Моя актриса

Утро было ничем не примечательным, Даша мельком наблюдала за вышедшей на съемочную площадку Аней, и ее сердце, вопреки ожиданиям, пропустило удар. Вчера она совсем отключила свой мозг, позволив себе то, что на трезвую голову никогда бы не произошло. Что она собиралась делать дальше, если бы Марина не ворвалась в номер? Взяла бы Морозову в ее же номере, чтобы попытаться укротить ее стервозную натуру и задобрить актрису на съемках? Уже позже Даша поняла, что Аня решила сделать вид, словно ничего не произошло, а может, действительно напилась настолько, что не помнила последние несколько часов до сна. Она была по-прежнему холодной и отстраненной, проводя все свободное время вдали от всех, но сцены отыгрывала так, будто переключалась в настроении за долю секунды. Пожалуй, именно так выглядел профессионализм. Даже сцены с Дашей прошли гладко. Снятые почти все с первого дубля, Марина с Сергеем были крайне довольны, Аня лишь натянуто улыбалась и кивала в знак одобрения. Ковалева не знала, стоило ли ей поднимать тему о прошедшей ночи, но чувствовала, будто это решение было скорее глупым, нежели необходимым. Сидя чуть поодаль от остальных, Даша курила вместе с парнем из съемочной команды, перекидываясь незначительными фразами. Солнце приятно светило сквозь пышную листву деревьев, причудливыми узорами освещая оборудование и почву леса, вокруг слышалось бесконечное пение птиц и шум деревьев — Даше именно этот звук всегда напоминал о лете. Медленно проследив за командой, она наткнулась взглядом на стоящую в стороне Аню. Она о чем-то общалась с Мариной и выглядела крайне напряженной — постоянно мяла свои руки, плечи были поджаты, а вся фигура была словно натянута. Впрочем, не похоже было на то, что они ругались или обсуждали что-то неприятное. Даша разглядывала Морозову, не боясь, что та вдруг поймает ее взгляд. Они, в конце концов, делали это постоянно. В коротком белом сарафане с открытой спиной она выглядела невероятно привлекательно. В голове до сих пор всплывали ощущения ее мягкой кожи, тонкой талии. Она не рассматривала Аню, но точно знала, что под нагло развязанным халатом скрывается утонченная фигура, о которой действительно фантазировали многие. — Морозова тебя, наверное, совсем достала, — беззлобно усмехнулся парень, потушив окурок и поняв, куда направлен взгляд Даши. — Я с ней на трех проектах работал, она со всеми такая. Даша невнятно пожала плечом. Сплетничать об Ане с ребятами из команды не хотелось. Она знала, что языки длинные и злые, поэтому даже несмотря на то, что Морозова была невыносима, обсуждать это с кем-то из команды Даша не решалась. Докурив сигарету, Даша тут же закинула в рот мятную жвачку, стараясь хоть как-то сбить запах табака, и направилась в сторону Марины, чтобы узнать, как они сегодня будут уезжать. — Я как раз хотела тебя позвать, — заметив приближающуюся Ковалёву, Марина ловко подхватила ее под руку, прижимая к себе, будто боясь, что она сбежит. — У нас тут водитель сломал руку, не успеваем найти кого-то, кто бы приехал забрать. — Да ничего, и без него разберемся, Оля сможет нас отвезти, — Даша начала искать взглядом их визажиста, точно помня, что у той были водительские права. — Оля поедет с Колей и Ильей в сторону павильонов, им надо завести оборудование… — все это время Даша не понимала, почему Аня до сих пор стоит рядом с ними, будто чего-то выжидая. — Вам с Аней в одну сторону, ты же на юге живешь? Даша едва не подавилась воздухом. Почему из всей команды она должна была ехать именно с Морозовой? Или из двадцати человек больше никто не жил на юге, чтобы поехать большой дружной компанией? — Я тоже не в восторге от этой идеи, — глядя на миллион вопросов в глазах Даши, отстраненно протянула Аня. — И тоже предлагала поехать с кем-то другим. — Я могу предложить поехать с звукарем или реквизиторами, но вы будете ждать их до ночи. — Пофиг, — сдалась Даша, в конце концов, это всего четыре часа в машине, где можно надеть наушники или сделать вид, что ты спишь. — Водить-то хоть умеешь? Последний вопрос был обращен к Морозовой, и та, впервые за все время, которое они общались, усмехнулась. — Сегодня буду учиться. Оставшийся день прошел в какой-то суете, съемки чуть подгоняли, чтобы успеть уехать раньше глубокой ночи, и когда Сергей объявил о последнем успешном дубле, Даша внутренне выдохнула. Последняя сцена далась ей тяжелее, чем предыдущие. Подсознательно она все равно думала об Ане и о предстоящей поездке вместе с ней. Казалось, что разговора не избежать. Актеры уезжали с площадки первыми. Морозова собрала все свои немногочисленные вещи и закинула в машину, проверив по навигатору по какой трассе им необходимо ехать. Даша вообще считала, что садиться за руль после утомительного дня — идея идиотская, они могли бы остаться на ночь здесь, а рано утром выехать в город, но вместо этого их зачем-то гнали возвращаться в ночи. Попрощавшись с командой, она села в машину к Ане, моментально ощущая, как ее тело словно каменеет. Неловкость окутала ее моментально и даже играющее радио никак не разряжало обстановку. Тронулись они молча, Морозова лишь сообщила, что вечером дороги пустые и, вероятно, они доедут чуть быстрее, чем предполагалось. Опустив взгляд в телефон, Даша старалась отвлечься и думать о чем-то отвлеченном, но в голове назойливой жвачкой прокручивались мысли только об Ане и о том, что между ними происходит — чему нет ни названия, ни объяснений. Минул час дороги и гнетущей тишины между ними. Аня не пыталась о чем-то заговорить, хотя машину вела расслабленно и легко, словно напряжение, которое чувствовала Даша, было только с ней. — Мне очень хочется курить, можем сделать остановку? — неловко спросила она, заранее зная, что Морозова будет не в восторге от этой идеи. — Через минут десять будет заправка, я чуть заправлю машину, — не отвлекаясь от дороги, бросила Аня и на какое-то время вновь повисла тишина, прежде чем она решилась добавить. — Я тебя так нервирую, что ты не можешь продержаться и пару часов без сигарет? Даша не нашлась с ответом. Да и что она могла сказать? Что они обе вели себя, как дуры, предпочитая делать вид, что ничего не произошло, вместо того, чтобы расставить все по своим местам? — Просто никотиновая зависимость, — Ковалева опустила взгляд в телефон, замечая, как Аня поворачивается к ней с легкой ухмылкой. — Точно. Стоя недалеко от парковки, Даша наблюдала за тем, как Аня дала указания заправщику, а сама отправилась внутрь магазинчика, чтобы оплатить бензин. В груди было ощущение, словно кто-то наступил на нее ногой, мешая дышать. Даша признавалась самой себе в том, что Аня, несмотря на свой совершенно несносный характер, ей нравилась. Как актриса, разумеется. Как красивая женщина. Как человек — с натягом. Она чувствовала, как горький дым обволакивает ее гортань, как жжет изнутри и почему-то думала о том, как сопротивлялась бы Морозова, если бы Даше внезапно вздумалось поцеловать ее на этой самой парковке. Она вновь вспомнила то приятное чувство, когда ее ладонь оказалась на пояснице Ани, словно ее талия идеально подходила под то, чтобы обнимать ее и притягивать ближе к себе. Отправив бычок в урну, Даша глубоко вздохнула и поплелась обратно к машине. Аня уже сидела внутри и встретившись с взглядом Ковалевой, кивнула в сторону, где стояло два стаканчика. Аромат кофе заполнил маленькое пространство машины и Даша почему-то улыбнулась: Аня не была похожа на человека, способного выпить дешевый кофе с заправки. — Это что? — брякнула Даша скорее от неожиданности, не зная, что еще сказать. Конечно, на сдержанное: «Спасибо», ума не хватило. — Иногда ты поражаешь меня своим блестящим интеллектом, — Аня молча выехала с заправки, чтобы не мешать другим автомобилям и притормозила у обочины. — Попьем спокойно, потом поедем. — Спасибо, — чувствуя себя невероятно глупо, Ковалева взяла горячий напиток и с разочарованием обнаружила, что тот без сахара. Это Морозова обожает крепкое и горькое, а Даша… — Держи, сахарная принцесса, — словно из ниоткуда вытащив батончик твикса, Аня усмехнулась, читая мысли напарницы без слов. — Надеюсь, диатеза от такого количества сладкого не будет. Их взгляды встретились — чуть насмешливый и растерянный, и в ту же самую секунду Даша поняла, как ей хочется поцеловать Аню. Скрывать, что это было невероятно мило — бессмысленно. Морозова даже запомнила, что Даша терпеть не может напитки без сахара и постоянно таскает печенье из буфета, пока Аня предпочитает есть морковные палочки, следя за своей фигурой. Воцарилась тишина, если не считать тихо играющего радио. Морозова пила кофе, глядя перед собой и стараясь лишний раз не смотреть в сторону Даши, чувствуя себя уставшей и напряженной. Допив маленький стаканчик, Аня плавно нажала на педаль газа. Всю дорогу до города Ковалева хотела, но так и не решалась спросить о том, чем она так не угодила старшей актрисе. Веки тяжелели, несмотря на выпитый кофе, который, казалось, никак не действовал на ее организм, и Даша даже не заметила, как Аня сделала музыку чуть тише, погружая их в тишину и полумрак в машине. Ковалева проснулась, когда кто-то коснулся ее руки. Забыв, где и с кем она находится, Даша вздрогнула от неожиданности, различая вокруг себя знакомые дома. — Приехали, говорю, — повторила Аня и мельком глянула на дисплей. Начало первого ночи, а ей еще нужно доехать до дома и принять душ. На каком-то автомате Даша отстегнула ремень безопасности и остановилась взглядом на Морозовой. — Хочешь подняться? — спросила она, почти не думая и глядя на то, как расслабленное лицо Ани снова сменилось на непробиваемое и жесткое, тупо добавила. — Сварю тебе кофе. — Нет. — Ладно, — на секунду остановившись взглядом на лице Ани, Даша потянулась назад, чтобы достать свой рюкзак с пассажирского сидения. — Я же не девочка тебя уламывать… Воздух в машине будто бы в одну секунду закончился, что дышать стало невероятно трудно. Словно в замедленной съемке Аня наблюдала за движениями Ковалевой, не понимая, почему девчонка так на нее влияет. Почему ее сердце заходится в тахикардическом приступе, а низ живота скручивает за секунду, как будто она в самом расцвете своего пубертата. Пошло оно все к черту. И Ковалева. Пошла она тоже к черту! Даша не успела выпрямиться, перетягивая свой рюкзак на колени, когда Аня обхватила ее щеку ладонью и быстро прижалась к губам, выбивая из груди весь воздух. Поцелуй получился сумбурным и быстрым, переполненный отчаянием, которое Морозова так стойко хранила под сердцем. Стоило ей оторваться от Даши, никак не пытаясь углубить поцелуй, как та потянулась вслед за ней, ища потерянный контакт. На ощупь нащупав выключатель фар, Аня почувствовала себя бездумным подростком, который не понимал, что творил. Дашины руки гладили ее талию, забираясь пальцами под топ и поглаживая спину. Возбуждение разносилось по телу с какой-то невероятной скоростью, выбивая последние остатки разума. — Нас могут тут увидеть… — превозмогая плывущий от страсти мозг, прохрипела Морозова, чувствуя, как Даша высвобождает ее от ремня безопасности. Наспех припарковав машину так, что утром была вероятность остаться без нее, Аня, поставив голову на автопилот, поднялась к Даше домой. Чувствуя, как у нее дрожит живот, ноги и кончики пальцев, она оказалась прижатой к входной двери. Девочка явно знала, что делает. Может, знала лучше, чем сама Аня. Дышала она горячо и быстро, впиваясь в губы Морозовой и удерживая ее голову за затылок так, чтобы та не смела отстраняться. На ощупь они кое-как дошли до комнаты и, не включая света, принялись раздевать друг друга. Даше так хотелось похвастаться своим видом из окна, Ане бы обязательно понравилось, но ненужные слова застряли где-то поперек горла, уступая дорогу совершенно другим мыслям и желаниям. Подхватив легкий воздушный топ Морозовой, Даша медленно стащила его через голову, любуясь тем, как волосы струятся по обнаженным плечам женщины. В голову до сих пор не приходило осознание того, с кем именно она собирается заняться любовью. Только когда они оказались в постели, и с губ Ани сорвался низкий, желанный стон, Даша поняла, что ей пришел конец. Ее пальцы тонули в женщине, пока губы исследовали каждый миллиметр тела. С тех пор, как они поднялись наверх, Морозова почти ничего не сказала, да и едва ли хотела вести задушевные беседы во время того, как Даша доводила ее до крайней точки наслаждения. Громкая, страстная — Аня ничуть не отличалась от такой, какой она была в жизни. Даша целовала внутреннюю поверхность ее бедер, чувствуя исходящую от них дрожь и почему-то старалась не смотреть на Морозову, боясь, словно та выгонит ее из собственного дома в любой момент. Чужая ладонь гладила ее волосы, сжимала у корней, а бедра изо всех сил старались не сдавливать голову. Дыхание было совсем шумным и сбитым, пятки лихорадочно скользили по простыни, Аня была прекрасна в своей агонии. В своей голове Даша представляла Аню эгоистичной и самодовольной — она лежала на ее простынях взмокшая, пытающаяся отдышаться после оргазма, и Даша действительно думала, что ночь на этом закончится. Вот, сейчас Морозова отправится в душ, смоет с себя все ощущения и воспоминания, а затем счастливо запрыгнет в машину без всяких прощаний. Даша лежала аккурат рядом с ней, боясь коснуться и наблюдая за ее профилем: тонким ровным носом, манящими губами, чуть нахмуренными бровями. Взгляд прошелся ниже и низ живота снова заныл, напоминая о том, что свою разрядку Даша так и не получила, хотя и сполна насладилась тем, что смогла доставить удовольствие Ане. Перевернувшись на бок, Морозова вдруг взглянула на нее на несколько мгновений, а затем, обхватив Дашу за бедро, резко подвинула к себе, стараясь прижаться как можно ближе. — Ты же не подумала, что я настолько неблагодарная тетя? — Даша хотела было сказать, что именно об этом и подумала, но в следующую секунду с силой зажевала нижнюю губу, когда пальцы Ани без всяких прелюдий оттянули резинку трусов в сторону, собирая смазку. Даша дернулась, пытаясь прижаться еще ближе, и крепко зажмурилась, рассматривая перед закрытыми глазами искрящиеся фейерверки. С Аней было хорошо, настолько хорошо, что она совершенно не хотела думать о том, что будет, когда наступит утро. Они обе были достаточно зрелыми для того, чтобы понимать — эта ночь ни к чему не обязывает и уж тем более ничего не обещает. Взмокшая и вымотанная после тяжелого дня, Аня встала с кровати, когда начало светать. Голый силуэт мелькнул в проеме двери, а спустя несколько секунд на кухне зажегся тусклый потолочный свет. Смертельно хотелось пить. Сердце только-только успокоилось, а влажная спина приятно контрастировала с прохладным воздухом в квартире. Нужно было что-то решать — ехать домой или оставаться у Даши до утра, что выглядело уже, как нечто большее, чем просто секс. Даша вышла вслед за ней, впервые видя обнаженной Морозову настолько четко. Хотелось бросить мимолетный комплимент, но она сдержалась, подходя к женщине и забирая у нее из рук стакан воды. — Смотрю, ты уже оделась, — Аня усмехнулась, глядя на надетые трусы Даши. — Если ты называешь это «одеться», то да… — Ковалева заглянула в пустой холодильник и расстроенно вздохнула. — Я жутко проголодалась. — Неужели? — иронично выгнула бровь Морозова. — Я думала, ты наелась вдоволь… — Ты поняла, о чем я. Хочешь, я закажу нам что-нибудь перекусить? — Вряд ли доставки сейчас работают, — Аня взглянула на дисплей, светящийся на микроволновке. Удивительно, но она до сих пор стояла полностью обнаженная, не собираясь прикрываться или одеваться. Наверняка чувствовала себя комфортно с таким телом, что, в общем-то, не удивительно. Мало кто может похвастаться такой фигурой к сорока годам. Заметив на себе исследующий взгляд, Аня обезоруживающе улыбнулась. — Смущаю? — Другое слово, — хмуро бросила Даша и отвернулась в попытках найти что-нибудь съедобное. Аня, словно кошка, беззвучно двинулась в ее сторону и через секунду ее ладони вновь лежали на груди девушки. Та потерлась носом о заднюю часть шеи и даже оставила небольшой поцелуй у позвоночника. — Ты меня тоже…

***

На съемках все осталось по-прежнему, словно произошедшей июньской ночи никогда не существовало. Аня по-прежнему выглядела холодно и отстраненно, по-прежнему резко выражалась и спорила с Мариной о некоторых сценах. Никаких послаблений в адрес Даши также не последовало — колкие шутки, минимум внимания и редкие взгляды, которые Ковалева успевала поймать. У Даши и до произошедшего не было иллюзий относительно того, что их секс что-то изменит. Снежная королева вдруг не растает, не потащит ее в ближайший перерыв в свой трейлер, чтобы заняться горячим сексом и не будет кокетливо подмигивать, напоминая о произошедшем. Скорее всего, даже если напомнить Ане о той ночи, она нахмурится, потрет переносицу, пытаясь вспомнить, а затем совершенно отстраненно признается, что не понимает, о чем говорит Даша. Никаких обид. Никаких ожиданий. Но даже если говорить о таком вслух они обе не собирались, то тело, вопреки здравому смыслу, ныло, вспоминая о ласках. Даша просто не могла выбросить из головы образ обнаженной Морозовой, стоящей на ее кухне и медленно потягивающей воду. Даша смотрела на ее расслабленный профиль, как Аня потягивается в узком режиссерском кресле, разминая шею, и думала о том, как та выгибалась в ее постели, приподнимая бедра, чтобы теснее прижаться к горячему рту. Не думать об этом было невозможно. Туго сглотнув, Даша подошла к женщине, прочищая горло и отвлекая ее от бесконечного скроллинга ленты. Даже видя, что кто-то остановился около нее, Аня не спешила одаривать его вниманием. — Ты загораживаешь солнце, — первое, что сказала ей Морозова, чуть щурясь, чтобы разглядеть лицо Даши. — Ты в своем репертуаре, — усмехнулась Даша, уже привыкшая к выпадам Ани. — Решила отдать тебе долг. Протянув стаканчик кофе, она заметила, как лицо женщины на секунду смягчилось, а на губах дрогнула едва заметная улыбка. Забирая стаканчик так, что их пальцы едва соприкоснулись, Аня не стремилась прервать зрительного контакта, а будто, напротив, пыталась смутить Ковалёву. — Я уже забрала свой долг, — многозначительно улыбнувшись, в следующую секунду она снова опустила взгляд в свой телефон, всем видом показывая, что их разговор окончен. Даша ушла. Несмотря на то, что в глубине души ей бы и хотелось больше общаться с Морозовой и, может, даже узнать ее лучше, она не собиралась быть занозой в заднице. Наверняка, Аню от такого тошнит: если бы каждая девчонка, с которой она спала, вдруг испытывала к ней жгучий интерес… Это было бы просто утомительно скучно. Аня была благодарна Даше за то, что она не пыталась выяснить отношения после их проведенной ночи, и уж тем более не считала, раз это случилось — то им суждено быть вместе. Такой подход и адекватность Морозовой нравились, если не считать того, что они в принципе никогда не говорили об их отношениях. Произошедшее явно пошло им обеим на пользу — общие сцены снимались легче, без излишнего напряжения и недосказанности. В перерывах они могли поговорить о какой-нибудь ерунде, из-за которой Аня всегда смеялась — у Даши было потрясающее чувство юмора и харизма. Как бы не было это тяжело признавать, но в этом она была явно лучше Морозовой. Съемочная команда распылялась в комплиментах, когда они обе были в кадре. Казалось, словно Даша научилась угадывать настроение Ани без слов, а та подбадривала Ковалеву перед съемками, то и дело проходя мимо, и словно в ничего не значащем жесте, касаясь ее плеча. Не замечать этих изменений было невозможно, и Марина, сходящая с ума от интереса, ворвалась в трейлер Морозовой, твердо заявляя: — Не говори мне, что ты совратила ребенка. Аня не повела и глазом, потягивая свой утренний крепкий эспрессо и листая истории в инстаграме. У Даши их как всегда целая куча — завтрак, съемки, какие-то подружки, нежные пионы на кухне. Что-то неприятно завибрировало в груди. — Даже не собиралась. — Совращать не собиралась? — уточнила Марина, нависая над Аней — спокойно сидеть сзади на диване не получалось. — Говорить, — с недовольным вздохом выключив экран телефона, Аня обернулась, заставив женщину все-таки сесть. — Тебе-то что? Вынюхиваешь тут все… Марина, не в силах поверить, сначала удивленно замолчала, но поняв, что Аня все-таки сделала это, низко засмеялась. — Ты серьезно! Господи, Морозова, блин… Ну ты нашла с кем спать, подруга. — Прости, в следующий раз спрошу у тебя разрешения, — фыркнула Аня, вероятно, оскорбившись. — Что тебя, собственно, так смущает? Ее возраст или что-то еще? Марина задумалась. Однозначного ответа у нее не было, но думая об Ане и Даше — она не могла представить такой исход событий ни при каких обстоятельствах, словно эти два человека с совершенно разных планет. И если Морозова была падкая на девушек помоложе, то Даша, кажется, вовсе была далека от тусовки с женщинами. — Да я даже не знаю, — смутившись такой резкости от Ани вместо привычного пофигизма, Марина растянулась на диване. — Не похоже на тебя, вот и все. Не боишься, что Ковалева начнет трепаться кому не надо? — Не начнет, — отрезала Аня. — Она же не дура. Марина только и пожала плечами. Спорить о том, насколько умна Даша — дело провальное. Как правило, люди из их тусовки оставляют козыри в рукавах до хорошего момента, но думать о том, что Ковалева способна на такую подлость, конечно, не хотелось.

***

На улице пахло сырым теплым воздухом после вечернего неожиданного дождя. Съемки пришлось прервать, из-за чего смена растянулась почти до полуночи. Даша сидела у своего трейлера и курила, наблюдая за тем, как носятся реквизиторы, а съемочная команда вяло собирает остатки техники. Свет из вагончика Ани все еще горел, и это несмотря на то, что она больше всех возмущалась затянувшейся и без того длинной смене. Говорить с ней в таком настроении было невыносимо, так что Даша собиралась докурить сигарету и по-тихому свалить — вряд ли бы Морозова вообще заметила ее отсутствие. Сергей, покидая площадку, еще раз уточнил, не нужен ли Ковалевой водитель, и, получив отрицательный ответ, уехал. Хотелось немного проветрить голову. Возможно, зайти в первый попавшийся бар и выпить стакан чего-нибудь холодного, а затем проспать до обеда, наслаждаясь законным выходным. Докурив, она выкинула бычок в урну и вернулась к себе лишь для того, чтобы забрать сумку. По неприятному стечению обстоятельств, Аня вышла из трейлера вместе с ней и на секунду замерла, заметив, что Даша еще на площадке. — Домой ты, я смотрю, не торопишься, — все с той же привычной ухмылкой, Аня подошла к ней и поежилась. Температура постепенно опускалась, а когда поднимался ветер, становилось откровенно зябко. Крупные мурашки пробежались по рукам Морозовой, волоски встали дыбом, и Даша почему-то улыбнулась — Ане палец в рот не клади, лишь бы ходить в чем-то коротком и легком. Прям магнит для мужского внимания и заботливо отданных курток. — Кто бы говорил, я думала ты удерешь с площадки, как только мы закончим сцену, — медленно проходя мимо трейлеров и остатков команды, Даше вдруг захотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. Им не часто удавалось поболтать просто так, и еще реже — когда Аня была в настроении. — Спасибо, что закончили не в три. Что я могу сказать? Люблю свою работу, — низкий, чуть хрипловатый смех раздался у самого уха Даши, рождая какую-то необъяснимую волну удовлетворения. — Такси? — Нет, я еще прогуляюсь. Даша качнула головой, наблюдая с замершей с телефоном в руках Аней, готовой вот-вот вызвать машину Ковалевой. А, может, пригласить к себе домой. Даше не хотелось додумывать, глядя на в момент изменившееся лицо Ани. — На свидание? — усмехнулась Морозова, но в глубине стеклянных глаз, Даша без труда уловила разочарование. — Ревность вам не к лицу, Анна Викторовна. — Было бы к кому, — нажав кнопку поиска такси, Аня вновь подняла взгляд на Ковалеву. — Ты хоть никому не растрепала о… Ну, ты поняла. Смущения в ее голосе не было, лишь холодная отстраненность — лишь бы никто не понял и не узнал. — Уже сделала отложенный пост в инсту, само собой, — Даша закатила глаза. — Ты и правда считаешь меня дурой, это раздражает. — А ты, Ковалева, не обижайся. Я же вижу, что ты девочка простая, бегаешь тут с душой наизнанку и веришь, что все это оценят и проникнутся. Забываешь, а, может, еще не знаешь, что каждое слово тут запомнят, а потом напомнят при не самых лучших обстоятельствах, — Аня вздохнула, злобы в ее словах не было, только какая-то бесконечная усталость и отчаяние. — Если жить и думать, что весь мир против тебя, можно сойти с ума. Аня улыбнулась. — Публичные каминг-ауты еще никого не делали популярнее, — оглянувшись, что рядом с ними никого нет, Морозова на секунду коснулась чужой щеки в ласковом, почти материнском движении. — Так что поменьше болтай о провокационном с ребятами. Это они в лицо все такие милые. — Ну не всем же сидеть всю жизнь в шкафу и делать вид, что упиваешься мужским вниманием. Разговор Дашу нервировал, она чувствовала себя так, словно Аня знает всю правду об устройстве мира, а Ковалева была сопливой школьницей, не способной отвечать за свои решения. И хотя к публичному каминг-ауту она не готовилась, но не считала зазорным или недопустимым обсуждать такие темы с коллегами и друзьями. Напротив, ей казалось, что мир уже гораздо более прогрессивный и открытый. Вот только Аня явно не разделяла ее чувств, и внезапно покраснела от раздражения после Дашиных слов. Сделав резкий и ощутимый шаг назад, она сухо отрезала: — Думала, что ты умнее, Ковалева. Понимая, что разговор зашел в тупик, Даша тоже решила не продолжать его, чувствуя себя задетой. Развернувшись и больше не проронив ни слова, она зашагала в противоположную от Ани сторону. Возможно, бар по пути — не такая плохая идея.

***

Аня сидела в просторной гостиной, болтая в стакане холодный мартини и наслаждаясь тихим треском льда. Сон, несмотря на долгий и утомительный день, так и не пришел. Сначала она бесконечно ворочалась в кровати, тщетно пытаясь уснуть и чувствуя, как ее глаза буквально зудят от недосыпа, но затем поняла, что так раздражается еще больше. Решив, что алкоголь ее расслабит, она переместилась в гостиную и вытянула ноги на журнальный столик, не переставая думать о Даше. Удивительно, как эта девчонка плотно засела в ее голове — настойчиво, бескомпромиссно, раздражающе. Морозовой не хотелось признаваться себе в том, что вместо тотального безразличия к молодой актрисе и даже вместо привычной неприязни, она чувствовала иррациональное влечение, не уходящее ни на минуту. Украдкой она смотрела выходящие с Ковалевой интервью, читала ее бесконечные посты в инстаграме и даже зависала над глупыми видео, которые снимает только молодежь. И как бы Аня не воротила нос, считая, что такое для нее недопустимо, Даша не покидала ее голову. Сложно было понять, чего она в конечном счете хотела от той, но растущий интерес раздувал ноздри, щекотал изнутри сердце и заставлял ее живот сжиматься, вспоминая о проведенной вместе ночи. Она злилась на то, что прошедшим вечером Даша не захотела слушать ее, прикрываясь бесконечной иронией, намекая о том, что жизнь Ани неоправданно наполнена ложью. Словно скажи она о том, что предпочитает женщин, и ничего смертельного не случится: приглашений на съемки не станет меньше, рекламные контракты никто не отменит, а другие актеры не будут косо смотреть в ее сторону. Думая об этом, Ане хотелось разбить чертов стакан о Дашину взбалмошную голову. «Глупая, совсем еще неопытная девочка», — раз за разом повторяет про себя Морозова и замирает, когда видит, что та выложила новую историю. Фотография с какой-то девушкой на фоне бара, и, судя по одежде, фото свежее. Как раз после съемок. Аня глубоко вздохнула, пытаясь прийти в норму. Не признаваться же, в конце концов, что сердце пропускает удар от колючей ревности — больной, одержимой, злой. На фото ничего особенного — обе улыбаются и обнимаются, это может не значить ровным счетом ничего, но Аня все равно чувствует, как жар поднимается у нее в груди. «Демонстративная дура», — хочется написать на эмоциях, подрагивающими пальцами, которыми она с радостью раздевала Дашу вместо того, чтобы обвинять ее в легкомысленности. С покусанными губами, совершенно в дурацком настроении, Аня приехала на съемки, первым делом заметив, как Илья надрывно смеется в компании Даши. Все еще вспоминая ту фотографию с идиотским белым сердечком внизу, как если бы Ковалева хотела разозлить Аню — это никак не выходило из головы. Даша — как чертово солнце январским утром в Петербурге, все к ней тянутся, все ее обожают, рядом с ней всегда смеются и шутят. Даша становится центром вселенной, где бы она ни появилась. С ней уживаются и режиссеры, и актеры, и молчаливые водители, и даже стоя в массовке, она излучает такую гребаную жизнерадостность, что Морозову скоро стошнит радугой. Потому что когда приходит Аня — все замолкают, а мир будто бы перестает вращаться. Покрывается льдом и замирает в ожидании веселья. Уловив взгляд Морозовой, Даша и Илья мгновенно обернулись, подзывая к себе. — Сначала кофе, иначе без жертв не обойтись, — крикнула Аня, уже поднимаясь в свой трейлер. Весь день она пыталась взять себя в руки. Чувство какой-то фоновой вины тянулось за ней последние несколько дней, с тех пор, как она сгоряча ляпнула Даше, что полагала, что та умнее. Судя по Ковалевой, та и думать забыла о словах Ани, вела себя непринужденно и отстраненно, и только Морозова впервые испытывала такой укор вины. К концу смены, когда напряжение уже достигло своего апогея, Аня разругалась с Мариной. Аня знала, что сама не могла собраться и сняться, как нужно, а Марина всего лишь выполняла свою работу, но они обе были острыми на язык, сцепившись так, словно от этого зависела чья-то жизнь. Градус спора накалялся. Аня видела, что съемочная команда замерла в ожидании какого-то разрешения спора, пока Сергей, спрятав голову в песок, решил не встревать. Осознавая, что Морозова находится на грани срыва, Даша не выдержала, буквально вставая между двумя телами и миролюбиво предлагая: — Думаю, нам нужен перерыв. Мы ничего не решим, если каждый будет гнуть свое, — и встретившись со взглядом Ани, добавила. — Перерыв на кофе, хорошо? — Ковалева самовыдвиженец на смерть, — тихо хохотнул кто-то из команды, но Аня, к удивлению остальных, лишь коротко кивнула. Дышать было тяжело, грудь вздымалась так часто, что Морозовой казалось она вот-вот задохнется. Слыша, как Марина объявила перерыв за ее спиной, она направилась в трейлер, искренне полагая, что побудет в одиночестве хотя бы пять минут. Но стоило ей войти внутрь, как она услышала, что кто-то зашел вслед за ней. — Ты же не думала, что я оставлю тебя одну? — ловя растерянный взгляд Ани, улыбнулась Даша и тотчас засуетилась, чтобы сделать обещанный кофе. — Ты сегодня сама не своя. Даша хотела еще спросить, не случилось ли что-то у Ани, но была уверена в том, что та выплюнет что-то в своем духе: «А ты что, мой психотерапевт?», поэтому уточнять ничего не стала. Молча щелкнув кнопку на чайнике, она опустилась перед сидящей на диване Морозовой, глядя на нее снизу вверх. — Ты хорошо играла, только будто эмоций было больше, чем нужно, — тихо пробормотала Даша, боясь, что Аня воспримет ее слова об игре в штыки. Отвернувшись и глядя куда-то в сторону, Морозова нервно покусывала кончики пальцев. Ее сердце, казалось, даже и не думало успокаиваться — наоборот, забилось о ребра еще сильнее, когда Даша вдруг положила раскрытую ладонь на ее ногу в каком-то утешительном жесте. Ане так хотелось сказать, что это приятно. Приятно, когда тебя просто так касаются, гладят, когда заботятся о тебе и делают кофе, зная, что ты невыносимая заноза в заднице. Но почему-то так и не сказала. Слова застряли посреди горла, не вырвавшись наружу. — Прости, что я тебе тогда вечером наговорила, — все еще не глядя на Дашу, пробормотала Аня, переборов себя. Брови Ковалевой удивленно поползли вверх. Последнее, чего она ожидала — это извинений о разговоре, который был несколько дней назад. По правде говоря, она и думать забыла о нем, выкинула чужие слова из головы практически в тот же вечер, а Аня - на тебе - припомнила. — Все в порядке, я уже и забыла, — снова несмело двинула рукой дальше по ноге, чувствуя, как сокращаются мышцы под ее ладонью. Аня была близко. Непозволительно близко. Что если чуть выпрямиться, попытаться встать с корточек, то их лица непременно столкнутся. Мельком опустив взгляд на губы женщины, Даша вздохнула. Морозова повернулась на этот тихий звук и оказалась еще ближе, что без труда можно было чувствовать чужое неровное дыхание. Лбы медленно соприкоснулись, и Даша едва смогла сглотнуть, чувствуя, как все ее тело подрагивает от желанной близости. — Давай не будем усложнять, — эти слова Морозовой дались сложнее всего. Прикрыв глаза, она лениво отстранилась, чувствуя, как разочарование заполняет маленькое пространство между ними. — Скажи, что я буду на площадке через пять минут, — пряча взгляд, попросила она и облегченно выдохнула, когда Даша тотчас поднялась, направляясь к выходу.