Навязчиво

Сперва Гарри ничего не понял. Он списал странное чувство внизу живота на уже знакомое томление, которое будили в нём поцелуи Волдеморта… оно так и ощущалось. Поначалу. Когда дрожь вдруг побежала вверх по позвоночнику, Гарри понял, что что-то не так. Тёмный Лорд напрягся, уловив его изменившееся настроение. Гарри почувствовал его искренние волнение и тревогу, страх, что он снова сделал что-то не так. …а потом сознание Волдеморта — и всё его тело — взорвалось болью. Истинная любовь была проклятием, которое притаилось на губах Гарри. Оно безобидно дремало, пока Тёмный Лорд не снял подавляющие оковы и не потянулся доверчиво за поцелуем. Древняя магия гадюкой запустила клыки в нутро Волдеморта и сжимала, сжимала, не давая разомкнуть губ, пока проклятье не завершит себя. Боль, на грани помешательства, вливалась в душу Тёмного Лорда. Гарри запаниковал: сонливость и оторопь сменила ясность мыслей, и он понял, что произошло. Но как и почему, почему сейчас, это неправильно, не так всё должно было быть и… Воспоминания. Волдеморту не пришлось применять силу, чтобы увидеть их. Их разумы были сплетены и открыты друг другу… и теперь он просматривал воспоминания Гарри в мешанине ярких образов. … Гарри сидит напротив Северуса Снейпа в Комнате по требованию. Они все здесь. — Мы можем это использовать. Голос бывшего профессора сочится злорадным ликованием. Гарри смотрит на него, вскинув брови. — Любовь… особенно такая любовь… Она откроет нам новые ветви магии: могущественные и древние. Тёмному Лорду ничего о них не известно… И мы можем это использовать… Мы можем это использовать. — Любовь? — переспросил Гарри, остальные полностью разделяли его скептицизм. — Разве можно навредить кому-то… любовной магией? Блеснув глазами, Снейп зловеще искривил губы. — Оружием может стать что угодно, если найти правильный способ применения. Магия — тёмная, светлая, любая — по сути своей одинакова. Любое контрзаклинание — чуть изменённая форма изначального заклинания. Светлую магию можно обратить даже не в тёмную, а в чёрную, если придать ей нужное русло… а меня учил менять русла лучший в своём деле. Повисла выразительная тишина, лицо Снейпа приняло безучастный вид. — Вопрос в том… готовы ли вы стать сосудом столь дикой, изматывающей магии? — он подался вперёд с горящим взглядом. — Вам придётся говорить и поступать так, как вы не привыкли. Вам придётся быть бескомпромиссно убедительным и при этом держать непробиваемые Щиты. Вы справитесь? Засунете подальше своё благородство и отдадитесь слизеринской натуре? Поверите ли вы в собственную хитрость, изворотливость, лживость?.. Гарри невесело хохотнул. В его холодном, твёрдом взгляде не было и тени того тепла, которым недавно так щедро одаривали Тёмного Лорда. — Умею ли я лгать? — с саркастичной ухмылкой уточнил Гарри. — Конечно, профессор… лгать меня учил лучший в своём деле. И он приподнял чашку, салютуя Снейпу. Северус изогнул губы в ответной усмешке. Между ними воцарились полное взаимопонимание и жажда отмщения. Разделённая на двоих злость. … Гарри успел лишь мельком ощутить чужое потрясение и мысль о катастрофическом предательстве, прежде чем Волдеморт покинул его разум. Его непробиваемые Щиты обрушились стеной почти с металлическим лязгом. Но их губы так и не разъединились, хотя Гарри отчаянно пытался отстраниться, чувствуя, как стремительно слабеет Тёмный Лорд… Проклятье высасывало все до капли силы Волдеморта… и Гарри не мог этому помешать. «Нет, нет, стоп, нет», — бессвязно метались мысли, пока он пытался прервать заклинание, которое ощущалось разливающимся в разуме холодным маслом, но для Лорда Волдеморта то были кромсающие сердце кинжалы. Почему… почему это происходит? Гарри не понимал. Он ведь сказал… Снейп говорил, оно сработает, только если… «Помните… это сработает лишь в том случае, если вы не захотите этого». …это? Гарри думал… он решил тогда, что проклятье активируется, если Тёмный Лорд возьмёт его силой… если Гарри не будет его хотеть, если он не будет желать прикосновений Волдеморта, его поцелуев… Но теперь, с холодящим душу страхом, Гарри понял… что ошибся. Перед ним со всей ясностью проступили воспоминания… вот они со Снейпом в Комнате по требованию строят козни против Тёмного Лорда… вот Гарри отвлекает Волдеморта обещанием поцелуя… И правда была в том, что не только Тёмный Лорд был тогда очарован и заворожён. Притворное желание Гарри было никаким не притворным, и Снейп с Беллатрикс оба поняли это. Бывший профессор ни на дюйм ему не доверял. Он с самого начала принимал в расчёт натуру Гарри: отзывчивую, податливую, готовую прощать и бесконечно кого-то спасать… «…это сработает лишь в том случае, если вы этого не захотите». Это — проклятье — сработает лишь в том случае, если вы не захотите этого — проклятья. Северус Снейп обвёл его вокруг пальца, использовал… так же, как использовал всех и каждого. Это было разрушительное по своей силе осознание. Вот она — ужасная ирония, жуткий, по сути своей, сюжет. Все считали, что война велась между Гарри Поттером и Лордом Волдемортом: свет против тьмы, добро против зла. Считали, что им обоим — герою и злодею — суждено сойтись на сцене театра Второй магической войны… Действительность же была такова, что единственным главным героем этой постановки был Северус Снейп: предатель, перебежчик. Он отыгрывал роль друга для одних, роль слуги — для других, и именно он вёл выигрышную партию, пока весь мир считал его трупом… На самом деле Северус Снейп был верен одному человеку… самому себе. Гарри попробовал встать, но смог лишь приподняться на коленях, а Тёмный Лорд всё безвольнее оседал на матрас. У Гарри всё тело ломило от безуспешных попыток отстраниться. Стекающая по спине кровь капала на простыни, расцветая на белом кровавыми кляксами. Совсем ослабший Волдеморт снова вяло попытался оттолкнуть его, но ни один из них не в силах был прервать проклятье, которое очень скоро обещало сделать Тёмного Лорда беспомощным, как ребёнок. «Нет, нет, нет», — не стихал в голове безнадёжный вопль. Гарри уже отчаялся взломать Щиты Волдеморта, чтобы объяснить… что он этого не хотел и именно поэтому проклятие сработало; он не хотел этого, не хотел… Но, несмотря на стремительно слабеющее тело, Щиты Тёмного Лорда оставались нерушимыми перед суетливыми попытками Гарри пробиться сквозь них. Физически Волдеморт был до невозможности истощён, но разум его был крепок как никогда. И он делал выводы по тому, что происходило. «Нет, нет, нет». Зародившаяся в глубинах души Гарри леденящая тьма медленно покидала её, перетекая в распахнутое, полное любви сердце Тёмного Лорда. А оно в самом деле было полно любви… иначе заклинание не сработало бы. С последними каплями Гарри, наконец, разорвал этот трагичный, проклятый поцелуй. Но было слишком поздно. Магия сделала своё дело, и ничто не могло обернуть её вспять. Волдеморт — вялый, словно не живой — обмяк. Крылья обвисли, легли на руки мёртвым грузом. «Нет, нет…» Содрогнулась земля. Разверзлось небо. Лишившись магической составляющей Тёмного Лорда, защита поместья раскололась. Гарри видел, как она обсыпается серебрящимися осколками за окном. Дождь давно закончился, и сквозь посветлевшие облака пробивались солнечные лучи, преломляясь на этих осколках, как на стекле. Дом тоже затрещал. Деревянный пол под кроватью протяжно заскрипел и просел под непомерным весом самого воздуха, напитавшегося силой древней магии. Окна хрустнули и осыпались. Потолок треснул посередине, усеивая Гарри и Волдеморта древесной щепой и пылью. По окрестностям волной пронеслась магия… взвывшая сиреной. Поместье Риддлов расходилось по швам… и Гарри не сомневался, чьих это рук дело. … — …как только его губы коснутся ваших — я узнаю. Благодаря тому, что Тёмного Лорда поразит моё проклятье, я смогу воспользоваться Тёмной меткой и разрушить защиту. Он будет слишком слаб для сопротивления, а я уже делал это прежде. — И что потом, профессор? … Теперь Гарри захлёбывался паникой. Он рванулся встать, думая о палочке — ему нужна палочка! — и замер под взглядом как-то сумевшего приподнять голову Волдеморта. … … … …сколько раз он вглядывался в Тёмного Лорда? Сколько раз с отчаянной жадностью искал в этих глазах, в этом новом лице хотя бы намёк, проблеск того человека, которым был однажды Волдеморт? Человека, которого Гарри полюбил… спутника во снах, ангела во тьме? И не находил. Он никогда не мог рассмотреть и тени Тома Риддла за Лордом Волдемортом. Но не теперь. Он прятался в очертании глаз, в изгибе губ, в выражении на безупречном лице, которому Гарри не находил описания, но которое видел однажды. И оно кричало: «Что же ты натворил?» Сердце обливалось кровью. А время истекало. Крыша совсем разошлась — навевая воспоминания о доме, в котором всё началось, о доме в Годриковой впадине — и обнажила серо-голубое небо. Земля содрогнулась, и Гарри, пытавшийся удержать Волдеморта, вместе с ним рухнул на пошедший трещинами пол. Израненную спину прострелило болью, и Гарри закричал, по-прежнему не выпуская Тёмного Лорда из рук, словно надеялся защитить его объятиями. Вокруг вдруг посветлело. Гарри посмотрел на небо и снова закричал. Над ними расцветал человеческий череп со змеёй. Он был ярким, как маяк, и выделялся даже на фоне облаков и тонких солнечных лучей. «Нет. Нет. Нет». Время истекло. Тёмная метка была сигналом. Кругом, как очередь из пулемёта, раздались хлопки. И Гарри знал, что это Орден. «Нет. Нет. Нет». — Гарри? — Это Гарри Поттер! Авроры и члены Ордена были повсюду. Израненный, весь в крови Гарри, на нём — Тёмный Лорд, оба они обнажены, и всё это выглядело… но они не знали, они не знали… В спину Волдеморта прицелилась дюжина палочек. Гарри шарил по ним взглядом, пытаясь сморгнуть слёзы. Он почти никого не узнавал, но тут глаза зацепились за Тонкс. Сейчас у неё были длинные чёрные волосы, но Гарри узнал её лицо сердечком и небольшие, женственные губы. Взгляд у неё был ледяной, тёмный, жёсткий и пустой… Гарри никогда не видел её такой. — Отпусти его! — убийственно прокричала она, вскидывая палочку. — Стой! Гарри крепче прижал к себе Волдеморта и приподнялся, садясь. Тёмный Лорд безвольно обвис в его руках. — Стой, не… — В сторону. Снейп. Он наконец появился. Гарри знал, что он где-то рядом, что именно он разрушил защиту и запустил в небо Метку… но он всё равно оказался не готов к его появлению. Члены Ордена застыли, хотя благодаря Ежедневному пророку весь магический мир уже знал, что Северус Снейп жив и что он на стороне Дамблдора. Снейп стоял перед ними, вскинув палочку, с исказившимся от холодной ярости лицом. И эта бездонная ярость вся была направлена на Волдеморта. Бывший хозяин, беспомощный и уязвимый, был прямо перед ним, а выжившие члены Ордена — на его стороне… — Нет! — Гарри мотал головой с мокрыми от слёз щеками. Прижатый к груди Тёмный Лорд казался безжизненным, но он ни за что его не отдаст. «Ко мне», — торопливо велел про себя Гарри… но, похоже, Старшая палочка была слишком далеко и не услышала зов хозяина… — Иди сюда, Гарри. Он был как утративший дар речи безумец. Он лишь кричал. Страшно, надрывно, отчаянно, пытаясь через эти крики передать то, что не в силах был описать словами. Их со Снейпом взгляды встретились, и Гарри обрушил на бывшего профессора мешанину беспорядочных мыслей. «Но я только-только вернул его!..» «Прошу, нет, нет, нет…» И: «ведь я лю…» Снейп отвёл глаза. Даже если он почувствовал что-то, глядя на окровавленного, обнажённого Гарри, даже если ощутил его искреннюю любовь к бывшему врагу, он ничем не выдал себя, оставаясь таким же бесстрастным. В Волдеморта ударило проклятье, и его вырвало из рук Гарри. Тот жутко завыл, но очередное заклинание молниеносно лишило его голоса. «Нет». — Держите его! Тёмного Лорда распяли на спине, пригвоздив руки к полу. — Что с ним произошло? — Он без сознания? Прикрытые алые глаза казались выцветшими и помертвевшими. — Нет… он в себе, только… — Откуда у него крылья? Снейп возвышался над ним, без тени жалости разглядывая бывшего господина. Убийцу, отнявшего жизнь Лили Поттер. — Это что, перья феникса? — Какого Мордреда… Северус, что происходит?! Крики доносились до Гарри как сквозь толщу воды. В ушах стоял тупой звон, от усталости и измождённости творящееся вокруг казалось нереальным… быть может, это сон? Быть может, он всё-таки заснул в объятиях Волдеморта и вот-вот проснётся, вот-вот поймёт, что это — очередной кошмар?.. Но это был не кошмар. — Да прикончите его уже кто-нибудь! — взвизгнул какой-то молодой волшебник, указывая подрагивающей в руке палочкой на Тёмного Лорда. — Это не сработает. Обычными способами его не убить, — тихо обронил Снейп, и все уставились на него. — Нам нужно удерживать его до поры до времени. — Ни одно связывающее заклинание не сработает на крыльях феникса… — спокойно заметил Кингсли. Он стоял рядом со Снейпом, не сводя с Волдеморта палочки и разглядывая его необычное, обессилевшее тело с невозмутимым бесстрастием. Бывший профессор взмахнул собственной палочкой, и она обратилась хорошо знакомым Гарри клинком: кроваво-красным, светящимся и источающим тошнотворно-тёмную силу. Этот клинок Снейп несколько дней назад вжимал ему в горло, и Гарри чувствовал, как сама смерть смыкает на нём пальцы. — Переверните его. Намёк был понят тотчас же. Тонкс и несколько молодых волшебников, которые держали Тёмного Лорда за руки, перевернули его на живот и… У Гарри в голове словно взорвалась сверхновая. И хотя его крики были беззвучны, по коже мурашками пробежали электрические разряды, во рту появился привкус озона — этого не случится, он этого не допустит, он порвёт на куски и их, и этот мир… Все перевели оторопелые взгляды на поднявшегося окровавленного Гарри Поттера. Глаза у него были дикие, а вокруг сжатых кулаков потрескивали молнии. — Уймите его! — велел Снейп. Кингсли и остальные разом вскинули палочки. И, быть может, не будь Гарри так измотан, быть может, выступи против него два-три человека, он бы устоял. Если бы против него вышел один Снейп — как отчего-то понадеялся Гарри — даже без палочки и на последнем издыхании у него был бы шанс. Но Северус Снейп, как всегда, был на шаг впереди. Гарри увернулся от первого, пролетевшего над головой, ошеломляющего, и даже от второго (незнакомого)… но заклинание Кингсли попало ему точно в грудь. Гарри словно окунули в бадью ледяной воды. Тлевший в нём жар и электрические разряды разом заледенели. Конечности онемели, и даже разум притупился. «Нет», — изнутри поднималось странное чувство: ватное, мягкое, но холодное, сжимающее со всех сторон, подавляющее. Оно напоминало змей-оков, только действовало чуть деликатнее. Мир угасал. «Нет». Гарри как мог сопротивлялся накатывающему забвению. Он рухнул на колени, отчаянно желая сказать, объяснить… он яростно впивался в глаза Кингсли, по-прежнему не сводящего с него палочки… но даже если тот владел легилименцией, даже если прочёл истошные мысли Гарри, он ничем этого не показал. «Нет». Снейп тем временем вернулся к Волдеморту, и Гарри с отупелым ужасом смотрел, как он заносит клинок. Тёмного Лорда вдавили животом в пол, навалившись на плечи, хотя это было лишнее: ему едва хватало сил держать приоткрытыми глаза. И что было ужаснее всего — он был в сознании. И Гарри тоже. Сопротивляясь заклинанию Кингсли, он завалился на бок, и теперь они с Волдемортом встретились глазами. Гарри чувствовал бьющуюся внутри грозу, но слишком ослаб, чтобы дотянуться до неё. «Что же ты натворил?» — снова спрашивали глаза Тома. «Что же ты натворил?» Гарри ударился виском о пол, и слёзы покатились на потрескавшиеся половицы. Зрение смазалось, но он всё слышал и различал. Зловещий свет занесённого клинка заливал комнату глубоким кровавым цветом. Авроры растянули безвольные крылья Волдеморта и выжидающе замерли. У Гарри не было ни сил, ни голоса для крика, но он беспомощно приоткрыл губы, чувствуя, как горят связки. Он смотрел на Тома с тщетной уже надеждой, что тот услышит его мысли, его последнюю мольбу о прощении, его раскаянье… которым суждено было истлеть невысказанными в душе Гарри, как залетевшей в печь птице. — Возмездие, — мягко выдохнул Снейп. Клинок со свистом рассёк воздух, и хлынул красный. Глубинный, всепоглощающий красный. Каждый угол комнаты, поместье, весь мир познали красный, красный…

* * *

Чёрный. … … … Он всё простирался, и простирался, и простирался. … Волдеморт лежал на животе среди своего пустого, бесконечного, залитого тьмой разума. В забытье… Оно накрыло его где-то посреди необъятной агонии. Ослабшее тело не могло выстоять на пороге такой… боли. Но хуже была даже не боль физическая, а… душевная. По рукам потекло что-то тошнотворно тёплое. Кровь, отстранённо подумалось ему. Она заливала его всего, сочась из горящих огнём рваных ран на спине. Она растеклась по чёрному дёрну его сна в два кровавых пятна, как юродивая пародия на крылья, которых у него больше не было. … Гарри предал его. Ну конечно, предал. Разве мог он поступить иначе? Гарри был за другую сторону в этой войне. Он сам это говорил. Ослеплённый любовью Волдеморт сознательно не принимал этот факт в расчёт… Он поверил, когда Гарри сказал, что люб… … Глупец. Тёмному Лорду должно было испытывать потрясение… ужас и мучительное осознание, в какую ловушку он угодил… Но он ничего такого не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. В нём звенела пустота. … Ушей коснулся слабый, едва различимый звук, и Тёмный Лорд с трудом повернул тяжёлую голову. Прижавшись виском к холодной земле, он устремил расплывающийся взгляд вверх. Альбус Дамблдор. В мантии чёрной, как сама ночь. Теперь он был не молод и полон сил, а стар и дряхл, как никогда. И будто бы даже прозрачен. На его белом, иссохшем, словно череп, лице не было ни единой эмоции, а пронзительно-голубые глаза смотрели помертвевшим взглядом. «Ты и это предвидел, Дамблдор?..» Волдеморту не хватило сил задать вопрос вслух, но он знал, что его услышали. Лицо Дамблдора исказила скорбь, а из полупрозрачного он сделался выцветшим. Кровавая лужа на земле растеклась к самым его ногам. «Ты знал, что всё закончится так?.. Предвидел, что эта… любовь станет моим концом, Альбус?» Почивший директор будто бы покачал головой, но, быть может, это Тёмному Лорду привиделось, ведь царившая в его погрязшем в отчаянии разуме тьма медленно обволакивала и без того слабо различимого Дамблдора. Он почти растворился в ней. Впрочем, какая разница, каков был ответ… и насколько правдив он был. Что бы ни хотел сказать Альбус: что и без того несчастливая жизнь Тома Риддла не должна была закончиться так… или что он получил по делам своим, что это — его возмездие… Каков бы ни был ответ, Волдеморт ничего не чувствовал. Холодные тени поглотили смутную фигуру Дамблдора без следа… Тёмный Лорд знал: больше он не вернётся. Но и по этому поводу Лорд Волдеморт не почувствовал ничего. Совсем.