пока я выгляжу как твоя

      — Ты же не встречаешься с Лукасом Манобаном на самом деле? — Джису говорит Дженни где-то справа от меня.       Класс математики заполняется, студенты вливаются в двери, и я чувствую, что Рози где-то позади меня, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть.       — Конечно, нет, — отвечает Дженни. — Это потребовало бы разговоров. А разговоры — это единственное, чем мы не занимаемся.       Я улыбаюсь про себя. Мне нравится Дженни просто потому, что большинство Святых не признаются всему миру, что ночуют в моем доме. Или в любом другом доме на болоте.       Она — доказательство того, что Рози — чертова слабачка.       Мой телефон жужжит от очередного сообщения, но я держу его экраном вниз, под ладонью на столе. Мне все равно, как сильно она меня хочет. Мне все равно, сделала ли она «первый шаг» и рассказала о нас своей маме, или сколько раз она звонила за последние сорок восемь часов.       И ничего страшного, если она не может прямо сейчас, на глазах у всех, притащить свою задницу сюда и заключить меня в объятия.       Я просто не могу доверять ей.       У меня болит в груди, я все еще чувствую, как сильно мне хотелось умереть, когда Тэн обнимал меня той ночью. Я заслуживаю лучшего, чем она.       — Привет, — Хлоя улыбается, обнимая свои книги, и идет к месту позади меня.       — Привет.       Мой телефон вибрирует, и я нажимаю на кнопку питания, полностью выключая его.       Я чувствую, как моя кожаная куртка, висящая на спинке стула, выскальзывает из-за меня.       — Это лучшая куртка, — говорит Хлоя. — Я хочу такую же. Можно ли купить ее в таком же состоянии?       Я заставляю себя немного посмеяться, как делала это всю неделю, чтобы Рози знала, что она меня не победила. — Ну, эта была выдержана в бочках из обугленного дуба.       Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.       — Я шучу.       Похоже, я здесь единственная, кто знает, как делать бурбон, благодаря Арми. — На самом деле это просто годы износа.       Она вскакивает и встает рядом со мной, просовывая руки в мою куртку, и я даже не возражаю, что она не спрашивает разрешения. Я хочу, чтобы Рози видела, как я общаюсь с другими девушками.       Я смотрю на Хлою, ее светлые волосы падают на плечи, когда она берется за обе стороны молнии, ее юбка развевается, когда она крутится, и она почти может быть Рози.       — Тебе идет, — говорю я.       — Определенно горячо, — воркует Кертис Харбор слева от меня. — Еще сексуальнее, если бы под ней ничего не было.       — Ух, — хмыкает Хлоя.       Но потом ее взгляд обращается на меня, и что-то мелькает в ее глазах, как будто она спрашивает, понравится ли мне, как это будет выглядеть.       Но вместо этого я представляю Рози.       Лежащую в моей постели, когда я распахиваю куртку и целую ее тело под ним.       Я сжимаю бедра.       — Хорошо, укажи мне своего поставщика, — говорит мне Хлоя, выскальзывая из куртки. — Мне нужна такая же.       Но я останавливаю ее.       — Надень ее, — говорю я, надеясь, что Рози слышит каждое чертово слово, и мне все равно, насколько по-детски я выгляжу. — Ты можешь носить ее сегодня, если хочешь.       Я слышу хруст, вздох, а затем крик Джису:       — Розэ!       — Блять, — рычит кто-то, и я не могу скрыть улыбку, узнав голос Рози.       Упс. Кто-то только что разлил свой Старбакс.       — Ты уверена? — спрашивает Хлоя.       — Это выглядит хорошо.       Она надевает куртку и садится на свое место, и это забавно: я ревновала Рози к ней, а теперь использую ее, чтобы заставить Рози ревновать.       Ненавижу это. Ненавижу вести себя подобным образом.       С Рози все кончено. Почему я хочу заставить ее страдать? Почему так приятно знать, что сегодня я могу переспать с кем угодно, словно она не имеет никакого значения?       Но когда мисс Киркпатрик начинает урок, а час идет, я не могу забыть, что она в этой комнате. Позади меня.       Я не сомневаюсь, что она была абсолютно честна. Я знаю, что ее сердце принадлежит мне.       Но она все испортила. Она сделала то, что было между нами — грязным, и теперь каждое воспоминание о том, как я чувствовала ее и обнимала, покрыто дерьмом, потому что теперь я знаю, что не могу ей доверять. Я всегда буду ждать, когда меня снова вышвырнут на обочину, потому что я достаточно хороша только когда это происходит на ее условиях. Когда никого нет рядом.       Моя мать позволила медленно съесть себя заживо тому, что творилось у нее в голове. Темные места. Отчаяние. Рози сильно ранила меня. Но у нее не будет шанса убить меня.       Я выхожу из класса, когда занятия заканчиваются, и каждый шаг от нее по коридору к следующему классу и до конца дня дается мне тяжелее, чем предыдущий, но в конце концов я добираюсь до дома.       Я добираюсь до дома, не позволяя ей загнать меня в угол и убедить, что мы влюблены и она скоро расскажет об этом своим друзьям. Не сегодня, но скоро.       Нет.       Я снова включаю телефон, на который обрушивается шквал смс, пропущенных звонков и голосовых сообщений, и я сразу же нажимаю на номер Рози, большой палец нависает над опцией «Заблокировать».       Сегодня я не прочитала ни одного ее сообщения, но мне до смерти хочется. Я скучаю по ней. Я хочу знать, что она умирает от тоски по мне. Что она умирает от того, как сильно хочет быть со мной.       Я падаю на кровать и прислоняюсь спиной к стене, палец дрожит над экраном. Наконец, я нажимаю на кнопку, блокируя ее, и стираю сообщения, чтобы не смотреть.       Заставив себя не думать, я отрезаю нас друг от друга во всех социальных сетях, которые у меня есть. Не то чтобы она не сможет увидеть мои профили с других аккаунтов, но, может быть, теперь к ней придет осознание того, что я настроена серьезно.       Она недостаточно хороша для меня.       В дверь стучат, и прежде, чем я успеваю оглянуться, в комнату заглядывает Арми. — Билеты? — спрашивает он.       Билеты?       О, спектакль. Черт. Как я могла забыть об этом? Я всего лишь дублер, так что выступать не буду, но я сшила костюмы, а Арми и Бэм любит меня поддерживать. Я быстро проверяю список пропущенных вызовов, чтобы убедиться, что от Ламберт ничего нет.       — На столе, — говорю я ему.       Он подходит и находит билеты для всех моих братьев. Я всегда беру по одному для каждого, хотя только двое или трое из них приходят.       Я ничего не вижу от директора театра о сегодняшнем выступлении. Мне бы понравилось, если бы Чонгук сдержал свое слово, но, с другой стороны, я даже рада, что теперь он от меня отстанет.       Я поднимаю глаза на Арми. — Вам не обязательно приходить.       — Мы хотим.       Я застенчиво улыбаюсь. — Даллас не хочет приходить.       — Даллас будет занозой в заднице до самой смерти.       Да.       Арми опускается рядом со мной, на полторы головы выше меня, и я даже напрягаю шею, чтобы посмотреть вверх.       Вытащив что-то из кармана, он протягивает мне ключ на старом кольце.       Я беру его. — Что это?       Я рассматриваю серебряный ключ, который кажется мне смутно знакомым.       — Считай это запоздалым подарком Тэна на день рождения.       Проходит минута, и я вспоминаю. — Ниндзя?       Мотоцикл, который он купил, когда служил в морской пехоте и мог содержать только себя. Но он не ездил на нем уже много лет. Он стоял в гараже под брезентом.       — Я думал, ты будешь прыгать от радости, — говорит Арми, когда я не улыбаюсь и не кричу от того, что у меня наконец-то появился собственный транспорт.       — Когда это я хоть раз прыгала от радости? — но я улыбаюсь. — Почему он не подарил мне это сам?       — Потому что ты знаешь, почему. И не благодари его. Он просто разозлится.       Я смеюсь, когда он сползает с кровати. Я уверена, что он прав.       Поэтому вместо этого я говорю Арми:       — Спасибо.       Он подмигивает мне и уходит, прихватив с собой билеты на сегодняшний вечер.       Я смотрю на ключ — мой ключ от моего собственного мотоцикла, — вспоминая, как Рози держалась за меня в тот раз, когда ехала со мной.       Звонит телефон, и на долю секунды я закрываю глаза — желание ответить слишком велико, чтобы его отрицать.       Но потом я вспоминаю, что заблокировала ее номер. Это не она.       И тут приходит осознание… мисс Ламберт.       Сердце бешено колотится, я поднимаю трубку. — Алло?       — Лалиса? Привет, это Джейн. Мне нужно, чтобы ты пришла сейчас же.       Желудок опускается в тот самый момент, когда электрический заряд согревает кровь — ужас и эйфория одновременно.       — Уже в пути, — почти шепчу я и кладу трубку.       Он сделал это. Сегодня я на сцене.       Я играю Меркуцио.       Приходит сообщение, и я опускаю глаза, читая.       Поздравляю. Не могу дождаться, когда увижу твое выступление.       И у меня пересыхает во рту, а двойное значение слова «выступление» Чонгука ударяет меня, как стальной прут по коленным чашечкам.