Прайд

Зимний невозмутимо чистил любимый нож, выкованный специально под его руку — никакого ширпотреба, только индивидуальные заказы, поглядывал на постанывающую группу поддержки и думал. Было ли ему жаль? Совершенно нет. Очередная группа, мясо, которое заменят другие. Да, немного более шустрые и резвые, чуточку быстрее соображающие. Не такие косоглазые и криворукие, как те, что были до них. Но и всё. Где-то в затылке привычно копошилось знание, что может быть иначе — лучше, теплее, надёжнее. Самое главное — теплее. Зимний постоянно мёрз. Не имело значения, где проходили миссии, на Северном полюсе или в Сахаре — холод не покидал. А сейчас он смотрел на кучкующихся людей, поддерживающих друг друга, и ему смутно казалось, что нечто подобное и он испытывал. Был кто-то, кто подставлял плечо и шёл впереди. Вот только… Это всё казалось смутными играми промораживаемого насквозь тела. Командир отряда смотрел на него волком. Натуральным волком. Даже глаза жёлтые от бешенства. Пускай. Неважно. Они люди. От людей одни беды и горе. Вред. Боль и мучения. Так что ну их. Перемрут — не страшно. Других дадут. Себя человеком Зимний считать не хотел. *~*~* На очередной медосмотр их загнали сразу в госпитале, едва закрылись свежие раны. Анализов брать не стали — в медкартах были актуальные. Катетеров не пожалели. Броку уже было всё равно. Если честно, чем дальше, тем больше его напрягала служба в ЩИТе. Нет, с финансовой точки зрения всё было отменно: и заработная плата, и премии, и страховки, и бонусы, и выслуга… Очень хорошо набегало, грех жаловаться. Именно это и стало когда-то решающим фактором, когда Брок сидел над контрактом, пялясь на цифры. Вот только отношение… И вроде миссии такие, что не стыдно: то наркобаронов давят, то террористов травят, то ещё что-то такое, но не оставляло ощущение, что они все в дерьме по колено. И чем дальше, тем больше беспокоила призрачная вонь. Потому что Агент. Проклятый Агент, у которого они уже то ли седьмая, то ли девятая группа поддержки: это знание стоило Броку нервов и денег. И руководство даже не чешется. Значит, всё устраивает. Значит, с их точки зрения, извести под ноль сотню отличных бойцов в мирное время — нормально. Хрен вам! Если он выживет после этой прокачки — уволится к чертовой матери и отряд уведёт. В пожарные, в рейнджеры, в спасатели, да хоть в стриптиз — везде будет лучше. Брок хорохорился, пытаясь удержаться в сознании, но сон накатывал неумолимо, и он сдался. Очнулся он с диким сушняком, словно последние полгода только и делал, что квасил по-чёрному. Трясущейся рукой удалось дотянуться до бутылочки с соломинкой и попить, едва не умирая от блаженства. Ничего не болело, только слабо тянуло кисти рук и чесались зубы. Брок осмотрелся — вроде что-то не то с цветами? И свет слишком яркий. Было холодно. Но в ногах койки, свернувшись угловатым клубком, сопел Джек Роллинз, и это было хорошо. Правильно. Брок довольно кивнул сам себе и вновь уснул. Проснулся он от того, что дышалось с некоторым трудом. Ему было тепло, только сверху сопело что-то тяжёлое. Брок разлепил глаза, чуть приподнял голову, осматриваясь: Джек всё ещё дрых в ногах, а на Броке, сверху на одеяле, раскинулась Мэй. Брок высунул руку и погладил её по голове. Не просыпаясь, она потёрлась виском о его ладонь и мурлыкнула. Как кошка мурлыкнула! Он кое как огляделся. Койки были сдвинуты, и на них клубком и вповалку спал весь Альфа Страйк. Было тепло и уютно. Только слишком светло. И в стенах противно пищало электричество. Брок зевнул во всю пасть, потянулся, сжимая и разжимая кулаки, и довольно хрипло муркнул. Со всех сторон послышалось ответное урчание. Лаки тонко мяукнул. — Подъём, — тихо произнёс Брок, и все тут же принялись потягиваться и слезать с коек. Очень, очень вяло. Зато зевали так, что становилось страшно за челюстные суставы. Мэй, опершись руками о стену, делала растяжку: выгибала спину, вытягивала ноги по одной. Рядом точно так же, только на полу, растягивался громадина Таузиг. Брок в жизни бы не поверил, что этот мамонт может так гнуться, а вот поди ж ты! Бывают чудеса на свете! Роллинз встал, потянулся, растопырил пальцы и впился всеми десятью в стену. Постоял, довольно щурясь, убрал руки. В стене остались десять ясно различимых глубоких царапин. Сам Брок тоже потянулся, расправляя суставы и натягивая связки, с легкостью сложился пополам, уверенно прижав ладони к полу и чувствуя, что это не предел, встряхнулся. И бодро оглядел отряд. Какие же все они были свои! Мягкие, тёплые, уютные… Брок потряс головой. Не помогло. Отряд воспринимался своими. Стаей. От них правильно пахло, они правильно двигались, правильно смотрели и правильно вопросительно помуркивали. И драли стену тоже правильно. Что там было, в той капельнице? Думать не хотелось. Хотелось драть стену. Брок не стал себе отказывать в таком невинном желании. Он подошёл, внимательно осмотрел покрытую краской поверхность, понюхал воздух, и решительно растопырил пальцы. Ногти немедленно вытянулись в длинные белесые крючковатые когти. Брок вонзил их в стену, с удовлетворением ощущая, как когти пробивают краску, шпаклевку и бетон, и со скрежетом повёл ладони вниз, оставляя глубокие борозды. Отдёрнул руки, удовлетворённо глядя на порченое казённое имущество. Вот теперь всё было правильно. Отряд, увидев действия вожака, тут же последовал его примеру. Стена превратилась в инсталляцию «Когтеточка». — Отлично, — сказал Брок, оглядев палату. Принюхался и скомандовал: — В кафетерий. То, что из одежды на отряде были только больничные браслеты, его не волновало. Пришествие голого отряда вызвало нездоровый ажиотаж и панику. Брок взял поднос, за ним воспитанно выстроились по рангу подчинённые: первым стоял Роллинз, за ним Мэй, потом все остальные. Раздатчицы трясущимися руками наложили мясного: индейку, куриную грудку, телятину на пару. Роллинз и ещё несколько бойцов с удовольствием добавили свежих огурцов. Отряд сдвинул столы и сел. Мясо провалилось в желудки в момент, сопровождаемое довольным урчанием. Спешно вызванная охрана осторожно пялилась из-за приоткрытой двери. Броку и остальным было плевать на нежную конституцию окружающих. Он взял себе ещё добавки, прихватил пакет йогурта, стратегически окунув в него пакетик зеленого чая, задумчиво сжевал кусок огурца, сердобольно отломанный заботливым Роллинзом… Теперь можно и поспать. Однако кафетерий как место для сна Броку не понравился: шумно, светло, много народу. И он повёл отряд прочь, прикидывая, что склад обмундирования — ровно то, что надо. Комендант, оторвавший взгляд от ноутбука, так и застыл с открытым ртом. Его помощник взвизгнул и тут же нырнул под стол, трясясь. Брок с отрядом невозмутимо продефилировали мимо, к складу, в котором хранились спальники, палатки и коврики с сопутствующими вещами, осмотрел горы и отвалы, и принялся сбрасывать вниз, на пол, одеяла. Через пять минут на полу образовалась огромная шевелящаяся куча, но тут же всё затихло. Только Таузиг выставил из-под одеяла ступню, довольно потянувшись. Их никто не трогал все следующие сутки. Что по меркам ЩИТа было куда удивительнее, чем дефиле голого диверсионного отряда по маршруту «медчасть — кафетерий — склад». Александр задумчиво поглядывал на выведенную прямо на экран ноутбука картинку, листая отчеты. Стоило признать, Зола не соврал. Отряд действительно выжил, пройдя курс терапии, сыворотка подействовала. Но как-то странно… Или нет? Зола, которому Александр не постеснялся задать вопросы, довольно улыбался. — Всё идёт как надо, мистер Пирс, — растягивал пиксельные губы он. — Сейчас они преодолеют последствия стресса и станут идеальной подтанцовкой для моего лучшего творения. Рекомендую обратить внимание на труды зоопсихологов — так, кажется, называются специалисты по поведению животных? Также примите советы от специалистов, изучающих Felis catus. Как будто у Александра Пирса было на всё это время! Труды этологов и фелинологов он приказал изучить Джастину Ситуэллу. Тот не стал загружать себя и приказал ассистенту написать выжимку. Так и получилось, что не разобравшееся в специфике поведения кошек руководство — господи, ну это же просто кошки, что в них может быть особенного? — не задумываясь, запустило пришедший в себя Альфа Страйк к Активу. Было самое время выводить его из криосна и выдать новое задание. Броку всё происходящее не нравилось, но он пока что молчал. Им выдали новую форму: укреплённые берцы, одежда, всё правильных размеров. Оружие. Дали приказ спускаться на минус пятый этаж, выдав пластиковые карты-пропуска. Чем ниже они спускались, тем неприятнее свербило в носу. Роллинз щурился, настороженно оглядываясь: глаз не перестал косить, но теперь он мог нормально видеть. Лаборанты носились туда-сюда, охрана смотрела на них, как антилопы на прайд львов, припёршийся к единственному водопою. В помещении было холодно. Брок недовольно дёрнул щекой. Ему это не нравилось, А ещё пахло Агентом. Это его логово? Но тогда почему так холодно? Брок тихо, утробно зарычал. Такого он не ожидал. Здоровенный металлический гроб, из которого вытащили покрытого сосульками и желеобразными соплями Агента, трясущегося как в лихорадке. Пар валил клубами. Агента потащили в душ, приводить в порядок, Мэй смотрела огромными глазами, непроизвольно подёргиваясь. Наконец вымытый и одетый Агент в сопровождении охраны вошёл в зал, куда все перешли. Его волосы висели влажными прядями. Александр шагнул вперёд. — Актив, — сказал он, игнорируя всё, кроме собственного голоса. — Это твой отряд огневой поддержки. Они подобны тебе. Угробишь их — других не будет. Как понял? Агент поднял тяжёлый пустой взгляд на Пирса. Посмотрел на Брока. На отряд. На Брока. На трясущихся лаборантов и охрану. Раздул ноздри. Зрачки на миг расширились. — Чётко и ясно, — низким голосом произнёс он.