Dominus draconis

Полёт на драконе ни с чем не сравнится. Головокружительная высота, немыслимая скорость. Феликс быстро привыкает к манере поведения Ониквара в воздухе. Дракон словно является продолжением форейтора. Хотя некоторые улучшения для амуниции непременно нужны. Стоит позаботиться об этом по возвращении. Первая половина их путешествия проходит спокойно, лететь приходится высоко, чтобы не посеять волнение в других империях. А путь до Северных земель неблизкий. Джисон использует свой магический компас, для определения волшебной ауры по пути. Везде свои правила применения магии, нужно учитывать местные особенности. Завидев первый снег, они решают сделать привал. Высматривают горную местность подальше от поселений. Умбраноктис приземляется, ловко скользя по снежному покрытию. Хёнджин сходит с Игнипласа, когда тот планирует на уровне средних скалистых выступов, и устойчиво встаëт на ноги. Чанбин бы оценил, хорошо усвоенное на занятиях, мастерство. Джисон специально плюхается в огромный сугроб, загребая руками и ногами. Поэтому Феликс, рассчитав расстояние, съезжает по длинному хвосту Ониквара, как с горки, и заваливается на него сверху. А Ювискрон садится на нижнем выступе, Сынмин аккуратно слезает с дракона и закатывает глаза на их барахтанья в снегу. Тут же получает снежком в затылок. Чонин с озорной усмешкой бежит от него, пока Ким лепит ответный снаряд. — Надо бы перекусить, — предлагает Джисон, неуклюже поднимаясь, трясёт волосами, смахивая снег. Полётные очки съехали набок, что придаёт его виду забавную небрежность. — А, может, сначала укрытие найдём, скоро стемнеет, — разводит руки Сынмин и смотрит в небо, затянувшееся хмурыми облаками. — Думаю, стоит поискать пещеру, — тоже поднимается Феликс, оглядываясь по сторонам. — Ну, одно другому не мешает, — пожимает плечами Хан. — Разделимся, так быстрее. Феликс использует потоки воздуха, чтобы определить в какую сторону лучше двигаться. Пока остальные суетятся в стороне с беззаботной болтовнёй, он спускается ниже. Ониквар вьётся рядом, чуть ли не задевая его носом. И это весьма кстати, потому что когда Феликс поскальзывается на склоне, дракон не позволяет ему упасть. В этом снежном царстве невероятно красиво. Крутые горные склоны поблескивают ледяным настом, деревья покрыты инеем. Снег завораживает, не часто удаётся наблюдать его в родной империи. Если в Сакаэлиуме и бывает снег, то мокрый, вместе с дождём, и уж точно не лежит красивым покрывалом на земле долгое время. Смеркается. Небольшая пещера находится легко. Быстро осмотрев прилегающую территорию, Феликс решает, что место подходит для привала. Редкие снежинки начинают кружиться в воздухе, предвещая метель. Феликс хватает горсть снега, формируя небольшой шар, а затем придаёт ему форму сердца, довольно улыбаясь. — Феликс опять потерялся… — слышится взволнованный голос Чонина. — Феликс! — громко зовёт Джисон. — Ёнбок! — Да не орите вы, мы же не знаем, какие существа тут могут обитать, — шикает на них Сынмин. — У нас пять драконов, нам никакие существа не страшны, — раздаётся следом уверенный голос Хёнджина. — Ониквар, найди Ёнбока. Дракон заметно реагирует на его голос, прислушиваясь. Феликс не перестаёт улыбаться. Ониквар подцепляет его носом и отталкивается, поднимаясь в воздух. Они недалеко, одного размаха крыльев хватает, чтобы вернуться к друзьям. Феликс неловко соскальзывает с носа, приземляясь практически под ноги Хёнджину. Он не теряется и становится на одно колено, протягивая ему сердце из снега. — Хёнджин, ты примешь моё сердце? — продолжает расплываться в улыбке Феликс. — О, как это мило, — строит умилительную гримасу Джисон. — Хван, ты же не откажешь своему принцу на белом драконе? Хёнджин смущённо замирает и, кажется, начинает краснеть. Феликс не сводит с него игривого взгляда. Почему такие мелочи смущают его. Хван бесстрашно прыгает в пропасть, укрощает огонь и повелевает свирепым вулканическим драконом. Но рдеет, словно невинная девица, от простого жеста внимания. — Твоё сердце мгновенно растает у меня в руках, — тихо бурчит Хёнджин, но всё же тянется и забирает. Феликс поднимается на ноги и прижимается к нему со спины, заглядывая через плечо. Ледяное сердце истекает водой, плавясь на ладони Хёнджина. Тот хватает его руку своей свободной рукой, тепло растекается, приятно согревая. — У тебя пальцы ледяные, стоило копаться в снегу? — ворчит Хёнджин. — Стоило, — светится в улыбке Феликс, утыкаясь холодным носом в его шею. — Ему можно сколько угодно лепить фигуры из снега, потому что есть об кого погреться, — хитро замечает Сынмин. — Это, конечно, романтично, но давайте уже пожрём, — вздыхает Джисон. — Ну, всю атмосферу испортил, — машет на него рукой Чонин. Хан разложил магические свертки и даже выудил из своей сумки небольшой котелок. Сынмин критически окинул взором этот набор, очевидно, он сомневался в его кулинарных способностях. — Что собираешься делать? Драконы могут обеспечить свежей дичью, — напоминает он, подойдя ближе. — Но травяной супчик не повредит. Здесь холоднее, чем мы привыкли, поэтому ловкость рук и немного магии, для сохранения нужной температуры тела. Нам ещё дальше лететь, — с умным видом поясняет Джисон. — Хван, поддай-ка огоньку, мне нужен костёр. — Подожди… — хмурится Сынмин. Хёнджин его не слушает, щёлкает пальцами, формируя пламя в своей ладони, и направляет в небольшую кучку рваного пергамента, приготовленного Джисоном. Пергамент вспыхивает, переливаясь разноцветными всполохами из-за магии. Хан начинает пристраивать котелок. Костёр потрескивает, устремляя в воздух струю плотного белого дыма. — Что ж, теперь нас легче обнаружить, — пожимает плечами Сынмин. — Перестань беспокоиться, не думаю, что кто-то решится напасть на группу форейторов, — хлопает его по плечу Феликс. — Я тут совсем рядом нашёл пещеру, можно укрыться от бури. — О, да, Феликс, опять ты нашёл какую-то пещеру, мы с прошлого раза не отошли, — усмехается Джисон. Справедливое замечание, хотя отголоски пережитого кошмара ещё теплятся в сознании, Ли не может злиться на друга. Ведь он чуть его не задушил под влиянием тёмных сил. За это стыдно, возможно, стоило бы извиниться. Но Хёнджин уверяет, что Хан даже не понял этого, и что не надо ему рассказывать, и так плохо спит. — Теперь от каждой пещеры ждать подвоха? — вмешивается в беседу Чонин. — Будет вьюга, и нам нужно укрытие, мы не драконы. — Я знаю схему Luce relegatio, — выпалил Феликс, нервно сжимая ладони. Несмотря на положительный исход, одержимость оставила отпечаток тревоги, ведь такое может повториться. А судя по участившимся случаям проклятий, страх оправданный. — Всё в порядке, Ёнбок, — уверяет Хёнджин, а затем его лицо вытягивается, в осознании сказанных слов. — Luce relegatio? — уточняет Сынмин, складывая руки на груди. — Ты не сможешь использовать эту печать, даже если знаешь схему. Феликс сам не понимает, почему так волнуется, его бросает в жар, хотя тёплую накидку ещё не надел. Он складывает пальцы и чертит символы в воздухе. Ладонь жжёт от резонанса сил, на лбу выступает испарина. Каждая чёрточка этой печати выжжена в памяти огнём религиозного обряда. Пусть он отдал каперангу, как было обещано, письмо из храма Бехайтхор и страницу из Демрата Клирика. Но запомнил начертание, не мог иначе. Субин бы не стал учить их опасной схеме, значит, печать сработает. И последняя линия позволяет ей вспыхнуть ярким белым светом. Друзья заметно удивлены. Даже драконы, державшие расстояние, подбираются поближе, с интересом заглядывая. Феликс радостно улыбается, направляет печать в сторону, чтобы развеять. Но она ширится и приземляется на землю, прямо в районе костра. Пламя на мгновение бьёт огромным ярким потоком, Джисон ловко отскакивает. Котёл оказывается в центре выжженной печати. — Ой, теперь я в этом супе не уверен, пожалуй, — смешно дует щёки Хан. — Будто освятил, — смеётся Чонин. — Впечатляет, но рискованно. Кто тебя научил? — Субин дал страницу из своего Демрата для Бан Чана. Я подсмотрел, каюсь, но для меня это принципиально знать, — разводит руки Феликс, наконец, выдыхая. — К тому же я прошёл обряд причащения во время экзорцизма, у меня есть даже церковный артефакт, мне можно. — Интересно, — щурится Сынмин. — Хорошо, это обнадёживает, по крайней мере, по поводу демонов. Только какова вероятность два раза подряд нарваться на проклятье? Я вообще-то имел в виду, что тут могут быть и другие опасные магические существа. — А как думаете, вороны здесь водятся? — неожиданно вопрошает Джисон. — Клянусь, вижу целую стаю воронов вдалеке. Остальные тоже задирают головы, смотря по сторонам. Усиливающийся снегопад мешает обзору. Хан указывает рукой в сторону высокой вершины горы. Там действительно в небе какие-то смазанные чёрные пятна. Много. Очень много. — Это не вороны, — пятится Сынмин. — Драконы, огромная стая драконов. А я вот говорил, я же говорил… Феликса теперь уже пробирает холод. Стая стремительно приближается большой тёмной тучей. Кажется, он никогда раньше не видел такое скопление драконов. Сами они небольшие, шипорогие, только стая слишком многочисленная. — Попробуем отвлекающий манёвр, — направляется к Елиатусу Джисон. — Draco defen, micantia amnis! Его дракон сразу реагирует на команду, плавно взлетает и парит, расправив крылья, но не поднимается высоко. Мерцающая аура Елиатуса расходится волнами. Небо полыхает разноцветными вспышками, переливаясь и отражаясь бликами на снежном покрове. — Это их не остановит. Откуда столько? — морщится Сынмин. — Мы с Ювискроном встречали шипорогих драконов, небольшую группу. Они не решились сунуться к ядовитому дракону. — Мы с Игнипласом тоже с ними сталкивались, конечно, вулканический дракон им не по силам. Но такое количество… — теряется Хёнджин. — Может сразу огнём отпугнуть? — Что-то тут не так, — вздыхает Феликс, не сводя взора с растущей в небе черноты. — Разве для них здесь не слишком холодно? Друзья тревожно переглядываются. Магия Елиатуса ничуть не сбивает стаю с курса, возможно, лишь немного замедляет их полёт. — Успеем улететь? — с надеждой интересуется Чонин. — Умбраноктис не выстоит, тут совсем не наша стихия. — И куда мы полетим? — хмурится Сынмин. — Не хочется привести эту стаю в жилые районы. Прикажи дракону спрятаться. А ты сядешь со мной на Ювискрона, он хотя бы обеспечит нам безопасное расстояние на какое-то время. Пока Чонин разбирается со своим драконом. Хёнджин переводит взволнованный взгляд на Феликса. Понятно, что он переживает о том, как тот справится с этим испытанием. Опыта маневрирования совсем мало, так и длительный полёт только первый. — Я прятаться не буду, — твёрдо заявляет Феликс, предупреждая его предложения. — Воздух — моё преимущество. К тому же, если сяду с тобой или Джисоном, ваши драконы уже не смогут во всю силу развернуться с двумя форейторами. — Обещай не лезть на рожон, — не унимается Хёнджин. Он настойчиво сжимает его руку и смотрит в глаза. — Как уж получится, — усмехается Феликс, притягивает его к себе и обнимает. Затем ловко разворачивается, спеша к Ониквару, который уже удобно расположился возле нижних скалистых выступов. Они быстро распределяются по драконам. Нельзя чтобы их настигли на земле. Первый взлетает Игниплас, распаляя пламя крыльями и хвостом. Знатно полыхает, выглядит угрожающе, но чёрная стая не сворачивает. Мелкие драконы окружают быстро. Самые первые из них падают обугленными тушками вниз. Феликс брезгливо морщится и старается набрать высоту. Несмотря на встречную атаку огнём, всё небо мгновенно чернеет. Перед глазами рябит мешанина из крыльев и зубастых голов. Ониквар хватает в пасть по пять штук за раз. Шипорогие драконы противно шипят и норовят вцепиться зубами, куда попало. Но тело белого дракона скользкое, он умело лавирует и изворачивается. Сначала Феликс сосредоточен на том, чтобы не резонировать с движениями дракона. Поняв ритм, он начинает закручивать воздушные массы, сбивая нападающих ещё на подлёте. Но этот поток бесконечен. За ворохом чёрных тел не видно ничего вокруг. По всполохам огня и цветной магии Елиатуса, Феликс может ориентироваться в какой стороне Хёнджин и Джисон. Невероятное количество мелких вредителей не кончается. Ряды их не редеют, откуда-то появляются новые, выглядят крупнее прежних. Нырнув чуть ближе к земле, Феликс замечает, что она покрыта безжизненными телами шипорогих драконов. Почему они так отчаянно летят на убой? Нет никакого резона биться с сильными драконами, пусть и в меньшинстве. В итоге добычи не хватило бы всей стае. Эти охотники нападают только ради пропитания. Странно. Их поведение наводит на неутешительные выводы. Феликс видит поблизости зеленоватую дымку и направляет Ониквара вверх. Ядовитый дым Ювискрона надо избегать. Хотя бы понятно, что Сынмин с Чонином всё ещё в порядке. Неожиданно руку режет пронзительная боль, будто в неё воткнули горсть игл. Мелкий дракончик отчаянно вцепился ему в предплечье. Феликс, скорее от испуга, вскрикивает и хаотично бьёт его по голове кулаком. Такой маленький и прыткий, что и позволило ему уйти от вихря воздушной магии. Дополнительная амуниция сейчас пришлась бы кстати. Дракончик сжимает челюсть в мёртвой хватке, удары ему не страшны. Феликс замирает, в глазах озлобленного существа плещется тягучая тьма. Это совсем не стая шипорогих драконов, получается — daemonium draconis. Выходит, всё это продуманное нападение. Боль нарастает, рукав пропитался кровью. Нужно что-то срочно предпринять. Феликс вспоминает про свой непонятный артефакт и тянется свободной рукой к сумке. Из-за манёвров Ониквара несколько раз сбивается, тряска невообразимая, ещё этот постоянный шелест крыльев и пронзительные вопли. Наконец, он выуживает стеклянную многовершинную звезду и, не пытаясь понять, как она действует, со всего размаху вонзает её в голову надоедливой твари. Звезда сразу же распадается на множество мелких осколков, испещряя всё небольшое тельце. Хватка мгновенно слабеет, тушка с остекленевшим взглядом падает камнем вниз. Звезда же вновь собирается в свою форму и зависает в воздухе прямо перед лицом Феликса. А ничего такой артефакт, надо обязательно разобраться во всех его функциях. Но а пока Ли хватает звезду и убирает обратно в сумку. Потом создаёт лечебную руну, прижигает своё плечо. Усталость даёт о себе знать. Непонятно, сколько времени они отбиваются от выводка одержимых драконов. Ониквар пропускает удары, на белой чешуе уже кое-где алые разводы. Дракон вымотан, как и сам Феликс. Он с трудом запускает лечебные руны, они всё чаще гаснут. Не видно больше разноцветных всполохов, что заставляет беспокоиться о Джисоне. Как там Сынмин и Чонин, тоже не понятно. Огненные вспышки радуют своей стабильностью. Неприятный палёный запах уже въелся в кожу, стая поредела, но их по-прежнему слишком много. Феликс решает набрать высоту, чтобы осмотреть масштаб бойни. К сожалению, это не помогает. Чем выше, тем меньше черноты, но облака сгущаются, не позволяя ничего рассмотреть. Ли устало вздыхает и трёт раненую руку, она онемела. Надо найти остальных и сгруппироваться. Не успевает он направить Ониквара вниз, как из плотной дымки на них выскакивает довольно крупная особь. Выверенным движением вонзается прямо в живот белого дракона. Тот издаёт жалобный рёв. Сердце Феликса сжимается. Он крутит головой, не понимая, как помочь. Начинается тряска, они стремительно теряют высоту. Ониквар не может контролировать свои движения. Феликс паникует, но старается взять себя в руки. Нужно создать печать Luce relegatio. Хорошо бы хватило сил. Сил хватает, печать ярко светится, медленно расширяясь. А затем накрывает их вместе. Знакомое жжение и взрыв. Конечно, если вспомнить, как досталось Субину от резонанса магических и религиозных сил, то можно было бы сначала подумать. Но думать некогда. Феликса выбивает из касоле́. Теперь он в свободном полёте, хорошо хотя бы в сознании. Беспомощно барахтаясь в воздухе, он даже не может поймать попутный поток, чтобы замедлить падение. Рядом мелькает что-то тёмное. Ну вот, сейчас его сожрут. Знакомое тепло заставляет воспрянуть духом. Игниплас, слава Богам. Феликс хватается за роговой отросток возле крыла. Он видел, как ловко это делает Хёнджин, но на деле подтянуться сложно. Раненное плечо больно трётся о шероховатую чешую. Феликс кричит от боли, из последних сил вскарабкиваясь на спину вулканического дракона. Он тяжело вздыхает, осматривается и с содроганием замечает пустое касоле́. — Где твой форейтор, Игниплас? — отчаянно взвывает Феликс, несмотря на то, что дракон не понимает его язык. — Где он? Хёнджи-и-и-ин… Его вопли заглушает ненавистный шелест крыльев, как только они спускаются ближе к земле, их снова атакуют. Зелёная чешуя радует глаз среди черноты. Ювискрон рывками продирается через этот нескончаемый поток. Феликс замечает, что на нём один Сынмин. Больше не хочется ничего предполагать, он заливается слезами, неуклюже пытаясь вытереть лицо. — Вниз, вниз… уйди вниз! Феликс, спускайся! — доносится взволнованный голос Сынмина. Но смысл слов до него доходит не сразу. Игниплас реагирует раньше, видимо, понимая тактику гораздо лучше. Он резко уходит в сторону и лавирует, спускаясь к земле. Тем временем Ювискрон выпускает ядовитый дым. Близко к нему, и правда, никто не решается подлететь, шипы предостерегают. Отравленные шипорогие драконы валятся целой кучей, чуть не задевая вулканического. Тот умело планирует над крутыми скалистыми уступами. И, чудо, на одном из них полыхает огонь. Феликс тут же оживляется и присматривается. Хёнджин объят пламенем с головы до ног, стоит почти на краю, окружённый несколькими тварями, клацающими зубами. Ли довольно ухмыляется и даёт команду Игнипласу: — Draco ignem! Дракон втягивает воздух. Как приятно ощущать эту вибрацию в его теле, зная, что за этим последует. Они приближаются. Игниплас выпускает широкую струю огня, сметающую всё на своём пути, расплавляя снег до самой промёрзшей горной почвы. Вокруг всё горит. Феликсу немного опаляет волосы, он чувствует этот жар на лице и не прекращает безумно улыбаться. Хёнджин ловит его взгляд снизу, из эпицентра кострища, улыбается в ответ, не менее безумно. Вытягивает руку с кольцом и поглощает пламя. — Draco defen, — долетают обрывки его слов. Дракон складывает крылья, полностью укрывая Феликса. Тот жмурится от неожиданности и слышит, как мимо что-то шумно проносится. Скорее всего, сзади тоже была опасность, и Хван перенаправил огонь. Когда пламя минует, Игниплас снова расправляет крылья и осторожно приземляется. Феликс скатывается с него кубарем и сразу направляется к Хёнджину. Но шлепается на оголённую землю, после пары шагов, с непривычки споткнувшись. Хван сам к нему подскакивает и загребает в объятья. Дракон прикрывает их крыльями от снующих повсюду агрессоров. — Я так испугался, когда тебя не оказалось в касоле́, — всхлипывает Феликс, запуская сбитые пальцы в лохматую шевелюру Хёнджина. — Ты ранен? Где Джисон и Чонин? — Они в порядке, хотя и досталось изрядно, — отзывается тот, убирая с его лица, подпалённые светлые пряди. — Как мне и тебе, в прочем. Твоя пещера пригодилась, укрытие хорошее. Елиатус там держит оборону. — Слава Богам, — выдыхает Феликс, размазывая по щекам неконтролируемые слёзы. — Они прокляты. Я видел тьму в их глазах, когда один вцепился мне в плечо. Хёнджин сразу взволнованно осматривает рану. Его серьёзное лицо в мелких царапинах, возле уха ссадина побольше. Похоже, тоже близко познакомился с этими демонами. — Вот почему они не боятся сдохнуть, горят, но до последнего щёлкают пастями, — хмурит брови Хван. — Мы всех не перебьём, надо уходить. — Ониквар ранен, я его не брошу, — выпутывается из объятий Феликс. — Приложу-ка их Luce relegatio. — Ты не священник, несмотря на причащение, — напоминает Хван, складывая руки на груди. — Это потребует немалых сил, которых уже не осталось. — Но и они не люди, а драконы, так что не нуди и помоги мне! — Чем, интересно? Феликс пытается сообразить, как лучше поступить. Клирик говорил об усилении печати стихийной магией. Что если объединить четыре стихии, у них есть такая возможность. И кто-то должен отвлечь стаю, пока они готовят заклинание. Джисон отлично с этим справится со своим быстрым драконом. — Пора перегруппироваться, подай знак Сынмину, соберёмся в пещере, — решает Феликс. Хёнджин выпускает вверх сигнальную печать. Он аккуратно подсаживает Феликса, чтобы ему удобно было забраться на Игнипласа. Сам привычно быстро заскакивает, опираясь на отросток возле крыла. Попутно приходится отбиваться от атак. Феликс устраивается в касоле́, а Хёнджин остаётся стоять, пристёгивая ремни феротелы. Дракон стремительно взлетает, в несколько крутых виражей доставляет их к пещере. Рядом переливается магия Елиатуса. Дракон осторожно выглядывает из расщелины, чуть ниже пологого уступа, где приземлился Игниплас. Феликс снова падает, спускаясь. Силы на исходе. Хёнджин пока ещё держится лучше него. Они спокойно проходят через энергетическое защитное поле Елиатуса. К ним сразу бросается Джисон. Одежда потрёпана, на лице ссадины, одна рука перемотана плотной повязкой. За его спиной маячит обеспокоенный Чонин. Удивительно, но на нём ни царапины. Он одаривает их лечебными печатями, прежде чем они успевают что-то сказать. И следом слышится треск защиты, в пещеру практически вваливается Сынмин. Плюхается на землю и растягивает конечности, ругаясь самыми неприличными словами, которые от него никогда не услышишь. — Вам не кажется, что мы уничтожили половину популяции шипорогих драконов? — приподнимается на локтях Сынмин. — И они всё не кончаются! — Daemonium draconis, — садится рядом с ним Феликс и активно начинает копаться в своей поясной сумке. — Не знаю, как такое возможно, но на них действует проклятье, на целый вид. Сынмин истерично смеётся, а потом его выражение лица резко меняется на серьёзное. — Скажи, что ты пошутил, — надеется он. — Какие уж тут шутки. Но есть и хорошие вести, можно остановить их с помощью Luce relegatio, — достаёт пергамент и чернила Феликс. — У нас есть сила четырёх стихий, поэтому печать будет сильной. — Так, подожди, ты хочешь усилить религиозную печать стихийной магией? — уточняет Джисон, наклоняясь над ним сверху и заглядывая в глаза. — Шарахнет так, что мы долетим обратно до Кайлестиса силой отдачи. — Возможно. Я тут прикинул, что если мы используем своё заклинание для печати вместо стандартной молитвы Либерекси, как делают священники, — начинает что-то писать Феликс. — Помогите мне, ну же… — Очень сомнительный план, — качает головой Сынмин, но тоже берёт пергамент. — Как будто у нас есть другие, — ухмыляется Чонин, подсаживаясь поближе. — Хотя Sacrum и rov похожи по своему происхождению. Нужно написать заклинание на rov. — Превосходная идея, Чонин! — треплет его по волосам Феликс и вручаем ему пергамент и перо. — Кто всех лучше знает драконий язык? — Если судить по рангу, то определённо Джисон, — указывает на него кончиком пера Сынмин. — У всех сейчас ранг одинаковый, — фыркает тот, и сразу отскакивает, прячась за Хёнджина. Эта его новая привычка вызывает улыбку на лице Феликса. Хорошо, что старые драмы позади, и можно спокойно работать в команде. А у Хана был третий ранг, пока его не понизили в наказание, да и с заклинаниями он справляется отлично, не зря любимчик Минхо. — Давай, придумай заклинание, — выуживает его за шкирку из-за своей спины Хёнджин. — Ты столько обидных стишков про меня сочинил, рифма у тебя великолепная. Джисон отмахивается, падает на четвереньки, когда Хёнджин отпускает его. Неловко ползёт к Феликсу и выхватывает пергамент у него из рук. Отворачивается к стене и начинает писать, продолжая недовольно ворчать себе под нос. — Остальные, нарисуйте себе схему Luce relegatio, я покажу, — начинает чертить Феликс. — Ошибиться в начертании никак нельзя. Нам нужно сделать на снегу большую печать и зарядить, каждый своей магией. — Думаешь, это зверьё будет ждать, пока мы рисуем? — вопросительно поднимает брови Сынмин. — Времени мало, Джисон их отвлечёт, а нам надо действовать быстро, — продолжает Феликс. — Чего? — вскрикивает Хан, округляя глаза. — Вы без меня ничего не можете! Феликс молча бросается его обнимать со спины и ерошит, без того торчащие под полётными очками в разные стороны, волосы. — Ладно-ладно, отцепись, — толкается Джисон. — Чудо чудесное, если мы вообще выживем! — Всё получится. Начинать должен Сынмин — земля, затем Чонин — вода, Хёнджин — огонь, я — воздух. Закончу и активирую печать, — объясняет Феликс. Он шарит у себя за пазухой и выуживает цепочку с мелкими вставками лазурита. Снимает её и надевает на Джисона. Тот недоверчиво смотрит на артефакт. — Спасибо, что не крест, конечно, — ухмыляется Хан. — Вижу, твоё путешествие в храм Бехайтхор было полезно. Подготовку к ритуалу нет возможности затягивать. Поэтому они быстро проговаривают этапы действий и собираются у выхода из пещеры. Снаружи по-прежнему хаос. Игниплас и Ювискрон отгоняют особо назойливых драконов, так и лезущих к пещере. Джисон выходит первым, сразу исчезает разноцветно мерцающее защитное поле. Елиатус молниеносно взмывает ввысь, основная чёрная масса устремляется за ним. Сынмин выскакивает следующим, пригибаясь, пробирается к центру пологой площадки. Его магия барахлит из-за недостатка сил. Чонин посылает в него лечебную руну и следом ещё одну ободряющую. Ему приходится держаться чуть на расстоянии, чтобы правильно продолжить начертание печати. Сынмин складывает указательный и средний палец правой руки и начинает создавать основу магией земли. Ювискрон хватает шипорогого дракона, внезапно пикирующего сверху прямо на его форейтора. Когда печать продолжает Чонин, из пещеры выходит Хёнджин, становясь на своё место. Феликсу пока идти рано. Он встревоженно смотрит в небо, где продолжают сновать одержимые. А вдали мерцает разноцветное зарево. Их драконы действуют слаженно, хотя совместные тренировки были не так уж часто. Феликс надеется, что Ониквар затаился, как Умбраноктис. Неизвестно, насколько серьёзна его рана. Но он должен понимать, с другими драконами его форейтор не останется в опасности. Хёнджин зажигает свою магию. Пора. Феликс вжимает голову в плечи, передвигается в центр. Над ним шипение и клацанье зубов, лучше не смотреть. Он дрожащими пальцами расправляет пергамент с заклинанием, окидывая взглядом строчки, написанные торопливым размашистым почерком. — Готово, — отвлекает голос Хвана. Феликс осматривает символы на снегу, всё верно. Перебирает пальцами в воздухе, нащупывая потоки ветра. И начинает читать заклинание: «Sed nunquam ruent undae; Omnis dies est superno; Imbrem effundam, tempestatem adducam; Haec scena mea est, super aquam ambulo». Ветер кружит снег вокруг маленькими вихрями. Печать загорается: сначала зелёным, затем голубым, следом красным. Когда Феликс чертит последний символ, она вспыхивает белым светом и устремляется ввысь. Мощная волна энергии сбивает с ног. Он накрывает голову руками и не пытается встать. Слышен свист воздуха, треск соединённой ауры и в завершении — раскат грома. После всё резко затихает. Феликс аккуратно приподнимает голову. Тёмный контур печати остался прожжёнными линиями на снегу. Вокруг медленно оседает пепел, смешиваясь с белыми хлопьями снега. Выжившие шипорогие драконы приходят в себя и поспешно разлетаются в разные стороны. Сработало. Он переворачивается на спину, смеётся и плачет одновременно. Обзор загораживают головы друзей, склонившихся над ним. — Ёнбок, ты меня пугаешь, — заявляет Сынмин, очевидно, не понимая его противоречивых эмоций. Тёплые руки Хёнджина стряхивают пепел и снег с его лица. Феликс жмурится и выдыхает. Издалека слышатся неразборчивые крики. Приходится подняться. Елиатус летит близко к земле, Джисон спрыгивает, не дождавшись приземления, и бежит в их сторону. — Там в ущелье дракон… белый… белый дракон… — запыхавшись, тараторит Хан, эмоционально машет руками. Феликс мгновенно вскакивает на ноги. Джисон тянет его за собой к приземлившемуся Елиатусу. Они шустро залезают на дракона. Едва щелкнув креплением феротелы, Хан даёт команду взлёта. Ветер свистит в ушах от огромной скорости. Феликс впервые сел на Елиатуса, непривычно. Он обхватывает талию друга, они удобно помещаются вдвоём в одном касоле́. Набрав высоту, дракон мерцает. Такое перемещение вызывает тошноту, но не страшно, желудок безнадёжно пустой. Приземляются они возле огромного скалистого разлома. И Феликс опять заваливается при спуске. Ему плевать, он подползает к обрыву и готов сразу прыгнуть. Внизу, на приличной глубине лежит бездыханное тело белого дракона. Воздух встаёт поперёк горла, сердце пропускает удар, слёзы заполоняют глаза, размывая вид. Он трясёт головой и уже собирается прыгать, но Джисон обхватывает его сзади и оттаскивает от обрыва. Слышно подоспевших следом других драконов. Феликс вырывается, кто-то приходит на помощь Хану и тоже пытается его удержать. Голоса и шум вокруг смешиваются в единый неразборчивый гул. В хаотичной борьбе они оказываются снова у края расщелины. — Пустите меня! Ониквар! — надрывно кричит Феликс и размахивает руками, пытаясь дотянуться до дракона внизу, хотя это и невозможно. Голоса рядом что-то ему втолковывают. Сейчас не до здравого смысла, весь мир Феликса рушится. Чувствуется жар от чешуи Игнипласа, его шершавый огромный нос касается руки. Елиатус мечется сверху, из-за этого цветные разводы расплываются перед глазами. Друзья и их драконы напрасно пытаются успокоить Феликса. Ничто не способно унять его боль, только… Гладкая прохладная чешуя, знакомое жалобное урчание. — Ониквар? — Феликс оборачивается и падает в кольца белоснежного длинного туловища своего дракона. Он рыдает и наглаживает переливающуюся чешую, не веря своему счастью. Дракон приближает голову и пускает лёгкий поток ветра из ноздрей. Слёзы на щеках подсыхают. Феликс обхватывает руками его морду и продолжает причитать. Успокоиться сложно, но вот его дракон, а кто же внизу? Интерес пересиливает. Нескладно выбравшись, Феликс вопросительно смотрит на перепуганных друзей. — О, Боги, чуть ведь не сиганул! — вскидывает руки Сынмин. — Там не твой дракон, протри глаза! — Они так похожи, — неуверенно бормочет Феликс и делает попытку подойти к обрыву. Хёнджин тут же его оттаскивает. — Да не собираюсь я прыгать! Дай посмотреть! — возмущается Феликс и бьет его по рукам. — Ониквар прилетел, как только ты начал орать, — вздыхает Хёнджин, но хватку не ослабляет. — Этот дракон того же вида, что и твой, — сообщает Чонин, он стоит прямо у расщелины, Умбраноктис вьётся рядом. — Надо бы всё же спуститься. — Зачем? — не понимает Сынмин. — Он явно мёртв, может шипорогие его настигли раньше нас. — Потому что это она… — поворачивает голову Чонин. — Ну, это самка. — Как ты понял? — подходит ближе Сынмин. — А, ясно, тоже вижу. — Что там, пусти же, — наконец, выскальзывает Феликс, в два прыжка подскакивая к обрыву. Между изгибами белого бездыханного тела дракона блестит золотыми переливами кладка яиц.