По кусочкам

       — Мы будем вместе… В совершенно новом мире… Мы будем всегда рядом… Ты и я… Больше нам никто не нужен, — разноцветные глаза горят безумием и бездной, а руки больно сжимают лицо, вокруг полыхает огонь, в котором слышатся крики и мольбы помощи…       Ровер судорожно делает шумный вдох и подскакивает на кровати, сжимая одеяло в одеревеневших пальцах. Ночная футболка вся сырая от пота. Парень тяжело и часто дышит. Успокоившись, он спускает ноги с кровати и идёт в душ. После ванны Ровер какое-то время смотрит на новый спальный комплект, прежде чем отбросить его в сторону и одеться в повседневную борцовку и штаны, кое-как шнуруя сапоги. После этого Ровер накинул на плечи куртку, схватил устройство связи и вышел на улицу. Прохлада ночи должна остудить его мысли.       С момента как его спасли из того подвала прошёл месяц, а кошмары и фантомные ощущения мучают его до сих пор. Зажили синяки, ссадины, переломы, даже немногочисленные шрамы ему свели, только вот сознание в норму так и не пришло. Байчжу выписала ему успокоительный настой, но очень скоро помогать он перестал, а увеличивать дозировку было опасно. Медик посоветовала обратиться к лекарям души, но тут уже рогом упёрся сам Ровер. Количество людей, которые знали, что именно с ним произошло, было минимальным, и он предпочтёт, чтобы оно не увеличивалось и дальше.       Кончился период восстановления, и Ровера выписали из больницы, однако прежним он не стал. Парень стал остерегаться пустынных мест, не любил, когда к нему прикасаются, и боялся идти куда-то в одиночку. Он пил успокоительные, пробовал медитировать, но полностью восстановить своё душевное равновесие так и не смог.       Ровер постепенно стал давать касаться себя другим, через силу, через внутренний протест, и только редкие прикосновения Генерала он воспринимал вполне спокойно, стал ходить на задания. Сначала с кем-то из девчонок, потом в одиночку, но не слишком далеко от базы. Он снова приходил на тренировки, снова навещал Генерала в офисе. В первый раз у него такое забавное лицо сделалось! Правда после этого по вечерам он испытывал самое настоящее моральное истощение, а ночью его мучили кошмары, от которых не помогало ничего. Так и жили.       Из печальных размышлений вывело внезапное ощущение лёгкого удара по лицу и влаги. Ровер с удивлением понял, что прошёл огромный крюк и совершенно пропустил начало дождя, который с каждым мгновением набирал силу, и вот уже скиталец стоит под ливнем, и не знает смеяться ему или плакать. Парень оглянулся, понимая, что идти до ратуши довольно далеко, а ещё холодно и сыро, зато… неподалёку жил Джиян. После случившегося с Ровером Магистрат отправила Генерала в принудительный отпуск с разрешением наведываться на фронт не чаще двух раз в неделю, на что мужчина вздохнул, но решил не спорить. Наведываться в гости в столь поздний час, конечно, не вежливо но… сил идти обратно не было.       Генералу в ту ночь тоже не спалось. Он вернулся довольно поздно да ещё и работу на дом взял. Дождь как раз начался, когда мужчина вышел из душа. И тем страннее было услышать робкий стук в дверь. Джиян точно знал, что просто так его беспокоить не будут, а значит случилось что-то серьёзное! Тем не менее, не теряя бдительности, он осторожно выглянул в окно, чтобы уже в следующее мгновение мчаться открывать дверь.       Ровер стоял на его пороге, промокший и замёрзший, как бродячий зверёк. Мужчина впустил его без вопросов, скорее доставая полотенца. И всё же стоило предложить гостю душ и горячий чай.       — Зачем ты вышел из дома под дождь, да и ещё так поздно?       — Мне не спалось, и я решил прогуляться, проветрить голову, но так погрузился в мысли, что не заметил как ушёл слишком далеко, а тут ещё и дождь начался, и я, в общем, — Генерал с улыбкой смотрел, как парень слегка мнётся, краснее от неловкости, но всё же его терзал вопрос.       — Что это за мысли такие, что ты не заметил, что ушёл далеко, да и начало дождя тоже? — Ровер замялся ещё больше, и Джиян в очередной раз почувствовал укол вины за произошедшее месяц назад. — Ладно. Иди в душ. Тебе нужно согреться. Посмотрю тебе что-нибудь из своей одежды, — Ровер облегчённо кивнул и направился в указанное хозяином дома место.       Стоя под горячими струями, парень наконец согрелся и успокоился. Было любопытно использовать что-нибудь из средств генерала, но он не решился это сделать. Зато с одеждой получилось немного смешно. Джиян был выше него почти на голову и шире в плечах, поэтому и без того свободная спальная рубаха прямо-таки болталась на нём как на вешалке, доставая подолом аж до середины бедра, штаны тоже сползали и волочились по полу, но парень просто посильнее затянул шнурок и подкатал их, не заморачиваясь, насколько низко они сидят. В крайнем случае — снимет.       После душа Генерал вручил ему горячий чай. Становилось неловко. Джиян явно собирался спать, а он своим неожиданным визитом доставил ему столько проблем. Пока Ровер цедил напиток, он пристально наблюдал за мужчиной.       С тех пор как его выписали, он был дома у генерала всего лишь раз, да и то с коротким визитом, чтобы передать весточку от Мортефи. Сейчас же он имел удовольствие наблюдать за нравящимся ему человеком в совершенно незнакомой домашней обстановке. Для него вообще было откровением узнать, что у Джияна, оказывается, есть дом, в который он хоть и редко, но возвращается для отдыха. Роверу всегда казалось, что Генерал живёт исключительно на базе полуночных рейнджеров, краткими визитами посещает город и тут же уходит обратно, что, кстати, было недалеко от истины.       Было тепло и уютно. За мыслями чай закончился, и пришло время ложиться спать. Время уже перевалило за два часа ночи. В доме была кровать и диван. Генерал хотел уступить своё спальное место гостю, но тот твёрдо отказался. Диван для Джияна был маловат, а вот Ровер поместился на нём прекрасно. Джиян вздохнул и выдал второй спальный комплект скитальцу. Вскоре они оба улеглись, генерал погасил свет, и комната погрузилась в тишину.       Ровер тихо лежал на своём месте, периодически переворачиваясь. Сон не шёл. Не было ни чувства опасности, ни дискомфорта от спального места, ни привычной нервозности, но уснуть всё равно не получалось. Проворочавшись час, черноволосый не выдержал и сел. Генерал, если судить по ровному и глубокому дыханию, спал, повернувшись лицом к стене. Некоторое время Ровер смотрел на широкую спину, прежде чем аккуратно встал на пол, поёжившись от ночной прохлады.       Утром он бы сам не смог ответить, с чего вдруг решил, что лечь рядом с Джияном будет самым верным решением. Тогда просто ужасно уставший он осторожно забрался на кровать, постоянно посматривая на расслабленное лицо, и лёг между генералом и стеной, пролезая под рукой. Мужчина вроде бы не проснулся. Наконец устроившись, Ровер довольно выдохнул. В тот момент он чувствовал, что сделал всё, как надо, после чего закрыл глаза, и уже через несколько минут провалился в глубокий сон без сновидений.       Генерал же… Генерал на самом деле не спал. Дремал скорее. В его голове одна за другой крутились мысли, сладкие, как мёд, вызывающие у внутреннего зверя довольный рокот. Дракон внутри переминался с лапы на лапу и то и дело начинал носиться кругами от радости, что выбранный им человек спит всего в нескольких метрах от него. Джиян и сам испытывал от этой мысли трепет и счастье.       Сон у мужчины по долгу службы был довольно чуткий, поэтому он легко сбросил уже опутывающие его сети, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Джиян не подал виду, что проснулся. Внутренний зверь сначала замер, а потом громко заурчал, что дало ему понять, что рядом с кроватью не враг, а Ровер. Но… Почему он не спит? Что-то не так? Ему не удобно? Генералу потребовалась вся его выдержка, чтобы не выдать себя, когда скиталец залез на кровать и осторожно перебрался через его ноги, чтобы устроиться между его телом и стеной, всё время поглядывая на его лицо, из-за чего кожу немного покалывало. Напоследок Ровер пролез под его рукой и довольно выдохнул, и уже буквально через несколько минут послышалось спокойное сопение.       Джиян наконец открыл глаза и опустил взгляд. Ровер спал, укутавшись в выданное ему одеяло по самый нос, прижимаясь к нему, из-за чего сердце застучало чуть быстрее. Он выглядел так мило и беззащитно, что и не скажешь, что этот хрупкий на первый взгляд человек сумел победить великое бедствие. Генерал осторожно пригладил чёрные волосы, и прижал скитальца чуть сильнее. Тот явно не возражал, довольно выдохнув. После этого Джиян всё же закрыл глаза и погрузился в сон.       Проснулся он как обычно, в шесть. Ощущения при этом были немного странными. Генерал открыл глаза пытаясь понять, что не так. Мужчина опустил взгляд и немного обомлел. Ровер во сне умудрился забраться к нему под одеяло, своё он, видимо, скинул во сне, а когда стало холодно, то забрался под чужое. Сам же мужчина во сне повернулся на спину, Ровер же каким-то чудом заполз на него сверху и обнял его, пряча своё милое лицо где в стыке плеча и шеи, так что сейчас его кожу обдувало чужое тёплое дыхание. Наблюдать некоторое время, как Ровер спит в его объятиях было так… волнительно-восхитительно! Мужчина на пробу аккуратно провёл рукой по его спине, на что спящий, как кот, слегка потянулся, но вскоре снова устроился на пригретом месте.       — Ровер? Ровер, мне нужно вставать, — генерал осторожно потряс парня за плечо. Сначала тот не реагировал, потом — поморщился и медленно открыл глаза. Генерал с интересом наблюдал как сначала парень потёрся щекой об его плечо, потом немного нахмурился, видимо не понимая, почему такие странные ощущения, после чего мужчина почувствовал, как тот ладонями стал щупать его тело, из-за чего по нему пробежали мурашки, и наконец Ровер приподнял голову и уставился ему в лицо, осознавая своё положение, руки в этот момент остановились где-то на груди. Джиян во все глаза наблюдал, как скиталец медленно заливается краской, начиная со скул и щёк, переходя на уши и остальное лицо, уходя куда-то на шею и плечи.       Ровер издал сдавленный звук и тут же нырнул в одеяло с головой, однако объятий его не покинул. Джиян не выдержал и засмеялся, аккуратно обнимая смущённый комок. Чуть-чуть успокоившись, он пару раз провёл по чужой спине.       — Доброе утро.       -..... Доброе утро, — голос Ровера звучал из-под одеяла глухо, но генерал не мог перестать улыбаться. Утро впервые за долгое время действительно было добрым.

***

      Прошло несколько дней с их совместной ночёвки, и Ровер с удивлением осознал, что почти не живёт в предоставленном магистре жилье. Ещё пару раз он пытался там ночевать, даже лекарства пил, но в конечном итоге подрывался посреди ночи и шёл к уже знакомому дому, где его ждала открытая дверь, пижама, одеяло и место в кровати.       Джиян на третий раз выдал ему ключ, заверив, что тот может приходить в любое время, а может остаться уже сейчас. Скиталец очень смутился. Ему в самом деле было очень неловко. Мало того, что он постоянно беспокоил Генерала, который из без того очень уставал на работе, так ещё был вынужден и с ним возиться, а ещё Ровер постоянно во время сна заползал под чужое одеяло и прижимался сбоку или укладывался на грудь, будто большой кот. Стыдоба-то какая!       Однако Генерал на него никогда не злился, ласково улыбался, гладил по спине и голове, обнимал так трепетно и нежно, что внутри всё заливало теплом, а тело таяло от блаженства. Постепенно их отношения стали такими же тёплыми, как до похищения. Ровер стал оставлять свои вещи в чужом доме, просыпаясь, готовил завтрак и обед, а вечером встречал уставшего Генерала, который несмотря на отпуск, всё равно продолжал работать. По вечерам они устраивались вместе в гостиной на диване с кружками чая и прижимались друг к другу. Ровер рассказывал как прошёл его день, а Джиян делился своими впечатлениями в ответ. Это была самая настоящая гармония.       Чися и Ян Ян очень быстро заметили, что состояние друга наконец пошло на поправку. Ровер стал чаще улыбаться, охотнее идти на контакт, снова стал выбираться из окрестностей города, снова стал получать обидные синяки и царапины, правда те уже на следующий день были либо обработаны мазью, либо и вовсе заклеены. Что-что, а за здоровьем Ровера Джиян следил очень тщательно, зная, как черноволосый любит игнорировать свои проблемы. Скиталец перестал выглядеть, как ходячий труп, положительную динамику заметила и Байчжу, к которой резонатор ходил на периодические осмотры.       И всё равно идиллия не стала прежней. Нотка недосказанности и подсознательного страха продолжала висеть в атмосфере. Раньше Ровер не задумывал как пойдут дальше их отношения, но… Теперь он понимал, что романтика и чувства это конечно хорошо, но здоровый мужской организм, даже очень сдержанный и тренированный, требует чего-то большего. Пускай Джиян никогда ничего не просил и не спрашивал, Ровер видел, как во взгляде золотых глаз периодически мелькает голод.       Раньше он не особо обращал внимание, да и не понимал особые взгляды. Теперь же он отчасти улавливал подоплёку. Замечал, как в золотистых глазах мелькает нечто звериное. Джиян любил ворошить и расчёсывать его длинные волосы по вечерам, у Ровера самого были похожие пристрастия, но порой мужчина будто зависал. Скиталец несколько раз в отражении наблюдал, как генерал в такие моменты заворожено сморит на его светлую кожу на задней стороне шеи. Ещё Джиян очень любил целовать его в косточку на запястье, ладони, пальцы и метку резонатора. В такие моменты глаза наполнялись бирюзовыми отблесками, как при использовании сил резонатора, а зрачки слегка вытягивались. И чем чаще генерал это делал, тем чаще Ровер это замечал.       В совместной жизни не обходилось без неловкости. Несколько раз происходило так, что Ровер возвращался, готовил ужин, но мужчина где-то задерживался, и тогда парень решал принять душ. Он уже вытирался, когда дверь внезапно распахивалась, и в ванну заглядывал уставший Джиян. В первый раз они неловко застыли, несколько мгновений ушло на осознание произошедшего. Ровер покраснел, как самый сочный помидор, и с вскриком прикрылся широким полотенцем, а генерал отвернулся, тоже краснея, и захлопнул дверь.       — Прости, Хранителя ради! Я не знал, что ты там!       — Н-ничего страшного, я сейчас оденусь и выйду, — тогда Ровер смог перебороть неловкость. После он не раз возвращался воспоминаниями к тому моменту. Он вспоминал, как мутные от усталости и задумчивости глаза, прояснились и внимательно проследили взглядом по румяной распаренной коже, а в золотистых глазах вспыхивало нечто горячее, дикое, голодное. Джиян потом некоторое время его избегал, даже спать вместе не решался.       Это на самом деле напрягало. Ситуация повторялась, всё же оба уставали, но… Неужели он настолько ужасен? Всё дело в шрамах? Или Джиян просто не хотел его пугать своим вниманием? Ровер хмурился, когда думал об этом. Если хорошенько вспомнить, то генерал ни разу не видел его целиком обнажённым, но все эмоции были довольно положительными. Так что тогда было не так?       Всё решилось простым разговором. Просто Джиян за завтраком заметил довольно мрачный настрой скитальца и синяки от недосыпа. Ровер снова что-то себе надумывал. Мужчина глубоко вздохнул.       — Ровер. В чём дело? — Черноволосый поднял взгляд и посмотрел прямо ему в лицо. Казалось, что он сомневается.       — Скажи… В тот вечер, когда ты случайно зашёл в ванну, — скулы Джияна вспыхнули едва заметным румянцем, — тебе вообще понравилось то, что ты увидел? — Ровер ощутил себя максимально неловко, но ему хотелось знать, ему нужно было знать. Ранее видимое смущение исчезло, осталось удивление и повисшее в воздухе напряжение. Джиян некоторое время молчал, и скиталец уже был готов сказать, что это просто глупость, когда тот внезапно встал, приблизился к нему, развернул стул, встал на колени и взял потустороннего за руки, заглядывая прямо в глаза.       — Ты прекраснейшее создание, которое я когда-либо встречал. Уставший, раненный, испачкавшийся в грязи, ты всегда будешь для меня самым красивым и дорогим, — Джиян трепетно поцеловал его руки, заставляя вспыхнуть румянец, — проблема в том, что ты слишком хорошего обо мне мнения, Ровер. — Скиталец удивленно вскинул брови, — с тех пор, как хранитель наделил меня силой, я перестал быть человеком в полном смысле этого слова, — в этот момент Джиян поднял глаза, радужка которых налилась насыщенной бирюзой, а зрачки вытянулись в звериную форму. Снова этот взгляд, голодный, жадный. — До этого я не испытывал ни к кому столь глубокой привязанности, и внутренний зверь меня не особо беспокоил. А потом в моей жизни появился ты, и мне стало трудно удерживать контроль, — чешуйки на лице, до этого едва видимые, тоже стали насыщенней и будто увеличились, продвигаясь выше на щёки и скулы. — В тот раз я побоялся, что потеряю контроль с наврежу тебе. Я не хотел тревожить твои не самые приятные воспоминания, — Ровер сглотнул. Склера в левом глазу Джияна постепенно становилась тёмной, от чего взгляд становился ещё опасней. Удивительно, что мужчина говорил так спокойно. — Я готов ждать сколько угодно, но, Ровер, — во рту мелькнули острые клыки, которые тут же спрятали, на метку резонатора пришёлся ещё один поцелуй, Ровер резко вдохнул, на него смотрели снизу вверх, но даже так он ощущал давление, будто опасный зверь смотрит на него сейчас через эти глаза. — Я уже не смогу отпустить тебя. Никогда. Я люблю тебя, — Джиян прикрыл глаза, после чего отстранился, резко встал и вышел из кухни. Ровер будто сквозь вату слышал, как в ванной что-то громыхнуло, а потом зашумела вода.       В голове была звенящая пустота, сердце мчалось галопом, лицо было красным, руки до сих пор горели в том месте, где к ним прикасались. Ровер всегда думал, что дёргает тигра за усы, а оказалось — рядом все это время был самый настоящий дракон. Он закрыл лицо руками, давая себе остыть и подумать. Джиян покинул дом, так и не попавшись ему на глаза. Ровер в тот день остался в доме, долго думая и рассматривая свои эмоции и чувства, а на следующий день решительно встал, готовый к подвигу. Осталось только понять, как его совершить.       Ровер помотал головой и вздохнул. Проблема была в нём самом. Ему теперь было боязно, что кто-то смотрит на него в подобном амплуа. Порой ему казалось, что в отличие от других людей он совершенно не испытывает сексуального влечения. Он с удовольствием смотрел, как Джиян собирается утром и переодевается вечером, но тело его… никак не реагировало. Разве что сердцебиение учащалось, да щёки немного краснели. Всё.       Читая посоветованные продавцом в магазине книги, Ровер обратил внимание на описание вожделение. Везде оно описывалось разными выражениями, но смысл был примерно один и тот же. Сам он ничего подобного не испытывал. Неужели он совсем не любит Джияна? Ровер повертел эту мысль в голове и сразу отбросил. Нет. Его чувства искренние. Самые настоящие, да и по описанию в литературе очень похожи. Ровер сам не мог бы подобрать слова, чтобы описать весь тот спектр положительных эмоций, что вызывал у него мужчина. Так почему тогда нет физической реакции? Могло ли это быть последствием тех событий?       Ровер помрачнел. Шрама вспоминать не хотелось. Но сам себе он признавался, что, да, скорее всего дело именно в этом. Его ПТСР приобрёл диковинные очертания. Ему нужен был чей-нибудь совет. Пойти к Ян Ян? Скиталец был честен с собой: ни с Чисей, ни с Ян Ян обсудить подобное он не сможет. С рыжеволосой потому, что она не умеет держать язык за зубами, да и вряд ли что-то в этом понимает, а к разведчице было стыдно с таким обращаться. Так к кому?       Внезапно на глаза попался его медицинский бланк с подписью Байчжу. Ровер подскочил и начал собираться. Ну конечно! Как он сразу об этом не подумал? Кто расскажет в чём его проблема, лучше медика? Кто сумеет разобраться и никому никогда ничего не расскажет?       К академии Ровер буквально летел, на ходу набирая сообщение, с просьбой встретиться и поговорить. Байчжу встретила его в холле и проводила в свой личный кабинет, где заперла дверь и предложила сесть.       — Ты написал мне весьма неожиданно. Что-то случилось? — Женщина профессиональным взглядом окинула своего гостя. Ровер помотал головой.       — И да, и нет. На самом деле, мне хотелось бы… уточнить кое-что, — Ровер как мог описал свою ситуацию, поминутно красней и бледнея. Байчжу его не перебивала, делала у себя в уме какие-то заметки. Снижение либидо после травмирующих событий не редкость, но если судить по диагностике, то Ровер стремительно шёл на поправку. Так в чём дело? — Доктор ещё раз окинула героя взглядом и встала с кресла, подходя ближе.       — Я прощупаю тебя своей способностью, ты не против? — Ровер помотал головой, и женщина тут же приступила, но чем дольше она смотрела, тем больше хмурилась. Обычно при осмотре резонаторов, да даже обычных людей, она ощущала своеобразный отклик, эхо, которое у резонаторов было громче, чётче. Ровер же оставался глухой монотонной стеной одинаковой волны. В прошлый раз было иначе. Аура Ровера поддалась, хоть и неохотно. Или причина была в том, что он был без сознания?       — Что-то не так? Ты напряжена, — Байчжу внимательно посмотрела на спокойное лицо своего пациента. Может она и не «видела» Ровера, тот явно «видел» её.       — Я тебя совсем не ощущаю. Ты сжимаешь своё поле?       — Да, а что? — Ровер выглядел недоумённо, а вот ко врачу стало приходить понимание.       — И дома ты его не отпускаешь? — Женщина приблизилась к столу и пробежала глазами по карте пациента. В ответ молчание. Медик снова переводит взгляд на скитальца. Тот выглядит немного неуверенным.       — А разве не все так делают? Я имею в виду, что волны резонатора выдают его, и тогда легко стать добычей теней. А ещё это… удобно что ли? Не гудит голова, ничего лишнего не ощущаешь, — Байчжу смотрит на друга с удивлением и немного с непониманием. Лишнее? Она ещё раз пробегается по карте и находит искомое. Аккуратная запись рукой Мортефи: «Аномальная чувствительность и адаптируемость». Что ж, это многое объясняло. Байчжу села на стол и сжала руки в замок, чуть откидываясь в кресле.       — Ровер. Для тебя, возможно, будет откровением, но резонаторы не всегда сжимают своё поле. Даже наоборот, они стараются держать его всегда развёрнутым, потому что в противном случае их чувствительность падает. Ты прав, солдаты сжимают его на операциях, но не прячут совсем. Скорее максимально близко приближают к телу, — черноволосый резонатор слушает её внимательно, в его глазах начинает плескаться понимание, — в повседневной же, а тем более, личной жизни они держат его максимально открытым, для лучшей связи с партнёром. Если же постоянно его сдерживать, тело начинает тратить на это слишком много усилий, взамен жертвуя чем-то другим, — в золотых глазах понимание и тихий ужас. Байчжу в принципе интересно, как этот человек способен ощущать хоть что-то, учитывая как плотно его поле сжато, а ведь Ровер один из самых сильных бойцов, его чувствительность в подобном состоянии явно не уступает чужой.       — Я… просто не могу развернуть свои реверберации. Мне сразу становится плохо, слишком много всего, словно ты становишься частью сразу всего, — Ровер сжимает локти. Он явно пробовал и не раз.       — Я не прошу это делать тебя на улице. Дома же резонаторов специальным образом экранированы. Попробуй отпустить себя хотя бы там, а потом придёшь и опишешь ощущения, а пока могу дать тебе вот эти витамины. Принимай каждый вечер, — Байчжу вручила в протянутую руку пузырёк и сделала запись в карте, после чего убрала её в стол, скиталец уже направлялся к выходу.       — Спасибо, Байчжу. Ты мне очень помогла, — дверь закрылась, а женщина загадочно улыбнулась

***

      Джиян впервые ощущает такое оглушительное счастье. Он больше не задерживается на работе и патрулях, не пропускает обед, не чувствует себя одиноким, ведь дома его ждёт самый близкий ему человек.        Ровер потихоньку оправляется, начинает тоже ходить на миссии, порой тащит с собой его, готовит прекрасные бенто, завтраки и ужины, потихоньку заполняет пространство своими вещами, но спать предпочитает в выданной пижаме, что сильно велика, зато теперь всегда в его кровати. Через неделю Джиян даже пытаться перестал стелить ему на диване. Просто положил дополнительную подушку, одеяло и отодвинулся от стены, давая пространство. И Ровер понял, просто улыбнулся и довольный нырнул в кровать, словно так и надо было.       Именно поэтому он так мучился, когда понял, что его к парню вполне себе серьёзно тянет. Джиян чувствовал себя почти извращенцем, когда просыпался от очередного жаркого сна и тут же натыкался на чернявую макушку — причину всех его желаний и весьма характерных реакций. Приходилось осторожно выбираться из кровати и идти принимать холодный душ, чтобы с упорством, граничащим с мазохизмом, пытаться скрывать, как хочется коснуться бледной кожи губами, как хочется зарыться руками в длинные тёмные волосы и сжать, распуская привычные хвосты, путая локоны, как хочется поцеловать губы, веки, щёки, всё-всё поцеловать хочется. Временами Генерал ловил себя на мысли, как прекрасно будут смотреться укусы на этой тонкой шее… Приходилось постоянно себя одёргивать, а Ровер лишь подливал масла в огонь.       Порой Джиян ловил пристальный взгляд во время какого-нибудь действия или переодевания. Ровер постоянно его касался, жался ближе, ища защиту и спокойствие. На прикосновения к талии и шее — едва заметно вздрагивал, заставляя одернуть руки. Оставалось терпеть и потихоньку приручать к себе дикого кота, в надежде, что тот подпустит его ещё немного ближе.

***

       Ровер в самом деле попытался следовать рекомендациям Байчжу. Отпускать себя было непривычно и боязно. На улице он привычно словил какофонию всех ощущений сразу, от чего быстро закрылся. Тем же вечером, сидя в горячей ванной он решил попробовать снова. Что ж, это было менее ошеломляюще. Если и чувствовал чьё-то присутствие, то только Джияна. Тот уже лёг в кровать и просто дожидался, когда он накупается.        Ровер прикрыл глаза и прислушался к себе. Было приятно. Горячая вода и шлейф чужой силы, гибкой и хлёсткой, а ещё приятно свежей и твёрдой, будто походка гордого зверя. Реверберации наполняли дом, буквально пропитывали его стены. Сразу становилось понятно: это только его обитель, только его территория. Осознание того, что его пустили буквально в самое сердце, заставило кожу покрыться мурашками.       Немного неожиданно его поля коснулись. Совсем слабо, заботливо, с любопытством, тут же пришло ощущение чужой радости. Увлекаться Ровер не стал — сжал свою чувствительность, но не спрятал окончательно, оставляя совсем лёгкий шлейф. Оказалось, это действительно приятно — отпустить всегда жёсткий контроль. Тело, будто расслабилось на совсем ином уровне.       Ровер ленно выбрался из воды, обтёрся и убрал ванну, после чего оделся в пижаму. Вообще, он перетащил большую часть своих вещей из ратуши, в том числе и одежду, но так и не смог носить её. Он надевал свои спальные штаны, в то время как рубашка оставалась рубашкой генерала. Он буквально тонул в ней — настолько она была ему велика, но ощущение, запах, эмоции, чужой взгляд, скиталец с удовольствием зарылся носом в широкий ворот, пока сушил волосы.       В спальню он вошёл уже разомлевший и сонный, поэтому даже не заметил чужой пристальный взгляд. Джиян же не сводил с него глаз. Ровер заботливо повесил полотенце и забрался в кровать. Мужчина усмехнулся и развёл руки, давая нырнуть в его объятия. Обычно его сожитель просто заворачивался в одеяло и засыпал, лишь во сне подкатываясь и забираясь в чужие объятия. Однако бывали дни, когда Ровер слишком уставал и к моменту укладывания уже практически спал, поэтому даже не сопротивлялся, а сразу забирался в объятия чужих рук. В первый раз Джиян очень удивился, но потом привык и просто отслеживал состояние. Сегодня скиталец явно размяк в ванной.       Джиян уткнулся носом в его макушку и глубоко вдохнул. Он прикрыл глаза и прислушался к ощущениям. Да. Он был прав. Ровер впервые за долгое время выпустил свои реверберации. Генерал давно заметил, что его протеже держи себя в постоянном напряжении, ощущаясь едва-едва, да и то лишь благодаря повышенной чувствительности. Начав жить в его доме и оставаясь на ночь, Ровер так и не отпустил своё поле, словно опасаясь оставить следы на окружающей обстановке, хотя сам Джиян был бы лишь рад этому.       Поэтому, ощутив сегодня сквозь дрёму такие знакомые и такие впервые яркие волны, мужчина сразу проснулся. Дракон внутри сначала насторожился, а потом завозился активнее. Он с громким урчанием тыкался носом в границу чужой чувствительности, ходил рядом и посылал слабые реверберации в ответ, желая привлечь, успокоить, убедить остаться тут подольше, дать искупаться в чужом нутре. Всё закончилось быстро, из-за чего Джиян разочарованно выдохнул. Однако вскоре печаль сменилась ожиданием, а потом и вовсе откровенной радостью. Ровер не скрыл своё поле полностью, давая ему тянуться вокруг слабым шлейфом, что всё равно оставлял след в его доме. Дракон радостно урчал, припадал на живот и скрябал когтями. Ещё счастливее генерал стал, когда сонный Ровер послушно прижался, давая себя обнять и смешать из ауры. Это было знаком и новой ступенькой в их отношениях. Джиян был как никогда счастлив. Для него этот жест был подобен откровению. Ровер наконец подпустил его к себе. Осталось потерпеть совсем немного, и, быть может тогда, он примет его и их отношения окончательно. Джиян в ту ночь засыпал с самой яркой и довольной улыбкой.

***

      Первые изменения пришли уже буквально на следующий день. Ровер, встав утром, когда Джиян оставил ласковый поцелуй на его щеке перед уходом, с удивлением ощутил, как в собственной ауре осели ноты чужой, свежей и бодрящей. Это было похоже на золото с редкими бирюзовыми прожилками, и это было… правильно что ли? Такое же ощущение он испытывал, когда кутался в плащ Джияна или в его рубашку. Уютно, приятно, просто чудесно.        Весь день скиталец проходил, буквально смакуя эти ощущения. Учитывая то, что даже при лёгком развёртывании ревербераций на улице у него через пол часа разболелась голова, он был вынужден сжать их, и тем самым скрыть от остальных, но порой загадочная улыбка и чуть более расслабленная поза говорила за себя.        Вечером же он буквально влетел домой и с нетерпением ждал возвращения Джияна. К концу дня чужие реверберации почти пропали, оставляя его в неприятном одиночестве, поэтому Ровер развернул ауру буквально на максимум, пытаясь уцепиться за остатки в окружающей обстановке, но это лишь слегка его успокоило. Стоило же входной двери хлопнуть, Ровер, не дожидаясь шагов, метнулся в прихожую и тут же прыгнул на мужчину с объятиями.       Генерал от неожиданности едва успел его поймать и чуть не упал, пошатнувшись. Он успел стянуть лишь один сапог, когда его чуть не снесли с ног внезапными объятиями, а потом до уставшего мозга дошли, запах, волны, жар. Ровер буквально звенел, жался к нему, впиваясь в ауру. Дракон гордо вскинулся, и Джиян развернул реверберации в ответ, на что в его руках буквально расплылись. Ровер издал звук, похожий на урчание, и повис, не двигаясь, лишь подрагивая. Мужчина осторожно перехватил его одной рукой, снял оставшийся сапог и подхватил скитальца под бёдра, унося глубже в дом. Остаток вечера он передвигался по дому с цепкой ношей на руках, которая отцепилась лишь ближе к глубокому вечеру, давая сходить в душ, и тут же вцепилась обратно, стоило им улечься. Дракон радостно урчал и крутился внутри.       — Ровер? — Джиян всё же попытался поговорить, спросить, но скиталец промычал так сонно и тихо, что генерал просто вздохнул и погладил чужую спину. Их волны сливались вместе, почти идеально. Некоторое время мужчина лежал, не двигаясь, а потом выдохнул и выпустил Цинлуна. Светящийся дракон уркнул и обвил хрупкую фигуру крепкими кольцами. Давление внутри слегка ослабло, давая ещё одну отсрочку.       Стыдно ли было Роверу на следующее утро? Слегка быть может? Если конечно так можно сказать про абсолютно красное лицо, которое он прятал в пушистой бирюзовой шерсти. Цинлун с радостью позволял себя тискать, и Джиян улыбался, видя это зрелище. Ему пришлось забрать дракона обратно перед самым уходом, чувствуя лёгкое сожаление.       Ровер с небольшой заминкой отпустил духовное оружие, поднимая всё ещё горящее лицо. Он ждал, когда генерал привычно поцелует его в лоб и уйдёт на работу, они завели эту привычку относительно недавно, но она была приятна им обоим, хотя поначалу Ровер ужасно краснел. Алгоритм дал сбой в тот момент, когда скиталец приподнял лицо и прикрыл глаза, пауза, и прикосновение, но только не ко лбу, а к губам. Он тут же распахнул глаза, снова заливаясь краской смущения.       — До вечера, — Джиян ласково улыбнулся и ушёл, оставляя скитальца в одиночестве. Некоторое время потусторонний сидел с абсолютно пустой головой. Казалось, что он умер. Наконец мысли в голове пришли в движение, и Ровер начал краснеть, причём настолько интенсивно, что казалось, над его головой вот-вот пойдёт дым. Он вскочил на ноги и бросился в ванну, подставляя голову под струи холодной воды.       Позже, вытирая сырые волосы, Ровер невольно бросил взгляд на зеркало. Кожа побледнела от длительного холода, но шея всё ещё был немного розовой. Скиталец прикрыл глаза и вспомнил горячее мягкое ощущение прикосновения к губам. Невольно он прикоснулся к ним пальцами. Совершенно по другому. Джиян и раньше целовал его. В щеки, лоб, руки, костяшки пальцев. Один раз даже поймал за ногу во время их шуточной потасовки дома и поцеловал в лодыжку. Тогда казалось, что это самое смущающее, что он испытывал. Что ж. Он ошибался.       Из странных чувств вырвал звук коммуникатора в соседней комнате. Ровер вздрогнул, повесил полотенце и направился босиком в комнату. Пришло сообщение от исследовательского института. Требовалась помощь в Тигриной шахте. Что-то там шло не так. Задание затянется минимум на два дня, а то и больше. Сначала Ровер хотел отказаться, но… ему требовалось переварить произошедшее. К тому же он хорошо пропитался аурой Джияна, так что продержится дольше.       Он ответил, что будет к полудню, проверил запасы еды в холодильнике, прибрал беспорядок, оделся, написал записку и оставил её на столе на видном месте, надеясь, что генерал не обидится за столь импульсивный порыв, после чего обулся и вышел, прихватив оружие и снаряжение.

***

       Он вернулся только через три дня, когда наконец одолел Светоносного мириада. Замёрзший, уставший и голодный, потому что прежде чем приступить к устранению опасной тени, проморозившей всю шахту насквозь, пришлось разобраться с неполадками в системе бура, а для этого пришлось искать пропавшего рабочего, который к тому же страдал возрастными изменениями в памяти.        Запас чужой силы в его реверберациях закончился в обед второго дня миссии. Появилась тревога, потом ломка, потом агрессия, потом апатия. Из-за этого он порой срывался на ни в чём не повинных людях, плохо сосредотачивался, часто становился жертвой обвалов породы. Особенно неприятно было, когда пару раз он чуть не сорвался из-за того, что вроде бы плотная опора ушла из-под ног. Светоносный Мириад оказался отвратительным противником, проморозившим его до костей.       В их дом он практически заполз. Точнее у него хватило сил, чтобы пройти, закрыть за собой дверь и осесть прямо на пороге, не в силах ни сапоги снять, ни дрожь унять. Знакомая обстановка, привычные волны наполняли его продрогшее существо, лаская, унимая тоску.       — Ровер? — Джиян вышел его встречать, когда понял, что тот задержался в прихожей, и тут же бросился к нему, когда понял, что скиталец сидит на полу без движения. Ровер еле разлепил глаза, на ресницах которых до сих пор таял иней, и обнял склонившуюся к нему фигуру, утыкаясь носом в изгиб шеи и делая шумный вдох. Чужие реверберации окутали его поле, как плотное одеяло. — Что произошло? Ты ранен? Что-то болит? — Скиталец лишь отрицательно помотал головой, отдавая себя на поруки чужой заботы.       Его разули, отнесли в ванну, раздели, опустили в горячую воду, распустили волосы и положили голову на бортик. Позже его вынули из воды, обтёрли, высушили волосы, расчесали, одели в уже привычную великоватую пижаму, отнесли на кухню, накормили горячим бульоном, отнесли в комнату, где укутали в одеяло и посадили на колени.       Ровер пришёл в себя лишь к позднему вечеру, наконец просыпаясь. Он открыл сонные глаза и уставился на Генерала. Тот придерживал свёрток с ним на коленях и читал отчёт. Ему, между прочим, отпуск дали! Лёгкое недовольство видимо отразилось на реверберациях, раз мужчина перевёл взгляд на него.       — С возвращением. Ты напугал меня.       — Прости, — Ровер зарылся носом в одеяло, игнорируя, как Джиян позабавленно улыбнулся на такое милое поведение. Сам же скиталец прислушался к собственным ощущениям, с удивлением понимая, что тело его горячее и чистое, как после ванны, что волосы распущены и слегка влажные, что он сыт и спокоен. Ровер слегка развернул одеяло и убедился, что на нём не его привычная одежда, а пижама. — Что, говоришь, произошло?       — Ты пришёл и замер на пороге. Я вышел тебя встречать, а ты сидишь и не двигаешься. Правда на вопросы отреагировал, хоть и слегка вяло, — генерал снова уставился в документы, явно избегая оставшейся части рассказа. — Что вообще произошло?       — В Тигриной шахте появилась сильная Тень, которая заморозила буровую установку и почву, из-за чего добыча ископаемых практически встала, — Ровер прищурился, давая отсрочку на свои вопросы и делясь своими приключениями, — я так понял, что Тень когда-то уже появлялась. На самом деле именно она является основным источником минералов, поэтому и возрождается каждые несколько десятилетий. — Черноволосый коварно помолчал, — так что, говоришь, произошло, когда я вернулся? — Золотые глаза с любопытством наблюдали, как пальцы генерала слегка смяли бумагу, а бесстыжие глаза осмотрели куда-то в сторону. — Джиян, почему я чувствую себя сытым и чистым? — На самом деле Ровер уже знал ответ, но ему хотелось, чтобы мужчина произнёс это вслух. На самом деле в обычное время это бы смутило, но сейчас скиталец был слишком сонный и уставший. Генерал тяжело вздохнул.       — Я сам тебя помыл, переодел и накормил, потому что, если судить по твоему состоянию, сам бы ты это сделать не смог. Я правда пытался привести тебя в чувство, но… — Ровер чувствовал, как вопреки его спокойствию чуть нагреваются щёки, и пристальным взглядом отследил покрасневшие кончики чужих ушей. Они, кстати, были чуть заострённей, чем уши остальных людей. Джиян выглядел неловко, да и сам Ровер ощущал себя так же. Он уже знал, как тяжело мужчине сдерживать себя, а он всё равно о нём позаботился.       — Спасибо, — скиталец поёрзал в своём коконе и, набравшись смелости, чуть приподнялся и оставил на едва заметных чешуйках на углах нижней челюсти лёгкий поцелуй. Выше он просто не дотягивался в своём положении. Задержавшись немного, Ровер отстранился, пристально отслеживая чужую реакцию. Джиян повернулся к нему лицом, смотря сверху вниз, причём в глазах мелькал такой накал эмоций, что скитальцу на мгновение стало немного страшно. — Джиян? — Его внезапно обхватили сильнее и подтянули выше. — Джиян?!       — Если что-то не так. Останови меня, пожалуйста, — и поцеловал. Ровер буквально задохнулся под чужим напором. До этого мужчина никогда так у нему не прикасался. Раньше Джиян просто прижимался к нему губами, чуть задерживаясь. Даже такие невинные поцелуи смущали неимоверно. Сейчас же его натуральным образом поглощали. Как он вообще мог остановить это, если чужие руки обхватывали его лицо и тело, притягивали ближе, буквально вжимали в чужое тело?! Ровер с трудом выпутался из одеяла и упёрся в чужие плечи, при это открывая себя для более жарких прикосновений. Чужой язык несколько раз обвёл его губы, прежде чем скользнуть дальше и Ох… Это было ещё более жадно. Воздуха становилось катастрофически мало, тело горело от чужих прикосновений, по уголку рта катилась ниточка слюны, но остановиться было невозможно, да и не хотелось.       Джиян отстранился плавно, протягивая между ними нить, и тут же опустился к оголившейся шее и плечам. Ровер простонал сквозь стиснутые зубы. Шея была слишком чувствительно зоной, чувствительней была только рука с меткой резонатора. Оттолкнуть было выше его сил. Было приятно. Чертовски приятно, до возбуждённой дрожи, до покалывания в паху. Всё на что оставались силы — слегка ерзать на чужих коленях. В какой-то момент Ровер сместился таким образом, что почувствовал бедром заметную выпуклость в чужих штанах, и дрогнул. Осознание нахлынуло отрезвляющей пощёчиной, и он оттолкнул чужие плечи.       — Ровер? — Джиян отстранился, хоть и с ощутимым сожалением, которым кольнуло его поле. Генерал посмотрел в его глаза, и скиталец увидел на чужом лице понимание. Мужчина сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Уколы совести стали ощутимей. Этот человек… он не был обязан останавливаться, не должен был терпеть его страхи и травмы, но Джиян был просто замечательным. Ровер стиснул зубы и тоже глубоко вздохнул. Рука с плеча спустилась ниже, пробежалась по груди, твёрдому прессу и спустилась ниже, минуя бёдра. — Роверр? — В голосе генерала слышалось откровенное рычание. Скиталец не дал себе остановиться. Дальше медлить нельзя, он уже спровоцировал зверя.       Вопреки напускной решимости опускать своё взгляд он не спешил, больше сосредотачиваясь на чужом лице. Отметины на уголках челюсти стали чётче, глаза сверкали всё ярче, зрачки сузились и вытянулись, в стиснутых зубах заметно выделялись клыки. Джиян и впрямь был похож на зверя. Рука, подрагивая, нырнула под бельё и дотронулась до чужого возбуждения.       Из горла у генерала вырвался откровенный рык. Видимо, он очень долго сдерживался. Ровер сглотнул и медленно опустил взгляд. Встретившее его зрелище, заставило его лицо покраснеть почти до пунцового цвета. Он осторожно достал чужой член из-под одежды и ещё раз гулко сглотнул. Джиян был больше, но это и не было удивительно. Огромный. Именно это слово пришло на ум первым. Гордо стоящий, с покрасневшей влажной головкой, увитый венами. Он выглядел скорее как оружие. Ровер подрагивающими пальцами пробежался по выступающей вене, а после попробовал ухватить у основания и проскользить вверх. Его ладонь не могла полностью обхватить его, но он правда старался.       Крепкие руки водили по спине, бёдрам, плечам Ровера, будто не в силах остановиться, но скиталец старался не отвлекаться и не дрожать, пока размазывал естественную смазку по возбуждению генерала. Перед глазами начали мелькать болезненные воспоминания, и на языке появились отголоски вкуса. Рука начала дрожать. Ему нужно отвлечься. На что ему отвлечься?       — Ровер. Ты тоже, — потусторонний сморгнул неприятное наваждение и остановился. Чужая рука спустилась медленно, давая время и возможность остановить. Другая плавно поглаживала по спине, успокаивая, согревая. Одеяло окончательно свалилось на пол. Их разделяла лишь одежда. Ровер сглотнул, в ушах панически зазвенело, а дыхание участилось. Его снова проглатывал страх. Внезапно Джиян наклонился и поцеловал его, всё вокруг будто замерло. — Услышь меня, как слышу тебя я. Пожалуйста, Ровер, — скиталец глубоко втянул воздух, прикрыл глаза и… отпустил себя. Реверберации свободно хлынули вокруг, переплетаясь с другими и… Ровер почувствовал всё. Чужое восхищение, желание, нежность, заботу. Его собственное поле пришло в движение, сливаясь, подстраиваясь и вибрируя в том же ритме.       Тело начало раскаляться, становилось душно. Чужие прикосновения уже не вызывали столько страха, скорее неловкость, особенно когда рука нырнула под одежду. Генерал хмыкнул.       — Я видел тебя обнажённым совсем недавно. Думаешь действительно стоит в такой момент смущаться? — Ровер заалел сильнее. Этот… Бесстыдник! Он чуть прикусил кончик носа, стремясь выместить своё негодование, и тут же издал стон, когда почувствовал чужое прикосновение. Это было впервые, когда он испытывал нечто такое. Скар так и не смог вызвать в нём ничего кроме отвращения.       Джиян сжал их члены вместе и провёл ладонью, по позвоночнику пробежалась дрожь, заставившая чуть выгнуться. Голову туманило, их переплетающиеся реверберации мелькали на краю сознания. Золотой и изумрудный. Прекрасное сочетание. Жар внутри усиливался, изо рта вырывались приглушенные стоны. Слишком жарко. Слишком хорошо… В какой-то момент странное чувство внутри стало практически невыносимым.       — Д-джи-ян, — Ровер вцепился в чужие плечи как в спасательный круг. — Ахх… Джиян!       — Всё хорошо, солнышко, — генерал поцеловал его, заглушая стон от нахлынувшего освобождения. В теле будто произошёл взрыв, а потом наступила нега. Ровер едва не свалился. Скиталец ощутил на коже живота влажное тепло, но он совершенно не обратил на это внимание. Глаза стали слипаться. Чужая сила довольно гудела рядом. — Утомился? Спи. Я всё приберу, — и скиталец не нашёл причин для отказа.

***

      Пробуждение вышло плавным и ленивым. Ровер снова проснулся на широкой груди и в объятиях. Только… на душе стало спокойней. Исчезло какое-то странное напряжение, и даже воспоминания вызывали не отвращение, а смущение и едва ощутимый жар.       — Проснулся, котёнок? — Джиян смотрел на него слегка сонно и разморенно, а ещё довольно. Скиталец впервые видел его пробуждение и эмоции подобного толка. Генерал чуть подался вперёд и поцеловал розовую щёку. — Доброе утро.       — Доброе утро, — Ровер поцеловал в ответ уголок губ и уткнулся в чужую грудь носом, довольно щурясь. Утро действительно было добрым…