пока я выгляжу как твоя

      — Ты можешь взять что-то из моей одежды, — говорю я ей.       Она выходит из моей комнаты, в доме по-прежнему темно, лишь слабый свет пробивается в окна сквозь облака снаружи.       — Мне нужно почистить зубы и взять учебники.       Она целует меня, и мы обе идем, обнимая друг друга.       — И зарядить телефон, и сделать домашнее задание по мат. анализу, и…       Я накрываю ее губы, заставляя замолчать. Она отстраняется, улыбается и смеется, пока мы спускаемся по лестнице, но я не улыбаюсь. Все болит, и я не имею в виду свое тело.       Я влюбляюсь. Мне неприятно видеть, как она уходит, хотя мы увидимся через пару часов.       Но я сдерживаюсь, пока мы идем к входной двери. Я не хватаю ее снова, хотя мои руки кричат.       Боже, я стала такой жалкой.       Она останавливается, смотрит налево, и я следую за ее взглядом. Тэн сидит на стуле у барной стойки, его длинные ноги в джинсах, он без рубашки, волосы взъерошены. Его голова покоится на руке, а от сигареты, зажатой между пальцами, к потолку тянется струйка дыма.       Он смотрит на нас.       — Доброе утро, — говорит она.       Я бросаю на нее взгляд, видя, как она подходит к нему, и пытаюсь остановить ее. — Нет, не надо.       Но она игнорирует меня, и я вздрагиваю, словно готовясь к автомобильной катастрофе.       — Я… э-э-э, — заикается Рози, тяжело дыша, глядя на моего старшего брата. — Эм… Насчет…       Он выдыхает дым, его брови сужаются, и я замираю между тем, что мне забавно видеть, как она нервничает, и тем, что мне страшно, потому что ни один разговор между этими двумя не закончится хорошо. Тэн — осел.       Ее рот открывается и закрывается, Тэн не шевелится, а потом она выдыхает и поворачивается ко мне. — Да, к черту это, — говорит она, целуя меня в губы. — Увидимся позже, хорошо?       Я натянуто улыбаюсь и киваю. Да, я пыталась тебе сказать. — Пока.       Рози уходит, я закрываю за ней дверь, поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с братом. — Она просто пыталась извиниться за то, что была в твоей комнате во время «Ночного прилива».       Он ничего не говорит, и я сдаюсь. С ним не поговорить. Я направляюсь к лестнице.       — Лалиса? — окликает он.       Я останавливаюсь. Он назвал меня полным именем, у меня нет настроения на это. Я снова захожу в гостиную. — Нельзя курить в доме.       Его правило.       Он опускает окурок в бутылку из-под пива, и тишину заполняет шипение погасших угольков.       Он переводит взгляд на меня. — Порви с ней.       Мои мышцы напрягаются. — Это не твое дело.       — Она использует тебя.       Мои глаза тут же заслезились, и я качаю головой.       — Она всегда будет думать, что может использовать тебя, — объясняет он.       Нет. Я могу понять, почему он так думает, потому что я тоже так думала, но он не видит, что происходит, когда мы одни. Все не так.       — Потому что ты для нее значишь меньше, — говорит он, поднимаясь со стула. — Чем она для тебя.       Он приближается ко мне, и все чувства, сомнения и неуверенность, которые я испытывала, когда начинала это с ней, снова нахлынули на меня. Я не влюблена. Она мне нравится. Это приятно.       Но я не влюблена.       — Она думает, что она больше, потому что она никогда не захочет того, что есть у тебя. Потому что она думает, что ты хочешь того же, что и она. Потому что она думает, что все хотят быть ею.       Нет.              Он медленно приближается ко мне. — У нее есть власть, Лиса. Вот как они думают.       Я сглатываю.       — Ты отдаешь ей свою власть.       — Что ты знаешь? — я выдыхаю.       — Я знаю.       Я рассеянно качаю головой, опуская глаза в пол. Я контролирую ситуацию. Она не управляет всем. Неужели он так думает?       — Я не влюблена в нее.       — Лиса…       Я поднимаю глаза и смотрю на него. — Ты ничего не знаешь о том, что происходит между нами.       — Я знаю, что все будет кончено, когда она скажет, а не ты.       Мои легкие опустошаются, потому что я не хочу верить в то, что это правда, но я знаю, что это так. Все зависит от нее. Где мы показываемся. Как нам приходится прятаться в школе. Будущее. Мы ладим в спальне и вне ее, и никто из нас не хочет быть вдали друг от друга, но…       Я принимаю кто я.       Она — нет.       Все сводится к тому, что она собирается сделать и сколько времени ей понадобится, чтобы признать это.       Но мне все равно. Я не собираюсь переносить эти отношения в колледж. Я не знаю, о чем беспокоится Тэн. Да, она мне нравится.       Но я не люблю ее.       Но в тот момент, когда эти слова проносятся в моем мозгу, у меня голова идет кругом. Я не люблю ее.       Тэн уходит, его слова повисают в воздухе, когда он поднимается по лестнице, и через мгновение я следую за ним. Он исчезает в своей комнате, и я хватаюсь за ручку двери, готовая убежать в свою, но тут открывается дверь спальни Бэмбэма.       Выходит рыжая девушка в рваных джинсах и розовой обрезанной футболке, за ней Даллас, натягивающий джинсы, а Бэмбэм все еще лежит на кровати в углу.       Джису захлопывает дверь, но не раньше, чем Даллас подмигивает мне, на его лице появляется ехидная ухмылка.       Фу, это правда? Какого хрена? Как такое могло случиться? Черт побери. Думаю, после того как мы ушли прошлой ночью, все стало еще интереснее.       Джису поправляет бретельки лифчика и поднимает глаза, замирая, когда видит меня.       Отлично. Этот день начался две минуты назад и уже настолько отстойный. Нам с Рози не стоило покидать кровать.       Джису вздыхает, румянец проступает на ее щеках, когда она направляется ко мне. Я злюсь, но не совсем понимаю, почему.       Может, потому что мои братья вдруг стали спать с моими товарищами команде? Потому что Джису ночевала в этом доме? Потому что Святые, возможно, относятся к этому дому как к борделю? Выбирайте сами.       Она останавливается передо мной. — Могу я попросить тебя не говорить об этом никому?       Что? О сексе втроем, который у тебя только что был с двумя парнями постарше?       — И я сделаю то же самое насчет тебя и Розэ? — говорит она как ни в чем не бывало.       Я прищуриваюсь. Она знает?       Ладно, неважно. — Хорошо.       В любом случае, я бы не стала сплетничать. Джису, занимающаяся сексом с членами моей семьи, не является для меня предметом хвастовства.       Но я колеблюсь.       — Ты в порядке? — спрашиваю я, просто чтобы убедиться. Они опытные. А она — нет, и я не хочу, чтобы она вдруг почувствовала себя виноватой за то, что там произошло.       Не то чтобы я думала, что Даллас и Бэм стали бы принуждать ее к ситуации, которая ей неприятна, но все же.       Но она просто расплывается в улыбке, в которой нет ни капли сожаления.       — С Розэ все в порядке? — поддразнивает она.       Я открываю дверь и вхожу в свою комнату. — Иди нахуй, Джису.       И захлопываю дверь, радуясь продолжению нашей молчаливой ненависти друг к другу.