Dominus draconis

Ониквар ныряет в портал без заминки. Визит в Грависхорт получился коротким. Феликс напряжённо осматривается, потому что в Кайлестисе тоже туман. Или это дым, ничего не разобрать. Он спускается с дракона одним прыжком и оглядывается на портал. Следом появляется пират Чон Уён, делает два шага вперёд и настороженно замирает. — Кажется, мы опоздали, — оповещает он. Дым окутывает замок, но следы разрушений видны: разбитые цветные стёкла витражей, осыпавшиеся камни, покорёженная металлическая ограда. И никого не видно ни форейторов, ни драконов. Вокруг слишком тихо. Ониквар притаился возле воздушного моста. Ветер дует резкими порывами, принося запах гари. Феликсу хочется сразу броситься в замок, но не стоит делать опрометчивых поступков. Из портала выходит маг пиратов Пак Сонхва, сразу же безнадёжно вздыхая. Потом Чанбин, он хмурится и жестом просит их не отходить от портала. Сам возвращается. Некоторое время они молча стоят и озираются. Наконец, кавторанг Со возвращается теперь уже с Клириками Субином и Ёнджуном. Он первым устремляется к воздушному мосту, остальные за ним. Уже возле замка на них выскакивает один из форейторов. Его форма испачкана в светлой пыли, словно в муке. Глаза заволокло мутной белой пеленой. Движения ломанные и неловкие, что не мешает ему броситься прямиком на Чанбина с глухим рычанием. Тот легко уклоняется, а следующий за ним Субин сразу выпускает Luce relegatio. Форейтор валится с глухим звуком, пыль зависает в воздухе, повторяя очертания его тела. На спине чёрного жакета заметен чёткий белый след от ладони. Клирик осторожно подходит, рассматривая след, пыль рассыпается и падает рядом, её медленно раздувает ветром. — Что за чертовщина? — взволнованно интересуется Чанбин. — Я много чего повидал, но это… — Субин, Субин, ты знаешь? Знаешь? — подхватывает волнение Ёнджун. Феликс тоже впервые такое видит. Паника подступает волнами. Вероятно, форейторы под воздействием тёмных сил, значит, каперанг всё же не избежал проклятья. Хочется надеться, что друзья в порядке. Он нетерпеливо смотрит на главный вход. — Не подходите, — строго предупреждает Субин. — Похоже на демона пустоши, уровень… — Самый высокий, архидемон? — перебивает Ёнджун, очевидно, не веря своим ушам. — Верно, это Deserti — один из тринадцати архидемонов, — поясняет Субин. — Он не просто занимает тело носителя, хотя его выдержать может далеко не каждый, но и способен подчинить своему влиянию других, сделать их марионетками. — И драконов? — уточняет Чанбин. — Да, лучше такого не допускать, тут и так сомнительные шансы всё исправить самостоятельно, — хмурится Субин. — По правилам нужно сообщить императору Сакаэлиума. А мы должны предупредить Епархию, архидемоны по силам разве что Кардиналу. — Нет, — уверенно обрывает его Чанбин и подходит ближе. — Попробуем разобраться сами. Если сообщить, будет переполох, а там и до прямого противостояния между империями недалеко. Форейторы — первый гарант мира и магического контроля. — С ума сошёл, — подскакивает следом Ёнджун. — О таком не молчат. Ты хоть представляешь, что такое столкнуться с архидемоном? Они замолкают, пронизывая друг друга суровыми взглядами. Вмешаться никто не решается. Феликс поспешно подзывает Ониквара и приказывает ему лететь за пределы Кайлестиса. Драконов нет не случайно, скорее всего, Минхо успел отправить их из замка. Нельзя допустить, чтобы один из таких могущественных существ попал под власть демона. — Чанбин прав, такие вести посеют панику, — вмешивается в их угрюмое молчание Сонхва. — Ведь не зря искали способ проклясть именно каперанга форейторов. Он полмира может разнести. А самое главное — напасть на храм Бехайтхор. Экзорцисты — последний рубеж перед хаосом. — Поэтому и нужно немедленно доложить Верховному настоятелю, — направляется в сторону воздушного моста Субин. — Я его сейчас ударю, — шипит Уён. — Ты не можешь, — качает головой Чанбин. — А вот я могу. — Прекратите! — поднимает руки Сонхва. — Именно на это и рассчитано, что мы будем ссориться. Так только хуже. Субин, пожалуйста, остановись! Феликс шёл последним, поэтому преграждает Клирику путь, не задумываясь. Он знает, что если Субин использует свою силу, ему несдобровать, но уверен в его бесспорной порядочности. Тот ожидаемо останавливается и, запрокинув голову, громко вздыхает. — И что вы предлагаете? — поворачивается назад Субин. — Мы не справимся с архидемоном, даже если я позову всю свою группу экзорцистов. — Найдём способ, — уверяет Чанбин, сложив руки на груди. — Сначала нужно выяснить все обстоятельства. Минхо не позволил бы выйти ситуации из-под контроля. Он разогнал всех драконов, уже что-то… В этот момент сверху слышится рёв, достаточно высоко, судя по долетевшему звуку. Все моментально смотрят вверх, тёмная фигура дракона виднеется в небе, мелькая сквозь невесомую дымку облаков. Субин хмурит брови и переводит вопросительный взгляд на Чанбина. — Деркестай не покинет замок без приказа Бан Чана, — пожимает плечами тот. — Но этот дракон достаточно умён, чтобы не попасть под влияние. Пожалуй, он понимает, что с его форейтором не всё в порядке. — Вот именно, разве он не станет защищать каперанга? Дракон Феликса напал на нас во время его экзорцизма, — напоминает Субин и недоверчиво косится в небо. — Предоставьте это нам, — поджимает губы Чанбин. — Давайте найдём остальных. — Так не пойдёт. Уёну лучше вернуться в Грависхорт, — напряжённо замечает Ёнджун. — Менее уязвимы только маги и форейторы, не ниже третьего ранга. Слишком легко попасть под влияние, а мы ещё не знаем, сколько там уже заражённых. — Я не оставлю Сонхва, — возражает тот. — Он не останется один, тем более я здесь, если им не доверяешь, — успокаивает Ёнджун. — Пошли я провожу тебя, а портал надо временно запечатать, нам неожиданности не нужны. Пока они возвращаются к порталу, Чанбин и Субин оттаскивают в сторону бессознательное тело форейтора. Замок неожиданно сотрясается, всполохи магии мерцают на одном из верхних этажей. Осыпаются мелкие камни и осколки. Феликс сжимает ладони и нетерпеливо смотрит на кавторанга. Но тот качает головой, не разрешая использовать магию. Когда Ёнджун снова с ними, можно, наконец, зайти через главный вход. Чанбин опять впереди, а Феликс идёт после гостей. На своей территории так безопаснее. Да и мрачному магу пиратов доверять пока сложно. Клирики действуют по церковным канонам, а вот пираты обычно исходят из своей выгоды. Сонхва поразительно спокоен. Конечно, вся его команда в безопасности. В полутёмном узком коридоре в них сразу устремляется защитная печать. Чанбин гасит её одним взмахом руки. Из-за поворота осторожно выглядывает тёмная макушка Сынмина. Феликс немного успокаивается, но радоваться рано. — Слава Богам, вы вернулись, мы тут долго не протянем, — выходит Сынмин. — Докладываю обстановку: каперанг под действием тёмной энергии, кавторанг Ли с Джисоном и Хёнджином на среднем уровне пытаются противостоять ему, на верхнем уровне Йеджи и Рюджин, мы с Чонином охраняем главный вход. Все, кто успел, покинули замок по приказу Минхо, вместе с драконами. Оставшиеся под действием магии Чана. Чанбин коротко кивает и переводит взор на вышедшего следом Чонина, видимо, оценивая состояние. Они с Сынмином выглядят слегка потрёпано, но собрано. — Продолжайте следить за входом, мы с подкреплением, так что самое страшное позади, — оповещает кавторанг. — Самое страшное как раз впереди, — нервно усмехается Ёнджун. — Ты своим младшим тоже так говоришь перед ответственным заданием? — шикает на него Чанбин. — А им не надо ничего говорить, они уже натерпелись. Знаешь, как это, быть под гнётом демона? Я смотрел прямо в глаза Бомгю и ломал его пальцы. Потерять контроль страшно. Тем более, когда твои силы способны навредить окружающим. — Ёнджун, прекрати, — обрывает его Субин, положив руку на плечо и добавляет, заметив встревоженный взгляд Чонина: — С Бомгю всё хорошо, мы умеем справляться с таким. Феликс содрогается, снова вспоминая это ужасное состояние. Сложно представить, как бы он пережил, если навредил кому-то из близких. Подлая особенность одержимости — без увечий не обойтись. — Нам лучше подняться на подъëмнике, — указывает на один из поворотов Чанбин. Они поднимаются на средний уровень, Феликса не покидает чувство тревоги. Совсем не хочется опять испытывать чужое влияние. Бан Чан сильнее него и Ёнджуна, но если демону удастся получить доступ к способностям каперанга, всем придётся нелегко. На среднем уровне дым, неприятный, но очень знакомый запах гари. В коридоре срабатывает огненная ловушка Хёнджина, и Феликс слабо улыбается, хотя причины сомнительные. Они не получили ожоги, только благодаря защитному полю Чанбина. Хван выскакивает, готовый зажечь очередную печать. — Спокойно, свои, — поднимает руки кавторанг Со. Хёнджин облегчённо выдыхает, осматривая всю их компанию. Феликс сразу же устремляется к нему. Руки блуждают по предплечьям, глаза ищут ранения, но, к счастью, он в порядке. — Как вы прошли? На лестницах полно заражённых, так и лезут, — возмущается Хван. — Я об этом подумал, поэтому мы на подъёмнике. Надеюсь, ты их не сжигаешь? — на мгновение замирает Чанбин. — Конечно нет, я знаю, что они под влиянием. Хорошо, хоть боятся огня. — Как Чан? — Иди, посмотри! Минхо досталось, но он пока справляется. Вовремя вы. Со стороны лестницы показывается несколько заражённых. Они двигаются резкими рывками, в глазах белая пустота. Очередная огненная ловушка вспыхивает, отпугивая их. Слышится противное шипение и глухой звук упавших тел. Чанбин морщится, провожая взором покатившихся с лестницы форейторов. — Знакомая картина, — громко вздыхает Сонхва. — Один из пиратских кораблей затонул из-за таких марионеток. Мы пришли на помощь, но когда капитан одержим, уже ничего не поможет. Там проклятые артефакты и подцепили. — И после этого ваш капитан так орал из-за того, что мы взяли драконьи яйца? — закатывает глаза Феликс. — Было из-за чего орать, — усмехается пират. — Мы тут все сейчас по этой причине. В коридоре возле кабинета кавторанга Ли меньше дыма. Проход заблокирован металлическими прутьями, рядом Минхо и Джисон. Их магические силы истощены, и драконов рядом нет, чтобы восполнить заряд. Минхо выглядит скверно: в глазах кровоподтёки, на лбу испарина, на шее и руках вздутые вены. Джисон чуть бодрее на вид, но с трудом держится на ногах. — Не подходите близко к решётке, — предупреждает кавторанг Ли, едва завидев их. — Кусается? — ухмыляется Сонхва, но останавливается на безопасном расстоянии. — Не смешно, у него в роду оборотни, сразу загрызёт, не размениваясь на укусы, — возмущается Джисон, разворачиваясь к гостям. — И зачем вот пиратов надо было сюда тащить? — Полегче, а то не поделюсь энергией, — качает головой Сонхва. — Я не просто пират, а ещё и маг. К тому же с подобным уже сталкивался. — И? Как тут действовать? У меня уже сил нет, его сдерживать, мои печати дают брешь, — интересуется Минхо, устало облокачиваясь о стену. Сонхва ловко чертит в воздухе руну и посылает в него, а затем такую же в Джисона. На лечебную она не похожа, да и отливает лиловым светом. Феликс щурится, присматриваясь. Но внимание перетягивает силуэт каперанга за решёткой. В кабинете словно скопился весь мрак из замка. Почти ничего не рассмотреть, хотя на улице день. Слабые лучи освещают только одну сторону лица Бан Чана. Его радужка не заполнена полностью белым, зрачок ярко выделяется тёмным пятном. От чего взгляд не просто пугающе пустой, а пробирает до самых костей. Излом одержимой улыбки дополняет звериный оскал. Он просто стоит неподвижно и смотрит. Феликсу по-настоящему страшно. Ёнджун тоже замирает, в его глазах неподдельный ужас, руки трясутся. Субин закрывает ему глаза своей ладонью и разворачивает в другую сторону. — Иногда лучше не видеть, с кем имеешь дело, — кивает Сонхва, понимая, в чём суть. — Истинные обличия демонов на подвиги не вдохновляют. Но если даже Клирик в шоке, то нам-то как быть? — Надо понять, как он действует, — делает несколько шагов в сторону кабинета Субин, отпуская Ёнджуна. Но тот хватает его за руку и смотрит в глаза с безнадёжным отчаянием. Феликс, кажется, уже знаком с этим взглядом Ёнджуна. Так он смотрел после обряда экзорцизма, когда по Субину ударил резонанс магических и религиозных сил. Тогда это очень удивило и запомнилось. Возможно, их отношения немного выходят за рамки «братства». Что вызывает особый интерес Феликса, ввиду его собственных непонятных чувств. — Ну, или можем стоять и смотреть друг на друга, — ехидно замечает Сонхва. На усталом лице Минхо появляется слабая улыбка. Видимо, оценил язвительность мага пиратов. Поэтому Феликс тоже пытается сбросить напряжение. Понятно, что ситуация тяжёлая, но пойти на поводу у страха, значит проиграть заранее. — Я сам, — оттесняет Субина Ёнджун, в пару шагов приближаясь к решётке. — У меня преимущество, вижу больше остальных, так что… Не успевает он закончить, как Бан Чан хватает металлические прутья и разжимает их с такой лёгкостью, словно они и не усилены магическими печатями. Все дёргаются, кроме Клириков. Ёнджун с удивительной выдержкой не сводит с него взора и медленно отступает назад. Субин достаёт свой Демрат. Чан проходит через погнутую решётку. Тьма следует за ним, топит в тени окружающую обстановку, свет будто приглушается рядом с каперангом. Но когда лицо становится видно полностью, заметно, что второй глаз не затронула белая дымка. Значит сопротивление одержимости высокое. Бан Чан в белой рубашке и кожаном огнеупорном жилете, рукава подвёрнуты. Тёмные волосы зачёсаны назад, открывая лоб. Вены на руках особенно выделяются, так как кулаки сжаты. Как и челюсть с проявившимися волчьими клыками. Напряжение хорошо чувствуется. Ёнджун формирует Luce relegatio с большим размахом. Печать заставляет тьму расползаться. Раздаётся треск, и глубокие трещины распространяются по стенам. Как только печать настигает Чана, окутывая слепящим светом, весь замок опасно сотрясается. Каперанг рычит, от его кожи исходит плотный белый дым. — Резонанс, нам нужно открытое пространство, — предупреждает Субин. — Попросим его выйти? — фыркает Сонхва. — Открытое пространство — больше марионеток, так ещё и дракон, — вскидывает руки Чанбин. — Точно, дракон, — соображает Минхо, наконец. — Подразним его, за драконом он выйдет, но кто-то должен оседлать Деркестая. — Очень опасно, что если ему удастся подчинить и своего дракона, тогда нам всем конец, — напоминает Субин. Тряска продолжается, с потолка сыпется, трещины расходятся и набирают глубину. Бан Чан запрокидывает голову, снова опускает. Внутренняя борьба очевидна. Но риск всё равно огромный. — Я попробую, — вызывается Феликс. — У нас не так много вариантов, не хочется сравнять с землёй Кайлестис. Да и Luce relegatio у меня работает, уже проверено. Так что, надеюсь, Деркестай будет благосклонен. Он и так в смятении из-за своего форейтора. — Будь осторожен, Ли, — строго наказывает Чанбин. — Поторопитесь. Всем на выход, сообщите остальным, нужно покинуть замок. А я пока останусь, придержу разрушения и каперанга. — Нас слишком много, подъёмник не выдержит, — качает головой Минхо. — Могу подняться на верхнюю полётную площадку, — предлагает Феликс. — Сынмин сказал, что там Йеджи и Рюджин. — Да, их тоже надо предупредить, потом сможете спуститься на внешнем подъёмнике, — соглашается кавторанг Ли. — А сам зови Деркестая прямо оттуда и возьми с собой Хвана. Что ж, до встречи внизу, надеюсь… Медлить нельзя, глубокие трещины расползаются дальше, осыпая пол каменной крошкой. Феликс устремляется к узкой винтовой лестнице наверх, жестом позвав Хёнджина за собой. Тот быстро реагирует. На лестнице нет заражённых, но полуразрушенные ступени опасно крошатся под ногами. Хван выпускает предупредительную печать, прежде чем выйти на площадку, чтобы Йеджи не встретила их огненным залпом. Они выбираются с лестницы, резкие порывы ветра сразу треплют волосы, мешая обзору. Феликс потуже затягивает хвост, но отдельные пряди всё равно «ползают» по лицу. Хёнджин сразу начинает объясняться с Йеджи. Её волосы предусмотрительно заплетены в косу. У Рюджин на голове кожаный капюшон, в нём она обычно и летает на драконе. Ветер им не помеха. Вникать в суть их диалога Феликс не пытается. В ушах шум ветра, сердце стучит, отдаваясь пульсацией в виски. Ему предстоит позвать самого вожака драконов. Он терпеливо ждёт, пока девушки заберутся во внешний подъемник, пытаясь высмотреть Деркестая в небе. Ничего не видно. Но он чувствует, что дракон где-то рядом. Замок снова сотрясается, Феликс еле удерживается на ногах. Хёнджин хватает его ладонь. Они инстинктивно переплетают пальцы, как тогда в пещере, где нашли Ониквара. Феликс широко улыбается, словно они не стоят на вершине, разрушающегося вместе с их жизнью, замка. — Всё получится, — уверяет Хёнджин, крепче сжимая его ладонь. Какие могут быть сомнения, если они вместе. Уверенность чудесным образом крепнет. Феликс зажмуривает глаза, собираясь с силами. Делает несколько шагов к обрыву и проговаривает вслух: — Деркестай, draco domini! Свист ветра по ощущениям затихает, мурашки расходятся по всему телу. Феликс улавливает любые колебания энергии рядом. Тёплая рука Хёнджина придаёт спокойствия. Но дракон не отвечает зову. — Деркестай, draco domini! — кричит Феликс в пустоту, затянутую облаками. «Жалкие попытки, мальчик», — раздаётся незнакомый хрипловатый голос рядом. Феликс открывает глаза и испуганно осматривается. Хёнджин вопросительно смотрит на него. Они на площадке по-прежнему вдвоём. Очередная тряска заставляет их отойти от края. «Не чувствую решительности в твоих намерениях», — опять этот голос. Феликс ошарашенно замирает, приоткрыв рот в изумлении от своих догадок. — Деркестай? — неуверенно вопрошает он. Сквозь дымку облаков проступает огромный тёмный силуэт. Два янтарных глаза вспыхивают возле обрыва. Ни один дракон не может удержать равновесие рядом с этой полётной площадкой из-за беспорядочных воздушных потоков. — Derkestay, intelligo? — едва шевеля губами, бормочет Феликс. «Только ты не понимаешь, чего хочешь», — следует незамедлительно ответ. Дракон говорит с ним. Вернее, Феликс может слышать его мысли. Такую способность можно развить, дослужившись до звания каперанга. Да и после того, не каждый дракон разрешит его услышать. Может, у вожака свои привилегии. Но, судя по всему, Хёнджин тоже ничего не понимает. — Auxilium tuum opus est, — Феликс отпускает руку Хвана и смело подходит к краю. Горячее дыхание дракона доносится до него рывками. Гипнотический взор заставляет напрячься. «Прыгай, если хватит духу», — отзывается Деркестай и также незаметно растворяется в облаках. Феликса трясёт, от одного взгляда вниз заходится дыхание. — Что происходит? — взволнованно интересуется Хёнджин позади. Сейчас или никогда. Доверие многого стоит, его нужно заслужить. Но иногда ситуация требует слепой веры. Страх сковывает движения, хочется, чтобы Хёнджин снова толкнул его. Только в этот раз такое не сработает. Это должен быть осознанный шаг. И Феликс делает его. Потоки ветра хлещут невидимым кнутом, подхватывая и бросая в разные стороны, словно игрушку. Даже магию настроить не выходит. Вдалеке слышен испуганный возглас Хвана. Форейтору не привыкать падать. Но это падение какое-то особенное. Феликс больше не чувствует страха, его как будто выпустили из клетки, и он вот-вот полетит сам, без чьей-либо помощи. Улыбка опять расползается по лицу. Он свободно раскидывает руки, ловко проворачивается в воздухе, и, как только чувствует изменение потока, открывает глаза. Под ним появляется огромное туловище дракона. Феликс переворачивается ещё раз и приземляется в касоле́. — Draco altior, — уверенно командует он. Деркестай набирает высоту. Нужно сообщить Хёнджину, что всё в порядке. Когда они проносятся над полётной площадкой, Феликсу плохо видно друга, но он машет ему, указывая на подъемник. — Draco deorsum. Теперь они снижаются. Дракон плавно парит вокруг замка. Феликс направляет его так, чтобы остальные точно увидели. Возле широкого выступа от главного зала они задерживаются подольше. Бан Чан показывается практически сразу, провожая дракона своим диким взглядом. — Eum servabimus, promitto, — проводит по чешуе Феликс. «Не подведи, мальчик. Без него всё рухнет, в том числе и столь хрупкое содружество империй», — гудит голос дракона в сознании. — Хватит так меня называть! — морщится Феликс. Деркестаю может быть несколько сотен лет, но это не повод тыкать носом в юность форейтора. Спорить с драконами не принято. С другой стороны, мало кто может себе такое позволить. Остаётся надеяться, что он не понял сказанного не на драконьем языке. Каперанг бросается в их сторону, так как они достаточно низко пролетают. Феликса снова пробирает дрожь. Этот прыжок выглядит слишком по звериному. Дракон ловко лавирует, уходя от столкновения. Наверное, это непросто — позволить своему форейтору упасть. Но Чан приземляется чётко на ноги, несмотря на приличную высоту. Сразу же вокруг него загорается печать. Символы искрят и складываются в необычном порядке. Феликс не знает такого начертания. Он присматривается, Минхо и Сонхва работают вместе с Клириками. Совместная печать — магия и религия, будет резонанс, поэтому нужно приземлиться. Феликс направляет дракона чуть ниже и прыгает на ближайший уступ. Падает, поднимается, чуть ли не кубарем скатывается с него прямо под ноги Сынмину и Чонину. Деркестай тем временем снова набирает высоту. Чонин помогает ему подняться, отряхивая форму. Взгляд его полон восхищения. Сынмин одобрительно хлопает по плечу. Феликс коротко улыбается друзьям и осматривается. Бан Чан не может покинуть пределы печати, но и сильного воздействия она на него не оказывает. Он лишь по волчьи ухмыляется. Они стоят со стороны Минхо и Сонхва, а Хёнджин и Хан со стороны Клириков. Йеджи и Рюджин ближе к замку, из которого постепенно начинают выползать заражённые. — Всё бесполезно, пока у него проклятый артефакт, — громко сообщает Сонхва. — Разве не драконьи яйца были прокляты? — не понимает Феликс, подойдя чуть ближе к магам. — Да, но проклятье нужно инициировать, этому служит какое-то украшение, как мы выяснили, — уточняет пират. — На нём есть что-то не из его вещей? Кольцо? — Кольцо его, — отзывается с другой стороны Джисон. — У нас почти у всех есть кольца — связь с магией дракона. Их невозможно проклясть. — Как и драконьи яйца, вот только кто-то смог. — А где цепочка? — щурится Феликс, осматривая Чана и не заметив его знаменитый артефакт, обычно украшающий голову. — А вот этот артефакт сторонний и не имеет связи с драконом, — кивает Хан. — Её нет, — напоминает Минхо, тоже внимательно осматривая каперанга. Тот лишь спокойно стоит и словно ждёт подходящего момента для нападения. Взгляд хищника на охоте. Возле замка полыхают печати Йеджи, всё больше марионеток выбирается наружу. А на широком уступе главного зала появляется Чанбин, возможно, оценивая, нужно ли ему спуститься. — Я вас умоляю, это цепочка, её можно куда угодно намотать. Если он её прячет, она нам и нужна, — фыркает Сонхва. — И что теперь его обыскать? — ухмыляется Минхо. — Попробуй-ка подойди. — Придётся, — пожимает плечами Сонхва. — Пока артефакт на нём, демона не прогнать. Жаль, что мы поздно это поняли, столкнувшись с этим впервые. — Попробую, я вижу демона, хотя бы могу предугадать его действия, — двигается вперёд Ёнджун. Он делает шаг за линии печати. Бан Чан дёргается и поворачивается к нему. Все остальные замирают, не успев даже возразить. Но Субин спокоен. Феликс знает, за кем надо наблюдать, чтобы не поддаваться панике. Если Субин не реагирует, значит, уверен в действиях Ёнджуна. Тот двигается не спеша, шаг за шагом, осторожно приближаясь. — Вряд ли он будет использовать магию против экзорциста, а вот наброситься может, — напряжённо предупреждает Минхо. — Оборотни не терпят святую кровь, — качает головой Субин и листает свой Демрат, не опуская взора. Ёнджун подошёл уже на расстояние вытянутой руки. Чан так и не сдвинулся с места, смотря на него. Клирик пробегается взглядом, пытаясь заметить артефакт. Но сумки у каперанга нет, рубашка достаточно расстёгнута, чтобы понять, что на шее цепочки нет. Жилет защитный, плотно прилегает, прятать там что-то неудобно, а на штанах даже нет карманов. Ёнджун вздыхает, неужели спрятал её в сапогах. Это будет проблематично. Бан Чан внезапно хватает его за шею и с лëгкостью поднимает над землёй, несмотря на то, что гораздо ниже ростом. Ёнджун хрипит и кашляет кровью. Совсем не такое развитие событий они хотели. Но Субин выставляет предупредительно руку, не разрешая никому вмешиваться. Вот это выдержка. Феликс давно бы уже кинулся на помощь, будь там Хёнджин. Стоит поучиться у Клириков поведению в опасных ситуациях. Он определённо должен поговорить с ними, когда всё закончится. Ёнджун безнадёжно загребает руками, царапая Чана, даже, кажется, рвёт ему рукав рубашки. А потом плюёт кровавой слюной прямо в лицо. Каперанг шипит, попавшая на него кровь экзорциста обжигает кожу. Он теряет равновесие и отпускает Ёнджуна. Тот валится на землю, пытаясь отдышаться. Бан Чан злобно рычит, но делает шаг назад, хватается за голову. На руке с порванным рукавом что-то блестит. Так вот где он спрятал артефакт. Ёнджун тоже замечает и оборачивается на Субина. Удивительно, как они общаются одними взглядами. Феликс не перестаёт смотреть на них, даже позабыв о Чане. Субин отправляет в каперанга свою Luce relegatio. И Ёнджун настигает его следом, толкая в спину, одним резким движением срывает цепочку с руки вместе с обрывками рубашки. Чан тяжело дышит, в незатронутом белой пеленой глазу видны кровоподтёки. Он снова хватается за голову. Тем временем Ёнджун выходит за пределы печати и становится рядом с Субином. Они чертят печать в воздухе вместе, умело соединяя линии. Эта печать накрывает каперанга с яркой вспышкой, от чего он падает на колени, из заплывшего глаза, наконец, показывается тонкий след чёрной жижи. Чан склоняется и глухо рычит, а потом неожиданно вцепляется зубами себе в запястье, затем в другое. Его лицо и руки теперь в крови. Он запрокидывает голову и протяжно воет. В тот же миг из замка к нему устремляются заражённые, видимо, все, что есть. Йеджи и Рюджин едва успевают отскочить в разные стороны. Эта небольшая толпа двигается на удивление быстро. Некоторые из них передвигаются на четвереньках, словно звери. — Не применяйте магию, — осведомляет Субин. — Используйте только Luce relegatio. Он сразу же чертит демонстративно печать, чтобы показать начертание. Направляет её в сторону замешкавшегося Чонина. Печать приземляется, окружая его, марионетки с противным шипением отшатываются и меняют направление. Минхо отлично справляется с созданием религиозной печати. Ёнджун помогает Сонхва. Сынмин тоже помнит, как чертить Luce relegatio, совсем недавно они боролись со стаей одержимых шипорогих драконов. Хёнджин выпускает огонь, ограждая их вместе с Джисоном. А сам Феликс слишком промедлил, беспокоясь за других, его толкает один из заражённых, отчего он теряет равновесие и плюхается назад. Сбоку что-то жжётся, он поспешно отбрасывает свою поясную сумку. Оттуда выкатывается раскалённый шар из вулканического сплава. По его траектории вспыхивает пламя, что даёт время Феликсу подняться на ноги и создать печать. Марионетки беспокойной бело-серой массой перемещаются, как единое целое. Их движения пугающе неестественные. Не сумев никого достать, они собираются по краям печати, заключающей Бан Чана. Он подходит ближе, насколько позволяют границы, хватает за шею одного из толпы и капает ему на лицо тёмной густой кровью, сжимая свою ладонь. — Ой, кажется, теперь у вас на парочку оборотней будет больше, — хмыкает Сонхва. — Нужен огонь, — соображает Субин. — Хёнджин, огонь по кругу печати! Тот сразу же направляет поток на Luce relegatio, марионетки бросаются врассыпную. А тот, что получил порцию крови, корчится на земле в конвульсиях. Чанбин показывается у главного входа в замок, но не торопится к ним подходить. — Получается, нам нужно усилить печать огнём? — уточняет Ёнджун у Субина, задумчиво рассматривая развернувшуюся сцену. — Не так всё просто, — вздыхает тот. — Придётся освятить огонь, как мы обычно освящаем воду. И ещё тот самый случай, когда надо соединить наши персональные Luce relegatio. Феликс мало понимает, о чём они говорят, но по засиявшим интересом глазам Ёнджуна можно определить — это что-то грандиозное. — Смиряет любые амбиции священный огонь инквизиции, — хитро подмигивает Сонхва. Он, судя по всему, понимает больше Феликса. — Не говори так, церковь не использует этот термин уже многие десятилетия, — хмурится Субин. — Но вы же именно это и собираетесь сделать, как ни назови! — вскидывает руки пират. — С вами определённо не стоит ссориться. — Так, подождите, хотите сжечь Бан Чана на костре? — теряется Минхо, округляя глаза. — Да, то есть, нет. Могу объяснить… — пытается донести свои мысли Субин, активно жестикулируя. — Чанбин! — громко восклицает кавторанг Ли. Тот спешит к ним, окружая себя энергетическим щитом от марионеток. — Вы всё не так поняли, — качает головой Ёнджун. — Только священный огонь поможет очистить душу от гнёта архидемона. — А можно не жечь никого? — возмущается Минхо. — Ох, уж эти религиозные фанатики. — Ну что вы опять тут не поделили? — добирается до них Чанбин, наклоняясь, чтобы отдышаться. — Они хотят сжечь нашего каперанга! — негодует кавторанг Ли. Чанбин удивлённо поднимает брови и укоризненно смотрит на Ёнджуна. Феликс пока не может понять, что чувствовать по этому поводу. Но святая вода лично ему не навредила. Святой огонь должен действовать также. — Это не тот огонь, не в общепринятом понятии, — пытается разрядить обстановку Феликс. — Чан не сгорит в нём. Я знаю, знаю, как поступить. Нужно использовать огонь Деркестая, так не опасно! — Спасибо, Феликс, и ты прав, — устало вздыхает Субин и снова листает свой Демрат. — Дракон никогда не направит пламя на своего форейтора, о чём ты думаешь вообще, Ли! — начинает злиться Чанбин. — Почему? Игниплас послушался моей команды и направил огонь на Хёнджина, — припоминает Феликс их стычку в Северных землях. — Хван стихийник огня, это не тот случай! — Нет, Чанбин, — задумчиво перебивает Минхо. — Пламя дракона не опасно для его форейтора. Тем более у Чана хороший уровень магии, только он значительно ослаблен демоном. — Будет хуже, больше ждать нельзя, — уверяет Субин. — Ну, экзорцисты знают, что делают. Давайте доверять друг другу, раз уж мы объединили усилия, — вмешивается Сонхва. — Пиратам на руку, если форейторы под ударом! — продолжает огрызаться Чанбин. — Послушай, — подходит к нему Ёнджун, отмахиваясь от марионеток, как от назойливых мух. — Ты перестал мне верить? Или, может, Уёну перестал? Феликс выдыхает, уже прикидывая, на какую полётную площадку забраться ближе всего. Хорошо, что Чанбина, Ёнджуна и Уёна связывает давняя дружба, иначе не было бы никаких шансов мирно разобраться с этой заварухой. Пока они продолжают что-то говорить уже в более дружелюбных тонах, он забирается по уступам на площадку первого уровня и задирает голову вверх. — Деркестай! — кричит Феликс, сложив ладони у рта. На этот раз дракон сразу реагирует на призыв. Его силуэт виднеется сквозь облака на высоте. Он плавно начинает снижаться, что вызывает особое оживление у каперанга и его марионеток. — Как мне понять, когда дать команду? — склоняется с площадки Феликс и смотрит на Субина. — Мы создадим совместную печать, нужно направить пламя на неё, я прочитаю молитву, — подходит тот ближе, чтобы не кричать. — Она будет большая. А потом второй заход, и огонь нужно направить прямо на Бан Чана. Выпущу сигнальную руну. Феликс согласно кивает и взбирается чуть выше, чтобы запрыгнуть на дракона. Деркестай пролетает очень низко, протащив хвостом по земле и растолкав заражённых в разные стороны. Феликс ловко отталкивается от узкого выступа, помогает себе воздушным потоком, хватаясь за роговой отросток. Затем подтягивается, взбирается на спину и пристёгивает основной ремень феротелы, устраиваясь в касоле́. Набирать высоту не стоит, но нужно дать возможность дракону развернуться, поэтому он направляет его в сторону замка. Они пролетают почти полный круг, когда в воздухе появляется сигнальная печать Субина. Феликс закусывает губу, раздумывая, стоит ли объяснять детали дракону. Это мудрые существа, особенно предводитель драконьей стаи. Он не должен слушаться его, но сам в состоянии оценить ситуацию. Если позволил сесть, значит, будет следовать командам. В воздухе, прямо над кишащим внизу хаосом ширится огромная Luce relegatio. Сложная печать с множеством переплетающихся символов. Легче попасть, чем промахнуться. — Draco ignem, — чётко проговаривает Феликс, сосредотачиваясь на печати. Устойчивый поток золотистого пламени охватывает всю Luce relegatio разом. Она мгновенно загорается, цвет пламени становится белым. Клирики отпускают её. Приземление знаменует яркая вспышка. По земле прокатывается волна отдачи, поднимая пыль, что полностью заслоняет обзор. Феликс начинает волноваться. Что происходит за клубами пыли и дыма, не разглядеть, да и звуки не доходят выше. Он направляет Деркестая на очередной круг возле замка. Дракон зависает напротив главных наземных ворот. И не зря. По ухабистой дороге двигается конный имперский патруль. Не слишком большой, но присутствие его настораживает. Неужели плохие вести добрались до императора. Есть немного времени в запасе, прежде чем они преодолеют этот не самый удобный путь. Сердце начинает стучать где-то в районе горла. Деркестая не видно за низкими облаками. Нужно торопиться. Пыль немного осела, и уже можно рассмотреть копошение внизу. Зрение у Феликса хорошее, он видит перемещение тёмных силуэтов Клириков. А неподалёку появляются очаги пламени, словно огораживая нужную зону. Хёнджин. Улыбка появляется на лице непроизвольно, стоит только понять, что он делает ориентиры для Феликса. Они плавно сбавляют высоту, становится видно Бан Чана в центре выжженной на земле печати. Даже с высоты выглядит он неважно, вся рубашка в крови. Сигнальная руна опять сияет в воздухе. Пора. Сомневаться некогда. — Draco ignem, — снова командует Феликс, смотря на каперанга. Голос подрагивает, но дракон действует уверенно. Поток пламени устремляется вниз, а Феликс крепко зажмуривается и сжимает челюсть. Только бы всё получилось. Он будто выпадает из реальности на несколько минут. Но чувствуя манёвры дракона, открывает глаза. Вокруг белые облака, он высоко. «Ты хорошо держался, мальчик», — этот сварливый голос Феликс теперь не забудет. — Мне уже двадцать! — возмущается он, закатывая глаза. Дракон фыркает несколько раз, раздувая ноздри. Кажется, словно он смеётся: «А мне двести двенадцать». — Ты понимаешь меня? Я же говорю не на драконьем языке, — теряется Феликс. «Я слишком долго живу среди людей. Многие драконы понимают вас даже без слов. Не смей никому об этом разболтать!» — Мы благодарны вам за всё, — Феликс выскакивает из касоле́, распластавшись на спине дракона и обнимая его руками. «Ну, говорю же, мальчишка совсем». Они быстро снижаются. Деркестай приземляется на лапы и аккуратно идёт, не задевая никого из очнувшихся форейторов. Он складывает крылья и подбирает хвост, его габариты ничуть не мешают манёвренности на земле с хаотически передвигающимися людьми. Опытный дракон. Он вытягивает шею и издаёт тихое клокочущее урчание. — Всё хорошо, Деркестай, — слышится охрипший голос каперанга. Феликс облегчённо вздыхает и практически скатывается по боку дракона, падая на колени и ладони. Так он проползает пару шагов, потом вскакивает на ноги и замирает, сжимая кулаки и закусывая губу. Вблизи Чан выглядит просто ужасно. Опалённые волосы, жуткие шрамы от клыков на руках, обрывки рубашки держатся только из-за огнеупорного жилета. Он касается ладонью носа своего дракона и, переводя взгляд на Феликса, улыбается. Вопреки своему состоянию. Подойти к нему страшно, хотя очень хочется действительно убедиться, что всё в порядке. Минхо выныривает с другой стороны Деркестая. Видно, как Чанбин тоже направляется к ним. Клирики чуть в стороне, к дракону они не подойдут. Сонхва держится на расстоянии. Вроде все целы, заражённые форейторы постепенно приходят в себя. Феликс спиной чувствует знакомую тёплую ауру, расплываясь в улыбке, ещё до того, как руки Хёнджина успевают обнять его сзади. — Ёнбок, ты мой герой! — воодушевлённо делится Хван. Феликс обхватывает его руки, задерживая объятья. — Принцесса под впечатлением от твоих подвигов, можешь звать под венец, — посмеивается где-то неподалёку Джисон. — Иногда жалею, что ты его не задушил, — шипит Хёнджин. Они снова начинают привычную перебранку, а Феликс выпутывается из рук Хвана и подходит к каперангу. — Крис, мне жаль… — виновато начинает он. В глазах тут же собираются слёзы. Надо что-то с этим делать, такая впечатлительность не для форейторов. — О чём ты говоришь? Ты отлично справился, — перебивает Чан, но дыхание сбивается, ему нужно восстановить силы. Минхо уже чертит лечебные руны. Но Феликсу невыносимо видеть Бан Чана таким. Они притащили эти яйца и подвергли всех опасности. Неизвестно, чем этот случай ещё обернётся. — За воротами имперский патруль, прибудет с минуты на минуту, — судорожно тараторит Феликс. Только что подошедший Чанбин неприлично ругается. Минхо закатывает глаза, а каперанг тяжело вздыхает. — Зовите своих драконов обратно, кто в состоянии! — оповещает Чанбин. — Имперский патруль, если не убедим их, что всё под контролем, будет … очень плохо. Он явно собирался усилить свою речь крепким словцом, но Минхо строго посмотрел на него. — Снимай рубашку, — следом кидает кавторанг Ли, бесцеремонно вытаскивая обрывки из-под жилета Чана. — Чего? — не понял Чанбин. — Быстрее, Со, он не в состоянии дойти до замка, а сам переоденешься и вернёшься, — поторапливает Минхо. — А вы наденьте учебную экипировку, создадим видимость усиленных тренировок. Всё приходит в движение. Форейторы суетятся, приводят себя в порядок, помогают увести в замок раненых, зовут своих драконов. Первым, конечно, возвращается Архарам, мерцая фиолетовыми отливами чешуи. Он кружит вокруг замка, окутывая своей магией, чтобы хоть немного убрать разрушения. Затем подоспевает быстрый Елиатус, Джисон даёт ему команду восстановить витражи. Вместе с драконами возвращаются и остальные форейторы. Феликс слишком углублён в свои тягучие мысли, делает всё по инерции, натянуто улыбается друзьям, чтобы не волновались, пока они поспешно надевают полётную амуницию. Его гложет чувство вины, столько глупых промахов привело к таким последствиям. Ониквар парит под верхними воздушными мостами, когда они снова выходят из замка. А Игниплас и Калидафе́рр тревожно мечутся возле ворот. Патруль здесь. Раздаётся звонкий стук специального рычага главных ворот. Чанбин в сопровождении пары форейторов уже наготове, они сразу приводят в действие подвижный механизм, открывающий массивные ворота. Имперский патруль поражает дисциплиной. Стройный ряд наездников в форме идеально опрятной, несмотря на долгую дорогу. Лошади спокойно переносят присутствие драконов. Офицер, возглавляющий отряд, сходит с лошади и уверенно направляется к каперангу, даже не страшась Деркестая, который так и не решился оставить своего форейтора. Невозмутимое лицо и идеальная осанка офицера удивляют, при всей неразберихе, всё ещё творящейся возле замка. Но его взор так и бегает, осматривая подозрительную активность вокруг. — Каперанг Бан Кристофер Чан, имперский патруль прибыл по приказу императора, выяснить обстановку в замке Кайлестис, — докладывает офицер останавливая взгляд на Клириках чуть позади, а затем переводя на пирата. — И что же послужило причиной такого визита? — строго интересуется Чан. Он выглядит заметно посвежевшим: рубашка Чанбина села почти как своя, рукава скрывают перебинтованные израненные руки, зачëсанные на одну сторону, волосы мешают увидеть покрасневший глаз. Голос звучит уверенно и ровно, словно он лишь измотан непрекращающимися тренировками. Феликс знает, как себя ощущает человек после экзорцизма. Сложно на ногах держаться, не то, что делать вид обычной занятости. — Поступил донос, что серьёзные проклятья, проявившиеся уже в нескольких империях, дошли и до Сакаэлиума, — продолжает офицер. — Вижу, к вам прибыли Клирики Бехайтхора, да и члена экипажа пиратского корабля «Utopia» непривычно здесь видеть. Субин после его слов сразу равняется с Бан Чаном. Офицер делает шаг назад, соблюдая принятую дистанцию для общения с Клириками. Субин делает ещë пару шагов вперёд, чтобы офицер отошёл дальше. Он уж слишком подозрительно рассматривал каперанга. — Нас пригласили для обучения форейторов защитным печатям, — невозмутимо поясняет Клирик. — Так как проклятья — наша общая угроза, каперанг по всем правилам запросил у Епархии Бехайтхора наставников. В прочем, как и экипаж корабля «Utopia» просил аудиенции Пресвятеров. А форейторы обязаны контролировать подобные встречи, по праву верховной власти магического управления. И не придерëшься, всё согласно правилам. Офицер не может снова поднять глаза на Бан Чана, Субин стоит всё ещё слишком близко, а разглядывать экзорцистов — дурной тон для имперского патруля. Но он окидывает взором остальных. Все, конечно, держатся великолепно, как будто только от тренировок отвлеклись. Калидафе́рр издаёт пронзительный рёв, спускаясь чуть ниже, пролетая прямо над патрулём. Тут и лошади беспокоятся, и солдаты дёргаются, даже офицер вздрагивает. — Draco vetitum, — командует Йеджи, даже не смотря на своего дракона. Тот мгновенно набирает высоту, дав возможность патрулю выдохнуть. А она хитра, демонстрирует и силу, и контроль одновременно. Отличный манёвр. Феликсу даже в голову бы такое не пришло, особенно сейчас. Может, не так уж он и подходит для элитного отряда. — Каперанг, утвердите состав Dominus draconis, как можно скорее, — заявляет офицер, по-прежнему не поднимая глаз. — Это приказ императора, волнение среди людей растёт. Рекомендовано лично доложить о своём решении не позже второго дня, от получения приказа. С этими словами он коротко кланяется и возвращается к патрулю. Чан хмуро провожает взором удаляющийся имперский патруль. Многие форейторы едва на драконов сели. А ему оставили лишь день на такой серьёзный выбор.