пока я выгляжу как твоя

      — Боже, мне нужен душ, — шепчет Лиса, пытаясь надеть мои черные легинсы, прыгая на одной ноге.       Я натягиваю через голову спортивный бюстгальтер, заправляя грудь.       — Я знаю, — я наклоняюсь и чмокаю ее в губы. — Вообще-то, я бы хотела этого с тобой прямо сейчас, но нам снова придется попотеть на тренировке.       Сегодня еще одна утренняя тренировка, и мы опоздаем, если не поторопимся. Я натягиваю резинку на запястье, беру свою спортивную сумку и запихиваю туда чистую форму, бросая Лисе юбку и поло.       — Спасибо.       У нее нет времени бежать домой до школы, тем более что мы проснулись поздно, а потом еще дольше пролежали в постели, не желая уходить. После того как отец ушел ночью, я просто зарылась лицом в ее шею и долго лежала без сна, прежде чем снова смогла заснуть.       И мне понравилось, что она просто крепче обняла меня, несмотря на мое смущение.       Прижималась ко мне, гладила по спине, целовала волосы… Через некоторое время стыд рассеялся, и я почувствовала себя в безопасности.       — Я просто хочу убедиться… — я делаю жест в сторону двери, но она лишь кивает, натягивая на себя один из спортивных лифчиков, прежде чем я нахожу слова.       Я выхожу в коридор, закрываю за собой дверь и босыми ногами иду по коридору, чтобы проверить, не проснулась ли мама.       Говорил ли отец правду прошлой ночью? Неужели они просто вместе, пока я не уеду в колледж?       А беременность… В конце концов, это был ребенок моего отца. Как, черт возьми, она могла так поступить? Неужели она пытается уничтожить то немногое, что у нас осталось?       Я зачесываю волосы назад в хвост, но, когда я прохожу мимо спортзала, мама окликает меня по имени. — Розанна. Иди сюда.       Я заглядываю внутрь и вижу, как она нажимает кнопки на беговой дорожке и останавливается.       Я остаюсь у двери.       — Иди сюда, — повторяет она.       Я иду, замечая красные круги вокруг ее глаз, вероятно, она больше плакала, чем спала прошлой ночью. — Пойди сюда на минутку?       Она не огрызается. Она просто звучит… устало. Я бросаю взгляд в коридор — Лиса ждет меня, но я вхожу в комнату.       Она сидит на гимнастическом мяче и тяжело дышит.       — Мне очень жаль за то, что ты слышала ночью. Я знаю, что мы были шумными, и мне очень жаль. Я просто… — она останавливается, задумавшись. — Мне просто жаль.       На стеклянном столике рядом со мной стоят бутылки с водой, полотенца и флакон с рецептом.       — Я почти счастлива, что ты скоро уедешь в Северную Каролину. Мы с твоим папой все исправим. Обещаю.       Она не может этого обещать. Она говорит это, чтобы я сосредоточилась на выпускном классе, на том, что я молода и все такое.       Я смотрю на нее и вижу шестнадцатилетнюю девушку с фотографии в доме Мими вчера. Тогда она и представить себе не могла, что окажется именно здесь. Она думала, что знает все, наверное.       Северная Каролина находится в сотнях миль от того места, где будет Лиса. Сотни.       — Может, тебе стоит уехать отсюда, — говорю я ей, мой голос мягкий. — Возьми папу и просто уедь на время.       Мы потеряли Феликса, но по какой-то причине я не хочу терять все остальное. Даже если оно сломано, это все, что я знаю.       — Ты должна уехать и забрать его. Уехать из этого города, куда-нибудь, где вы оба сможете увидеть что-то новое, не отвлекаясь на посторонние вещи.       Ее голова опускается, и я вижу, как проливается слеза.       — Я бросила его, — наконец говорит она, шокируя меня. — Он прав. Я не могла думать ни о чем другом, кроме своей боли, и не могла позаботиться ни о дочери, ни о муже.       Я слушаю, так как долго хотела увидеть, как ее фасад треснет, но не уверена, что мне это нравится прямо сейчас.       — Он собирался бросить меня сам, Розэ, — говорит она совершенно искренне. — И часть меня понимает, почему. А другая часть не может его простить.       Она поднимает на меня глаза.       — Как он мог думать о чем-то другом? Как он мог хотеть женщину, когда наш сын под землей?       Потому что дело не в сексе.       Лиса мне нравится. С ней все хорошо, и я жажду ее каждый миг, но дело не в сексе. Дело во всем, что с ним связано. Разговоры с ней. Прикосновения к ней. Ее запах и обещание большего. Ощущение того, как она любит мое тело, и то, как быть с ней и делать то, от чего у нее захватывает дух, напоминает мне, что я чувствую себя немного одиноко со всеми остальными людьми в моей жизни, кроме нее.       Речь идет о том, что кто-то жаждет твоей любви.       Она подходит ко мне и берет мое лицо в свои руки. Я смаргиваю слезы, возвращаясь в настоящее. — Нахуй платье. И нахуй Мими.       Мне приходится сдерживать смех. Что?       — Надевай на бал то, что хочешь, хорошо?       Я киваю, уже не особо заботясь о бале, но мне нравится эта ее сторона, поэтому я держу рот на замке.       Она целует меня в щеку и начинает двигаться вокруг меня, но потом останавливается, словно к чему-то прислушиваясь.       Именно тогда я замечаю звук текущей воды.       О, черт. Лиса умывается в моей ванной.       Она отступает на шаг и смотрит на меня. — К тебе кто-то приходил прошлой ночью, Розанна?       Наверное, я слишком долго колеблюсь, потому что она бросает на меня взгляд.       — Розэ… — укоряет она.       — Это Дженни. Не волнуйся.       Но она наклоняет голову, и я понимаю, что глупо было говорить «Дженни», потому что ей стоит только позвонить ее маме, и я попадусь.       — Это Лиса Манобан, — наконец говорю я ей.       Она морщит брови. — Лиса Манобан? Это та..?       Та что… Что, мам?       — Мотоциклистка из школы? — наконец спрашивает она.       Да, мам. Мотоциклистка из школы.       Мама пристально смотрит на меня. — Ты же не пойдешь к ним домой, верно?       Я поднимаю брови. — Я не должна общаться с прислугой в Саноа-Бей, снобка?       — Я просто говорю, что у нас и так сейчас много проблем. Никаких новых, Розэ. Могу я попросить тебя об этом? Пожалуйста?       Да. Хотя обычно Святые создают там проблемы, но ладно. — Никаких проблем.       — Хорошо, удачного дня, — говорит она, снова целует меня и выходит из комнаты.       Я выдыхаю, благодарная за то, что она не стала давить на меня еще больше. Что довольно странно. Я думала, что она точно скажет: «Я не хочу, чтобы ты болталась рядом с ней и впитывала ее лесбиянство», но на самом деле она отнеслась к этому спокойно.       Несколько минут спустя мы с Лисой уже выходим за дверь, она несет наши сумки, одетая в мою одежду и обувь, я протягиваю ей ключи.       Она садится в машину со стороны водителя, и я впервые в жизни оказываюсь пассажиром в собственной машине. Чонгук не может водить мою машину. Лиса может.       — Ты в порядке? — спрашивает она, когда мы подъезжаем к школе.       На улицах все еще тихо, занятия начнутся только через час, и я осматриваю свою шею в зеркале, нанося немного тонального крема, чтобы замазать засосы. Она снова набросилась на меня после того, как мы легли в постель прошлой ночью, и я еще немного подтягиваю лифчик, чтобы скрыть маленький засос на груди.       — Просто припаркуйся здесь, — отвечаю я, жестом указывая на обочину.       Я провожу рукой по ее бедру, гладкому в моих легинсах, давая себе последний момент контакта перед тем, как мне придется быть рядом с ней и не иметь возможности прикасаться к ней в течение следующего часа. — И да, я в порядке.       Мои родители разводятся. Я не хочу ехать в Уэйк Форест. Я влюблена в такого человека, что это будет волновать всех окружающих, если об этом станет известно.       Но я в порядке, потому что у меня есть ты.       Мы заходим в раздевалку, уже пустую, и бросаем свои сумки, а затем бежим в спортзал.       Гири лязгают, тренажеры работают, и хихиканье наполняет воздух, когда наши товарищи по команде общаются, а Кумер провожает нас взглядом, когда мы вбегаем внутрь.       Я почти поворачиваюсь, чтобы проверить Лису, прежде чем оставить ее, но останавливаю себя. Мы пришли вместе. Люди уже заметили это.       Я ухожу, не сказав ни слова, прыгаю на беговую дорожку рядом с Дженни, Джису — по другую сторону от нее.       — Привет, — щебечет Джису.       — Доброе утро, — говорю я, понимая, что забыла бутылки с водой. — Ты ведь записала нас на маникюр-педикюр в следующую пятницу?       Я смотрю на Джису, прежде чем она успевает спросить, почему я опоздала и почему пришла с Лалисой Манобан.       — Да, я позаботилась об этом. Тогда мы поедем к тебе, чтобы сделать прическу и макияж. Я собираюсь доставить платье накануне вечером и отпарить его еще раз.       — Хорошая идея.       Я смотрю на Дженни и краем глаза замечаю, как Лиса начинает жим от плеч.       — А твои родители взяли лимузин, да?       Рот Дженни открывается и закрывается, проходит мгновение, но в конце концов она кивает. — Да. — Как будто она не уверена.       — Это нужно было сделать еще несколько месяцев назад. Ты меня пугаешь.       Мы все делаем вместе. С меня прическа и макияж. Джису оплачивает маникюр-педикюр. Дженни занимается транспортом.       Мальчики заплатят за выпускной, но балом займутся семьи дебютанток.       — Все будет, — уверяет Дженни. — Я же сказала, что все устрою. Не волнуйся.       Теперь я волнуюсь.       Джису достает что-то из кармана и, перегнувшись через Дженни, кладет это на приборную панель моей беговой дорожки.       — Что это? — спрашиваю я. Но сердце колотится у меня в горле, потому что я знаю, что это. Я быстро поднимаю его и прячу в руке, проверяя, нет ли тренера. Квадратный пакет из фольги хрустит в моем кулаке.       — Сама ты их не купишь, а на парня положиться нельзя, — тихо говорит Джису. — Не за что.       Дженни смеется и вытаскивает из кармана Джису еще один.       — Ты больше не будешь спать с этим придурком, — шепчу я, ругая ее.       — Ты права, — поддразнивает она. — Я не буду.       — Тогда для кого он тебе нужен?       Она пожимает плечами. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       Да, точно. Пожалуйста, пусть это будет не Лукас Манобан. На маяке они выглядели довольно сексуально, и последнее, что мне нужно, это столкнуться с ней, когда я буду выходить из спальни Лисы однажды утром.       Но прежде, чем я успеваю побеспокоиться о Дженни, Джису начинает меня инструктировать. — Ты должна просто покончить с этим, Розэ. Первый раз будет хреново, но потом будет лучше, а потом станет совсем хорошо.       Она проверяет, не подслушивает ли кто. — Секрет в том, чтобы подготовить себя. Отсоси у него, пока ты ласкаешь себя пальцами, и к тому времени, когда он станет твердым, ты уже будешь мокрой и хорошенькой–       — Фу, прекрати, — говорю я ей.       Слишком много информации. Кажется, я чуть не захлебнулась.       — Ты такая ханжа, Розэ. Когда ты хорошенькая, это становится потрясающе, но сначала тебе нужно подготовиться. Просто покончи с этим.       В голове проносятся образы Лисы, кончающей на моем столе прошлой ночью, и я улыбаюсь про себя. Я хороша.       Я засовываю презерватив в потайной карман сзади легинсов и начинаю бежать. Лиса заканчивает свой сет и садится, вытянув руки над головой.       Она выглядела такой красивой прошлой ночью. Она всегда так красива. Как бы она выглядела в платье? С уложенными волосами и макияжем?       Она сидит одна, без друзей, без меня рядом, и мне это надоело. Она не должна быть одна.       К ней подходит Меган, рядом с ней новенькая Хлоя, они разговаривают с Лисой, и, хотя Мартелл меня бесит, я немного благодарна ей. Она знакомит Лису с новенькой, и Лиса улыбается, совсем не так, как она кривлялась, когда застала нас за разговором вчера утром.       И стены понемногу смыкаются, наблюдая за ними. Лиса скоро поймет, что заслуживает большего, и ей не составит труда получить это. Меган хочет ее, и я уверена, что Хлоя тоже не натуралка. Она может ухаживать за Лисой. В колледже она познакомится и с другими девушками.       Часть меня задается вопросом, не права ли Джису. Просто покончить с этим. Может, мне нужно знать наверняка. Может, мне стоит просто трахнуть Чонгука, чтобы знать наверняка.       Но я знаю, что хочу сделать это только в надежде, что увижу в нем что-то, что спасет меня от необходимости сделать шаг, который я так боюсь сделать. В надежде, что я не влюблена в нее, мне не нужно ни с чем сталкиваться и не нужно страдать, когда придет время расстаться с ней.       Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. У меня мурашки по коже от одной мысли об этом.       Лиса оглядывается, встречаясь с моими глазами, и, бросив взгляд на моих друзей, возвращается ко мне и подмигивает так, что это замечаю только я.       Я не могу скрыть улыбку, и румянец проступает на моих щеках. Я снова чувствую себя правильно. Ужасные слова Джису и презерватив в моем заднем кармане внезапно забываются.       — Легинсы Лисы похожи на твои Мичи, — говорит Дженни.       Я моргаю. — А?       Лиса идет к велотренажеру, и я замечаю одежду, которую я дала ей. Я поворачиваюсь к Дженни.       — Но этого не может быть, — говорит она на бегу. — Не может быть, чтобы у нее было двести долларов на штаны для йоги, верно?       И тут она подмигивает мне точно так же, как только что Лиса, с улыбкой.       Блять!