пока я выгляжу как твоя

      Я почти тянусь к руке Розэ, но останавливаю себя. Распахнув дверь, я выбегаю из комнаты, убедившись, что она позади меня, и мы бежим вниз по лестнице, слыша шум разговоров, смех и визг, когда за окном раздаются крики горна.       Розэ поправляет одежду и поправляет волосы.       — Что это?       — Это старая штормовая сирена.       — Она все еще работает?       Очевидно, что да. Я выглядываю в окно, пока мы спускаемся, и вижу, как волны вздымаются и разбиваются о берег. Струи дождя хлещут по окнам, лестница теперь пуста, поскольку все эвакуируются, и не столько потому, что люди напуганы, сколько потому, что дождь означает затопление канала, и это означает закрытие путей на случай, если поезду придется нарушить график, чтобы выбраться из Доджа.       Всем, кто приехал из Сент-Кармен, нужно срочно возвращаться домой, иначе они останутся здесь на всю ночь.       Из маяка высыпаются тела, бегут к машинам, и мы с Розэ останавливаемся, оглядываясь по сторонам. Даллас, Лукас и Бэмбэм приехали со мной, я смотрю на грунтовую дорогу, идущую параллельно пляжу, и вижу машину моего брата.       — О Боже, — выдыхает Розэ, прикрывая голову, дождь намочил нашу одежду.       Я поворачиваюсь к ней, размышляя, прощаться ли нам сейчас, но потом решаю за нее. — Садись в машину моего брата.       Она остается.       Я иду, и ей, блять, лучше следовать за мной.       Мы обе бежим, а потом останавливаемся, отрезанные толпой, бегущей во всех направлениях, натыкаясь друг на друга и поскальзываясь на земле. Фары освещают ночь, двигатели взревывают, взбивая уже накопившиеся лужи от дождя, и я вижу, как Даллас и Бэм направляются к машине.       Но тут я слышу чей-то крик:       — Мне все равно!       Дженни стоит напротив своего дерьмового бойфренда, бросая телефон, глядя ему в лицо и бросая вызов.       — Мне плевать! — продолжает она.       Он надвигается на нее, задняя дверь его машины открыта, внутри сидит пара парней из нашей школы.       — Выложи это! — говорит ему Дженни, из-за дождя ее белая майка просвечивает, а волосы свисают на лицо. — Опубликуй видео, мои сообщения и все остальное! К черту все! Мне все равно!       Он хватает ее за волосы, и я резко оборачиваюсь. Какого черта?       — Лиса, садись! — слышу я голос Бэмбэма рядом с собой.       Но я игнорирую его, видя, как Розэ направляется к своей подруге впереди меня. — Тэхён! — предупреждает она.       Но он не обращает на Розэ никакого внимания.       — Тебе все равно, да? — Тэхён рычит в лицо Дженни.       — О чем он говорит? — кричит Розэ на Дженни.       — Он снял меня на видео давным-давно, — задыхается она, когда он берет ее за волосы. — Этой маленькой сучке не понравилось, что я танцевала с другим мужчиной сегодня вечером, и он выложил это.       — Что он сделал? — рявкает Розэ, как бы забывая, что она сделала то же самое со мной, но неважно.       — И ей все равно, — повторяет Тэхён ее слова. — Совсем ее не волнует.       — Нет, опубликуй все! — вызывающе рычит она. — Это будет лучший способ избавиться от тебя!       И это происходит прежде, чем я успеваю опомниться — его рука хлещет ее по лицу. Я вскакиваю, но тут чувствую, что Бэмбэм наступает первым.       Нет. Я останавливаюсь и отталкиваю его назад, зная, что еще один арест станет для него последним.       — Я разберусь с этим, — вырывается у меня, и я отталкиваю его.       — К черту это, — он толкается, пытаясь пройти мимо меня, чтобы побить Тэхёна.       — Нет! — кричу я.       Я поворачиваюсь, чтобы помочь Дженни, но она уже пришла в себя. Развернувшись, она ударяет кулаком по лицу Тэхёна, и тот хватается за челюсть, слегка сгорбившись. Я едва успеваю поразиться, как тыльная сторона его руки отправляет ее на землю.       Брат хватает меня за плечи, пытаясь отбросить с дороги, но я упираюсь ногами, желая запрыгнуть на спину Тэхёну и повалить его, мой брат сейчас важнее.              Розэ подбегает к Дженни, но Тэхён тянется вниз и хватает свою девушку. Он запихивает ее на заднее сиденье. — Познакомишься с моими друзьями, — говорит он, сплевывая кровь на землю. — Хочешь трахаться с другими парнями? Можешь трахнуть их.       Парень на пассажирском сиденье смотрит через плечо на ошарашенную Дженни, а парень рядом с ней пытается обнять ее, Тэхён захлопывает дверь.       Я бросаюсь к машине, дергаю за ручку и бьюсь о стекло.       — Тэхён! — кричит Розэ. — Нет!       — Гребаные Святые! — Бэмбэм рычит, пытаясь выбить окна.       Но Тэхён ускоряется, и Дженни уезжает в машине с четырьмя парнями.       — Лиса, — Розэ плачет.       — В машину! — кричит Бэм над моей головой, и я поворачиваюсь, видя, как Даллас и Лукас запрыгивают в пикап.       Господи Боже. Бэмбэм сегодня отправится в тюрьму.       Он бежит навстречу машине, пока Даллас разворачивает ее, и я толкаю Розэ к задней двери. — Залезай.       Я не могу позволить своим братьям делать это в одиночку. Обычно они сами виноваты, но Дженни правда нужна помощь. Я открыла залив для Святых. Это моя вина.       Мы забираемся в машину, Даллас врубает передачу, и мы мчимся за придурковатым BMW Тэхёна.       — Ребята, не надо, ладно? — говорю я им. — Пожалуйста. Мы заберем ее и просто уйдем.       Но никто меня не слышит.       — Куда он едет? — Даллас бросает взгляд через плечо на Розэ.       — Откуда мне знать? — она встречает его взгляд, затем мой, внезапно защищаясь. — Скорее всего, по ту сторону путей, где больше копов, чтобы остановить вас.       — Его дом, Фокс Хилл, где-то еще? Где? — спрашиваю я.       — Я не знаю! Нет такого клуба, куда наши парни водят девушек для совершения преступлений, Лиса! Чего ты от меня хочешь?       Клуб…       — Фокс Хилл! — кричу я братьям, хватая жетоны и ключи, висящие на цепочке у меня на шее. Сначала попробуем туда.       Розэ достает свой телефон, видимо, звонит Дженни.       — Возьми трубку, возьми трубку… — но через мгновение она выкрикивает «черт возьми» и сбрасывает, набирая другой номер.       — Тэхён, ты мудак, — и снова вешает трубку, Тэхён тоже не отвечает.       — Я звоню в полицию. Мне все равно.       Но я отодвигаю ее телефон. — Не надо.       Она смотрит на меня.       — Он собирается причинить ей боль.              — Они могут навредить нам.       — Именно этого они и хотят, — кричит Даллас спереди, глядя на Розэ в зеркало заднего вида. — Вы все живете ради этого, не так ли? Вам так скучно? Вам нужны трущобы, чтобы время от времени испытывать небольшое волнение? А?       Она щурит глаза глядя на него в ответ.       — Эта сучка возится с Лукасом, чтобы заставить своего парня ревновать, — ворчит Даллас, — и ты делаешь то же самое, мелькаешь здесь своей гребанной маленькой задницей и морочишь голову Лисе.       Я сжимаю челюсть. Отлично. Спасибо, Даллас.       Но вместо того, чтобы накричать на него, Розэ поворачивает голову в мою сторону. — Я не пытаюсь заставить Чонгука ревновать.       — Ты ведь пришла с ним, не так ли? — я смотрю на нее. — Саноа-Бей это просто развлечение для вас.       — Это неправда.       — Заткнись.       Я смотрю в окно, избегая ее взгляда. Я знаю, что поступаю несправедливо, но Даллас прав. Дерьмо попадает в вентилятор, и во всем виноваты Святые. Если Бэмбэм попадется, платить будем мы. Не Розэ. Осенью она уедет в колледж, и ее маленький роман с девушкой станет для нее приятным воспоминанием. Какого черта я делаю?       — Знаешь, — начинает она низким и жестким тоном, — давай перестанем притворяться, что я заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Если бы ты так злилась на меня, ты бы не вернулась в школу. Ты бы не вернулась ко мне.       — Я не вернулась к тебе.       Она замолкает на мгновение, и, когда мы подпрыгиваем над рельсами, я слышу, как она начинает стонать.       Я снова поворачиваюсь к ней.       — Боже, у тебя такое красивое тело. Я хочу, чтобы ты потеряла это в моей постели.       Ты, наверное, блять, шутишь.       — Я могу сделать все, что ты захочешь, — шепчет она, тяжело дыша и проводя рукой вверх и вниз по своему телу. — Вот так, Пак. Трахни меня.       Лукас ухмыляется, а Бэмбэм повернулся и наблюдает за ней.       Я вижу, как Даллас качает головой.       Я сглатываю.       — Да, тебе это понравилось, не так ли? — я отвечаю отрывисто. — Тебе нравится это в глубине души. И ты хочешь большего от меня. Не его. Знаешь, почему?       Она вскидывает бровь.       — Потому что ты лесбиянка. Ты квир, Рози. Прямо, как и я.       Уголки ее рта напрягаются.       — Нет.       Значит, дело во мне? Только из-за меня? Чушь. Сегодня в маяке она засматривалась на Дженни. Ну, не то, чтобы смотрела, но определенно замечала ее.       — А если бы я сказала, что влюблена в тебя? — спрашиваю я. — Что бы ты почувствовала?       Она смотрит на меня, ее мокрые светлые волосы прилипли к ее потрясающему телу, а большие карие глаза на долю секунды потеряли свою непокорность. Ее грудь слегка вздымается, она тяжело дышит.       — Я люблю тебя, Рози.       В машине воцаряется тишина, словно мои братья боятся дышать, потому что могут что-то упустить. Ее губы слегка приоткрываются, и, боже, мягкость, с которой она смотрит мне в глаза, заставляет ее выглядеть так, будто ее обдувает легкий ветерок. Клянусь, я вижу улыбку, отчаянно пытающуюся вырваться наружу, и мне хочется повторить свои слова.       — Шучу, — я заставляю себя рассмеяться. — Просто хотела, чтобы ты увидела, кто ты есть на самом деле.       Она отводит взгляд, сосредоточившись на окне, а я смотрю на ее отражение в нем. Я почти вижу, как она слегка фыркает, глядя на мое отражение.       Я не люблю ее. Я уезжаю.       Дождь хлещет по окнам, ветер сдувает капли, превращая их в линии, растекающиеся по стеклу, и в следующее мгновение Даллас резко дергает руль влево и жмет на тормоза.       Машина останавливается, и Даллас дергает ручник.       — Берите этих ублюдков, — рычит Бэмбэм, хватая с приборной панели монтировку.       — Стой! — кричу я, видя, что мы на Мэйн-Стрит. Мы догнали их раньше, чем они успели добраться до Фокс-Хилла. Это слишком публично.       Но меня никто не слушает.       Парни открывают двери и выбегают из машины, пока бушует шторм и порывы ветра гнут пальмы. Я выпрыгиваю и бегу, видя, как Розэ и Лукас оббегают машину с другой стороны.       Я хватаю Бэмбэма за пояс и тащу его назад со всей силы. — Стой!       Он просто ищет драки. Черт бы его побрал. Он самый жестокий милый парень из всех, кого я знаю.       BMW Тэхёна заглох, его правое переднее колесо вылетело на тротуар у бытового магазина мыла и шампуней «Очарование». Светофор над ним подпрыгивает на проводах, висящих над серединой улицы, а улицы пусты, все укрылись в своих домах.       За пикапом Далласа останавливается еще одна машина; из нее выскакивают Арасели и Сантос с друзьями моих братьев — Кариссой, Бенни и Томбом. Я замечаю свет фар над крышей машины Тэхёна, и Чонгук подъезжает на Мустанге, спеша на помощь своему другу.       Дерьмо.       — Дженни! — зовет Розэ.       Она распахивает заднюю дверь и вытаскивает подругу наружу. Дженни спотыкается, держится за голову, но глаза ее открыты и насторожены.       Она видит, как Тэхён вылезает из машины и бегает вокруг капота: шина, вероятно, пришла в негодность, ось, скорее всего, сломана.       Мои волосы прилипают к телу, прядь спадает на нос, я хватаю Дженни и толкаю ее и Розэ к машине моих братьев. — Залезайте.       Я поворачиваюсь, отталкивая Бэма.       — Оставь его, — говорю я, но его глаза устремлены на Тэхёна. Бэмбэму плевать на то, что он ударил Дженни. То есть ему это не нравится, но это просто повод для драки, и мужчины чертовски глупы.       Он идет вперед, и я снова отталкиваю его.       — Нет! — затем я оглядываюсь. — Лукас! Даллас! Садитесь в машину! Все, сейчас же!       Но Дженни отдергивает руку от лица, видя кровь, размазанную по пальцам, и смотрит на Тэхёна. — Ты сукин сын!       И она бросается на него, размахивая руками и давая Бэму единственное приглашение, которое ему нужно.       Он обхватывает ее за плечи и подталкивает ее ко мне, а сам бросается на Тэхёна.       И в следующее мгновение все бросаются в бой. — Нет!       Бэм хватает Тэхёна за воротник и швыряет его на капот машины, прижав его монтировкой, Даллас падает на землю, один из друзей Тэхёна врезается в него и падает вместе с ним.       Я кричу.       — Рози! — рявкаю я, видя, как она держит Дженни за руку, смотрит налево-направо и отступает назад, пока их мокрые волосы развеваются из стороны в сторону. Почему, черт возьми, она не в машине?       Она встречает мой взгляд, и я начинаю бежать к братьям, но что-то хватает меня за волосы, и я вскрикиваю.       Я падаю на землю, мое запястье выворачивается и ударяется о тротуар, и я переворачиваюсь, смотря на Арасели.       — Пусть играют, Лиса. Забирай свою маленькую белобрысую сучку и убирайся отсюда.       Я рычу и разворачиваю ногу, ударяя ее по колену. Она вздрагивает и сгибается, но прежде, чем она успевает упасть, Розэ налетает на нее и швыряет ее на землю.       Я вдыхаю, наблюдая за тем, как Арасели падает на тротуар, вскрикивая и упираясь в бордюр.       Я перевожу взгляд на Розэ. Проклятье.       Тэхён набрасывается на Бэмбэма, ударяя его плечом в живот, Сантос и Лукас бьют Преппи, повалив его на землю, а Даллас держит Чонгука в удушающем захвате, но Чонгук подается вперед и перебрасывает Далласа через плечо на тротуар. Мой брат воет, падая на землю.       — Розэ! — я подбегаю к ней и хватаю ее за руку. — Хватит!       Она сводит брови вместе.       — Бери Дженни и идите домой! — кричу я сквозь бурю, глядя на них обеих. — Это все ваша вина. Просто уходите!       Мне не нужна ее помощь. Это последнее, что мне нужно. Арасели мне не подруга, но практически сестра. Я могу ударить ее. Розэ нет.       — Просто идите домой!       Я поднимаю Арасели на ноги. Даллас прав. Никто из них за это не заплатит. Болоту ни хрена не сходит с рук. Мы заплатим за все, и завтра мои братья предстанут перед судьей.       Как только Ара поднимается, она отпихивает меня и бежит обратно в драку, тянется вниз и дергает Джису за волосы, оттаскивая ее от Кариссы.       Я оборачиваюсь к Розэ, которая стоит на улице, вокруг нее клубится хаос, делая ее похожей на глаз бури. Дождь, льющийся по ее лицу, похож на слезы, глаза тоже блестят.       — Мы всегда будем такими, — говорю я ей громко, но вокруг слишком много всего происходит, чтобы нас кто-то услышал. — Ты видишь это? Я верна своей семье, а ты боишься за себя и своих друзей. Это все, чем мы когда-либо будем!       Зачем ей понадобилось приходить сегодня? Она должна была просто оставить меня в покое. — Никто не стоит таких неприятностей. Даже ты.       Ее глаза опускаются, и впервые я вижу, что она потеряла дар речи. Она знает, что это правда. Мы никогда не возьмемся за руки, и я всегда буду выбирать свою семью, а не ее.       Джису падает на землю у ног Розэ и вскрикивает, приземлившись на локоть. Красное мгновенно окрашивает дождливую улицу.       Розэ едва замечает это, смотрит вниз и моргает, как будто ее телепортировали в эту драку, и она пытается понять, что происходит.       Арасели хватает ее за волосы и дергает вниз головой. Лицо Розэ искажается от боли, но она не издает ни звука, когда Ара пихает ее ногой, и она приземляется в лужу, предотвращая падение руками.       Арасели рвется вперед, я бросаюсь к ней, чтобы остановить, но она снова хватает Рози за волосы и тащит ее за собой.       — Ара! — рявкаю я.       Но меня никто не слышит. Я поднимаю взгляд, ища своих братьев, но дождь застилает все вокруг. Даллас зажимает рукой глаз, вероятно, чтобы он не кровоточил, пока он замахивается ногой и пинает что-то с другой стороны машины Тэхёна. Я не могу разглядеть того, кого он наконец-то усмирил.       Лукас лежит на земле, под Люком Хаусманом, и душит его снизу, а Тэхён пытается встать на ноги и встряхнуть головой.       Арасели отпускает Розэ, но лишь на мгновение. Вцепившись в ее топ, Ара тянет, разрывая ткань, и я слышу ее крик отсюда. Розэ обнимает себя рукой, прижимая ее к телу, все происходит как в замедленной съемке.       Ара отпускает ее, достает нож, замахивается лезвием, собирает в горсть волосы Рози и…       Я задыхаюсь. Перейдя на бег, я достаю из заднего кармана свой собственный нож и протягиваю руку, дергая одну из косичек Арасели. Она рычит, но вовремя отпускает Розэ, и я оказываюсь между ними, бросая взгляд на Ару.       — Она моя, — выкрикиваю я. — Моя! Отвали от нее, или сегодня она будет принадлежать и Арми.       Арасели смотрит на меня с огнем в глазах, и я понимаю, что ничто не делает ее более безумной, чем Арми с другой женщиной. Потому что он — это то, чего она действительно хочет. Даже если он не проявляет к ней никакого интереса.       Она поднимается и смотрит на меня. — Она не всегда будет рядом с тобой, знаешь?       И она уходит, угроза повисает в воздухе.       Я смотрю на Розэ, ее рука все еще прижимает топ к телу, под ним нет бюстгальтера. Я развязываю мокрую рубашку на талии и набрасываю ее на нее.       — Тебе больно? — спрашиваю я.       Она качает головой, откидывая топ и просовывая руки в мою рубашку. Она смотрит вдаль, ни на чем не сосредотачиваясь. Она хоть понимает, что Арасели собиралась отрезать ей волосы?       — Я не лесбиянка, — тихо говорит она, и мне приходится напрягаться, чтобы расслышать ее сквозь дождь. — Я просто влюблена в тебя.       У меня пересыхает во рту. Что?       В ее глазах слезы.       — Я не могу извиниться за все, что я сделала, за причиненную боль, Лиса, — она наконец поднимает глаза, моргая от дождя. — Потому что я не могу пообещать, что остановлюсь.       Я смотрю на нее.       — Но поверь, что мне больно каждый раз, когда я это делаю.       Мой подбородок дрожит.       Инстинкт заставляет меня отпрянуть. Что это значит? Ты думаешь, это оправдывает последние три с половиной года?       Но боль в ее глазах разрывает мое сердце пополам, и в этот момент мне все равно, что она еще запланировала для меня, потому что я тоже могу сопротивляться. Только не останавливайся.       Сирены пронзают воздух, и мы обе поворачиваем головы, видя, как синие и красные огни вспыхивают сквозь дождь, прокладывая себе путь по улице.