Глава 45. Лиса
21 июня 2024 г., 13:00
*месяц спустя*
Рози пробегает мимо меня, и я начинаю атаковать ее стиком, но останавливаюсь, сдаваясь. — Может ты скажешь мне, почему мы все еще тренируемся? — кричу я, пока команда бежит вокруг нас. — Сезон закончился. Она поворачивается и бежит задом наперед, пока говорит. — Этим летом нам еще предстоит тренировать новичков. — И почему я на это согласилась? — Потому что ты делаешь все, что я говорю. Она подмигивает, на ее лице расплывается лукавая улыбка, и мое сердце бьется так, как всегда, при виде ее. — Вообще-то она обещала тебе массаж, — добавляет Дженни, пробегая мимо меня. За ней следует Хлоя. — Массаж всего тела. Ах, да. Теперь я вспомнила. Она поймала меня в момент слабости. Девочки бегают туда-сюда, Рози отбивает мяч от ворот, и я думаю, что ей будет этого не хватать. Быть капитаном, сказала она мне, было одним из лучших моментов в школе, потому что она могла проводить время со мной. Я помню это немного по-другому. Шлепки по телу, дополнительные тренировки и то, что она всегда забирала мяч. Но она старается наверстать упущенное. Она сдержала свое слово. Она была такой приятной. Я проношусь перед ней, когда она бросается ко мне, и отбрасываю мяч Дженни, как раз когда Рози толкает меня на землю. Она приземляется на меня сверху, улыбаясь, но я переворачиваю нас. Я смотрю на нее сверху вниз. — Я уверена, что вместо этого предпочла бы провести это время на пляже. Черт, да я лучше буду на лодке с Лукасом охотиться на аллигаторов, чем еще секунду потеть на этом поле. — Зачем ты вообще тогда была в команде? — возмущается она, потому что знает, что это последнее, чем я хочу заниматься в свободное время. Но мы обе точно знаем, почему я так долго терпела это дерьмо, и это было не потому, что лакросс хорошо смотрелся в моих заявлениях на поступление в колледж. Я удивленно приподнимаю бровь и слегка ухмыляюсь. Она улыбается так, будто не знала, что я всегда хотела находиться рядом с ней. — И охота на аллигаторов начинается только в августе, — говорит она. — И он не охотится. Это то, что он говорит? — Дженни натягивает штаны рядом с нами. — Он просто кормит их зефиром, а потом мы пробираемся на яхту Марка Чемберлена, пьем его пиво и занимаемся сексом. Я стону, скатываясь с Рози. — Слишком много информации, Дженни. Я поднимаюсь, таща за собой Рози, и замечаю кровь на ее колене. Она наденет брюки на выпускной, иначе ее бы это взбесило. На мне снова платье, но на этот раз из тонкого шелка, обтягивающее, и под ним не будет ни единого шва нижнего белья. Мне нравится заставлять ее потеть на публике. Опустившись на корточки, я беру ее ногу и вытираю кровь рубашкой. Слева от нас раздается шум, и я поворачиваю голову к девушкам на скамейке, которые смотрят на меня, как на щенка, пока я забочусь о ней. Я качаю головой. Некоторые люди, как и следовало ожидать, отнеслись ко всему этому негативно, когда Рози открылась, но защитники громче, сильнее и гораздо злее, когда они становятся свидетелями несправедливости. Все, кому было что сказать, вскоре поняли, что лучше держать свои глупые комментарии при себе, если они не хотят быть увековеченными в Интернете. Если кто-то не был другом, он, по крайней мере, молчал. Чонгук больше никогда не смотрел нам в глаза. В школе нас как будто не существует. Он никогда не появляется без девушки, обвивающей его, и я не уверена, кого он пытается убедить в том, что живет своей лучшей жизнью — нас или себя, но синяки, которыми Даллас наградил его той ночью, зажили, и Чонгук ведет себя как ни в чем не бывало. Мы не вмешиваемся в его дела. Он не лезет к нам. На данный момент всех все устраивает. Тэхён загадочным образом покинул школу сразу после Фокс Хилл. Мы то и дело видели его в городе, но сколько бы раз я ни спрашивала об этом Рози, она отрицала, что сыграла какую-либо роль в том, что он заканчивает учебный год дома, а не где-то рядом со мной. Не то чтобы я не ценю то, что она защищает меня. В конце концов, помощь ее матери в защите маяка и, по сути, залива Саноа сработала как по волшебству. Ее бабушка боролась с нами за это, но ее отец на удивление быстро отступил, хотя он был одним из тех, кто проиграл, когда сделка по застройке сорвалась. Думаю, у него просто не было сил заниматься чем-то еще, что могло бы сделать его семью еще более несчастной. — Что вы все здесь делаете? Мы поднимаем глаза и видим тренера в сарафане и очках, надвинутых на макушку. Похоже, она проходила мимо, возвращаясь с пляжа. — Понятия не имею, — говорю я ей, бросая взгляд на Рози. Кумер проверяет свой телефон. — Выпускной через четыре часа, Розанна! Все смотрят на Рози, моего коварного ангела, притворяющимся невиновным. — Ладно, мы уходим. Увидимся вечером! Убирайтесь отсюда! — Вуху! — звучит единодушный вой. Все хватают свое снаряжение, в небе гремит гром, я поднимаюсь и притягиваю Рози к себе для поцелуя, когда все уходят. Ее руки тут тянутся к моему лицу, и я стараюсь не считать оставшиеся дни, но это всегда в моих мыслях. — Пойдем, — она берет меня за руку. — Прическа, макияж… — Душ, — говорю я ей, подразумевая, что все хорошее начинается с этого. — Я буду у тебя дома через час, — говорит Дженни Рози. — Хорошо. Мы убираем снаряжение и берем свои сумки, и я замечаю, что Джису сидит на скамейке и собирает свои вещи. Одна. В первый день после бала мы с Рози ели в кафетерии одни, пока к нам не присоединились Дженни и Хлоя. В течение следующих нескольких дней остальные занимали места поближе, пока в конце концов мы не оказались в общей массе, не отделяя нашу маленькую компанию от всех остальных. Теперь мы стали частью происходящего, несмотря на шепот то тут, то там. Джису так и не появилась. И хотя она не одна в школе, она выглядит одинокой, потому что ее гордость не позволяет ей повзрослеть. Я смотрю на Рози. Она прищуривается, прослеживая мой взгляд до Джису, а затем обратно на меня. Она качает головой. Да — говорю я ей своим взглядом. Враги — это выбор. Результат нашего эго. Они возникают, когда мы предпочитаем видеть овец, а не спящих львов. Джису будет львом. Как мы. Ей просто нужно проснуться. Рози выдерживает мой взгляд и наконец закатывает глаза, потому что ей плевать на то, чтобы убедить Джису в чем-либо, но она делает все, что я говорю. Это у нас общее. Она смотрит на Джису, которая опускает глаза, словно не знает, что мы находимся прямо здесь. — Итак, ты… готовишься сегодня дома? Через мгновение Джису кивает. — Одна? Еще один кивок. Рози переводит взгляд на меня, и мы обе смотрим на Джису, которая все еще не смотрит ей в глаза. — О, черт побери, — говорит Рози, перекидывая сумку через плечо. — Просто приведи своего стилиста. Маргариты будут у меня дома через пятьдесят девять минут. Джису поднимает глаза, на ее лице появляется волнение и улыбка. Она смотрит то на меня, то на Рози, и презрение, которое я раньше там видела, теперь исчезло. — Спасибо, — говорит она. Понятия не имею, можно ли ей доверять, но, думаю, мы это выясним. Я тяну Рози за собой, спешу к своему мотоциклу и отдаю ей шлем. Взяв свой, я натягиваю его на голову и сажусь, Рози устраивается позади меня и обнимает руками. — Душ, — шепчет она мне в шею. Меня пробирает дрожь, и я резко включаю скорость, разгоняясь. Я везу нас к ее дому, обычно мне слишком нравится чувствовать ее, чтобы торопиться, но сегодня мы заняты, и я хочу побыть с ней вдвоем прежде, чем все придут. Мое платье уже в гостиной, как и несколько туалетных столиков для макияжа и прически, и я слышу, как мама Рози болтает по телефону, ее наушник болтается в ухе, пока мы вбегаем в дом. — Девочки, притормозите! — кричит Клэр, когда мы мчимся к лестнице. — Боже, вы все грязные! Мы снимаем обувь и бросаем ее на мраморный пол. — Прости, мам! — говорит Рози, беря меня за руку. Мама Рози держит поднос с красивыми, покрытыми белой глазурью маленькими пирожными с розовыми цветами на верхушке. Я протягиваю руку, чтобы взять одно, но затем, останавливаю себя. — Мне нужно влезть в платье. Клэр наклоняется ко мне. — Поверь мне — съешь это. Что ж, если она так говорит. Я беру с подноса маленькое причудливое пирожное и позволяю Рози тащить меня наверх, спотыкаясь и поедая одновременно. — Твоя мама хорошо выглядит, — говорю я ей с набитым ртом. Она затаскивает меня в свою комнату и захлопывает дверь. — Думаю, чувствует она себя тоже хорошо. — А твой папа? Она стягивает с себя футболку, черный спортивный бюстгальтер смотрится на ней просто потрясающе, и подходит к окну, наблюдая за происходящим снаружи. Она пожимает плечами. — Это не кажется странным. То, что он съехал, она имеет в виду. Несмотря на пламя и любовь, которые все еще существуют между ее родителями, Клэр решила, что ей нужно побыть одной, и это пойдет ей на пользу. Их развод продолжается. — Я рада, что Феликса здесь нет и он не видит все это, но она становится моложе с каждым днем. Понимаешь? Она выглядывает в окно, и я подхожу к ней, чтобы увидеть, как ее мать заходит в маленькую теплицу, которую она построила или попросила кого-то построить на заднем дворе. Похоже, она открыла в себе любовь к садоводству. Она также изучает курсы фотографии и учится инвестировать. Сначала я думала, что она пытается отвлечься, но, похоже, это приносит ей радость. Она снова учится расти. Я сажусь на подоконник, притягивая Рози между своих ног. Ее голова падает на мое плечо, и я целую ее волосы. — Я буду скучать по тебе, — тихо говорю я. — Просто будь здесь, — шепчет она. — Давай не будем об этом говорить, хорошо? — Я не могу перестать думать об этом, — болезненный комок сжимает мое горло. — Может, я смогу поступить в Уэйк Форест. Или ты можешь приехать в Дартмут. — Слишком холодно, — она вздрагивает. — И я не собираюсь в Уэйк Форест. Что, прости? — Я еще не сказала родителям. Но после всего случившегося, думаю, они не будут стоять у меня на пути. — Тогда куда ты поедешь? Это новость. Когда она это решила? Она делает паузу, пропуская свои пальцы сквозь мои. — Вообще-то, я остаюсь. — Что? Она делает вдох и садится между моих ног, поворачиваясь ко мне лицом. — Я видела мир за пределами Флориды, Лиса. Я встречалась с людьми. Одевалась, чтобы произвести впечатление. Я вела одни и те же разговоры с людьми, которые мне не нравятся, и общалась с людьми, с которыми не хочу иметь отношений. Все, что должен был дать мне отъезд из дома, я уже получила. Она не отступает, задумчиво глядя мне в глаза. — Я не хочу быть в женском обществе, где под давлением сверстников меня будет тошнить от каждого карбоната, или скрывать, как сильно я люблю тебя, а не какого-нибудь брата из братства. Она прикасается к моему лицу. — Я знаю, чего я хочу. Я не знаю, нервничать мне или испытывать облегчение. Это нормально — беспокоиться о том, что она встретит кого-то другого. Неуверенность приходит с расстоянием. Она заведет новых друзей в колледже, возможно, найдет что-то или кого-то, кто сможет отнять ее у меня навсегда. Сейчас это кажется менее вероятным, поскольку она остается дома и не будет находиться в таком окружении изо дня в день. Но если у нас есть совместное будущее, я не хочу, чтобы она чувствовала, что что-то упустила. — Я хочу снова общаться с родителями. Я буду стажироваться у миссис Гейтс. Буду учиться онлайн. Я хочу быть здесь. — Ты уверена? — Единственное, в чем я не уверена — это в том, как тяжело будет смотреть, как ты уезжаешь. Боль пронзает мою грудь, и я почти вздрагиваю. Это почти труднее. Знать, что она будет здесь. Я смогу представить себе все. Места, где она ест. Штормы, когда я смотрю погоду. Ее путь в похоронное бюро каждый день. — Но ты должна уехать, — мягко говорит она мне. — Дартмут — это твоя мечта. Ты стоишь этого. Ты заслуживаешь этого. Я не хочу уезжать. — Рози, все меняется… — Если ты не поедешь, ты всегда будешь задаваться вопросом, каково было бы, если бы ты поехала, — она придвигается ко мне, нависает губами над моими и пристально на них смотрит. — Ты, конечно, можешь остаться, и мы можем пожениться, поскольку нам уже по восемнадцать, но что потом? Я смеюсь, но затем смысл ее слов поражает меня и я останавливаюсь. До того, как она это сказала, мне и в голову это не приходило, но слова звучат так правильно. Когда-нибудь я женюсь на ней. Я вижу, как дрожит ее подбородок. — И если ты вернешься… Но я прижимаю палец к ее губам. — Я вернусь домой, — я беру ее лицо в свои руки. — Это не закончится. — Я люблю тебя, — выдыхает она. И я целую ее, позволяя ей почувствовать мое сердце, чтобы она никогда во мне не сомневалась. Я женюсь на ней.
