Моя актриса

На следующий день после напряжённых съёмок Даше предстояло важное интервью с известным журналом. На прошлой неделе ей позвонили представители издания, предложив встретиться для обсуждения её роли в новом проекте и узнать побольше о её жизни и карьере. Согласившись без колебаний, Даша знала, что это интервью станет отличной возможностью для самопиара. Утром, в солнечный и спокойный день, Ковалева проснулась пораньше, чтобы подготовиться. Как обычно — долго выбирала наряд и, остановившись на нежно-голубом платье, подчёркивающем её фигуру, нанесла лёгкий макияж. По дороге в кафе, где должно было пройти интервью, она чувствовала легкое волнение, понимая, что вопросы о Морозовой неизбежны. За прошедшие несколько дней она так и не решила, что скажет о ней: правду — какой отвратительной была народная любимица Анна Морозова, или то, что таилось в глубине ее сердца, той девочки, которой она влюбилась в женщину еще много лет назад. Когда Даша вошла в уютное кафе с приглушённым светом и тихой музыкой, её встретила улыбающаяся журналистка. Указав на столик у окна, она пригласила Дашу присесть, попутно отпуская комплимент в сторону ее платья. В расслабляющей, комфортной атмосфере, Ковалевой было легко общаться. Удивительным образом, чаще всего она с легкостью находила общий язык с людьми. Некоторые вопросы повторялись из интервью в интервью, а что-то у нее спрашивали впервые, и это всегда было так волнительно-приятно. — Ваш последний проект сейчас один из самых ожидаемых новинок в кино, несмотря на то, что съемки еще не окончены, — журналистка вновь вежливо улыбнулась, рассматривая, как Даша потягивает из трубочки молочный коктейль. — Как вам работается с такой опытной командой? Даша улыбнулась в ответ, её глаза светились от удовольствия. — Это потрясающий опыт. Я всегда мечтала работать с такой профессиональной командой, а с кем-то мы работаем уже не первый раз. Так что да, все ребята замечательные и очень дружелюбные. Журналистка кивнула, посматривая на диктофон, чтобы убедиться, что он работает, а затем продолжила: — Особенно интересно узнать о вашем взаимодействии с Анной Морозовой. Она одна из самых известных актрис в нашей стране, расскажите, как она отнеслась к работе с вами? Ни для кого не секрет, что Анна очень ревностно относится к молодым актрисам, если помните, тот скандал для журнала… Даша замялась. По правде говоря, она не вспоминала об этом до того момента, пока журналистка вдруг не напомнила ей о нем. Дело было давно, еще несколько лет назад, когда у Морозовой хватило ума ляпнуть в интервью о том, что некоторые молодые актрисы слишком легкомысленно относятся к быстрой популярности, а потому оказывают негативное влияние на свою юную аудиторию неосторожными словами и действиями. Общественность, конечно, стояла на ушах, Морозову сочли ханжой и поймавшей звезду актрисой, припоминая ей о том, как в юные годы та везде таскалась с мамой, благодаря которой и смогла по-настоящему пробиться. Что только об Ане не писали — и даже несмотря на то, что новости та никак не комментировала, Даша была уверена, Морозову это сильно задело. На секунду замявшись и сделав вид, что она допивает коктейль, она вдруг подумала: как бы посмотрела на нее Аня, что бы сказала ей, если бы прямо сейчас Даша сказала все, как на духу: «Такой стервы я не встречала еще никогда за свою карьеру». — Многие говорят, что с Аней сложно работать, и это правда, — сглотнув остатки коктейля, Даша подняла голову, заметив какое-то блаженство в глазах журналистки, словно она только что откопала ту самую тему для сенсации. — Но только потому, что она настоящий профессионал своего дела. Я не видела еще ни одну актрису, которая бы отдавалась на площадке настолько своей роли. Мы можем переснимать все по несколько раз, пока она сама не будет довольна отыгранной сценой. — У вас никогда не возникало из-за этого конфликтов? Анна наверняка требовательный человек не только к себе, но и ко всей команде. Даша слегка вздохнула, но её улыбка не исчезла. — Конфликты на съёмках — это нормальная часть процесса. Когда работают такие сильные личности, естественно, что могут возникать разногласия. Но это никогда не мешало моему уважению и восхищению Аней. — То есть, несмотря на все трудности, вы всё равно хорошо к ней относитесь? Откинувшись на спинку дивана, Даша искренне рассмеялась. Даже если бы она ужасно относилась к Морозовой — говорить об этом, как минимум, непрофессионально. — Абсолютно. Анна — невероятная актриса и хороший человек. Она всегда стремится к совершенству и ожидает того же от других, — Даша говорила это серьезно, не пытаясь лукавить. — Это заставляет тебя работать ещё усерднее и становиться лучше. Я помню, как еще в университете смотрела её фильмы и пыталась подражать её манере игры. Она была для меня образцом профессионализма и таланта. Даже не верится, что сейчас я имею возможность работать с ней на одной площадке. Это невероятное чувство. Журналистка снова кивнула, погруженная в рассказ Даши. Ковалева упрямо не хотела говорить об Ане ничего плохого, искренне считая, что все проблемы, возникающие между ними были личными, а не касались общественности и громких заголовков. И несмотря на то, что у Даши был реальный шанс разнести Морозову в своем интервью, она не хотела опускаться до того, чтобы ее репутация была скандальной.

***

Из-за плотного графика съемок, Даша почти не чувствовала жизни. С утра до ночи она пропадала на съемочной площадке, бесконечно переснимала сцены, смеялась, сбивалась, спорила с Мариной и Ильей, иногда пила кофе с Аней, расположившись у мониторов, пока остальная часть команды отдыхала. Их отношения с Морозовой, определенно, прогрессировали — теперь они общались будто бы по-настоящему, обсуждая не только их реплики и предстоящий график съемок. Будто бы изо дня в день Аня понемногу приоткрывала дверцу в свою личную жизнь: она рассказывала истории со своих ранних проектов, о первых неудачах в работе с агентом, о провальных кастингах, а чуть позже — о том, какое предпочитает вино и фильмы, что обожает готовить, но времени совершенно не хватает, о трудностях в ведении социальных сетей и даже о том, что много лет назад всерьез думала о том, чтобы сделать каминг-аут. Последнее она рассказывала особенно тихо, без лишних глаз и ушей, уединившись с курящей Дашей вдали от всех. Аллергия, о которой изначально сказал Сергей — не больше, чем приукрашенная реальность. Запах табака Аня и правда не любила, но остаться с Дашей наедине хотелось сильнее. — И что произошло? — щурясь сквозь едкий дым, Даша махнула рукой, отгоняя его от лица Ани. — Прости, ветер. — Мать сказала, что убьет меня, — улыбка, адресованная Ковалевой, была скорее грустной. От упущенного времени не убежать. — И что «голубых» в кино не любят. Даше захотелось засмеяться, но она сдержалась. Понимая, что время было другое, хотя и, казалось бы, совсем недавно, она зажала сигарету между зубов, внимательно наблюдая за реакцией Ани. Казалось, будто эта тема была особенно болезненной для нее. Красивая, зрелая женщина, знающая, что всю сознательную жизнь ей нравятся девушки, но она вынуждена играть совершенно другую роль — что могло быть печальнее? И самое дурацкое, что типаж у Ани был как раз невероятно женственный, роскошный — роль любовниц и ревнивых жен всплывали у нее в фильмографии чаще всего. — А ты сама, что думаешь об этом? — решив не переубеждать Аню, спросила Даша. — Думаю, мама несколько преувеличила, но в целом, была права, — неловко поведя плечом, Морозова обернулась в сторону далеко стоящей команды. — Сколько раз на дню они шутят о геях? Десять? — Это же ничего не значит, — попыталась возразить Ковалева, но Аня, заглянув ей в глаза, снисходительно улыбнулась. — Это ты так думаешь или уже где-то заявляла о себе во всеуслышание? Поверь мне, даже если кажется, что все такие толерантные, то будь уверена, когда дело касается реальных людей, они не такие милые. Я работала с некоторыми актерами, которые не то чтобы открытые геи, но особо не скрывали, и это было так мерзко… Слушать, что о них говорят, как только они отходили. Даша поджала губы. Выкинув сигарету в урну, она потянулась к бутылке с водой, чтобы сделать несколько глотков. Конечно, она не жила в розовых очках и прекрасно понимала, что может быть всякое, но на ее опыте людей, которые были бы радикально против — не встречалось. — Для тебя так важно, что о тебе говорят? — попыталась возразить Даша, тут же слыша усмешку в ответ. — А для тебя нет? — низко засмеялась Аня. — Артисты, которые так говорят, лицемеры похуже некоторых. Само собой, для нас это важно. И наш статус, и образ, и популярность. Морозова была права. Спорить с этим было бы бесполезно. Даша хотела было продолжить разговор, но треск рации и строгое Маринино: «Где вас носит?», разбили ожидания в один момент. Похлопав себя по коленям, Аня выпрямилась. Нужно было возвращаться на площадку. — Поужинаешь со мной? — почти в спину бросила Даша, нагоняя Морозову. — Ковалева, ты что, влюбилась в меня? — игривые искорки в глазах Ани, заставляли сердце Даши замирать. — Это не свидание, — на полном серьезе заявила та. — Не хочу заказывать доставку домой. — Могу понять. Тогда после съемок? Поймав счастливый кивок головы Даши, Аня широко улыбнулась ей, спеша на площадку под недовольные крики Марины.

***

Под удивленные взгляды некоторых коллег, Аня и Даша вместе уехали на такси. Несмотря на приглашение на ужин, выбирала ресторан Аня. «Не хочу провести вечер с невкусной едой», — аргументировала она, улыбаясь. Впрочем, выбор ее был шикарным. Расположившись на первом этаже у окна, Морозова назвала несколько блюд, которые Даше обязательно следует попробовать. Может, это получалось как-то само собой, а может, так действовали те обстоятельства, что они были вне съемочной площадки, общаться с Аней было гораздо проще. Та много шутила, и хотя не предавала себя в язвительных комментариях, все ощущалось максимально беззлобным. Приглушённый свет, уютные столики у окон и мягкий джаз на фоне создавали идеальную обстановку для неспешных разговоров. Даша и Анна сидели за одним из столиков, едва освещённым тёплым светом настольной лампы. Вокруг царила расслабленная и умиротворяющая атмосфера, которая контрастировала с недавними напряженными днями на съёмочной площадке. Официант принес им два бокала вина, и Даша, подняв свой, улыбнулась Ане. — За окончание еще одного съемочного дня, — сказала она, чокнувшись с Морозовой. Та улыбнулась в ответ и сделала маленький глоток вина. Некоторое время они молчали, наслаждаясь напитком и наблюдая за игрой света на его поверхности. — Никогда бы не подумала, что окажусь здесь с тобой, — наконец нарушила тишину Аня, с лёгкой улыбкой на губах. — Да уж, — Даша усмехнулась. — Если бы мне кто-то год назад сказал, что я буду сидеть в ресторане с Анной Морозовой, я бы не поверила. Аня приподняла брови. — Серьёзно? Ты ведь сама актриса, тебя не должно это удивлять. Даша пожала плечами, её глаза светились искренним интересом. — Просто… ты всегда казалась такой недосягаемой. В университете мы с подругами часто обсуждали твои роли. Аня улыбнулась, её взгляд смягчился. Она хотела было сказать, что Даша тоже, несомненно, талантлива, но к ним внезапно подошли, и, обернувшись, Морозова окинула взглядом молодую девушку, смотрящую точно на Дашу. — Извините, вы Даша Ковалева, верно? — робко спросила она, оглядываясь на Анну, которую, казалось, не узнала. Даша улыбнулась, слегка смутившись. — Да, это я. Чем могу помочь? — Могу я попросить вас сфотографироваться? Понимаю, что это не очень уместно, но… — Конечно, — улыбнулась Даша, не дав Ане бросить ее резкое: «Это абсолютно неуместно». Ее лицо в удивлении вытянулось. Неужели Ковалева и правда вот так просто смогла прервать их вечер, позволить нарушить свое личное пространство из-за невежества какой-то фанатки? Неприятное чувство царапнуло внутри. Девушка даже не обратила никакого внимания на Аню — лицо, черт возьми, с сотен обложек! Весь ее взгляд, все обожание было приковано только к Даше. Ревность вперемешку с завистью удушающим ядом разлилось по крови и Аня чуть поморщилась. Небрежно подхватила бокал и отвернувшись к окну, допила все содержимое почти залпом. Поклонница поблагодарила Дашу и, бросив быстрый взгляд на Аню, как будто бы пытаясь вспомнить ее лица, быстро удалилась. Морозова следила за ней, пока та не исчезла из виду, затем перевела взгляд на Дашу. — Ты не должна идти на поводу у поклонниц, которые прерывают твой ужин, — холодно заметила она. Даша нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что это время для отдыха, а не для раздачи селфи, — Аня поставила бокал на стол с явным раздражением. — Ты слишком мягкая с ними. — Она просто поклонница, Аня, — возразила та, чувствуя себя неловко и раздраженно, что ей приходится выслушивать эту нотацию. — Это часть нашей работы. Морозова закатила глаза. — Может быть, но иногда стоит помнить о своих границах. Даша вздохнула, пытаясь удержаться от резких слов. Её раздражало, что Анна не могла просто отпустить ситуацию. — Ты ревнуешь, что она не узнала тебя? Чего ты так завелась? Аня сжала губы в тонкую линию. — Нет, просто считаю, что профессионализм заключается не только в том, чтобы радовать поклонников, но и в том, чтобы уметь отделять личное время от работы. — Знаешь, Аня, ты можешь быть такой же популярной, если перестанешь строить из себя ледяную королеву, — вырвалось быстрее, чем Даша успела подумать. Аня встала, её лицо стало каменным. — Я пойду на свежий воздух, — сказала она, разворачиваясь и уходя от столика. Даша наблюдала за её уходом, чувствуя смешанные чувства раздражения и сожаления. Вино в её бокале потеряло вкус, но в глубине души она знала, что не сделала ничего плохого. Вечер, который начинался так многообещающе, вновь скатился в скандал на ровном месте. Взяв счет, Даша быстро оплатила его и вышла на улицу. Аня стояла у ресторана, потягивая электронную сигарету. Все еще хмурясь, поджимая плечи, она выглядела раздраженно и холодно. — Слушай, это просто бред, — положив руку на спину Морозовой, Даша развернула ее лицом к себе. — Мне жаль, что вся эта ситуация испортила нам вечер. И еще я думала, что ты не куришь. Аня не ответила. Взгляд ее был темным и тяжелым. Казалось, что она тщательно подбирает под себя слова, чтобы не сказать какую-то колкость. Дашина вторая рука легла на ее плечо, полу-приобнимая, но, по всей видимости, Аня еще не отошла — скинула чужие руки и чуть отстранилась. — Я поеду домой. Мило поболтали, но продолжать вечер мне не хочется. — Зачем тогда тут стоишь? — Даша чуть усмехнулась, не в силах поверить, что Морозова и правда может так просто обидеться и уехать. — Такси заказывала, — протянув телефон с открытым приложением, Аня бросила взгляд на дорогу. — И проверяла, выбежишь ли следом… — Получается, проверку прошла? — тающая улыбка Даши все еще таила надежду, что Аня передумает. — Да нет. Не прошла. Запрыгнув в вовремя прибывшее такси, Аня на секунду зацепилась взглядом за разочарованный взгляд Даши. Кажется, у них все-таки ничего не выйдет.

***

На следующее утро Аня приехала на съемочную площадку с хмурым лицом. Вчерашняя ссора с Дашей не выходила у нее из головы, несмотря на тщетные попытки сосредоточиться на работе. Раз за разом возвращались к напряженному разговору, Аня понимала, что они обе вспылили. Едва скрывая недовольство, Аня прошла мимо гримёрок и направилась к съемочному павильону. Сергей стоял неподалёку, листая что-то на своём телефоне. Увидев Аню, он ухмыльнулся и поднял телефон повыше. — Доброе утро! — начал он с усмешкой. — Теперь мы с Мариной не достойны твоих приглашений на ужины? — Ты о чем? — настроения шутить не было, а еще и Сергей со своими загадками. — О тебе и Ковалевой, о чем еще! — мужчина тотчас протянул телефон с кричащим дизайном сайта. Аня остановилась, а её сердце мгновенно сжалось. Она вырвала телефон из рук Сергея, увидев заголовок на экране: «ВРАГИ ИЛИ ЛЮБОВНИЦЫ: АННА МОРОЗОВА И ДАША КОВАЛЁВА НЕ МОГУТ ПОДЕЛИТЬ МУЖЧИНУ В НОВОМ ФИЛЬМЕ!». Под заголовком — фотографии со вчерашнего вечера: там, где они сидят за столиком, смеялись и, казалось, наслаждались обществом друг друга. На одной из фотографий было запечатлено, как Даша кладёт руку на плечо Ани. Морозова почувствовала, как её сердце начало ломиться в ребра, а кислорода стало катастрофически мало. Она быстро пролистала статью, в которой сплетники не щадили ни её, ни Дашу. Журналисты намекали на роман между ними, подогревая интерес публики. Вероятно, не играй они такие роли — подобной статьи никогда бы не было, ведь ничего особенного они не делали: это всего лишь совместно проведенный вечер. Аня знала, что это может сильно ударить по её репутации. — Что за чушь, — раздраженно пробормотала она, отдавая телефон Сергею. — Судя по тому, как часто Ковалева обнимается с Ильей, они вовсю трахаются у нас за спиной. — Эй, ты чего такая напряженная? — удивился Сергей, заметив резкость в её голосе. — Это всего лишь желтая пресса, ты же прекрасно знаешь их заголовки. — Да, сплетни, — Аня постаралась успокоиться, но пальцы мелко дрожали, а жар от накатывающих эмоций, поднимался к бледным щекам. — Но это не отменяет того, какие они кретины. Кто-то это уже видел? Сергей растерянно пожал плечами, боясь наткнуться на еще больший гнев Морозовой. Развернувшись, она быстро пошла к своему трейлеру, надеясь спрятаться от любопытных глаз. Внутри её встречала Марина, обсуждающая что-то с гримершей. Марина подняла голову и сразу заметила напряженное лицо Ани. — Можешь оставить нас на секунду? — натянув на лицо улыбку, попросила Морозова, после чего гримерша молча ретировалась, тихо прикрыв за собой дверь. — Ты видела утренние новости? Аня бросила телефон на стол, её голос дрожал. Легонько похлопав себя по щекам, чтобы прийти в чувства, она не представляла, как будет сниматься в таком состоянии. Да, ничего смертельного не произошло, но спекуляция на ее ориентации — была самой невыносимой темой для Морозовой и от любого намека она просто выходила из себя. Марина нахмурилась и взяла телефон, чтобы посмотреть. — «Враги или любовницы»? Таинственный ужин? — прочитав заголовок и изучив фотографии ниже, Марина неловко усмехнулась. — Эти ребята опять что-то придумали? И вообще, могла бы пригласить на ужин, раз уж на то пошло… Аня резко выдохнула, борясь с волнением. — Да, как всегда. Теперь кучка идиотов будет думать, что у нас с Ковалевой роман. Марина смотрела на это словно сквозь пальцы, Аня частенько накручивала ситуацию страшнее, чем она была на самом деле. Ободряюще улыбнувшись, она присела напротив Морозовой, изучая ее реакцию. Дерганная, резкая, очевидно — раздраженная, она переживала так, как если бы это было правдой. — В фотографиях нет ничего, что натолкнуло бы меня на такую мысль, — задумчиво протянула она, ловя взгляд Ани. — И ни у кого ведь нет повода, думать, что это так. Верно? Последнюю фразу Марина произнесла с нажимом, словно пытаясь убедиться в своей правоте. Аня кусала кончики пальцев, смотря куда-то в окно трейлера и думая будто бы о своем. Интересно, что скажет Ковалева, когда увидит эту статью? Накатает пост в своем инстаграме с шумным каминг-аутом или прикинется, что это все вкинутая утка для просмотров. — Ань, я знаю, что иногда ты думаешь исключительно одним местом, но…– в смиренной тишине вновь подала голос Марина, уже более требовательно и волнительно. — Это был просто ужин, — Аня развернулась, складывая руки на груди. — Первый и единственный за все время съемок, между прочим. После того раза ничего не было. — Тогда волноваться не о чем, забудь, — заметно расслабившись, Марина улыбнулась. Если бы Аня могла так просто взять и выключить все чувства — ситуация была бы намного легче. Все утро она провела, как на иголках, переживая, что на нее посыпятся куча ненужных вопросов, но вместо этого — привычная тишина. Написала только ее агентка, и то шутя о том, как СМИ раздувают из самого безобидного ужина огромную сенсацию. Морозова понимала, что игнорировать Дашу означает подсознательно доказывать то, что между ними что-то есть. Поэтому, когда у них выдался первый перерыв, она сама подошла к трейлеру Ковалевой и робко постучала. — Ну, что скажешь? — распластавшаяся на диване Даша, смотрела на нее снизу вверх. — Что это полный пиздец, — дверь за собой закрывать не стала, лишь несмело шагнула внутрь, оставаясь у стены на безопасном расстоянии. — Я иногда завидую такой богатой фантазии журналистов, это ж еще нужно умудриться такое придумать. — Видимо, еще никто не видел, чтобы тебя обнимали, — пошутила Ковалева и Аня слабо улыбнулась, рассматривая ее лицо. Разговор завязался сам собой, словно не было вчерашней ссоры и обидных слов друг другу. Аня, конечно, пыталась вести себя сдержанней — не задерживать подолгу взгляд, стараться не оставаться наедине и уж точно никаких больше ресторанов. Жизнь вернулась в привычное русло: тренировки в зале по выходным, съемки до глубокого вечера, приглашения на мероприятия. Аня так настойчиво хотела быть нормальной, что, возвращаясь домой, не замечала, как все ее мысли крутились вокруг Даши. Иногда они даже перекидывались короткими смсками. А уже перед самым сном, принимая душ, Морозова позволяла себе снимать напряжение совершенно другим способом. Руки скользили вдоль тела, стремясь ниже и чувствуя, как разрядка наступает слишком быстро. Аня не могла выбросить ее из головы. Влечение росло подобно снежному кому, несмотря на то, что Даша могла с ней даже не флиртовать. Они могли не касаться друг друга, не проводить вместе вечера, но Морозова точно знала и чувствовала, что это взаимно. То, как смотрела Даша на нее в редкие моменты, когда она успевала ловить эти взгляды — говорило о многом. Обо всем. Аня чувствовала себя словно обнаженной перед ней. Ковалева исследовала ее, задумчиво жуя губу, пощипывая кожу на руках, закидывая ногу на ногу и сжимая бедра. Она не говорила ни единого слова, не делала непристойных предложений — на которые Аня бы с радостью согласилась — и все равно Морозова чувствовала, как ее хотят. И как сильно ей хотелось этого взаимно. День, когда Ковалева решила довести Аню до апогея своей ревности — случился спустя пару недель. Премьера ожидаемого фильма собрала вокруг себя море актеров и артистов разной величины, и волею судьбы они обе оказались на мероприятии. Аня узнала об этом случайно — из инстаграма Даши, в котором она показывала свои сборы, сидя на кресле визажиста. Сердце вдруг пропустило удар. Они встретятся там, и встретятся не просто так, а вместе с Димой — Анин плюс один на этот вечер. Дима — старый товарищ, с которым они когда-то снимались вместе. Ничего серьезного у них не было: Аня любит флиртовать, а Дима любит внимание прессы. Для Морозовой это был идеальный союз, в котором не было места для объяснений и настоящих чувств. По правде говоря, выбраться с Димой она решила лишь для того, чтобы как-то окончательно покончить со сплетнями, связанными с Дашей. Но кто же мог подумать, что Ковалева заявится на то же самое мероприятие… …И не одна, а с каким-то смазливым пацаном, похожим на едва выпустившегося студента МХАТа. — Даша? — красное платье, кричащее, почти пошлое, Аня смотрела на нее так, словно собиралась съесть. — Анна Викторовна… Морозова поморщилась. Понтуется перед парнишей — они давно ушли от того, чтобы Даша ей «выкала» и уж тем более называла ее по имени отчеству. Прижавшись ближе к руке Димы, Аня чуть кивнула головой в знак приветствия. — Опустим формальности. Познакомишь нас со своим кавалером? — Аня небрежно махнула в сторону мужчины, решив, что его тоже стоит представить. — Дмитрий Астраханов, мой давний друг и прекрасный актер. — Напомните, в каких фильмах я могла вас видеть? — краска моментально сошла с лица Морозовой, когда Даша произнесла это с таким нахальным, совершенно бесстыжим лицом, что даже Дима нашелся с ответом не сразу. Они обменялись короткими любезностями и практически сразу разошлись. Терпеть присутствие Ковалевой было невыносимо. Аня оглянулась через плечо, заметив, как та беспечно болтала со своим «Андрюшей». «Андрюша» — что-то будто бы из детского сада. Мальчик, который умеет держать ложку, играет с девочками в куклы и писает выше всех на стену. Аня должна была признать, что выглядели они с Андреем очень органично — она такая хрупкая, тонкая, элегантная, а он — мечта всех старшеклассниц: поджарый и долговязый, с темными очаровательными кудряшками. Мужчиной от него и не пахнет, но в двадцать пять девушкам хочется наверняка другого, думается Ане, пока она наблюдает за ними, мельком поглядывая из-за бокала с шампанским. Внезапно их взгляды встретились через толпу. Даша почувствовала, как ее желудок сжался, наблюдая за тем, как этот никому неизвестный актер поглаживает талию Морозовой, а та улыбается легкомысленной дурой. Чтобы насмешить Аню — нужно постараться, Даша знала об этом наверняка. Они обе знали, что присутствие их кавалеров было лишь формальностью, необходимой для поддержания статуса, но ревность, обжигающая сердце, никуда не девалась. — Ты великолепна сегодня, — тихо сказал Дима, наклоняясь к Ане и целуя её в щеку. Она натянуто улыбнулась, хотя улыбка не достигала её глаз. Внутри ничего не шевелилось, не порхало, не дрожало. Даже взгляд Даши зажигал в ней больше эмоций, чем чужие слова и прикосновения. — Спасибо, — ответила она, её взгляд снова устремился на Дашу, которая что-то активно обсуждала с Андреем, улыбаясь так широко, что наверняка сводило щеки. Та заметила её взгляд и слегка наклонила голову, словно бросая вызов. Через какое-то время все переместились в зал для просмотра фильма. Аня и Дима заняли свои места, Даша и Андрей сели немного позади. Фильм начался, но Аня не могла сосредоточиться. Её мысли были где-то рядом с Дашей. Она чувствовала на себе её взгляд и знала, что та наблюдает. Внезапно нагнувшись к Диме, она зашептала ему на ухо что-то о фильме, при этом осторожно касаясь его шеи сзади и чуть играя с волосами на затылке. Теплая волна возбуждения медленно наполняла низ живота от одной лишь мысли, что Даша может сейчас наблюдать за ними. Аня вдруг представила ее ревнивой и страстной — как Ковалева прижимает ее где-нибудь в уборной к стене, целует с нажимом, горячо, безумно, как берет ее прямо там, задирая подол платья и призывая не издавать ни звука. Крепко зажмурившись, Аня сжала колени. Это какое-то сумасшествие, от которого она была без ума. Даша, наблюдающая за тем, как на протяжении всего фильма Морозова жалась к бедному мужчине, у которого наверняка разрывались штаны, если он, конечно, не импотент, думала лишь об одном — зачем Ане этот цирк. Ковалевой казалось, словно она просидела весь показ с красными от раздражения щеками, и даже Андрей в какой-то момент не выдержал и тихо спросил: — Ты чего туда все смотришь? Даша, конечно, отмахнулась. Прижала прохладную часть руки к щекам и попыталась взять себя в руки. Она меньше всего ожидала от себя, что действительно приревнует, даже зная, что Аню мужчины в принципе не интересуют. Она завидовала и злилась, что Дима мог касаться ее как хотел, что Аня могла быть распущенной, сексуальной и такой тактильной рядом с ним — пока все, что доставалось Даше, это снисходительный формальный поцелуй куда-то в скулу. После показа фильма все переместились в банкетный зал. Гостей угощали шампанским и закусками, а атмосфера была наполнена разговорами и смехом. Аня, держа Диму под руку, осматривалась, ища глазами Дашу. Она заметила её в уголке зала, где та стояла с Андреем и парой других знакомых актеров. — Хочешь еще шампанского? — спросил Дима, прерывая её мысли. Аня знала, что нужно остановиться, но алкоголь словно развязывал ее руки и мозг, разрешая отпустить себя. — Да, конечно, — ответила она, натянуто улыбаясь. — Принеси мне, пожалуйста. Мужчина кивнул и направился к бару, а Морозова продолжила изучать взглядом Дашу и Андрея. Хотелось подойти, спросить что-то провокационное, взглянуть на Ковалеву так, чтобы та сразу поняла, что никакие жалкие копии «Тимати Шаламе» и рядом не стояли с ней. Но с места она так и не сдвинулась, задумчиво крутя цепочку между пальцев и полагая, что напиться будет самой вменяемой идеей сегодняшнего вечера. Прошло совсем немного времени, когда Аня оказалась за барной стойкой, крепко сжимая бокал с виски. Шампанское уже немного вскружило ей голову, тщетно пытаясь заглушить свои мысли о Даше, так что несмотря на уговоры Димы притормозить, она перешла к тяжелой артиллерии. Мужчина рядом что-то рассказывал, но она едва его слушала — все ее мысли витали далеко отсюда. — Аня, ты в порядке? — спросил Дима, касаясь её плеча. — Да, просто немного устала, — ответила она, заставляя себя улыбнуться. — Продолжай, я слушаю. Она думала, что Даша давно уехала, но когда обернулась, чтобы в очередной раз окинуть взглядом зал, увидела Ковалеву и ее ухажера, которые медленно, но целенаправленно приближались к ним. Сердце Ани забилось быстрее и она машинально потянулась за бокалом. — Думала, вы уже ушли. Как вам вечер? — спросила Даша, даже не глядя на мужчину. — Замечательно, — ответила Аня, поднимая бокал. — Просто замечательно. Андрей вежливо кивнул и сел рядом с Димой. Разговор завязался быстро и сам собой благодаря парням, но напряжение между Аней и Дашей было очевидно. Они сидели напротив друг друга, как на ринге, каждый готовый к следующему словесному удару, при этом говорили редко, почти невпопад. — Так, Даша, — начал Дима, пытаясь разрядить обстановку. — Как тебе фильм? — Прекрасный фильм, — ответила та, вежливо улыбаясь. — Хотя, честно говоря, не такой захватывающий, как наши съёмки. — О, ты права, — Аня отпила виски, а затем положила руку на стол так близко к Дашиной, что это было тяжело проигнорировать. — Наши съёмки всегда полны страстей и неожиданных поворотов. Даша ухмыльнулась, чувствуя эту тонкую игру. — Это точно, — вмешался Андрей, пытаясь поддержать беседу. — На съемках всегда так, мы недавно снимали… Он продолжил эту беседу будто бы только для себя и Димы, потому как все внимание Даши было сконцентрировано на Морозовой — ее уж слишком откровенном разглядывании, говорящим намного больше, чем любые слова. Смертельно хотелось подвинуть руку ближе, коснуться ее ладони, скользнуть кончиками пальцев по выглядывающей из-под платья тонкой ноге. Даша едва сглотнула слюну, продолжая в своей голове фантазии Ани, сама того не зная, и едва не закашлялась, когда Морозова вдруг опустила свою ладонь на ногу Димы. Просто унизительно. Подхватив бокал Ани, Даша сделала несколько глотков, чувствуя себя как полная идиотка. — Ладно, думаю, нам пора. Овсянников хотел что-то обсудить, надо его поймать, пока он не ушел — сказал наконец Андрей, чувствуя, что пора уводить Ковалеву. — Было приятно поболтать. — О, — хохотнула Аня, припоминая тот самый разговор с Дашей, которая готова была стоять перед ней на коленях ради этого знакомства. — Судьба! Она проводила взглядом ребят и чувствовала, что больше не вынесет этого вечера. Тело и голова окончательно расслабились, поэтому какое-то время Морозова позволила себе просто болтать с коллегами — целовать их в щеки, вести диалоги и делать вид, что ее мысли не находятся где-то далеко. В какой-то момент заметив, как Даша собирается на выход и определенно не собирается прощаться с ней, Аня извинилась перед коллегами и Димой, соскальзывая со стула и буквально спеша за Ковалевой. Андрея уже нигде не было. Он, словно актер из массовки, куда-то делся сразу после фуршета. Морозный вечерний воздух чуть отрезвил мысли. Стараясь не потерять взглядом Дашу, Аня выбежала за ней прямиком на улицу и еле нагнала уже у такси. Окликнув ее у самой двери, Морозова замерла — Даша могла уехать и наплевать на все, могла сделать вид, что не расслышала у шумного шоссе чужой голос или не признала Морозову в толпе людей. Но Даша внезапно обернулась, глядя на нее уже из салона машины. — Уходишь, не попрощавшись? — криво усмехнувшись, Аня сделала несколько шагов вперед. Даша вздохнула, убирая прядь волос за ухо. — Просто хотела уйти, чтобы не усложнять всё. — Слишком поздно, чтобы всё упростить, — Аня шагнула ближе, их взгляды встретились. И вместо тысячи слов, которые Даша могла бы сказать — она вдруг подвинулась в салоне дальше, оставляя дверь открытой. Сердце сделало несколько кульбитов в груди. Морозова знала, что это приглашение, и знала, что не стоило этого делать, но все равно залезла в чертову машину, заранее зная, чем это закончится. Аня не могла оторвать взгляда от профиля Даши, чувствуя, как в машине висело напряжение, электрическое и осязаемое. Возбуждённая и нервная, Ковалева смотрела в окно, её руки дрожали, а в голове в бесконечном повторе крутилась мысль какого черта они делают. Аня, не выдержав, коснулась её бедра, заставив Дашу вздрогнуть от неожиданности, но руку так и не убрала. Водитель, казалось, не замечал их, сосредоточившись на дороге. Они молчали до самой квартиры. Но как только дверь в чужую квартиру захлопнулась, Аня потянулась к Даше, её губы нашли другие губы в отчаянном поцелуе. Пожалуй, такое дежавю было приятным. Морозова глухо, с нескрываемым наслаждением застонала сквозь поцелуй, чувствуя, как заводится за долю секунды, когда чужой язык скользнул в ее рот. Их поцелуй был горячим, жадным, будто они пытались компенсировать всё то время, которое провели в ссорах и взаимных упрёках. Почти не замечая, как на пол полетели неудобные туфли и сумки, Даша не могла оторваться от Морозовой — ее руки лихорадочно бродили по ее телу, чувствуя, как та податливо выгибается, стараясь прижаться ближе. Губы Ани сползли ниже, придерживая голову ладонью и жадно впиваясь в нежную кожу шеи. — Только без глупостей, — низко засмеялась Ковалева, боясь показаться на съемках с кучей засосов. — Тогда там, где никто не увидит, — глаза Ани заблестели в темноте и в следующую секунду она опустилась перед Дашей на колени. Руки нетерпеливо погладили ноги, приподнимая подол платья. Ковалева еле устояла на ногах, когда Аня прижалась губами к ее бедру. Подхватив пальцами белье, она тотчас спустила его вниз, и, не церемонясь, заменила руки ртом. Гортанный тихий стон Даши выбил последние остатки здравого рассудка, заставляя женщину полностью отпустить контроль над тем, что она делает. Это было быстро, почти агрессивно. Даша чувствовала, как ее сердце буквально с силой врезается в грудную клетку, как в ушах стоит собственный пульс, а ноги дрожат от накрывающего наслаждения. Смотреть на то, как она сжимает волосы Ани, стоящей перед ней на коленях — было, пожалуй, самым странным и приятным зрелищем за всю ее жизнь. Кое-как они добрались до спальни, одежда летела по сторонам, каждый поцелуй становился всё глубже и жаднее. Аня, ловко сняв с Даши платье, провела руками по её спине, ощущая её дрожь. Ковалева, с наслаждением обхватив шею Ани ладонью, оставляла на её коже горячие поцелуи, пробираясь ниже и ниже. Она видела этот взгляд Ани — дикий, возбужденный, умоляющий. Сложно было представить ее такой на съемках, в тот первый день, когда они познакомились. Они рухнули на кровать, сплетающиеся, чуть влажные тела обжигали друг друга жаром. Даша, задыхаясь, прижала Аню к себе, её руки скользили по изгибам её тела. Ей так не хотелось думать о том, что это должно закончиться, потому что Морозова, отвечающая на ее ласки с такой отдачей — это определенно причина, ради которой стоит жить. — Даша… — выдохнула Аня, её голос дрожал от возбуждения и подступающего оргазма. — Я… Даша не дала ей договорить, её губы снова нашли губы Ани, а языки сплелись. Их тела двигались в унисон, превращая каждую искру между ними в пламя, поглощающее всё вокруг. С каждым движением они всё больше сливались в одно целое, теряя грань между болью и наслаждением. Стоны наполнили комнату, заглушая все мысли. Обмотавшись покрывалом, Аня лежала подперев голову рукой и изучала силуэт Даши в тусклом свете из окна. Жар от прошедшей ночи медленно покидал тело. Аня чувствовала себя абсолютно трезвой. На смену страсти неожиданно пришло спокойствие и комфорт, Даша лежала чуть выше, опираясь спиной на спинку кровати и мягко играя с волосами Морозовой. Разговор как-то сам собой зашел о времени, когда они поняли, что им нравятся женщины. Впервые в жизни Аня говорила так много, как будто не боялась, что эти слова могут уйти куда-то дальше этой комнаты. И Даше казалось, будто столько горечи она не слышала в интонации Морозовой никогда. — Не думаю, что это когда-нибудь случится, — задумчиво протянула она на вопрос о том, есть ли вероятность того, что Аня захочет сделать каминг-аут. — Почему ты сразу думаешь о негативном исходе, будто другого быть не может? — категоричность Морозовой была Даше непонятна и даже несколько отталкивала такой резкостью. Перевернувшись на живот, женщина взглянула в хмурящееся лицо Даши. Легко провела ладонью по щеке, большим пальцем разгладила складку между бровей, чуть улыбаясь. — Потому что я знаю, как работает бизнес, и, увы, не в мою сторону. Даша же упрямо гнула свою линию: быть честным это важно, и пока ты счастливо подпитываешь СМИ сплетнями о том, что у тебя роман с очередным мужчиной — ты лицемерка. Поначалу Аня думала о себе ровно так же, но затем поняла и приняла простую мысль: речь идет о ее безопасности и о карьере, а это гораздо важнее чужого интереса, что происходит у нее в постели. — Ты можешь не понимать меня, я и не прошу понимания, — вновь перевернувшись на спину, Аня прикрыла глаза, наслаждаясь неспешной спокойной ночью. — Но ты не должна думать, что есть только твоя правда. — Может, ты мне нравишься, и мне больно видеть, как ты изменяешь себе! — возразила Даша, слыша, как воздух сотрясает тихий смешок Морозовой. — Скоро закончатся съемки и станет легче. — Ань, я серьезно, — нависнув над женщиной, повторила Ковалева. Не похоже было, что она шутила. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — с трудом подобрав слова, обронила Аня. По правде говоря, признание было последним, на что она рассчитывала. Казалось, что это было не только неожиданно, но и неуместно. Чужие пальцы коснулись ее лица, медленно поглаживая кожу. — В отличие от тебя, я знаю. Аня не ответила. Не знала, что сказать на это признание, чтобы не втягивать их еще глубже в эту трясину. Замешкалась, испугалась, и, обхватив щеки Даши, коснулась ее губ. Ковалева прекрасно понимала, что это не ответ и вряд ли его вообще можно дождаться. Два спонтанных секса в ее квартире — еще не повод думать, что у них что-то может получиться. Может, после третьего стоит вернуться к этой теме, но не сейчас.