму (самым развратным способом, конечно). — Вэй Ин, — однажды произносит Лань Ванцзи, поглаживая бедра развалившегося на нем Вэй Усяня. — Почему ты внезапно стал таким? — Каким таким? — Таким, каким был раньше. Наша близость плохо на тебя влияет? Вэй Усянь издает тихий хохоток и утыкается носом ему в грудь. — Лань Чжань, я знаю, ты не в восторге от моих проказ, но такой уж я. Всегда таким был. — Почему же тогда Вэй Ин был так послушен и спокоен какое-то время? — Я испугался, — Вэй Усянь поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. — Я был в восторге от того, что в мои руки попал такой прекрасный Лань Чжань. И я побоялся, что мое поведение, которое всегда тебя раздражало, оттолкнет тебя. — А теперь не боишься? — Ты сказал, что любишь меня! — широко улыбается Вэй Усянь. — И я хочу, чтобы ты любил меня, а не мою испуганную ничего не понимающую в любви версию. — Я люблю тебя со всеми твоими проказами, Вэй Ин. — Вот видишь! Для твоей любви мне не нужно быть пай-мальчиком. И, конечно, иногда я в настроении просто посидеть у тебя под боком и ничего не творить, но это не ежедневное мое состояние. Лань Ванцзи улыбается так широко, как может — многие сказали бы, что он вообще не улыбается. А затем они целуются, кусаются, и Вэй Усянь сразу начинает настаивать на том, чтобы его взяли еще. Только боги знают, как сильно они влюблены. Только боги знают, как сильно Лань Ванцзи счастлив.

~

Окружающие начинают что-то подозревать, потому что каждое утро Вэй Усянь выскальзывает из комнаты Лань Ванцзи. Вэй Усянь ужасный соня: для него утро — то время, когда в Гусу уже все на ногах, и юркнуть в пустынном коридоре не получится. Тогда Лань Ванцзи решает, что лучше им спать у Вэй Усяня. Рано утром Лань Ванцзи может уйти незамеченным. Только они сталкиваются с новой проблемой: Вэй Усянь ненавидит просыпаться один. Да и Лань Ванцзи не слишком хочется выбираться из кровати, когда на нем спит такое чудо. Они все же стараются соблюдать простейшие осторожности, но разговоры продолжают плодиться. Сначала о том, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи необычайно близки — сама их дружба людей удивляет. Но вскоре эти разговоры приобретают оттенки насмешливости. И вот Лань Ванцзи впервые слышит шепоток: «Обрезанные рукава». Лань Ванцзи глубоко наплевать на то, что о нем думают. Может быть, раньше он стеснялся своего интереса к мужчинам, но теперь, когда ему достался самый потрясающий юноша на свете, Лань Ванцзи считает, что это, как минимум, неблагодарно — считать такой подарок судьбы чем-то ужасным. И пусть они будут хоть тысячи раз порицаемы всеми, это не испортит того, что между ними есть. Вэй Усянь же, как самый бесстыжий человек, которого Лань Ванцзи знает, совсем не переживает насчет того, кто что о нем говорит. Вэй Усянь и так уже заработал в свой адрес столько нелестных прозвищ, что одно никак не поменяет картины. Более того, он начинает поддразнивать тех, кто распускает про них сплетни. Как-то раз он хватает Лань Ванцзи под руку и очень громко заявляет: — Милый Лань Чжань, ты слышал, что о нас говорят? Что мы — обрезанные рукава! Мне кажется, нам пора перестать скрывать наши чувства. Давай поженимся! Лань Ванцзи только головой качает, а Вэй Усянь заливается смехом. Жаль, Вэй Усянь думает о браке лишь в шутку. Иногда Лань Ванцзи на такое отвечает: — Мгм, — что заставляет Вэй Усяня в восторге бегать по коридору с воплями, что Лань Ванцзи будет его мужем. А однажды Лань Ванцзи так и отвечает: — Конечно, давай поженимся, Вэй Ин. До такого приступа хохота Вэй Усяня, кажется, еще никто никогда не доводил на глазах Лань Ванцзи. — Лань Чжань, у тебя наконец-то появилось чувство юмора! Только вечером, когда Вэй Усянь пробирается к нему в комнату, Лань Ванцзи заявляет: — Я, вообще-то, не шутил. Я был бы рад, если бы ты стал моим мужем. Вэй Усянь смотрит на него очень удивленно. — Это большая честь для меня, Лань Чжань, — он медленно подходит к Лань Ванцзи, берет его за руки, целует костяшки пальцев. — И я очень люблю тебя. Но как ты себе это представляешь? Мы еще молоды, твоя семья не примет этого. — Мне все равно. И я не предлагаю тебе вступить в брак прямо сейчас. — А я не могу давать тебе обещаний, что захочу за тебя замуж через пять, десять или двадцать лет. Будущее мне не ведомо, Лань Чжань. Оно никому не ведомо. — Но я уверен, что захочу быть твоим мужем и через пять, и через десять, и через двадцать лет. Вэй Усянь расплывается в нежной улыбке. — Лань Чжань, ты такой романтик! — И я сделаю все, чтобы ты захотел быть моим мужем через двадцать лет. Вэй Усянь хихикает, сверкает глазами и шепчет: — Ну, мешать я тебе в этом не буду. Но ты все еще второй господин Лань, а я — сын слуги. На тебя наложено слишком много обязательств, ты слишком любишь чтить законы своего клана. И только попробуй предложить мне переехать в Облачные Глубины! Ни за что! — Сейчас же ты тут живешь. — И страдаю. Каждый день со мной приключаются какие-нибудь наказания. — За какие-нибудь проделки. — Все хотят, чтобы я вставал с петухами. — Ты все равно не встаешь. — А эти правила я уже наизусть знаю — столько раз меня заставили их переписать. Вэй Усянь театрально прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу и вздыхает. — Вот видишь, уже все правила знаешь — готов к жизни в Облачных Глубинах. — Ни за что! Ни за что, Лань Чжань! Ни за что! Лань Ванцзи обнимает его за талию, и Вэй Усянь легонько бьет его кулаком в грудь в качестве протеста, но никуда не вырывается. — Я не буду заставлять тебя жить там, где тебе не нравится. Мы можем жить в Пристани Лотоса. Мы можем жить где-то еще. — Цзян Чэн выставит нас из Пристани Лотоса, — фыркает Вэй Усянь. — Более того, — продолжает Лань Ванцзи, заправляя прядь волос Вэй Усяню за ухо, — я не собираюсь заставлять тебя или уговаривать идти за меня замуж. Но если ты захочешь, я буду самым счастливым человеком на свете. Вэй Усянь целует его и шепчет: — Лань Чжань, ты же понимаешь, что однажды меня заберут домой? Лань Ванцзи не хочет думать об этом, но рано или поздно разлука их настигнет. Несмотря на то, что Вэй Усянь доставляет всем хлопоты, он блестящий ученик. Так же, как и Цзян Чэн, поэтому адепты ордена относятся к ним снисходительно и даже с некоторым любопытством. Они нравятся людям — совсем непохожие на здешних учеников. И это дарит надежду на то, что они останутся тут надолго. Вэй Усянь продолжает высмеивать сплетни про их роман с Лань Ванцзи. Про женитьбу он больше не шутит, но кричит о любви, а однажды даже смачно целует его в щеку и убегает. В конце концов, все так привыкают к этой шутке, что перестают воспринимать слухи всерьез. Хитрый расчетливый Вэй Усянь. Одного Цзян Чэна это не сбивает с толку. Он вечно хмурится, когда видит их вместе, и однажды читает Вэй Усяню лекцию о том, что негоже это — на парней заглядываться. Вэй Усянь, хохоча, пересказывает все Лань Ванцзи, но, вообще-то, в этом нет ничего смешного. Так же как в том, что они вместе. И все же это прекрасный ловкий трюк. Он идеален во всем, кроме одного: Вэй Усянь заигрывается. Он в принципе такой человек, которого часто заносит куда-нибудь не туда. Он любит перебарщивать, он сам по себе ходячая экспрессия. Эта ходячая экспрессия просто однажды набрасывается на Лань Ванцзи с поцелуем — прямо в губы. Прямо в коридоре. И Лань Ванцзи, казалось бы, как самый благоразумный в их отношениях, должен был отодвинуть его или даже оттолкнуть от неожиданности, но от неожиданности Лань Ванцзи только прижимает его покрепче, отвечает на поцелуй и вливается в него со всей нежностью. А на них все смотрят. Лишь несколько мгновений спустя до Лань Ванцзи доходит отстраниться — Вэй Усянь и вовсе выглядит испуганным. Он тут же цепляет на себя улыбку и притворно смеется: — Ха-ха-ха! Лань Чжань! Не думал, что тебе нравится целоваться с мальчиками! — он хлопает Лань Ванцзи по плечу и качает головой так, будто сейчас умрет от смеха. Полчаса спустя они оба слушают лекцию Лань Циженя об их безнравственном поведении. Лань Ванцзи уже представляет, сколько суток ему предстоит стоять на коленях. Вэй Усяню и вовсе всыплют по первое число, потому что он только и делает, что проказничает. Кроме того, он зачинщик. Только вот Вэй Усяня не ставят на колени. Лань Цижень спокойно монотонно произносит: — Вэй Усянь, время твоего пребывания в Гусу подошло к концу. — Дядя! — только и выпаливает Лань Ванцзи и тут же получает строгий взгляд за неподобающее поведение. — Это была просто шутка, и этого больше не повторится. Ты что, правда думаешь, что мы с Вэй Ином… обрезанные рукава?! Даже произносить такое мерзко, Лань Ванцзи знает, что он неправильный, но этими же словами он дает понять, что и все их отношения с Вэй Усянем неправильные. Он чувствует на себе печальный взгляд Вэй Усяня, и ему становится стыдно, но это ничего, он же говорит это потому что хочет чтобы Вэй Усянь остался. Он говорит это потому что любит. — Иногда такое случается, когда учишься только с юношами, — произносит Лань Цижень. — Это проходит, как только начинаешь видеть, сколько вокруг прекрасных девушек. Вэй Усянь плохо на тебя влияет. — Что плохого я сделал?! — выпаливает Вэй Усянь. — Я сделал это насильно? Я кого-то оскорбил? Лань Чжань, ты оскорбился? — Нет. — Это была просто шутка! — продолжает Вэй Усянь. И хоть он вступил в спор, вид у него по-прежнему отшибленный. Будто он уже заранее решился проиграть. — А как же Цзян Чэн? Он останется тут один? — Он отправится с тобой. Пусть учится отвечать за ошибки своего шиди. Ему с тобой еще всю жизнь мучиться. — Дядя… — Лань Ванцзи пытается хоть что-то вставить, но ему дарят такой взгляд, по которому он тут же понимает: битва проиграна, Вэй Усянь едет домой. На выходе из кабинета их ждет Цзян Чэн, раздраженный до чертиков, со скрещенными перед собой руками. Вэй Усянь обнимает его за плечи и весело заявляет: — Нас выгоняют, А-Чен! Давай, не дуйся, мы же наконец-то покинем эту дыру, где нас заставляют вставать в шесть утра! А еще мы наконец увидим шицзе. Вот она удивится, за что меня выгнали… ха-ха-ха-ха! Лань Ванцзи смотрит на это в немом удивлении. Хоть бы толика раскаяния, но нет — он веселится. — Вэй Усянь, — произносит Лань Ванцзи, заставляя его обернуться. — За такие шутки тебя и из Пристани Лотоса выгонят. Вэй Усянь только ухмыляется. — Не нарывайся, Лань Чжань, а то я еще тебя поцелую. На прощание! Лань Ванцзи сжимает кулаки, чувствуя приливающую к нему злость. Он почти ненавидит Вэй Усяня, если бы вообще мог его ненавидеть. Они в коридоре, здесь люди, как еще Вэй Усянь может себя вести? Он и так уже достаточно напортачил. Вэй Усянь просто уводит ругающегося Цзян Чэна, и до Лань Ванцзи внезапно доходит: он что, сейчас видел его в последний раз? В последний раз человека, который перевернул весь его мир? Нет, это неправильно. Так не должно было быть. Но Лань Ванцзи не решается за ним последовать и поговорить. Не после того, как Вэй Усянь над ними хохотал. Следующие пару часов Лань Ванцзи проводит в своих покоях. Он понятия не имеет, сколько времени Вэй Усяню дадут на сборы. А что, если тот уже уехал? Что, если Лань Ванцзи из-за глупой обиды с ним даже не попрощается? С этими мыслями он стремительно идет на выход из покоев, распахивает дверь и видит Вэй Усяня. Он стоит на пороге и тут же бросается Лань Ванцзи на шею. — Прости меня! — Лань Ванцзи удивленно прижимает его к себе. — Я такой дурак. Я не должен был… Пожалуйста, прости! — Я все понимаю, ты сказал это просто на людях, — выдыхает Лань Ванцзи. — Сказал что? — Вэй Усянь отстраняется и всматривается ему в глаза. Он выглядит таким расстроенным, но все равно прекрасным. Черные волосы взлохмачены, взор подавленный, тонкие пальцы так крепко цепляются за ханьфу Лань Ванцзи. — За что ты извиняешься? — За то, что поцеловал тебя при всех. — Я тоже виноват, я не должен был так реагировать. Вэй Усянь только качает головой. — Цзян Чэн уже собрал вещи. Мы отбываем меньше, чем через час. — Так скоро? — в горлу подступает паника, но Лань Ванцзи пытается ее сдержать. Он не один, кому здесь плохо и страшно. Он должен быть сильным ради их будущего, ради Вэй Усяня. — Он сам в бешенстве от того, что случилось. Говорит, я позор на нашу семью и вообще на весь клан. — Я люблю тебя. А что еще Лань Ванцзи мог сказать? У него голова идет кругом от того, как быстро все оборвалось и сломалось. — Я тоже тебя люблю, Лань Чжань, — выдыхает Вэй Усянь. — И мне больно от того, что все так получилось. Я не хочу терять тебя. Мы ведь можем стать друзьями? Я буду писать тебе письма. Ты ответишь? — Друзьями? Что значит «друзьями»? — Что еще это может значить? Лань Ванцзи обнимает его крепче. — Вэй Ин, я все еще собираюсь однажды стать твоим мужем. — Я никогда не давал тебе на такое согласие, Лань Чжань. — Но ты согласился быть моим любовником. И если понятие дружбы этого не включает… — Конечно, не включает! Что, я, по-твоему, должен годами сидеть и ждать, когда судьба снова позволит нам свидеться?! Я не собираюсь страдать от несчастной любви бесконечно. Я предлагаю тебе дружбу. Если ты не хочешь дружбы, то… — Я согласен на дружбу, Вэй Ин. Я хочу получать твои письма. Я буду тебе отвечать. Про себя Лань Ванцзи решает, что сделает все для того, чтобы этот упрямец стал его мужем. Если им суждено быть вместе, они еще встретятся. И тогда Вэй Усяню будет от него не уйти. — Спасибо, — шепчет Вэй Усянь, и только теперь Лань Ванцзи понимает, что тот плачет. В полумраке комнаты этого не было видно. — Прости, что все испортил. Прости, пожалуйста, прости. Лань Ванцзи целует его на прощание, и это самый соленый их поцелуй — оба рыдают, как дети. Они еще долго стоят в крепких объятиях друг друга, а потом Вэй Усянь уходит. Если им суждено, они еще встретятся — Лань Ванци в этом убежден. Сомневаться он начинает через месяц, когда ему приходит первое письмо Вэй Усяня. «Лань Чжань! Мой милый Лань Чжань! Я так рад, что мы теперь можем быть друзьями. Я уже дома. Я ужасно скучал по шицзе, по дяде Цзян и по Пристани Лотоса. Это мое место, мне всегда было здесь хорошо. Не хватает только тебя. Надеюсь, через несколько месяцев мы уже будем смеяться над тем, как страдали, но сейчас мне без тебя очень плохо. Цзян Чэн теперь постоянно отыгрывается на мне за то, что мы с тобой натворили. Он и так знал, какие у нас отношения, и неоднократно комментировал их, но сейчас он просто с цепи сорвался. Теперь он называет тебя только так — «твой женишок из Гусу». Мне кажется, он просто не хотел возвращаться в Пристань Лотоса, потому и свирепствует. Шицзе, узнав от Цзян Чэна о том, что случилось, тут же вознамерилась отправить меня на свидание с девушкой. Так она пыталась поднять меня с уровня подножного мусора хоть куда-нибудь в глазах родителей. Она была уверена, что наши с тобой отношения были недоразумением, преувеличенным Цзян Чэном. Пришлось ей рассказать. Больше девушек она мне не предлагала. Намекнула обратить внимание на сына пекаря… Она у меня, на самом деле, всегда очень тактичная. Просто откуда ей знать, как себя вести в том случае, когда твой брат оказывается обрезанным рукавом? Я и сам не знаю. Лань Чжань, а я обрезанный рукав? Я никогда не чувствовал влечения к девушкам. По правде сказать, я никогда не чувствовал влечения к мужчинам, пока ты не сделал со мной то, что сделал. Может быть, стоит проверить на сыне пекаря? Не ревнуй. Если бы я был сейчас в Облачных Глубинах, я бы даже думать не стал о сыне пекаря. Я и не думаю. Мне просто кажется, что однажды для нас это станет нормальным — обсуждать каких-то других людей, которые нам нравятся. Так ведь делают друзья. Расскажи, как у тебя дела? Не встретил ли кого за время нашей разлуки? Как твои дядя и брат? Не изводят тебя за нашу маленькую выходку? Я надеюсь, с тобой все хорошо. Жду твоего письма». Это самое ужасное письмо, которое Лань Ванцзи когда-либо получал. «Я так рад, что мы теперь можем быть друзьями». «Надеюсь, через несколько месяцев мы уже будем смеяться над тем, как страдали». «Лань Чжань, а я обрезанный рукав?» «Может быть, стоит проверить на сыне пекаря?» Вэй Усянь как будто одним своим письмом решил довести его до бешенства. И ведь Лань Ванцзи уверен, что Вэй Усянь это сделал не специально. Он просто поделился своими мыслями. А еще Лань Ванци был уверен, что если им суждено, они снова встретятся. Теперь он так не думает. Через пару месяцев Вэй Усянь планирует смеяться над тем, что между ними было. Лань Ванцзи ему посмеется. Он не отвечает на бесцеремонное письмо Вэй Усяня. Он собирается вещи и сбегает из дома. Если им не суждено быть вместе, Лань Ванцзи сам предопределит их судьбу. Он добирается до Пристани Лотоса быстро и без особых проблем. Все готовы помогать молодому и явно богатому господину. Традиционная одежда клана открывает ему двери во многие места. Лань Ванцзи не пытается одеваться менее заметно — дядя все равно рано или поздно его найдет, но никто не заставит Лань Ванцзи вернуться. В Пристань Лотоса он прибывает ближе к ночи. И следовало бы переночевать в местной гостинице, но Лань Ванцзи необходимо увидеть Вэй Усяня, сказать, что его сердце по-прежнему принадлежит только ему и, пожалуйста, не смотри ни на каких пекарей и их сыновей. Лань Ванцзи видит их у озера. Цзян Чэн стоит на берегу, а Вэй Усянь в лодке, рвет лотосы. До Лань Ванцзи не сразу даже доходит, что происходит, но это еще не территория Цзяней. Вэй Усянь крадет чьи-то лотосы. А Цзян Чэн с самым недовольным видом караулит, чтобы их не поймали. Лань Ванцзи так и замирает как вкопанный, наблюдая за этой картиной. Вэй Усянь набирает сколько может, бросает в лодку, а затем плывет к берегу, хватает лотосы, спрыгивает к Цзян Чэну и хохочет. — Выглядишь так, будто я заставляю тебя тут быть. — Я тут только ради лотосов, — фыркает Цзян Чэн, и Вэй Усянь торжественно вручает ему всю охапку, а затем оборачивается и, наконец, замечает Лань Ванцзи. Не то чтобы Лань Ванцзи ожидал, что Вэй Усянь будет лежать в кровати, умирая от тоски и страдая от несчастной любви, но мог бы хотя бы выглядеть грустнее, чем обычно. А он тут лотосы ворует. Это возмутительно. Надо поскорее выйти за него замуж, чтобы лотосы он воровал только для Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — Вэй Усянь вскрикивает это так удивленно и счастливо, что тут же оказывается прощен за недостаточную печальность. Он несется на Лань Ванцзи и заключает в такие крепкие объятия, что даже кости хрустят. — Лань Чжань, ты что здесь делаешь? Лань Ванцзи нужно просто сказать: «Я не хочу быть твоим другом», но что-то ему мешает. Вэй Усянь как будто правда начал новую жизнь и принял их дружбу. — Дядя отправил меня к вам на учебу. Сказал, что я могу многое почерпнуть у вашего клана. — И он отпустил тебя одного? — Вэй Усянь оглядывается. — Совсем одного? — Лань Ванцзи, — кисло произносит Цзян Чэн. — Приехал просить руки моего брата? А мы тут лотосы воруем. Все еще уверен, что хочешь этого воришку в мужья? — А-Чэн! Не делай вид, будто я тут один ворую! И это тебя никто замуж не возьмет, а за мной будут толпы бегать, сколько бы я ни украл! — Не то чтобы я стремился… замуж, — вздыхает Цзян Чэн. Вэй Усянь показывает ему язык и оборачивается обратно к Лань Ванцзи. — Я рад тебя видеть, Лань Чжань. Ты к нам надолго? — Не знаю, — честно признает Лань Ванцзи и про себя добавляет: «Пока не выгонят». Пока его обман не раскроется. Он никогда не врет, он не умеет врать, но любовь толкает его на невиданные вещи. — Уже поздно, и родители наверняка уже спят, советую снять комнату в трактире, — произносит Цзян Чэн. — Не говори ерунды! Положим его в гостевой комнате. Идем, Лань Чжань. Тебе будут рады как дома. И Лань Ванцзи действительно все рады. Сначала его угощают вкусным ужином, а затем отправляют спать в роскошные гостевые покои. Слуги вьются вокруг него так, будто он божество, не иначе. Лань Ванцзи благодарит всех и идет спать. Только спать совершенно не хочется. Он сидит на кровати, спустив ноги на пол, смотрит в стену и думает. Ему так и не довелось сказать, зачем он в действительности приехал. Ему так и не довелось сказать, что он не хочет быть друзьями. Дверь в его покои скрипит. Он не запер их нарочно, надеясь на это. Вэй Усянь пробирается к нему очень тихо. Подходит к кровати, смотрит на него и спрашивает: — Ты не против, что я так врываюсь? Лань Ванцзи качает головой. Время пришло, сейчас он должен это сказать. Он не хочет быть другом. Только вот в следующее мгновение, Вэй Усянь буквально прыгает к нему на колени и целует так, что голова идет кругом. — Скажи, ты сбежал? — выдыхает Вэй Усянь ему в губы. — Ты сбежал ради меня, Лань Чжань? Ты что, совсем сумасшедший? — Я не хочу быть друзьями. Вэй Усянь принимается развязывать его ханьфу. — Как ты мог сбежать? Ты ведь ни единого правила в жизни не нарушил. Ты правда сделал это ради меня? — Я не хочу быть друзьями, — повторяет Лань Ванцзи. — Помешался на мне, бедный Лань Чжань, да? Так сильно хочешь делать со мной всякие ужасные вещи, что решил предать весь свой клан. Вэй Усянь запускает руку ему в штаны и крепко сжимает член. Лань Ванцзи хватает его за запястье, заставляя отпустить. — Я не хочу быть друзьями. Вэй Усянь улыбается. — Мы не будем друзьями, пока ты здесь, — он целует Лань Ванцзи в уголок губ. — Но Лань Чжань, милый, за тобой ведь пошлют. Мадам Юй отправит письмо, что ты здесь. Тебя найдут очень скоро. — Я никуда с ними не пойду. — И что ты станешь делать? Жить на улице? Наш клан не станет соучастником в похищении ребенка. — Я не ребенок. Вэй Усянь усмехается. — Лань Чжань, это очень романтично, но так же очень глупо. Ты и месяца здесь не проживешь. Лань Ванцзи невыносимо слушать этот голос разума, поэтому он просто целует Вэй Усяня, и они больше не говорят ни о чем, кроме того, как соскучились друг по другу, до самого утра.