Dominus draconis

Согласовать прибытие экзорцистов оказалось не самым простым делом. Заколдованный ворон, отправленный Чонином ещё накануне официального послания Бан Чана, послужил хорошим подспорьем. Поэтому уже на следующий день Верховный настоятель храма Бехайтхор запросил открытие магического портала. Иначе из Грависхорта до Сакаэлиума добираться несколько дней, при самом хорошем раскладе и погодных условиях. А наземные подходы к замку Кайлестис довольно неудобны, потому что обитатели замка чаще используют полётные площадки. Хёнджин не находил себе места из-за волнения. Феликса изолировали в комнате на самом нижнем этаже. Тёмная энергия подчиняет его всё больше, вскоре даже магические печати Минхо не смогут держать его взаперти. Остальные напуганы: Джисон совсем не спал, магия Чонина начала работать нестабильно. Даже Йеджи притихла и не отпускала свои острые шуточки. Один из воздушных мостов ведёт прямиком к уступу скалы, где находится, укреплённый особыми печатями, магический портал. Для разных гостей требуются специальные заклинания открытия. Кавторанг Ли проторчал здесь всё утро, выстраивая цепь символов межпространственных печатей. Бан Чан разрешил Чонину присутствовать на встрече, а Хёнджин напросился для моральной поддержки. Он никогда не сталкивался со священниками. Родной город Хвана славится умением жителей договариваться с демонами. У них особая защита, и об одержимости они знают только понаслышке. Минхо делает шаг назад, символы печатей мерцают и переплетаются, превращаясь в зеркальную гладь. Сначала появляется туман, а затем силуэт трёх человек, где-то на заднем фоне смутно угадывается кусочек мрачного пейзажа, слышен крик воронов. Печати гаснут, затягивая портал. Хёнджин немного робеет, наконец, чётко рассмотрев гостей. Первое, что бросается в глаза — они высокие. Все трое, как на подбор. И Хван понимает, насколько ошибочны были его представления о собственном росте. Их чёрные мантии и белые воротники придают образу строгость и некую неприступность. А невозмутимое лицо, судя по всему, лидера заставляет забыть все слова приветствия. — Чонина! — слышится радостный возглас одного из священников, того чьи волосы имеют интересный винный оттенок. Видимо, это и есть друг Чонина. Но лидер выставляет руку, не позволяя ему бездумно подскочить с распростёртыми объятьями. — Бомгю, не торопись, — предупреждает он. — Ты теперь Пресвятер, и твоё прикосновение может, в определённых случаях, навредить другим. Бомгю же виснет на его руке, со вздохом разочарования. Этот маленький жест позволяет Хёнджину выдохнуть, они демонстрируют вполне тёплые человеческие взаимоотношения. — Чхве Субин — Клирик храма Бехайтхор, — представляется лидер, аккуратно высвобождая свою руку из захвата. — Пресвятеры — Чхве Ёнджун и Чхве Бомгю. — У вас там целая династия? — удивляется Минхо. — О, мы, конечно, братья, но не по родству, — поясняет Субин. — Каперанг Бан Чан, — протягивает ему руку Чан, сначала предусмотрительно снимая свою цепочку-артефакт и золотое кольцо в виде короны. Субин убирает чётки и только потом пожимает руку каперангу. При этом их рукопожатие всё равно сопровождается потрескиванием столкновения двух разных энергий. — Кавторанг Ли Минхо — главный маг замка, форейторы — Хван Хёнджин и Ян Чонин, — продолжает Бан Чан. — Почему я не могу обнять своего друга? — неуверенно интересуется Чонин. — Сила магии и сила религии кардинально отличаются в своём действии, — дружелюбно улыбается Субин, на его щеках появляются очаровательные ямочки, что полностью развеивает изначальный строгий образ. — Сними артефакты. Чонин неловко стягивает красивое серебряное ожерелье, с ярким голубым камнем, и вручает Хёнджину. Тот чувствует легкую прохладу на ладони, сжимая артефакт. Бомгю же отдаёт свои чётки Субину, и они, наконец, обнимаются, хлопая друг друга по плечам. Но Чонин, покачиваясь, резко отстраняется. — Что такое? — не понимает Бомгю. — Голова кружится… — тихо проговаривает Чонин. Хёнджин тут же подставляет ему руку, чтобы не упал. — У него подселённый дух-паразит, — хмурится Субин. — Это легко исправить, но будет неприятно. Он чертит в воздухе печать. Хёнджин раньше такой не видел, но по символам догадывается, это Luce relegatio — магическая печать изгнания Клириков. Заклинание настигает Чонина, тот вздрагивает и тяжело вздыхает. Хван готов поклясться, что увидел тёмный сгусток энергии, отделившийся от него и мгновенно рассеявшийся. Невероятно, если только одна печать изгнания обладает такой силой, то экзорцисты точно помогут Феликсу. — Занятно, а ведь он проходил ритуал магического очищения, — напоминает Минхо. — Впрочем, как и Феликс, а тот вообще у нас на стены лезет. Взглянете? — Мы тут для этого, — кивает Субин. — Магическое очищение слабее святого причастия. А дело в сложном сочетании магического и религиозного проклятья. Нужно хорошо всё обдумать. Они устремляются в сторону замка, следуя по воздушному мосту. Хёнджину пришлось спрятать артефакт Чонина в кармане. Водная стихия приглушает его собственную. А тому хотелось пообщаться с другом. Он уже активно что-то обсуждал с Бомгю. Неожиданно их накрывает огромная тень, слышится рёв. Дракон с узкими крыльями и длинным хвостом, покрытым острыми шипами, проносится мимо. — Сынмин вернулся, — замечает Минхо. Хван поднимает голову, и правда, это же Ювискрон. Его отличает тёмно-зелёная чешуя и более длинные конечности — особенности анатомии silva draconis. Дракон идёт на снижение и медленно планирует прямо к мосту. Зависнув сверху, он опускает голову, позволяя своему форейтору спуститься. Сынмин бесстрашно спрыгивает вниз. — Draco liberum, — пыхтит он, как только восстанавливает равновесие. Дракон ловит поток воздуха и аккуратно планирует в сторону драконьего замка. — Хорошо, что Чанбин не видит, как ты неправильно спускаешься, — ухмыляется кавторанг Ли. — Не смог удержаться, когда заметил с вами священников. А что происходит? Вы с Феликсом уже решили венчаться? — сразу же вопрошает Сынмин, поравнявшись с Хёнджином. — Очень смешно, — закатывает глаза тот. — Это вообще-то экзорцисты. А Феликс в беде, его прокляли. — Стоит мне отлучиться, как вы наживаете новых проблем, — вздыхает Сынмин, пристально рассматривая гостей. Они спокойно отнеслись к близкому знакомству с драконом. Восторженные эмоции читались лишь на лице Бомгю, который уже заваливал вопросами Чонина. Ёнджун с момента прибытия не проронил ни слова и выглядел слишком безучастно. Вероятно, людей, изгоняющих демонов, не так просто вывести из равновесия. В замке их встречает Чанбин и его лицо вытягивается в удивлении, когда он замечает Ёнджуна. Очевидно, они знакомы. — Мне сказали, ты пропал, — сообщает кавторанг Со, подойдя ближе. — О, это долгая история, теперь я в приходе храма Бехайтхор, — Ёнджун делает шаг назад и вопросительно смотрит на Субина. — Опасаться нечего, просто не доставай чётки, — напоминает тот. Чанбин уже со знанием дела снимает своё серебряное кольцо с кристаллом и протягивает руку. Ёнджун неуверенно пожимает её, резонанса сил за этим не следует. Хёнджин заинтересованно наблюдает, есть что-то в этом священнике, что отличает его от других, но пока он не может понять. — Минхо проводит вас к Феликсу, остальным не стоит туда ходить, — оповещает Бан Чан. — Даже мне? — тут же вопрошает Хван. Неопределённость и так вымотала его, волнение нарастало. — Хёнджин переживает за своего друга, — поясняет Чан священникам. — Он из Демонтиса, аура непроницаема для демонов. Может ли он пойти с вами? Субин пристально смотрит на Хвана. Ему становится не по себе. Клирик решительно подходит к нему и вынимает свои чётки. Продев их между пальцами, он прислоняет ладонь к груди Хёнджина. Лёгкое покалывание неизвестной ранее энергии пробегается по всему телу. Но никаких негативных последствий это прикосновение не имеет. — Огненная стихия — хорошая защита, одержимость тебе не грозит. Но это не значит, что демон не сможет навредить тебе иначе, — убирает руку Субин. — Если осознаёшь риск, можешь пойти с нами. Хёнджину наплевать на опасность, он, не задумываясь, следует за ними. Комната, где заперт Феликс, без окон. Таких в Кайлестисе немного и предназначены они в основном для хранения амуниции или провизии. Дверь заперта на массивный деревянный засов, с чередой защитных печатей, поэтому выглядит нетронутой. А вот стены рядом пошли трещинами. Минхо убирает засов взмахом руки, при помощи магии. Дверь со скрипом отворяется, обдавая могильным холодом, веющим сквозь узкую щель. — Демоны такую температуру воздуха не жалуют, — задумчиво хмурится Субин. — У Феликса сдвоенная стихия — воздух и вода, — объясняет кавторанг. — Значит, сопротивляется, хорошо. Пусть первым зайдёт Хёнджин, — кивает на дверь Клирик. Хван бесстрашно заходит в комнату. Темно. Свет падает только из проёма двери. Феликс сразу выходит к нему. Кажется, он стал ещё худее, скулы острее выделяются на лице, тёмные круги под глазами с прожилками вен. Глаза светятся голубым светом, он использует магию, чтобы охладить воздух в комнате. — Ёнбок, всё хорошо, мы позвали подмогу, — осторожно касается его плеча Хёнджин. Феликс пытается выдавить жалкое подобие улыбки, но из-за этого его лицо выглядит ещё более измученным. Он тяжело вздыхает, опустив голову. А когда резко поднимает её снова, его глаза заполняет чернота. Феликс противно шипит, устремляя демонический взгляд мимо Хёнджина. — Ну как же ему не идёт одержимость, — слышится позади голос Бомгю. — А кому она вообще идёт? — скептически интересуется Ёнджун, бросив на него недовольный взгляд. — Тебе, — ухмыляется тот. Хёнджин переводит заинтересованный взгляд на Ёнджуна. Нет, не показалось, следы демонической энергии пронизывают его ауру. Выходит он испытал это на себе. — Разве священник может быть одержим? — вслух произносит свой мысленный вопрос Хван. — А разве форейтор может? — вторит его вопросу Бомгю, хитро прищурившись. Феликс тем временем создаёт в воздухе печать, которая загорается магическим огнём. Он направляет её в сторону Бомгю, но она отскакивает, не причинив ему вреда. Зато задевает Хёнджина. Сначала он чувствует лёгкое жжение, а затем по всему телу разливается жар, словно обжигает изнутри. Субин сразу чертит свою печать и следом ещё одну. Первая нейтрализует демоническую магию, вторая выжигает на полу возле Хвана круг со странными символами. — Не выходи за пределы круга, — предупреждает Клирик. — Тебе не страшен только обычный огонь, но не магический. Хёнджин кивает, чуть покачиваясь от неожиданного заклинания. Силы демона в сочетании с силами Феликса — не самый удачный поворот событий для них. — И как с этим справиться? — хмурится Минхо, делая два шага назад. — Попробуем сначала по общим правилам экзорцизма, — достаёт свой Демрат Субин. — Бомгю, читай Либерекси. Ёнджун, будь внимателен, отразить его атаки только у тебя получится… Феликс резво подскакивает к нему, не дав договорить. Защита не даёт ему прикоснуться к священнику, но видно, как он пытается использовать магию. Субин невозмутимо смотрит на него, даже не шелохнувшись. Хёнджин непроизвольно дёргается, поражаясь выдержке Клирика. — Демон среднего уровня, — определяет Субин. — Но ситуацию осложняет сила самого Феликса, даёт ему преимущество. Бомгю начинает читать Либерекси. Это незнакомый форейторам язык, но Феликса ломает от каждого произнесённого слова. Он кашляет, во рту клокочет чёрная жижа. Сразу несколько огненных печатей разлетаются в разные стороны. Но Ёнджун гасит их все, одним лишь жестом руки. — Откуда у тебя сверхсила? — подозрительно вопрошает Минхо. — Ты действительно был одержим. Комната сотрясается, глубокие трещины расходятся по стенам. На ногах никто не удерживается. Со всех сторон падают камни. Откуда-то снаружи слышится рёв. — Только не это, он позвал своего дракона, — выпалил кавторанг, создавая укрепляющую печать, чтобы стены не рухнули. — Сейчас пол замка разнесёт. Хван, иди, успокой его. — Что? И как мне успокоить чужого дракона? — ошарашенно вскакивает Хёнджин. — Придумай что-нибудь, он тебя знает, вы с Феликсом вместе его нашли. Быстрее иди, Бан Чан не успеет… — напряжённо настаивает Минхо. Хёнджин устремляется к выходу, даже не представляя, что будет делать. Он быстро выскакивает из замка и видит, как белый дракон вцепился в стену. Его хвост практически лежит на земле, места для манёвра мало, нижний этаж не позволяет ему развернуться во всю силу. — Ониквар, — пытается перекричать рёв Хван. Дракон замечает его и начинает недовольно хлестать хвостом. Хёнджин отскакивает, чтобы не попасть под размах. Он мог бы позвать Игнипласа, но два дракона — это в два раза больше разрушений. Хван вспоминает занятия с Чанбином, форейторы должны уметь обращаться не только со своими драконами. Сомневаться нельзя. — Draco domini, — уверенно кричит Хёнджин. Ониквар заинтересованно опускает к нему свою огромную голову, наконец, оставляя в покое стену. Из его ноздрей вырывается холодный поток воздуха. Хвана пробирает до костей, но он делает шаг вперёд и смотрит ему прямо в глаза. Дракон предупреждающе клацает зубами, раздувая ноздри. Хёнджин делает ещё один шаг вперёд. В него устремляется удушающий дым. Дышать тяжело, но Хван задерживает дыхание, продолжая подходить. Как только он достаточно близко, протягивает руку к холодному гладкому носу. От дыма уже слезятся глаза. — Draco domini, — настойчиво повторяет Хёнджин. Новый поток воздуха рассеивает дым. Дракон разворачивается, предоставляя доступ к касоле́. Хван выдыхает, хотя его и потряхивает от напряжения. Он осторожно садится в касоле́. Чешуя Ониквара скользкая, тело длинное и гибкое. Взлетать без полётной экипировки рискованно. — Draco volare, — тем не менее, командует Хёнджин, выбор не велик. Дракон с невероятной ловкостью ползёт, огибая препятствия. Резко устремляется вертикально вверх, не расправляя крылья. С помощью активных изгибов длинного тела и воздушной магии, быстро набирает высоту. Хёнджин удивляется его манёвренности, места слишком мало для взлёта. Игниплас бы тут не развернулся. — Пожалуйста, не урони меня, Ониквар, Феликс тебе этого не простит, уверяю, — изо всех сил цепляется за касоле́ Хван. Он знает, что дракон не поймёт его слов, сказанных не на rov, но весь здравый смысл сосредоточен на том, чтобы не упасть. Когда они достаточно высоко, Ониквар расправляет крылья и плавно парит. Скорее всего, он понимает насколько трудно Хёнджину удержаться. На одном из воздушных мостов видно, как Бан Чан спешит в их сторону. Хван машет ему рукой. Каперанг неожиданно меняет направление и шагает прямо в пропасть. А через секунду из-под моста выныривает Деркестай. Хван думает, что вряд ли сможет когда-то столь же спокойно шагать в пустоту. Конечно, это абсолютное доверие дракону и отточенная техника взаимопонимания. Но он не такой уж ловкий, да и с Игнипласа сорвался моментально. Есть над чем работать. Деркестай через несколько минут равняется с Оникваром. Драконы спокойно ведут себя рядом друг с другом, авторитет вожака стаи имеет вес. Чан показывает одобрительный жест. Страх потихоньку отпускает, да и Ониквар не делает резких движений. Они благополучно долетают до замка драконов. Белый дракон осторожно приземляется на открытом уступе, волнами подбирая хвост. Хёнджин выскальзывает из касоле́ и падает на колени, неловко приземляясь. А каперанг шагает с дракона, с такой же лёгкостью, как и до этого в пропасть. Он подаёт ему руку, помогая подняться. — Отличная работа, Хван, — хлопает по плечу Бан Чан. — Уровень четвёртого ранга. — Чего ни сделаешь с перепуга, — отзывается Хёнджин с нервной усмешкой. — На самом деле не каждый может сориентироваться в опасной ситуации, особенно, когда дело касается могущественных драконов. Они ведь тоже чувствуют страх. Значит, ты был достаточно уверен. — Я понадеялся, Ониквар помнит, что я Феликсу друг, соответственно, и ему тоже, — гладит блестящую чешую дракона Хёнджин. — Тут и сомневаться нечего, драконы чувствительны к своим форейторам и тонко настроены на волну их отношения к другим, — уверяет каперанг. — Вернись в замок, дальше я сам. Хёнджин спешит обратно. В той комнате, где держали Феликса, пусто. Возможно, всё уже решено, но волнение снова подкралось к самому горлу. Он выходит в главный зал, пытаясь понять, у кого можно узнать подробности. Решает отправиться прямиком в кабинет Минхо. Прямо возле двери, когда Хван уже заносит руку, чтобы постучать, на его плечо опускается чья-то ладонь. — Иди, отдохни, всё под контролем, — слышится уверенный голос Чанбина. Хёнджин поворачивается, уже собираясь задавать вопросы, как из-за поворота показывается Бомгю. — Кто это тут такой неугомонный? — усмехается он, подойдя к ним. — С твоим другом всё в порядке, он в надёжных руках. — Но… — начинает обеспокоенно Хёнджин. — Иди к себе, Хван, твоё присутствие больше не требуется, — строго настаивает Чанбин. — Я потом расскажу, — шепчет Бомгю, приложив ладонь ко рту. Затем они с Чанбином исчезают за дверью кабинета. Хёнджин безнадёжно вздыхает и отправляется в свою комнату. Джисона и Сынмина нет, шторы задвинуты, в комнате приятный полумрак. Он устало падает к себе на кровать. Конечности кажутся тяжёлыми, в голове гудит от окружающей тишины. Глаза закрываются сами собой. Сон накрывает моментально. — Вставай-вставай-вставай… — сквозь сон слышится торопливый голос Джисона, он барабанит по спине Хёнджина ладонями. — Хан, у него выдался тяжёлый день, по-моему, ты сейчас получишь, — ворчит Сынмин. — Нет, Хёнджин не станет бить меня. Я, конечно, не Феликс, но меня он тоже любит, — уверяет Джисон. — Ты уверен? — Абсолютно! И он прав, Джисон уже не раздражает Хёнджина, как прежде. Они невероятным образом сдружились, часто сидели на занятиях вместе, выводя из себя наставников тихими смешками. Летали проверять вулканических драконов, переговаривались с Йеджи. Шутки Хана больше не кажутся обидными. Здравого мышления Сынмина тоже ощутимо не хватает, в его отсутствие. С ним интереснее учиться и тренировать заклинания. Он всегда вовремя осекает их неуёмное веселье, чтобы не допустить неприятных последствий. Смешно ворчит, когда они лезут к нему за объятьями. Друзья стали неотъемлемой частью жизни Хёнджина. Тем не менее, их общее «солнце», греющее в любую погоду, они не уберегли. Хван резко переворачивается, потирая глаза. Мысли о Феликсе снова кольнули напоминанием, что не время разлёживаться. — Ты как? — заглядывает ему в лицо Джисон. — Чан сказал, что ты справился с Оникваром. Невероятно! — Чего невероятного, я просто отвлёк его, как будто выбор был, — бубнит Хёнджин, потягиваясь. — Сесть на чужого дракона, не так уж легко, — вмешивается Сынмин, плюхаясь рядом с ним на кровать. — Ониквар мне не чужой, — хмыкает Хван, шутливо толкая его. — Тебя так долго не было, поэтому мы опять и влипли. — Это уже не удивляет. Так что с Феликсом? Мы тут места себе не находим. — Ох, выглядел он жутко. Почему это случилось именно с ним? — вздыхает Хёнджин. — Я не знаю, чем закончился обряд, немного отвлёкся на дракона. А потом Чанбин прогнал меня. — Тогда поспешим на ужин, светские сплетни многое проясняют, — открыл дверь в приглашающем жесте Джисон. В трапезной, на удивление, было не так много людей. Чонин кружил возле стойки с едой и помахал им, как только заметил. — Где весь народ? — поинтересовался Джисон, накидывая себе на тарелку всё без разбора. — Многие уже поели, — пожал плечами Чонин. — Вы что-то припозднились сегодня. — Многие, но не те, кого хотелось бы не встречать, — хмыкает Сынмин, замечая вошедших Йеджи и Рюджин. — Вы всегда пожрать первые, чего это пришли так поздно? — сразу же фыркает Йеджи. — Надеялись вас пропустить, дамам надо уступать, — закатывает глаза Джисон. Молча выбрав блюда, все уже привычно размещаются за одним столом. — Можете сесть и в другом месте, к чему это лицемерие, каперанг не увидит, — смешно дует щёки Хан. — Вообще-то, Бан Чан ещё не ужинал, — замечает Чонин. — Они со священниками задержались, я обещал подождать Бомгю, поэтому пришёл позже. — Он как раз может рассказать, — вспомнил Хёнджин. Аппетита у него совсем нет, но нужно подкрепиться. Через некоторое время в трапезную пришли каперанг и оба кавторанга вместе с двумя старшими священниками. Они сели вместе, продолжая что-то обсуждать. По их серьёзным и уставшим лицам заметно, что разговор не из простых. — Как-то резко захотелось исповедоваться, — хитро щурится Йеджи, бросая украдкой взгляды в их сторону. — Пф, забудь, ведьма, ты загоришься синим пламенем, если только подойдёшь чуть ближе к служителям церкви, — прыскает Джисон, чуть не поперхнувшись. — Нет, ну кто бы мог подумать, что священники такие… — пытается подобрать слова Рюджин. — Обворожительные? — внезапно раздаётся голос Бомгю совсем рядом. Он незаметно появляется, уже с едой, и садится рядом с Чонином. Девушки замирают от неожиданности. — Пресвятер, я согрешила, — тут же находится Йеджи. — Как мне попасть на исповедь к вашему самому высокому священнику? — Субин — Клирик и не исповедует прихожан, — усмехается Бомгю. — Да и ведьмам не место в храме. — Это пережитки прошлого, — хмыкает Йеджи. — Пресвятеиризм не приемлет инквизиции, в храм может прийти кто угодно. — Но не все могут выдержать давление силы религии, — уверяет Бомгю. — Если так интересно, попробуй поговорить с Ёнджуном. Он испытал на себе одержимость. Видели бы вы, что вытворял. Меня даже укусил, несколько швов наложили. Рюджин промахивается ложкой мимо тарелки. Сынмин поднимает брови в удивлении. Джисон перестаёт жевать и вопросительно смотрит на Бомгю. — Да, вы не ослышались. И такое случается. Но не волнуйтесь, Субин мастерски проводит обряды экзорцизма. Он спас Ёнджуна, так что и вашего друга избавит от всех злых сущностей, — уверенно улыбается тот. — Что случилось, когда я ушёл? — нетерпеливо спрашивает Хёнджин, расправившись с едой и откладывая столовые приборы. — Ничего страшного. Нам пришлось открыть портал прямиком в храм и проводить Феликса к нам. Там у него не будет возможности позвать своего дракона, да и силы померкнут, — объясняет Бомгю, продолжая есть. — К тому же, нам нужен полный состав нашей группы экзорцистов, чтобы успешно провести изгнание и не сильно навредить Феликсу. Поэтому какое-то время он погостит у нас. — А почему вы остались? — не понял Чонин. — Как видишь, старшие обсуждают события, встревожившие уже несколько империй, — указывает ложкой в их сторону Бомгю. — Мы отбываем завтра, рано утром. Поэтому этот вечер надо провести весело, когда ещё увидимся, Чонина. — Что ж, развлекайтесь, нам пора, — вскакивает Рюджин и тянет за собой Йеджи. Та сначала упирается, но всё же поддаётся, и они поспешно уходят. — Здорово ты от них избавился, — одобряет Джисон. — У нас так не получается. — Одержимость пугает многих и не зря, — подмигивает Бомгю. — А ты точно священник? — приподнимает бровь Хёнджин. Они весело гогочут на всю трапезную и удостаиваются строгого взгляда Субина. Бомгю втягивает голову в плечи и примирительно поднимает руки. — Тебя не накажут? — беспокоится Чонин. — Епископа здесь нет, а Субин слишком добрый и я, честно признаться, нагло этим пользуюсь, — закатывает глаза Бомгю. После ужина они тихо ускользают в комнату. Сынмин ставит на дверь печать, приглушающую звуки. Вместе они очень громкие. Бомгю с таинственным видом вытаскивает из своей сумки красивую серебряную бутыль. — Что это? — уточняет Чонин. — Вино для причастия, вы оцените, только нужны бокалы, — довольно улыбается Бомгю. — Мне определённо нравится твой друг, Чонин, — суетится Джисон, копаясь в своём ящике для вещей. — Сейчас организую. — Вино? Вот нас за это точно накажут, — вздыхает Чонин, безнадёжно откидываясь назад на кровати Хёнджина. — Святые угодники, это священное вино, его даже нужно принимать, в качестве очищения души. Ну, хочешь, я помолюсь? — активно жестикулирует Бомгю. — Всевышний, что мы творим, — качает головой Хёнджин, но помогает Джисону расставлять бокалы на стол. — Вот, один уже почти принял нашу веру, — вскакивает с кресла Бомгю, пытаясь что-то нащупать в кармане своей мантии. — А, чётки у Субина, да и ладно. Хотите проповедь? — Не увлекайся, дружок, ты не в храме, а мы всё же форейторы, — усаживает его обратно Сынмин. — И то верно, с вами так весело, не то, что все эти нудные Пресвятеры. Чонин, ты сделал правильный выбор. Эх, надо было мне тоже в форейторы идти, драконы такие чудесные создания! Бомгю не замолкает ни на секунду. Столько болтовни не бывает даже от Джисона. А вместе они тараторят ещё активнее. Особенно после первого бокала. Хёнджин уже пробовал вино, ещё в академии. Но, видимо, это действительно священно, заставляет расслабиться и отодвинуть все проблемы на задний план, при этом не даёт захмелеть слишком быстро. Тем не менее, Чонин вскоре засыпает на кровати Хёнджина. Остальные продолжают делиться необычными случаями и обсуждать последователей тёмного культа. Хёнджину немного грустно, несмотря на общее веселье. Ему не хочется разлучаться с Феликсом на неопределённое время. Последние дни и так тяжело дались. Хотя бы беспокойство за его состояние теперь не такое гнетущее. В храме Бехайтхор он получит помощь, которую никто не способен превзойти. Дверь в комнату бесшумно распахивается, Хван вздрагивает, но успокаивается, когда видит Ёнджуна, степенно сложившего руки за спиной. Остальные даже не замечают его появления. Бомгю и вовсе сидит спиной к двери и продолжает размахивать руками, рассказывая очередную невероятную историю. Пока не получает подзатыльник. — Вот же бессовестный, — укоризненно цедит Ёнджун, поднимая его с места за шиворот. — Ай, отпусти, — отмахивается Бомгю, пытаясь пихнуть его в живот. — Так, ребятки, вы не моя проблема, но ложитесь-ка спать, иначе позову Чанбина, — хватает со стола бутылку Ёнджун и прячет в кармане своей мантии. — А ты пожалеешь о том, что тут устроил! — Никогда не пожалею о хорошем вечере, с хорошими людьми, — заявляет Бомгю. — Ты просто не умеешь веселиться! Пусти, я всё Субину расскажу! — Идём, прямо сейчас и расскажешь, — тащит его из комнаты Ёнджун. — Вы самые лучшие! Рад знакомству! Пишите… — слышится голос Бомгю уже из коридора. Джисон отмирает первым и бросается убирать со стола. Чонин мирно спит, закутавшись в одеяло, и даже шумное прощание Бомгю его не разбудило. — Какой интересный священник, — улыбается Сынмин, направляясь в сторону своей кровати. — Как думаете, Ёнджун скажет Чанбину? — кусает губы Хан. — Нет, но Бомгю похоже влетит, — ухмыляется Хёнджин, закрывая дверь. — Чонин сегодня остаётся у нас, будить мы его точно не будем. Я лягу на кровать Феликса. — И ты ложись давай, — подгоняет Джисона Сынмин. — Я нарисовал руну, отпугивающую плохие сны, в изголовье твоей кровати. — Спасибо, но мне всё равно страшно, — лезет на свою кровать тот. Хёнджин гасит свечи и укладывается в кровати Феликса. Запах океана обволакивает, так пахнут его волосы. Священники позаботятся о нём. А Хёнджин будет ждать столько, сколько нужно, лишь бы Феликс снова засиял своей солнечной улыбкой.