пока я выгляжу как твоя

      — Ты должна остановиться, — задыхаюсь я, пока она кусает мою шею. — Я хочу быть без ума от тебя сегодня вечером.       Я хочу изголодаться по ней.       Но она скользит руками под мою юбку, когда я усаживаюсь на парту, ее пальцы впиваются в мою задницу.       — Я ничего не могу с собой поделать. Эти фотографии свели меня с ума.       Я снова впиваюсь в ее губы, не в силах представить, что захочу целовать так кого-то другого.       Заброшенный класс столярной мастерской в конце второго этажа находится вдали от всех остальных учеников школы. Большинство уже разошлись по домам, я опаздываю на встречу с друзьями, но мне все равно.       Стол режет мне спину, но я провожу рукой по ее волосам, захватывая их у корней на затылке, и оттягиваю ее голову назад. Я смотрю на нее сверху вниз, не отрывая глаз от ее лица, когда в меня обрушивается поцелуй за поцелуем. Она такая мягкая. Я двигаюсь вперед-назад, наслаждаясь ощущением ее стройного тела между моих ног.       — Это просто охренительно, правда? — шепчу я.       Она смотрит на меня, пока я кручу бедрами, ее руки притягивают меня сильнее, медленно и приятно.       — Я просто хочу, чтобы время остановилось, — говорит она мне.       Я целую ее губы. Ее лицо. Скулу. Снова ее губы.       Четыре часа. Я увижу ее через четыре часа.       Прозвенел последний звонок, означающий конец рабочего дня учителей, и я недовольно рычу, понимая, что нам пора уходить.       — Мне нужно в театр, — говорит она, но не делает ни единого движения, чтобы прекратить ласкать меня через нижнее белье.       Я целую ее в последний раз.       — Мне нужно встретиться с Джису и Джении, — я хнычу, обливаясь потом, когда слезаю со стола. — Увидимся в восемь, хорошо?       Мы целуемся, хватаем сумки и направляемся к двери, периодически останавливаясь, чтобы обняться, похихикать и поцеловаться еще.       — Ты уже забрала... это?       Я улыбаюсь, зная, о чем она говорит. Покопавшись в сумке, я достаю игрушку – длинное, черное, вибрирующее устройство, которое наполнило меня ужасом и волнением в равной степени, когда я достала его из упаковки.       — Вау, — она толкает мою руку вниз, пытаясь спрятать ее от окна в двери. — Ты принесла его в школу?       Я нажимаю на кнопку, вибрация гудит в наших руках.       — Все в порядке? — спрашиваю я, нерешительно глядя на нее. — Это выглядело как что-то, что мы обе могли бы, ну, знаешь… И отзывы были хорошие.       Мы можем использовать его обе одновременно, концы расположены перпендикулярно друг другу, так что один конец входит в нее, а другой — в меня, когда я сижу на ней. Там есть ребристая часть, которая давит на ее клитор, так что, надеюсь, мы обе сможем кончить.       Но она смотрит на него, не отвечая, и я немного напрягаюсь.       Возможно, это слишком. Или неправильно, я не знаю. Я хочу лишиться девственности с ней. Это все, о чем я думала.       Я облизываю губы и запихиваю его обратно в сумку. — Наверное, мне следовало просто позволить тебе выбрать.       Я нервно смеюсь, качая головой. — Я не знаю, что ты использовала раньше, так что не знаю. Может быть–       — Это будет просто потрясающе, — говорит она, берет меня за шею и нежно целует. — Принеси его сегодня вечером.       Я целую ее в ответ и шепчу:       — Хорошо.       Мой пульс учащается, и я не уверена, из-за нее или из-за того, что я нервничаю, но эта игрушка — нечто, так что должно быть и из-за этого тоже. Полагаю, увидим.       Я обнимаю ее за талию, притягивая к себе, а рукой накрываю ее грудь.       Она стонет, и я закрываю ей рот поцелуем.       — Ш-ш-ш… — смеюсь я.       Проходит еще двадцать секунд, но я отстраняюсь от нее и толкаю к двери.              — Уф, ладно, нам пора идти, — я снова целую ее. — Иди, иди. Пожалуйста.       Она поправляет свою одежду и открывает дверь. — Пока.       Я следую за ней и притягиваю к себе, целуя в последний раз. — До вечера, — шепчу я.       Она бежит по коридору, оглядываясь и улыбаясь мне, а я смотрю, как она исчезает на лестнице.       Я позволяю двери закрыться, а затем снова кручу юбку вправо и затягиваю хвост.       — Я искала тебя.       Я подпрыгиваю. Что? Я следую за голосом и вижу Джису, выходящую с другой стороны шкафчиков в другом конце коридора. У меня замирает в груди.       Как долго она там находится?       Я сглатываю пару раз, моргаю и успокаиваю учащенное дыхание. — Да, я знаю, я опоздала.       Я иду по коридору, слыша ее шаги позади себя. — Что ты делаешь, Розэ?       — Иду.       Я закрываю глаза, страх скручивает мое нутро. Это чертово приложение. Я совсем забыла, что мы все скачали его много лет назад, чтобы находить друг друга. Я никогда не пользовалась им, чтобы найти своих друзей, поэтому мне и в голову не пришло, что они могут это сделать.       Она хватает меня за руку и разворачивает к себе.       — Что, черт возьми, происходит? — кричит она.       Проходит мгновение, но я прихожу в себя.       — Эм… много чего, — я подхожу к своему шкафчику и набираю комбинацию. — Сегодня утром Палата представителей приняла законопроект о кибербезопасности, хотя в Сенате он, скорее всего, не пройдет. Президент приказал нанести авиаудары в Сирии. В эти выходные ожидается шторм, и за обедом я поцарапала свои винтажные ботинки.       Я достаю сумку, опустошаю рюкзак и наполняю его тем, что мне нужно для домашнего задания.       — Розэ, я твоя лучшая подруга, — она делает шаг в мою сторону. — Или одна из них. Какого черта вы двое там делали?       Могла ли она открыть дверь и заглянуть внутрь так, чтобы мы не услышали?       Но, думаю, ей это и не нужно было. Мы целовались прямо за дверью, как идиотки.       — Занимались вязанием, — насмехаюсь я.       — Чушь собачья, — ее голос звучит так, будто она выплевывает жука. — Боже, Розэ. Серьезно? Я была голой перед тобой! Спала в твоей постели. Ты серьезно?       Я захлопываю дверцу шкафчика и продолжаю идти. Она идет следом.       — Я расскажу твоим родителям. Мне придется.       Я останавливаюсь. Что прости? Я поворачиваюсь и смотрю на нее так пристально, что мне кажется будто у меня горят глаза.       — Мне плевать на то, что пытаются сказать эти «проснувшиеся» мудаки. У таких людей, как Лиса Манобан что-то не так с психикой.       Я протягиваю руку, хватаю ее за воротник и тащу в пустой класс. Она спотыкается, и я отпускаю ее, закрывая дверь.       — Это неестественно, Розэ. Просто остановись. Прямо сейчас. Я не позволю тебе выбросить свою жизнь на ветер.       Я приближаюсь к ней, и она пятится.       — Розэ, ты не лесбиянка. Она сбивает тебя с толку. На тебя многое навалилось и ты легкая мишень.       — Заткнись.       Я бросаю сумку на пол, и она натыкается на стол, быстро отходя в сторону.       — То есть ты хочешь сказать, что когда-нибудь мы будем растить наших детей по соседству друг с другом? Ты, ненавидящая мужчин лесбиянка с дерьмовой стрижкой и твоим потомством от донора спермы, и я с моими детьми, спрашивающими, почему тетя Розэ лапает их няню?       Я хватаю ее за воротник обоими кулаками и прижимаю к стене.       Она хнычет и пытается оттолкнуть меня, но одной рукой я хватаю ее за волосы у головы, а другой впиваюсь пальцами в ее живот, сжимая кожу.       Она вскрикивает. — Розэ!       — Ш-ш-ш… — шепчу я ей в губы.       Она извивается, но ее волосы обвиваются вокруг моих пальцев, и она оказывается в ловушке.       — Прекрати, — хрипит она.       Но я не слушаю.       — Если ты еще хоть раз заговоришь со мной в таком тоне, я выбью тебе зубы, — я смотрю ей в глаза, меня наполняет новая энергия, которая немного пугает меня, но я не остановлюсь, черт возьми. Ничто не встанет между мной и Лисой. — Ты поняла?       Страх наполняет ее глаза, и я прижимаюсь к ней сильнее, когда она пытается вырваться из моей хватки.       — Ты поняла?       — Розэ–       Но теперь говорю я.       — Джису, я понимаю, что твоя сестра — помешанная на Иисусе, которая употребляет кокаин, чтобы справиться с тем, что от ее мужа-пастора беременна другая женщина. А твой отец любит ухаживать за мальчиками-подростками в течение двух недель каждое лето в Таиланде, так что ты просто проецируешь своих демонов на легкую мишень, но, если ты больше не моя подруга… — я сильнее сжимаю пальцы. — Я просто не знаю, как я проживу без этого.       Она стонет.       — Все поверят тебе, а не мне, — говорю я ей, и мы обе понимаем, что это совсем не так. — Потому что твое слово — значит гораздо больше, чем мое, верно?       Это неправда.       Я продолжаю, внезапный прилив сил подбадривает меня.       — Я потеряю всех своих друзей. Остаток учебного года будет отстойным. Никаких вечеринок. Никакого выпускного. Представляешь, какими будут тик-токи и твитты? На самом деле, я думаю, что у меня есть несколько твоих твиттов с издевательствами над ЛГБТ-сообществом. Думаю, у меня также есть фотография, на которой ты изображена с черным лицом на вечеринке в честь Хэллоуина несколько лет назад.       Угроза повисла в воздухе, ее глаза расширились, когда она вспомнила, кто на самом деле контролирует ситуацию. — Розэ…       — Наверное, скриншоты уже сделаны, — говорю я, изображая озабоченность. — Это будет выглядеть не очень хорошо, когда ты подашь заявление в Омега Чи или пойдешь на гребанное собеседование на работу через пять лет. Ненависть станет вирусной. О нет, Джису. Ты зажала меня в угол.       — Я была Бейонсе… — хнычет она, пытаясь объяснить свой костюм на Хэллоуин, но я снова вжимаю ее в стену, прежде чем отпустить.       Я поднимаю с земли сумку и перекидываю ее через плечо, пока она стоит, прижавшись к стене.       Если она заговорит, я ее прикончу.       — И не волнуйся, — говорю я, окидывая ее взглядом с ног до головы, словно проверяя ее. Как будто я когда-нибудь смотрела на нее, когда она ночевала у меня дома или обнажалась в раздевалке вместе со мной. — Я никогда не испытывала искушения в отношении тебя. У тебя нет того, что есть у Лисы.       И я выхожу из класса — и из школы — быстро вхожу в Твиттер и делаю скриншоты всего того дерьма, которое, как я только что блефовала, у меня есть на нее, пока она не удалила его.