Моя актриса

Это было странно, но чем больше времени проходило, тем очевидней ощущала Даша какой-то нездоровый интерес Ани. Та никогда не подходила к ней, чтобы спросить что-то отвлеченное или сделать комплимент ее игре, но все чаще Даша ловила чужие взгляды — холодные и долгие, от которых под кожу словно пробирался лед. Иногда Аня даже вполне миролюбиво обсуждала вместе с ней и Ильей их общие сцены и совсем неохотно говорила с Дашей о совместных съемках. Они сняли всего несколько небольших сцен где-то посреди сценария на нужной локации, но впереди предстояло несколько весьма эмоциональных эпизодов, которых Ковалева по-настоящему опасалась. Аня знала, что она профессионал, и никогда в жизни не смешивала личное и рабочее, но присутствие Даши буквально выбивало почву из-под ее ног. Она не смела признаваться в том, что Ковалева действительно в ее вкусе, и, что самое ужасное — головой Аня испытывала к ней какое-то отторжение, но ее живот сжимался буквально каждый раз, когда та оказывалась в непосредственной близости. Физика, которую нельзя было никак обмануть, сводила с ума, заставляя женщину мысленно переключаться на что-то другое. Она, как зачарованная, следила за каждым движением Даши: за ее непосредственностью в игре, сосредоточенном прочтении сценария, как внимательно она слушает Марину и Сергея, как смеется в кадре с Ильей. Даша казалась ей такой настоящей, живой, смелой. Желать ее было нельзя, но Аня сама не отдавала себе отчет в том, что намеренно провоцировала девчонку на эмоции, отчего заводилась еще сильнее. Вопреки здравому смыслу, Аня оказывалась в непосредственной близости, нарушая внутренние запреты и не понимая, что с этим делать дальше. Может, Даша ей даже чуточку нравилась. То, как она врывалась в ее трейлер, раздраженно заявляя, что никто не может дозвониться ей, чтобы вызвать на площадку. Как защищалась и злилась, когда Аня шутила над ней, чтобы та захватила ей по пути кофе. Как смотрела в непонимании, когда Морозова подъезжала к ней после съемок, предлагая добросить до дома. — Чтобы завтра меня нашли в кустах? Нет, спасибо, — опустив взгляд в телефон, Даша улыбнулась против собственной воли. Такси должно было вот-вот подъехать. — Обычно это загадывают на новый год. — Оказаться в кустах? — Ладно, малыш, ты подрастешь и все поймешь, — подмигнула Аня, злясь на свою неосторожность и собираясь уже вот-вот уехать, как Даша вдруг посмотрела на нее внимательно и долго. — Я понимаю больше, чем кажется. Хороших выходных, Анна Викторовна, — бросила почти по пути, залезая в припарковавшуюся сзади машину.

***

«Блять, я так и думала» - Даше казалось, что она сгорит, пока Аня рассматривала ее на следующей смене. Приехала она только после обеда, непосредственно перед съемками ее сцены. Свежая, бодрая, будто бы не было никаких гулянок в баре с Мариной и другими женщинами, которых Даша не знала, но смутно предполагала, что они тоже из киношной тусовки. Аня смотрела на нее иначе, как если бы знала о том, что Даша обо всем в курсе. На Дашу так смотрели другие. Девушки. Светлые длинные волосы Ани были красиво убраны в прическу, летнее светлое платье на тоненьких бретельках свободно струилось по ее фигуре. Она о чем-то болтала с Мариной, но даже не пыталась отвести взгляда от Ковалевой, словно кинется на нее, как удав на бедную мышь. Зависнув и кое-как силой вернув себя в прочтение сценария, Даша даже не заметила, когда Аня оказалась около нее, насмешливо интересуясь: — Ты проголодалась? Не понимая, к чему задан этот вопрос, Даша выгнула бровь, пытаясь игнорировать вибрацию в грудной клетке от внезапного внимания Морозовой. — Прости? — Ты просто так смотрела на меня, не отрывая взгляда, будто собиралась съесть. Даже нападки Ани не звучали настолько вызывающе, и может то, что это прозвучало так внезапно, заставило щеки Даши чуть порозоветь. Она не собиралась на нее пялиться, а Аня сама не отводила взгляда! — Не переживай, я дождусь обеда, — взяв всю свою волю в кулак, Даша подняла в руке сценарий. — А теперь прости, мне нужно повторить сцену. Даша вернулась в свой трейлер с гулко колотящимся сердцем. Это не было похоже на обычные нападки Морозовой, в ее взгляде, тоне, мягком, расслабленном лице и полуулыбке — Даша смогла разглядеть точно что-то другое. Она крепко зажмурилась и с выдохом прижала бумаги со сценарием к лицу. Нет, речь идет о Морозовой, а Морозова — последняя, кто бы с ней флиртовал. Да и к тому же, она явно из тех закоренелых гетеро, которые только входят в типаж женщин с яйцами. Все это было похоже на какую-то паранойю. Даша взглянула на себя в зеркало и покраснела еще больше, глядя на то, как ее лицо и шея покрылись красными пятнами от смущения и возбуждения. Представить, чтобы Аня и вправду с ней флиртовала — было чистым безумием, но сначала это повторилось в тот же день, а затем и через пару дней снова. Не находя в себе силы спросить, что происходит, Даша продолжала с Морозовой словесную перепалку, стирая грань между постоянными подколами Ани и легким, ненавязчивым флиртом. Тем не менее, съемки продолжались — играть с Аней было, на удивление, легко. В кадре она стирала все ухмылки, принадлежащие Даше и выверено играла свою роль жены, которой изменил муж. Несколько совместных сцен были несложными: они лишь разговаривали и выясняли отношения, но когда наступил черед снимать сцену с пощечиной, Даша всерьез заволновалась. Почему-то мысль о том, что Аня должна будет ударить ее по-настоящему, отзывалась слабой волной какой-то накатывающей паники и наслаждения в животе. — Не переживай, ты не первая девушка, которой я буду давать пощечину, — усмехнулась Морозова, заметив, что Даша ходит взад-вперед по площадке, разминая руки. — Смешно, — натянуто улыбнулась та, наблюдая за тем, как команда заканчивает последние приготовления, а оператор финально настраивает фокус в камере. — Зато ты будешь у меня первой. Яркие голубые глаза посмотрели на Дашу с немым пониманием. Аня улыбнулась и несколько родинок на ее щеке потянулись вслед за улыбкой. Глядя на нее и не скажешь, что эта женщина — дьявол во плоти. — Жалоб еще не было, — чуть тише протянула Морозова, а в следующую секунду раздался оглушительный хлопок. В первое мгновение Даша даже не поняла что произошло. Щеку обожгло огнем, в голове послышался легкий звон и Ковалева осознала, что Аня только что влепила ей пощечину. Не переставая улыбаться и не давая Даше опомниться, она приложила ладонь к горящей щеке, чуть поглаживая и будто бы успокаивая. — Ну вот, совсем ничего страшного, — Даша даже не нашла, что сказать, хотя в голове крутилось одно и убедительное — эта женщина не в своем уме. — Это было не так больно, как неожиданно, не так ли? Словно под гипнозом, Даша все еще была в шоке от выходки Ани, но самое ужасное было то, как низ ее живота свело приятным спазмом. То, как женщина гладила ее щеку, словно успокаивая после того, как влепила ей пощечину, это дорогого стоило. — Морозова, ты что тут устроила? — Сергей, видимо наблюдавший эту картину, подлетел словно из ниоткуда. Аня тотчас убрала свою ладонь с щеки Даши, задержав на ней взгляд лишь на мгновение. — Все в порядке, мы репетировали, — прочистила горло Ковалёва, проходя мимо женщины. — Можем уже снимать? Собрав всю свою силу воли в кулак, Даша отлично сыграла в этой сцене. Несмотря на то, что пришлось снимать пощечину дважды, а ее щека горела, Марина с Сергеем были в восторге. После торжественного: «Снято», гример тут же протянула Ковалёвой сверток со льдом, шутя добавляя, что выглядел удар слишком мощно. Одной рукой прикладывая лед к щеке, Даша откопала в кармане пачку сигарет и отошла подальше, чтобы перекурить в перерыв. На выходных они должны были выехать за город на съемки, ночевать вне дома ужасно не хотелось, но выбора не было — добираться в одну сторону часа четыре, и Даша не готова была потратить столько времени на дорогу. Глубоко затянувшись, она бросила взгляд на телефон. Ей снова написывала та девчонка из бара, с которой она додумалась пофлиртовать на пьяную голову. Почему это всегда означало, что кто-то жаждет продолжения? Раздраженно выпустив дым, Даша услышала, как сзади закашлялась Аня. — Тебе сюда вход запрещен, — равнодушно протянула Ковалева, не испытывая угрызений совести по поводу скорчившегося лица женщины. — А тебя эта дрянь убьет, — кивнув в сторону сигареты, Аня махнула перед собой рукой, пытаясь отогнать дым. — Сказала та, у которой проблемы с алкоголем. Морозова промолчала. Села рядом с Дашей на скамейку и закинула ногу на ногу, глядя куда-то вдаль. Непонятно, зачем она вообще приперлась, но интересоваться Даша не стала, опустив взгляд в телефон и продолжая курить. Боковым зрением она наблюдала за тем, как женщина играет с легким кружевом на платье и высматривает что-то на съемочной площадке. — Сильно болит? — не выдержав, Аня обернулась к девушке. Полурастаявший лед уже лежал рядом: курить, копаться в телефоне и одновременно заботиться о своей щеке — не получалось. — Пойдет. — Сергей просил спросить у тебя, не хочешь ли ты поехать с нами после съемок на ужин. Будут еще Марина и Илья, — резко переключившись на другую тему, Морозова даже не смотрела в сторону Даши. — А чего сам не спросил? — Ну иди и узнай, — раздраженно потерев ладони о колени, Аня будто бы собиралась встать, но все же осталась сидеть рядом, несмотря на ужасный запах табака. — Может, боится отказа от своей любимицы. Потушив бычок и отправив его в урну, Даша обернулась лицом к женщине, чуть улыбаясь. То, каким тоном говорила с ней Морозова, означало только одно — она жутко ревнует. Только вот не понять — ревнует Сережу, потерянный статус фаворитки или… — Ну да, он же не женщина, — легче, чем это было в ее голове, выдохнула Даша, и взгляд Ани моментально изменился. Глаза, казалось, потемнели, а челюсть сжалась. Вполне очевидный намек не стоил того, чтобы косить под дуру и переспрашивать Ковалёву, что она имела в виду. Сердце пропустило сильный удар, и в груди словно не осталось воздуха. Аня попыталась подобрать слова, но вместо этого в голове царила тотальная пустота. — Господи, только не говори, что ты удивлена, — Даша нервно усмехнулась над внезапно повисшей неловкой тишиной. — Будто вчера родилась… — На твоем месте я бы не трепалась об этом так открыто, — жестче, чем ожидала, ответила Аня и мгновенно встала. — Что мне ответить Ветрову? — Ответь, что вечером у меня свидание, так что я пас, — не зная для чего ляпнула Даша, растерявшись от такого напора Морозовой. Провести вечер в ее компании резко перехотелось.

***

Теряя счет выпитому вину в ресторане, Аня не могла перестать думать о словах Даши и непонятно почему чувствовала внутреннюю злость. Пока ребята беззаботно разговаривали о предстоящей поездке за город, Аня задумчиво жевала губу, отвечая редко и будто бы невпопад. Благо никто не давил и не задавал тупых вопросов, зная, что Морозову это лишь разозлит. Она наслаждалась компанией и ужином, несмотря на то, что мысленно была где-то далеко. Интерес щекотал в грудной клетке, едва не заставляя быть настолько безрассудной, чтобы внезапно не спросить прямо за столом: «Так наша Ковалёва и вправду по девочкам?». Чтобы потом, секундой позже прервать оживленный разговор и встретиться с тремя застывшими взглядами. Закусив кончик пальца, Аня опустила взгляд в телефон — время перевалило уже за одиннадцать вечера, нужно возвращаться домой, чтобы успеть выспаться. Ранние подъемы всегда давались ей с трудом, а выглядеть потрепанной на съемках она терпеть не могла. — Завтра у нас сцена с первым поцелуем, — выдернув Аню из пучины мыслей, Марина кинула взгляд на Илью. — Как настрой? — Да в общем-то, не впервой, — добродушно усмехнулся мужчина. — Надеюсь, для Даши тоже не проблема наша разница в возрасте, боюсь ее засмущать. Илья был почти ровесником Ани, так что разница с юной Дашей была практически в десять лет. Для актеров чаще всего в этом не было никакой проблемы, но учитывая то, что опыт у Даши был не настолько богатый, команде и Илье в том числе не хотелось спугнуть девочку. — Не похоже, что Ковалёва из скромниц, — между делом заметила молчавшая до этого Аня. — Кстати, почему она не присоединилась? — Марина кинула этот чуть насмешливый взгляд на Морозову, словно хотела спросить что-то другое. — Неужели не выдержала твоей невероятной компании? — У нашей самой быстрорастущей звезды — свидание, — небрежно бросила Аня, нарочно выделяя то, как часто говорили о Даше. Сергей переглянулся с Ильей и заметно повеселел. — Интересно, кто этот счастливчик? — Илья хуже любой девчонки, ему палец в рот не клади, чтобы посплетничать. — Ну, я думала, что это будет Сергей, но вряд ли у него есть шансы, — вино закончилось с последним глотком, и Аня будто бы тотчас потеряла интерес к разговору. — Ты только не расстраивайся, всегда можно найти кого-то еще… Оправдываясь тем, что на завтрашние съемки не хотелось опаздывать, Аня вызвала такси. Слушать сплетни о Даше не хотелось, а особенно те, в которых ребята обсуждали ее прошлые романы с коллегами по съемкам — молодыми парнями, имена которых шумели не тише имени Ковалёвой. Чего только не сделаешь, чтобы твой фильм не провалился в прокате, Аня это прекрасно понимала. Двумя днями позднее они всей командой выехали в соседний город, чтобы доснять сцены в загородном доме и на живописном озере. Аня почему-то нервничала: во-первых, оставаться где-то на ночь вне дома она не любила, а ко всему прочему, у нее предстояли съемки нескольких сцен с Дашей, с которой никак не хотелось контактировать. Как назло ехали они в одной машине: Даша с гримершей сидели сзади, и Аня возрадовалась хотя бы тому, что осталась спереди одна. Надев наушники, она не хотела участвовать в болтовне коллег, заявив, что не выспалась и собирается подремать несколько часов до того, как они доедут. Даша уже тысячу раз пожалела о своем признании, потому что не замечать, как Морозова охладела еще больше — было невозможно. Казалось, будто бы ее признание было чем-то оскорбительным для Ани, которая с тех самых пор решила и вовсе игнорировать всякое присутствие девушки или продолжать язвить по всякому поводу. Даже когда они прибыли на место и собрались на импровизированный обед, Аня всем своим видом показывала, что находиться в компании Даши ей то ли противно, то ли неинтересно. На все попытки диалога она отвечала односложно, зато включалась со своими комментариями тогда, когда ситуация того не требовала. Не отвечая на колкие выпады, Даша смотрела на Морозову, совершенно не понимая, как та к ней относится. Полные губы то и дело поджимались, взгляд, казалось, был стеклянным, словно эта женщина не способна на искреннее веселье и каждую секунду держит себя под контролем. — Девочки, завтра снимаем сложные сцены, нужно будет постараться, — Марина смотрела прежде всего на Аню, словно от нее зависел весь исход событий. — Выспись, пожалуйста, как следует. — Уж не намекаешь ли ты, что я способна сорвать съемки? — с прищуром спросила Морозова, впрочем, без всякой злобы в интонации. — Ну да, никогда такого не было, — протянул Сергей, и несколько человек в команде усмехнулись. Все прекрасно знали, что если Аня встанет не с той ноги, они могут переснимать несчастную минутную сцену целую вечность. Даша молчала, изучая расслабленный профиль женщины и про себя думая о том, что им даже не нужно играть, чтобы изобразить бурю эмоций по отношению друг к другу. Словно чувствуя на себе чей-то взгляд, Морозова неожиданно обернулась и через долю секунды расплылась в наигранной улыбке. Даша стояла совсем рядом, но Аня сделала шаг навстречу и одним движением руки приобняла ее за плечо, сдавливая в пальцах кожу. — Дашуль, ты тоже постарайся выспаться. Свидания-свиданиями, но когда ветер в голове, сосредоточиться бывает крайне трудно. Ковалёва повела плечом — стоять так, словно она наслаждается этим моментом, не было никакого желания. Впрочем, Аня тут же убрала руку, продолжая эту игру взглядов и чувствуя, как напряжение между ними мысленно нарастает. — Это вы по себе судите? — без всякого намека на улыбку, спросила та. — Ну почему по себе, это же не я опаздываю на съемки после бурных ночей, — о, Даша знала, что это случится, даже если тем утром Морозова ей ничего не сказала. — Как мило, что Вы беспокоитесь о моей личной жизни… — Девочки, ну давайте не ссориться, — попытался смягчать обстановку Сергей. — Главное для нас всех — это получить отличный результат. — Не льсти себе, девочка, — Аня, казалось, даже не слышала Ветрова, она смотрела на Дашу скорее снисходительно, чем раздраженно. — Твоя личная жизнь — последнее, что интересует меня. — Все, хватит, — видя, что Даша не собирается молчать, вступилась Марина, стукнув ладонью по столу. — У нас завтра большой день. Пожалуйста, давайте просто хорошо подготовимся и выспимся. Ладно? — Конечно, — единственное, что выдавила из себя Даша и, извинившись, ушла в сторону домиков, оставив съемочную команды позади. Температура воздуха постепенно снижалась, а из-за тени леса и вовсе казалось, что становится зябко. Морозова держалась, чтобы не проводить Дашу взглядом, и как только она ушла, Марина настойчиво перегнулась через стол привлекая к себе внимание Ани. — Морозова, вот кто тебя вечно за язык тянет? — было невооруженным глазом видно, что она крайне зла из-за сложившегося очередного спора. — Отъебись ты уже от бедной Ковалёвой, она тебе что ли жизнь испортила? — Или еще испортит, — тихо бросила Аня, решая, что проветриться будет самым правильным решением.

***

Солнце давно поднялось из-за горизонта, а новый съемочный день обещал быть тяжелым. Глядя в окно своего номера, Аня рассматривала съемочную команду, которая уже собиралась на площадке, расставляя оборудование и готовясь к первой сцене. Марина о чем-то оживленно спорила с Сергеем и курила, пока Аня не спустится, лишая ее удовольствия. Наспех умывшись, Аня оделась и спустилась вниз, где некоторые ребята из команды до сих пор завтракали. Никакая еда не лезла в горло, поэтому в столовой Морозова взяла себе лишь крепкий кофе и дольку горького шоколада, усаживаясь подальше от всех. Краем зрения она уловила силуэт Даши — та сидела с гримером и девочкой-хлопушкой, о чем-то болтая. Аня наивно полагала, что прошедшая ночь сгладит углы и наутро произошедшая ссора будет ощущаться не так болезненно, но вместо этого Ковалёва снилась ей на протяжении всей ночи, не давая покоя. Они постоянно ругались, доводя друг друга до такой точки кипения, где единственным выходом заставить друг-друга замолчать — был поцелуй. Раздраженно царапая короткими ногтями ладонь, Аня попыталась выбросить образ, стоящий перед глазами, из своей головы, чувствуя, как низ ее живота медленно наполняется теплом от ночных видений. Это ощущалось так реально, словно они и вправду могли самозабвенно целоваться, теряясь среди высоких деревьев, пока обеспокоенный Сергей не станет их искать. Морозова и сама не могла разобраться в том, что чувствует. Даша, несомненно, влекла ее — совершенно иррациональным и странным образом, потому что сознательно Аня чувствовала к молодой актрисе ревность и неясное раздражение из-за чужого скоропостижного успеха. Она ни на секунду не допускала той мысли, что могла бы влюбиться, но отрицать свое влечение — не могла. Вряд ли бы это имело какое-либо продолжение, учитывая, что они обе под пристальным наблюдением камер и к тому же коллеги. Несмотря на свои пристрастия, Аня старалась держать голову холодной — спать с актрисой, с которой у тебя общие сцены, идея совершенно провальная. Под гнетом тяжелых мыслей она вошла в гримерную, заметив, что Даша уже сидит перед зеркалом, а вокруг нее бегает Карина. — Я зайду позже, — тут же выпалила Морозова, собираясь дождаться своей очереди на улице, прежде чем Карина остановила ее. — Осталось всего пять минут, присядь, — она кивнула головой в сторону диванчика, не отвлекаясь от макияжа Даши. Справедливости ради, выглядела она свежо и замечательно даже без косметики. Ухоженная ровная кожа сияла юностью и лучшими годами, волосы всегда объемные и даже наспех высушенные выглядели так, словно Даша потратила на эту укладку кучу времени. Морозова увидела свое отражение в экране мобильного и тут же поджала губы. Кожа под глазами у нее тонкая, отдающая синевой, лицо всегда было мертвецки бледным, а свои острые скулы она считала чем-то грубым и некрасивым, несмотря на частые комплименты. — Сегодня у нас большая сцена, девочки, — Марина обернулась к Ане, улыбаясь ей. — Надеюсь, вы готовы. — Могу отвечать только за себя, — отстраненно произнесла Морозова, ловя в отражении зеркала взгляд Даши. Было видно, как от прежнего расслабленного, дружелюбного настроя не осталось и следа. Желваки на ее лице задвигались, челюсть сжалась, как если бы Ковалёва из последних сил сдерживалась, чтобы не сказать что-то колкое в ответ. — Мы закончили? — обратилась она к Карине, и, получив одобрительный кивок, стремительно вышла из трейлера. Глубоко вздохнув, Даша прикрыла глаза и пыталась успокоиться, едва оказалась на свежем воздухе. Провокации Ани, хотя и были же чем-то привычным, все равно выбивали почву из-под ног. Работать в такой атмосфере казалось невыносимым, а уж играть в совместных сценах — так подавно. И все же Даша собралась, привела себя в порядок и вышла на площадку, чтобы еще раз обсудить сцену с Мариной. Они проговорили каждое движение и интонации, с которыми должны были звучать реплики, оставались последние минуты подготовки до съемки. Вернувшись на площадку для настройки камер, Морозова встала на свою позицию рядом с Дашей. В неловком молчании они какое-то время смотрели друг на друга, пытаясь отключить эмоции и переключиться. По внешнему виду Морозовой даже невозможно было сказать, что внутри она испытывает такой ураган чувств, который способен смести все на своем пути. Собранная, сосредоточенная, со своим ледяным взглядом — она завораживала и даже заставляла позавидовать такой самодисциплине. Марина неожиданно подала голос: — Аня, ты заходишь с этой стороны, а Даша — с той. Помните, что ваши персонажи на грани срыва. Эмоции должны быть настоящими. — Думаю, с этим не возникнет проблем, — произнесла Морозова скорее для Даши, чем для Марины. Живот неприятно скрутило от какой-то накатившей паники, и Даша отступила первая. Словно сквозь толщу воды она услышала: «Снимаем», а затем отрезвляющий звук хлопушки. На автомате зазвучали слова, напряжение скопилось в груди, ноги будто бы стали ватными. Чужие слова звучали резко и грубо, Даша помнила, что это не про них, но почему-то воспринимала так, словно Аня кричит именно на нее. — Ты думала, что я никогда не узнаю? Что можешь увести его просто так? — Он сам… — голос дрогнул, нужные слова реплики перепутались в голове, и Даша почувствовала, что буквально теряется, глядя в светлые глаза Ани. — Он сам пришел ко мне. Он… Поняв, что она забыла свою линию, Даша тихо выругалась себе под нос. Господи, она же читала этот гребаный сценарий тремя минутами ранее. Первый кадр и тот запорот. — Давай еще один дубль, ничего страшного, — Марина, выглянув из-за экранов, одобрительно показала Ковалёвой большой палец вверх. Даше казалось, что Морозова смотрит на нее, как на последнюю идиотку. У нее было всего несколько строк, которые она умудрилась забыть на ровном месте. Незаметно для всех ущипнув себя за руку, она прикрыла глаза, повторяя про себя необходимую реплику. Сосредоточиться было крайне тяжело, глядя в глаза Ане и делая вид, что вся ее голова не забита их личными перепалками на протяжении всех съемок. Внутренний голос ехидно повторял о том, что это непрофессионально и глупо, заставляя Дашу сомневаться в собственных силах. Она каждый раз почему-то шла на поводу у Ани, подтверждая то, что она ребенок, который яростно защищается от всех нападок старшей коллеги. Вероятно, Морозову должно беспокоить то, что она цепляется к кому-то младше лишь потому, что видит в нем конкурента. Вновь щелкнула хлопушка, а камера последовала за Аней. В этот раз свою реплику Даша договорила до конца, но стоило им пройти чуть дальше, как в голове снова повисла звенящая пустота. — Марина, это невозможно! — Морозова раздраженно закатила глаза, оборачиваясь к режиссеру. — Она не справляется. Мы так никогда не закончим! — Стоп, все остановитесь. Аня, нам нужно взять перерыв, — Марина стянула с себя свои огромные очки и кинула обеспокоенный взгляд на Дашу. — Перерыв? Она просто не готова. Это непрофессионально! — тыча пальцем в сторону Ковалевой, Аня даже не чувствовала, что делает своими словами только хуже. Горло стянуло обидой. Все прошедшие съемки Даша терпела эти язвительные замечания, испытывая злость на Морозову, но именно сейчас чувствовала себя по-настоящему униженной. В глазах неожиданно защипало, а в грудной клетке завибрировало. Не хватало только пустить слезы на глазах у всей съемочной команды. — Морозова, ты давишь на неё! — только Марина позволяла себе обращаться к Ане по фамилии и ставить ее на место, когда та не чувствовала, что перегибает палку. — Даша, прогуляйся и соберись. Мы продолжим через десять минут. Даша тут же кивнула, выходя из кадра и едва сдерживая слезы. Нос и щеки наверняка раскраснеются и это будет выглядеть полной катастрофой. Аня проводила ее взглядом с холодным презрением, а затем повернулась к Марине. — Если она не справляется, мы потратим на это весь день, — упрямо повторила она. — Она справится, если ты перестанешь давить на неё. Даша талантливая актриса, и ей нужно время, чтобы войти в роль, — жестче повторила Соколова, падая обратно в свое кресло. — Перерыв. Не позволяя себе эмоций и слез, Даша взяла себя в руки, обнимая за плечи и медленно досчитав до десяти. Неожиданней всего было то, что Сергей пришел за ней в глухую чащу леса, пытаясь убедить ее в том, что все хорошо и иногда такое случается со всеми. Для пущего успокоения он даже по секрету рассказал о провальных съемках Морозовой, где она не могла собраться на протяжении нескольких часов и, подмигнув, добавил, что о таком Аня вряд ли расскажет. В доверительных крепких объятиях дышать стало легче, Даша выровняла свой пульс и вернулась на площадку в полной собранности. К ее счастью, Аня молчала. Новый дубль, наконец, получился с первого раза. Чувства, которые должна была выразить героиня Даши, будто бы вытащили из самого сердца, и неожиданно для всех Ковалёва оказалась так убедительна в своих словах, будто на самом деле говорила все это Ане, а не ее героине. — Ты никогда не поймешь, что я чувствую. Ты никогда не пыталась! — синева чужого взгляда поглощала, Даша буквально не могла оторвать от нее взгляда, натянутого, как струна. — А ты думаешь, что мне это легко? Съемочная группа наблюдала за их игрой, чувствуя, что сцена становится все более реальной и эмоциональной. Марина, само собой, довольно улыбалась, понимая, что напряжение между Аней и Дашей сделало их игру лучше, чем она могла ожидать. Чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди, Аня против собственной воли опустила взгляд ниже, наблюдая за тем, как шевелятся губы Ковалёвой с очередной репликой. И Даша, смотрящая ей точно в глаза, не могла не заметить этого. Дыхание сбилось от интенсивности эмоций, которые она испытывала, и, когда Аня вдруг силой схватила ее за плечи, Даша почувствовала, что вот-вот рухнет из-за слабости в ногах. Этого не было в сценарии и где-то сбоку довольно зааплодировала Марина вместе с остальной группой, объявляя о снятой сцене. Но Аня по-прежнему держала ее за плечи, наблюдая, как пульсируют зрачки молодой актрисы, а дыхание так и не собирается восстанавливаться. Пожалуй, это было интенсивней, чем когда-либо. Маленькие капельки пота выступили около носа и на лбу Даши, глаза ее горели, отчего она выглядела, как дикий звереныш, который вот-вот накинется на нее. — Девочки, вот это то, что надо! — Марина подлетела к ним за считанные секунды, заставляя Морозову нехотя убрать руки. — Я даже сама перестала дышать. Дашуль, все же хорошо? Главное, чтобы не было никаких обид, мы взрослые люди и все понимаем. — Ну если Анне Викторовне обязательно доводить кого-то до точки кипения, чтобы снять хорошую сцену, то поздравляю, — выплевывая слова в лицо Морозовой, Даша сделала шаг назад, стараясь создать между ними безопасное расстояние. — Это работает.

***

За ужином Аня снова безмерно пила. Внутреннее напряжение никуда не выливалось, весь день она работала на износ и только к вечеру позволила себе выдохнуть, чуть расслабить голову от выпитого вина. Она видела, что Марина следила за ней, как за собственным ребенком и постоянно повторяла это тихое: «Держи себя в руках». А что, если Морозова не хотела держать себя в руках? Она смотрела на Дашу, смеющуюся с командой над каким-то случаем из кино и живо обсуждая предстоящие премьеры. Казалось, будто бы от утреннего конфликта не осталось и следа, но между тем они не перебросились ни словом вне съемок их совместных сцен. В груди разливался жар, и Ане хотелось бы, чтобы виной тому был алкоголь, а не девчонка, мельком кидающая на нее взгляды. Вино в бокале исчезало слишком быстро, глаза уже блестели, а голова чуть кружилась. Аня с трудом знала свою меру, но чем больше пила, тем очевидней чувствовала желание, разгорающееся в ней, как всеобъемлющий пожар. Не в силах оторвать взгляда от Даши, Аня даже не думала, что может спровоцировать ненужные слухи. Казалось, будто все заняты своими делами, а Ковалёва и вовсе находится в центре всеобщего внимания, непринужденно шутя и болтая весь вечер. — Анют, не пора ли спать? — Марина мягко отвлекла ее внимание, заметив, куда направлен чужой взгляд. — Ночь только начинается, — расплылась в улыбке Морозова, на секунду взглянув на подругу. — Не делай глупости, о которых будешь жалеть, — нагнувшись как можно ближе, чтобы никто не слышал их, произнесла Соколова. — Ну прям слова моей дорогой мамули, — Аня усмехнулась и покачивающимся движением встала из-за стола. — Друзья, предлагаю тост! Стараясь перекричать музыку и всеобщий галдеж, Морозова подняла в воздух свой пустой бокал, словно не замечая, что в нем ничего нет. Съемочная команда с интересом обернулась в сторону актрисы, замолкая на какое-то время. Даша туго сглотнула, чувствуя на себе чужой взгляд — слишком пьяный, чтобы это хорошо закончилось. — За нашу невероятную Дашу, — громко и торжественно произнесла Аня. Марина сжала пальцами переносицу. — За самую быстрорастущую актрису России! В нескольких мгновениях почувствовалась всеобщая неловкость — ни для кого не было секретом, как Морозова на самом деле относилась к Даше. Пытаясь скрасить идиотской момент, Сергей поднял бокал, поддерживая Аню. Народ тут же оживился и одобрительно загудел, и, казалось, словно никто из присутствующих не заметил, как Аня с Дашей продолжили смотреть друг на друга, не говоря ни слова. Когда все начали расходиться, Аня была уже в своем номере. Прохладный воздух охлаждал пылающее лицо, но огонь в груди не затихал. Марина прочитала ей целую лекцию по поводу того, что Ане нужно завязывать с алкоголем, но что, если это единственный шанс чувствовать себя живой и настоящей? Будто только так Морозова была настолько искренней, что это могло пугать. Простояв под едва теплым душем десять минут, Аня накинула на себя халат и оставила свет лишь от торшера у кровати. С улицы доносилось пьяное пение Ильи и кого-то из ребят. Кажется, банкет все еще не заканчивался. Отвлекшись на тихий стук в дверь, Аня закатила глаза. Марина обещала ее проведать перед сном, чтобы убедиться, что она в порядке. — Опять ты со своими нотация… — открывая дверь, она вдруг осеклась, обнаружив на пороге ее величество Ковалеву. — Ошиблась номером? — Да нет, вроде тот, который и искала, — мягко отодвинув Аню, Даша прошла внутрь, бросая взгляд на открытую бутылку шампанского, стоящего на столике рядом с кроватью. — Смотрю, у тебя продолжение банкета. — Ты пришла доебаться или по делу? Даша кивнула на все еще приоткрытую дверь, намекая, чтобы Аня с этим что-то сделала. — Не хочу, чтобы нас подслушивали. Заинтригованная, Морозова толкнула дверь до характерного щелчка и прошла до кресла, мягко падая в него и теперь наблюдая за Дашей снизу вверх. Ворот ее халата свободно топорщился, приоткрывая вид на грудь, светлые длинные волосы струились по плечам. Аня чуть заерзала и закинув ногу за ногу, еще больше оголила бедро. Проследив за взглядом Даши, она усмехнулась. — Ты и правда лесбиянка, — не прерывая зрительного контакта, Аня смотрела блестящими от выпитого глазами на Дашу, мягко поглаживая себя кончиками пальцев по ключицам. — Думала, ты пошутила. — Я бисексуалка, если тебе так хочется знать мою ориентацию, — спокойно ответила Ковалева и сделала несколько шагов вперед. — И по всей видимости тебе хочется не только этого… Расслабленный скользящий взгляд стал еще мягче, она искренне засмеялась и, насколько могла, резко встала оказываясь лицом к лицу с Дашей. Та была примерно такого же роста, только более спортивная, не такая худощавая, как сама Морозова. Впрочем, стройность была ей к лицу. — Обожаю, когда молодые актрисы фантазируют, будто бы их всех хотят, — снизив тембр голоса, Аня смотрела на нее из-под полуприкрытых ресниц: долго, желанно, игриво. Скрывать простую истину было бесполезно, но Морозовой почему-то казалось, будто ее влечение не так очевидно. — Не все, — не прерывая зрительного контакта, Даша потянулась к поясу халата, медленно потягивая его на себя так, что Морозова могла бы остановить ее в любую секунду. — Но ты да. Сердце колотилось так быстро, что Даша теряла связь с реальностью. Казалось, словно это какой-то дурной сон, ее больная фантазия, оставшаяся в маленькой темной комнате. Она почувствовала, как ткань халата ослабла, а пояс окончательно развязался. Не смея ни на секунду опустить взгляд ниже, Даша лишь чуть вытянула руку, моментально ощущая, как вздрогнула Морозова. Кончики пальцев были до сих пор прохладными после улицы и на контрасте это прикосновение заставило поежиться. Словно отключив остатки здравого разума, Даша скользнула ладонью дальше, резко обвивая талию и прижимая к себе ближе, чувствуя, как грудь упирается в ее тонкую майку. Низ живота моментально свело спазмом, а желание близости затмило все ссоры, присутствующие на съемках. Она медленно переместила взгляд на приоткрывающиеся блестящие губы Ани и уже потянулась к ним, когда кто-то требовательно постучал в дверь. Буквально за мгновение отпрыгнув от Морозовой на безопасное расстояние, Даша не успела осознать, что произошло. Она отвернулась, слыша, как Аня завязывает халат и через секунды открыла дверь, намереваясь уйти. — До завтра, Анна Викторовна. — А… о… доброй ночи, — растерянная Марина стояла в дверях, провожая взглядом уходящую Ковалёву.