Драко Малфой и зеркало Икидирвэ

Драко был вполне доволен результатами этого дня, особенно если учесть, что за нарушение правил он был наказан тремя субботними отработками у Северуса, занимаясь приготовлением основных зелий для запасов Хогвартса. На самом деле это был успех — у него появился шанс проводить больше времени с Северусом и, возможно, дополнительно практиковаться в чем-то интересном, если правильно разыграть карты. — Это несправедливо, — дрожа от негодования, сказала Грейнджер, когда услышала об этом. — Ты нарушаешь правила, и все, что получаешь за это, — практика по зельеварению? Это награда, а не наказание! И мы только начали учиться. С чего бы профессору Снейпу доверять первокурснику пополнять свои запасы? Драко вяло пожал плечами, слишком гордый собой и своим невероятным стратегическим мышлением, чтобы испытывать чувство стыда. — Ну, профессор Снейп знает, что я уже опытный зельевар, понимаешь? — Он притягивал многие удивленные взгляды, стоя у гриффиндорского стола за ужином, куда его позвала потрясенная Грейнджер, но он должен был впечатлить и ее тоже. Ему не следовало хвастаться, но его планы редко удавались настолько хорошо. И она оказалась единственным человеком, которому он мог похвастаться. — Ну да, ты такой эксперт. Ведь у тебя были годы практики, ты рос в семье волшебников, — закончила Грейнджер, выглядя еще более рассерженной. — Но только то, что ты происходишь из древнего рода и хочешь стать невыразимцем, не означает, что ты уже знаешь абсолютно всё. Драко, вас с Гарри могли исключить! — О, нет, я не был настолько глуп. Так получилось, что мой отец состоит в школьном совете, — протянул Драко, забавляясь нарастающей яростью Грейнджер. Это было так мило, примерно так же выглядят павлины-альбиносы в Мэноре, размахивая крыльями, когда одна лапка застревает в яме. — Так что я сильно сомневаюсь, что меня бы исключили. — Но Гарри могли исключить, — настаивала Грейнджер, и Драко фыркнул, будучи уверенным, что Поттеру исключение грозит еще меньше чем ему, и решил не продолжать спор. — А… Да, возможно, — беспечно ответил Драко, небрежно пожав плечами. — Таков был твой план? — услышал он очень неприятный требовательный голос и, обернувшись, увидел не слишком радостные лица подслушивающих Поттера и Уизли. Но, в конце концов, это был гриффиндорский стол. Когда он только подошел, эти двое были поглощены оживленной беседой с близнецами Уизли, наверняка обсуждая новость о новом назначении Поттера, но близнецы ушли, и теперь все их внимание было приковано к Драко. — Так вот почему ты бросил вызов Гарри? Чтобы добиться его исключения? Потому что знал, что твой отец защитит тебя, Малфой? От Уизли он никогда не слышал этого неестественно звучащего «Драко», как от Поттера и Грейнджер, только «Малфой». Было в этом что-то успокаивающее. — У тебя паранойя, Уизли. У меня есть дела поважнее, чем тешить иллюзии стайки гриффиндорцев. Драко коротко махнул Грейнджер на прощание, прежде чем выйти из Большого зала, затем услышал, как Уизли за ним по пятам следует во внутренний двор, прямо за ним идет более настороженный, но такой же раздраженный Поттер, а Грейнджер у них на хвосте. Ох уж эти гриффиндорцы. — Что теперь? — вздохнул он, разворачиваясь лицом к троице. Странно думать, какими юными они показались ему в самом начале, прямо как его собственное отражение в Мэноре. Но с каждым днем его точка зрения словно уменьшалась до его роста. Окружающие их взрослые и даже старшеклассники стали казаться невероятно высокими и старыми, а сами они — обычными людьми. До тех пор, пока другие части его сознания не начали возвращаться к одиннадцатилетнему возрасту, это было бы достаточно удобно. — Что с тобой не так? — гневно спросил Уизли. — Тебе в самом деле плевать, что из-за тебя Гарри могли исключить. — Но Поттер тут же огрызнулся: — Что ты имеешь против меня, Малфой? Оу. Малфой. Это что-то новенькое. И в то же время, конечно же, нет. — Это из-за того, что я видел, как ты плакал у Олливандера? Улыбка исчезла с лица Драко. — Едва ли, Поттер. А теперь уходи, ты меня утомил. — Сначала я думал, что мы могли бы стать друзьями, — сказал Поттер, и его зеленые глаза наполнились искренней обидой. — Но Рон был прав насчет тебя, не так ли? Ты сам это сказал, Малфой. Мне следовало прислушаться. Драко сказал, что Уизли был прав насчет его отца, насколько он помнит, но он больше не собирался ввязываться в эти мелкие ссоры со школьниками. — О, да брось ты, — усмехнулся Драко, выпрямляясь и наградив его как можно более пренебрежительным и холодным взглядом. — Можешь возмущаться, сколько хочешь, это не имеет значения. Мне все равно. — Он произнес последнее предложение с ледяным акцентом на каждом отдельном слове, как обычно говорил Северус. Воспоминание о прошлой их встрече заставило его улыбнуться, стоило подумать, насколько хуже он мог бы сделать гриффиндорцам, если бы действительно строго придерживался повторения прошлого, но Драко был выше таких ребяческих выходок. В этот раз он бы не вызвал Поттера на дуэль и не стал бы снова его бросать и подставлять. — Пытайся строить из себя крутого для своих маленьких друзей, Поттер, на самом деле ты ничего не сможешь сделать. Что, могущественный Избранный ударит меня? Вызовет меня на дуэль? Да, я так и подумал. Так что, если позволите, библиотека… — Да, — выпалил Поттер, — я вызываю тебя. На дуэль. — И когда Драко обернулся, чтобы убедиться, что это не всерьёз, Поттер выглядел смущенным, но решительным. Да ты издеваешься надо мной. Может быть, Драко не стоило быть таким самодовольным после урока полета на метле. Может быть, избежать прошлого просто оказалось сложнее, чем он думал. Особенно, если ты пошутил о событии из прошлого и ожидал, что безмозглый гриффиндорец не воспримет это как приглашение. — Ты, Поттер? — усмехнулся Драко, пытаясь скрыть, насколько он поражен. — Ты даже не знаешь, что такое волшебная дуэль. — Он хотел оставаться незаметным, пока не вернется обратно домой, но, похоже, теперь он на пути к возвращению былой ненависти Поттера. — Так что, правда, если ты закончил… — Разумеется, он знает, — перебил его Уизли, решительно подходя к нему. — Я его секундант, кто твой? — Это просто смешно, — пробормотал Драко, и выражения лиц Поттера и Уизли стали такими торжествующими, будто они только что разоблачили блеф, который он и не собирался делать. — Что, — начал Поттер, а затем, довольно сносно подражая Драко, спросил: — Страшно, Малфой? Драко хотел отказаться. Он хотел отшутиться и позволить им считать его трусом, сколько заблагорассудится. Но вместо этого он развернулся к Поттеру, и в тот же момент Грейнджер бросилась вперед и попыталась снова встать между ними. Должно быть, увидев выражение его лица, она уловила перемену в воздухе, хотя поначалу совсем не боялась, что Драко примет вызов. — Драко, не надо, это того не стоит, подумай о своей учебе… — Хорошо, — услышал Драко свой голос. — В полночь. Встретимся в зале трофеев, он всегда открыт. — А затем он развернулся и зашагал прочь, с удовольствием ощущая, как его мантия развевается за спиной, совсем как у Северуса. Не то чтобы он тренировался. Много. — Драко Малфой, ты что, с ума сошел? Ты собираешься стать невыразимцем! — услышал он крик Грейнджер вслед, но не остановился, чувствуя, как в груди растет бешеная злость, пока не добрался до подземелий. Он плюхнулся на кровать, установив свои обычные Охранные чары и Муффлиато, но тут же убрал первые, чтобы достать экземпляр «Магических отваров и зелий», а затем бросился к сундуку под кроватью. Там, на самом дне, был дракончик Имуги, которого он даже не брал с собой в первый раз, но во второй тот каким-то образом оказался в чемодане. Он взял дракончика, бросив учебник на простыни, заново установил Охранные чары, прижал Имуги к груди и упал лицом в подушки. Он не пойдет. Если он пытался повторить прошлое и все равно это неизбежно, тогда ему просто не следовало появляться там, как в прошлый раз. Ну и что с того, что Поттер и Уизли подумали, будто он подставил их и хотел навлечь на них неприятности. Это была даже не его идея. Но это был вызов от Поттера — если он не придет, они просто решат, что он трус. В его голове постоянно прокручивалось лицо Поттера, когда он произнес: «Страшно, Малфой?» Драко перевернулся на бок и уставился на такую привычную ему плюшевую мордочку Имуги, играя с зубом детеныша дракона, который висел у нее на шее. Однако ему бы хотелось, чтобы она была не зеленого цвета, потому что в тот момент все зеленое ассоциировалось с глазами Поттера, даже не со Слизерином. Его слизеринский галстук, его простыни, даже его чертова мягкая игрушка — все это заставляло думать об этих глупых глазах. Он попытался почитать учебник по зельеварению и найти в себе мотивацию написать эссе на следующую неделю, но теперь все, что касалось первого курса, казалось ему смертельно скучным. И вообще всё в мире казалось скучным по сравнению с Гарри Поттером. Он достал книгу по окклюменции, взятую из библиотеки, снова лег обратно и наложил на Имуги заклинание диктовки, которое он выучил за тот месяц изоляции в Мэноре. Создавалось впечатление, что это плюшевое тельце читает ему вслух, и, оглядываясь назад, можно было бы подумать, что в процессе взросления он мог слегка повредиться умом. Но он знал, что на самом деле это не его дракон разговаривал с ним. Хотя он предпочел бы, чтобы так оно и было. Имуги была лучшей компанией во всем Хогвартсе. Намного лучшей, чем его однокурсники, за которыми Драко наблюдал с безопасного расстояния в общей гостиной, посещений которой обычно избегал как чумы. Он был вынужден это сделать, как только его решение проигнорировать дуэль пошатнулось, и его охватил безумный порыв найти себе секунданта для дуэли. Он не собирался идти, но ему все равно следовало что-нибудь придумать. На всякий случай. Винс и Грег в данный момент разбирали одну из посылок со сладостями от матери Драко, которые он уже успел раздать другим мальчикам в качестве взятки, чтобы те оставили его заниматься в одиночестве. Они сидели напротив Блейза, который пытался объяснить им самые элементарные основы астрономии со вчерашнего урока, в то время как Тео работал над чем-то похожим на эссе по зельеварению вместе с Панси и Милли, все трое были поглощены своей работой. Он не был уверен, что кто-нибудь из них согласится, если он попросит. И еще меньше был уверен, что, даже если согласится, действительно придет. Оказалось, что у такого быстрого и решительного насильственного разрыва всех его старых социальных связей были свои недостатки. Возможно, Винс или Грег по старой привычке сделали бы то, что он скажет, хотя их можно было бы уговорить до полуночи и другим способом, но даже если бы они и согласились… Он, наверное, только воображал, что они выглядят намного счастливее, сидя с Блейзом, чем когда бы то ни было с ним. Ему никогда не удавалось вдолбить что-то из учебы в эти тупые головы, но, судя по тому, как Винс сумел пересказать список созвездий после терпеливых объяснений Блейза, возможно, это просто Драко был ужасным учителем. Должен ли он снова тащить одного из них за собой для поддержки в схватке с Поттером и снова заставлять быть его бездумным лакеем? Да, он, вероятно, мог бы, но в прошлый раз, когда он повел Винса… Трудно представить, какими стали бы его годы в Хогвартсе без Винса и Грега, которые были чем-то средним между телохранителями, неоплачиваемыми слугами и слушателями, даже зная, что все это время их присутствие рядом было не совсем дружбой. Возможно, между собой – да, но с Драко это скорее была услужливость, и все они знали, что эти двое больше следовали за фамилией его отца, а не за самим Драко. И знали, что все они это понимают. В их отношениях не было теплоты. Он обращался с ними как с безмозглыми заколдованными големами, пока слишком поздно не понял, что даже големы могут гореть, а мастеру не обязательно быть достойным того, чтобы умереть за него… Драко бросился прочь из общей гостиной и вернулся к своей кровати так быстро, как только мог, стараясь не обращать внимания на ощущение бьющего в нос запаха гари из Выручай-комнаты. Лучше бы они последовали за кем-нибудь другим, тем самым сохранив Винса в живых, чтобы он смог дожить до глубокой старости. Потому что Винс не был кем-то важным для этого мира. Он мог выжить или умереть в той комнате, и это никак не повлияло бы на исход войны, и если прошлое можно было изменить, то проще этого изменения и не придумать. Позволить Винсу жить, держа подальше от мальчика, который привел его к смерти. Осознания того, что если он и пойдет на дуэль, то только в одиночестве, было достаточно, чтобы укрепить его решимость не появляться там вовсе. Но затем в двенадцатом часу он обнаружил, что долгое время лежит на спине в постели, даже не замечая этого, и шрамы, по правде говоря, уже почти зажили благодаря навыкам Северуса. Он не мог заснуть, даже не имея оправдания в виде боли. Объятия с Имуги под одеялом, как в детстве, тоже не помогали ему уснуть. Все, о чем он мог думать, — это «Страшно, Малфой?» голосом Поттера, и то, как смотрели на него эти глаза цвета смерти. Когда Драко добрался до зала трофеев примерно за четверть до полуночи, то обнаружил, что комната уже буквально кишит гриффиндорцами в пижамах и халатах. В слизеринской форме Драко чувствовал себя чересчур разодетым и, определенно, в меньшинстве. Хотя это было похоже на ту старую шутку: Сколько гриффиндорцев нужно, чтобы наколдовать Люмос? По-видимому, больше четырех. — Люмос, — со вздохом произнес Драко, наблюдая, как мерцание трофеев и статуэток оживает вокруг удивленных лиц не только Поттера и Уизли, но и Грейнджер, и, черт возьми, Лонгботтома. — Я что, повернул не туда и оказался в гостиной Гриффиндора? Мне нужно освежить свои дезинфицирующие чары. Только Грейнджер поняла, что он имел в виду. — Мы здесь не для того, чтобы нападать на тебя, — чопорно сказала она. — Невилл забыл пароль от общей гостиной, и я пришла положить конец этой глупости. Поттер нахмурился: — Ты хотела сказать, что пыталась отговорить нас, но по случайности не смогла пройти обратно через портрет в общую гостиную. — Уизли расхохотался, а Грейнджер смерила их обоих убийственным взглядом, затем повернулась к Драко с еще более мрачным выражением лица. — Я думала, хоть у тебя хватит здравого смысла не приходить сюда, — беспечно сказала она. — Когда подойдет твой секундант? — О, он уже здесь, — невозмутимо ответил Драко. — Тайна раскрыта, Лонгботтом, давай покажем им, как это делается. Лонгботтом издал какой-то явно не человеческий писк. И никто не засмеялся над шуткой Драко. — Разумеется, я шучу. У меня его нет, — признался он, но тут же испугался возвращения уже хорошо известной ему невыносимой жалости Поттера. Поэтому он добавил: — Мне не нужен секундант, чтобы разобраться с детьми. — Какой ты заносчивый, — удивленно сказал Поттер, а затем расправил плечи и шагнул вперед. — Я покажу тебе, Малфой. — Что же ты собираешься мне показать? — протянул Драко, обнаружив, что, как всегда, Поттер начинает пробуждать в нем все самое худшее. — Свою склонность к подслушиванию? Свою пугающую неспособность закончить связное предложение? Кроме того, сейчас ты стоишь ужасно близко. Если ты так отчаянно хотел тайно встретиться со мной посреди ночи, Поттер, тебе не нужно было выдумывать всю эту чушь насчет дуэлей. Просто пригласи меня в Астрономическую башню и… — Заткнись, Малфой, — выпалил Поттер, выглядя таким смущенным, каким Драко его еще никогда не видел, и оглянулся на Рона. — Как нам начать? — Вы вообще не будете ничего начинать, — перебила Грейнджер, — потому что это нелепо. Правда, Невилл? — Стоявший рядом с ней неуклюжий Лонгботтом, похоже, был не в восторге от того, что на него обратили внимание, и продолжил нервно молчать. — Достаньте свои волшебные палочки, — проинструктировал Уизли, как будто постоянно только этим и занимался, и воспоминание о дуэльном клубе Локхарта на втором курсе вызвало у Драко сюрреалистичное дежавю, когда он услышал дрожащий голос Уизли вместо голоса Северуса, на год раньше срока. Но Поттер выполнил указания Уизли, так что у Драко не было выбора – пришлось достать свою палочку. Драко не должен был нервничать, он развернулся и машинально сделал несколько положенных шагов назад, но сердце его было готово выпрыгнуть из груди. Он должен был быть уверен в своей способности победить любого первокурсника с тем огромным имеющимся у него опытом, в отличие от всех четверых гриффиндорцев. А Поттер, скорее всего, еще не выучил большинства заклинаний для дуэлей, и уж точно не свой фирменный Экспеллиармус. Но последним атакующим заклинанием палочки, которую Драко держал в руке, была Сектумсемпра, что залила кровью клумбы во дворе его дома. И он еще не научился полностью контролировать ее. Ему не следовало прекращать практиковаться с ней, приехав в Хогвартс. Прилив готовой магии, который наполнил ее при мысли о дуэли, был таким резким, что казалось, будто пренебрежительное отношение разозлило ее. Ее необузданная мощь заставляла его колебаться при мысли о том, чтобы метнуть что-нибудь хотя бы отдаленно опасное в их милого маленького спасителя. Северус говорил, что эта палочка не похожа на тетю Беллу, но у нее может быть свой собственный характер… И да, возможно, какая-то часть его души боялась, что, даже если он будет бороться изо всех сил, какие бы преимущества из воспоминаний у него ни были, он все равно не сможет победить Гарри Поттера. Потому что он никогда не побеждал его, ни в чем. Что-то подсказывало ему — что бы он ни сделал, Поттер всегда будет первым. Уизли же не так сильно верил в своего лучшего друга, судя по выражению его лица, когда Драко и Поттер развернулись друг к другу. Драко встал в боевую стойку с поднятой палочкой, а Поттер просто застыл на месте, пытаясь затем скопировать движение Драко. — Три… два… один… — с ужасом считал Уизли, будто готовился к тому, что сейчас на его глазах уничтожат Избранного, но на этот раз Драко дождался окончания обратного отсчета, прежде чем начинать. И конечно, это означало, что благодаря своим превосходным рефлексам Поттер успел сотворить первое заклинание раньше Драко. Но Драко даже не пришлось произносить ни слова, чтобы заблокировать его, он просто в полном недоумении поднял палочку, невербально наколдовав щит. Тот, кому суждено было победить лорда Волдеморта в битве один на один, начал свою первую в истории волшебную дуэль со Спанджифая? Что Поттер планировал сделать, наказать злого Малфоя за его подлость, сделав его слизеринскую мантию слишком мягкой? Драко пришло в голову, что за столь короткое время, проведенное в Хогвартсе, Поттер мог выучить не так уж много заклинаний, которые можно было использовать на дуэли, но он мог бы читать наперед, как Грейнджер. И в любом случае – Спанджифай?.. К счастью для Драко, он не был первокурсником, который только начал изучать учебную программу Хогвартса. И заклинание, которое он выбрал, не входило ни в одну из учебных программ. Северус научил его этому, хотя он и не мог вспомнить точно, когда именно, — проклятию собственного изобретения, которое должно было быстро положить конец этому фарсу. — Лэнглок! — закричал Драко и увидел, как свет из его палочки ударил в Поттера и подействовал именно так, как было обещано, судя по тому, что Поттер, отлетев назад и вновь поднявшись, шевелил губами, но не издавал ни звука. — Что ты с ним сделал? — закричала Грейнджер, когда Поттер с паникой в глазах схватился за горло, а затем дотронулся до зубов. — Лэнглок. Это просто приклеивает его язык к нёбу, так что он не может произносить заклинания, — вздохнул Драко, отчасти разочарованный такой легкой победой. Он повернулся к зрителям, убирая палочку в карман. — И на этом дуэль для него окончена. Ему придется уступить, если только вы не хотите, чтобы я применил любые пришедшие мне в голову заклинания к беззащитному Поттеру. — Он позволил себе ухмыльнуться Уизли: — И нет, секунданты не нужны. Серьезно, Уизли, ты как будто обрек его на провал. Если подумать, чистокровный волшебник мог бы научить своего друга заклинаниям получше, чем… И тут Драко оказался на земле, ударившись спиной так сильно, что позже был вынужден заключить, что раны на ней все-таки полностью затянулись, раз почти ничего не почувствовал. Где он действительно ощутил боль, так это на лице, куда пришелся удар кулака Поттера, сбивший его с ног. У него было мало времени, чтобы осознать, что произошло, прежде чем Поттер ударил его снова, на этот раз попав в шею, когда повалился на него и начал лупить кулаками, как дикий маггл. — Гарри, что ты делаешь, это же волшебная дуэль! — жалобно кричала Грейнджер, но Поттер знал, что имел превосходство, оседлав Драко и зажав его руку коленом, когда тот рефлекторно потянулся за палочкой в кармане. Драко попытался поднырнуть под Поттера и скинуть его с себя, но Поттер каким-то образом был сильнее его или, по крайней мере, лучше управлялся с кулаками, а тяжелый гриффиндорский халат мешал наносить удары по его телу. Ему удалось лишь немного сдвинуть навалившееся на него тело, когда Поттер снова прижал его к земле, придавив своим весом. — Отвали от меня, Поттер, ты мошенник! — выпалил Драко, пытаясь вывернуться из-под него. Поттер не стал оспаривать это обвинение, просто снова крепко прижал руки Драко своими коленями. Либо Уизли действительно не объяснил Поттеру как следует правила дуэлей, либо Поттер просто решил, что действует справедливо в данном случае. Но у Поттера, который всегда умел изменить правила в свою пользу, был заколдован язык, так что это объясняло отсутствие возражений. Но затем волшебная палочка Поттера, приставленная к его горлу, стала достаточно ясным ответом. «Сдавайся», — прочитал он в глазах Поттера, и приказ стал еще яснее, когда он свободной рукой уцепился за слизеринский галстук Драко и дернул его так, что палочка Поттера уткнулась в его шею. — Сдаюсь, — прошептал Драко, но недостаточно громко. — Я сдаюсь! — крикнул он, убедившись, что остальные услышали, но Поттер застыл на долгое невыносимое мгновение, прежде чем слезть с него. В итоге Уизли помог ему подняться, поправил очки на носу и отряхнул халат. — О, Гарри, как ты мог? — тут же сказала Грейнджер, печально дернув Поттера за рукав, и Драко, в свою очередь, тоже начал подниматься. — Дуэль окончена, Гарри победил, — сказал Уизли Драко, запыхавшись, будто бы сам участвовал в дуэли, — так что расколдуй его. И было крайне странно наблюдать, как в этот момент Грейнджер яростно набросилась на Уизли, защищая Драко. — Он не победил! Он нарушил правила, драка на кулаках запрещена, иначе Драко бы победил, — настаивала она, и они с Уизли начали спорить, а Драко повернулся к Поттеру, который выжидающе смотрел на него. — Что? — прошипел Драко, гадая, ожидал ли Поттер еще каких-то извинений или признания, что он действительно лучший во всем мире. Он поправил свой слизеринский галстук всего с нескольких попыток, затем с показной пристойностью разгладил мантию, с видом цивилизованной личности, на которую напало дикое животное, но Поттер только поморщился и указал на свое лицо. Драко еще несколько секунд тупо смотрел на Поттера, пока не вспомнил о наложенном проклятии. — Точно! — поспешно сказал он, — Фините Инкантатем, — и Поттер вздохнул с облегчением, дотрагиваясь до рта и высовывая язык между пальцами, с трудом веря, что Драко все исправил, а не просто проклял его снова. — Что ж, тогда я пойду. Поздравляю, Поттер. — Драко поспешно ретировался к двери. Грейнджер что-то кричала ему вслед, но он вылетел из зала трофеев, как пробка из бутылки. Он едва мог дышать к тому времени, когда, перестав бежать, остановился в каком-то безликом коридоре. Но тут же нырнул за угол, услышав голос проходящего мимо Филча, который говорил своей кошке о звуках драки поблизости и что ученики не в постелях и их надо поймать. Может, Драко стоит вернуться и предупредить их?.. Черта с два. Он вернулся в подземелья Слизерина и не почувствовал ни капли сожаления.