Драко Малфой и зеркало Икидирвэ

Каждый раз, когда Драко передавал мадам Пинс пропуск в Запретную секцию от Северуса, она выглядела все более недовольной, как будто именно таких учеников, как он, туда не следовало пускать. Но он все равно решил растянуть время посещений. Драко делал вид, будто не замечал взглядов, которые она на него бросала, брал только по одной книге за визит и проводил все возможное время, находясь внутри секции, за чтением других книг. В конце концов, Северус не уточнил, сколько времени он может тратить на «поиски» нужных книг. Двадцать седьмого числа он взял свою третью книгу из Запретной секции и с нетерпением ждал возможности прочитать ее медленно и внимательно. Он выходил из библиотеки практически вприпрыжку, но на выходе столкнулся с кем-то, и книга вылетела у него из рук. — Ой! Черт возьми! — воскликнул Рон Уизли и отскочил в сторону, будто испугавшись, что книга приземлится прямо ему на ноги, но Драко успел осторожно подхватить свой драгоценный груз. — Уизли? Что это ты шныряешь возле библиотеки? — Драко предположил, что это как-то связано с Николасом Фламелем, которым трио Поттера было одержимо весь месяц. Грейнджер сказала ему, что именно это вдохновляло Поттера и Уизли на необычно частые посещения библиотеки, правда, пока безрезультатные. Но он не собирался признаваться Уизли, что ему это интересно. — Вообще-то, я ждал тебя, — смущенно сказал Уизли и вскинул руки вверх. — Пожалуйста, не заколдовывай мне язык! — Ну не знаю, — рука Драко потянулась к карману, где была волшебная палочка. — А должен ли я? — Поверь мне, — прошептал Уизли, — я бы не стал с тобой разговаривать, если бы у меня был выбор получше. Драко закатил глаза: — А ты знаешь, как заставить парня почувствовать себя особенным, Уизли. — Мне нужна твоя помощь, — прошипел Уизли, схватил его за руку и потащил в пустой коридор. — Но Гермиона еще не вернулась, чтобы я мог спросить у нее, а я думаю, с Гарри что-то не так, но не хочу навлекать на него неприятности, просто… это как-то связано с Темными искусствами! Глаза Драко не могли закатиться еще больше. — О, и я, конечно, знаю о них все, не так ли, Уизли? — Уизли простодушно моргнул, как будто это было совершенно очевидно. — И с чего бы я захотел помогать тебе или Поттеру после того, как… — Гермиона — твой друг, — перебил его Уизли, — и она бы хотела, чтобы ты нам помог, ты же знаешь это… — Он украдкой огляделся по сторонам, а затем прошептал: — Малфой, ты знаешь что-нибудь о заколдованных зеркалах? Драко снова уронил книгу. Уизли поднял ее и закатил глаза: — «Мистическая магия крови ужасного лорда Гриндевальда». Да, Малфой, ты ничего не знаешь о темных искусствах. Возможно, Драко несколько вольно истолковал указание «о путешествиях во времени». Но в тот момент он едва мог расслышать Уизли из-за прилившей к голове крови и внезапного стука в ушах. — Что ты имеешь в виду под заколдованным зеркалом? — Ты что-нибудь о них знаешь? — нетерпеливо спросил Уизли, и Драко кивнул. В глубине души он был удивлен, что его голова не застыла в тот же момент под действием ограничения. Но, возможно, порог был бы преодолен, только если бы он попытался сказать что-то вроде: «Да, о том самом зеркале, что отправило меня в прошлое». — Ты когда-нибудь читал о таком? — Драко кивнул. — А видел? — Драко снова осторожно кивнул. — Гермиона всегда говорит, что мы можем тебе доверять, я так и сделаю, потому что это Гарри. В Хогвартсе есть заколдованное зеркало. — Где? — выдохнул Драко, озаренный надеждой, которую, как он считал, уже убила диаграмма Макгонагалл. — Как оно выглядит? — Нет времени объяснять, — прошипел Уизли и украдкой огляделся. — Слушай, ты можешь встретиться со мной здесь через полчаса? Будет проще, если я просто покажу тебе. — Драко кивнул, взял свою книгу и направился в подземелья Слизерина. Даже понимая, что ведет себя глупо, он наложил на свою сумку расширяющие чары и начал собираться. Он нервно поглядывал на часы, похлопывая себя по карману, чтобы убедиться, что палочка на месте. Затем он запихнул в сумку тетради, книги из Запретной секции, карманные деньги, остатки настойки горегубки, Умиротворяющее зелье и, поддавшись порыву, даже Имуги, после чего залез под кровать в поисках книг, которые могли бы ему понадобиться. Там он обнаружил два небольших свертка, которые не видел раньше. Первым был идеально упакованный подарок с надписью «Для Драко от мамы». На другом была маггловская упаковка, и он сразу понял — этот от Грейнджер. Все-таки он не остался без подарков. Просто не нашел их. Но сейчас у него не было времени, он просто запихнул их в сумку и выбежал вон. Он все равно опоздал на несколько минут, и Уизли не преминул сказать ему об этом, хотя это звучало скорее как беспокойство, чем раздражение. Драко был слишком взволнован за себя, чтобы задумываться об участии Уизли, но воспоминание о том, что у Поттера неприятности, несколько охладило его пыл. — Извини, — сказал Драко. И чуть не рассмеялся, увидев вытянувшееся от удивления лицо Уизли. — Ладно, — сказал Уизли, посмотрев на него так, словно это кто-то другой под оборотным зельем принял облик Драко, и вытащил что-то странно серебристое и шелковистое на вид. — Фред и Джордж отвлекают Гарри своей новой версией взрывающихся карт, и он, скорее всего, не заметит пропажи до вечера, но нам все равно следует поторопиться. — Когда Драко просто продолжал молча смотреть на него, Уизли нетерпеливо помахал тканью в воздухе. — Ну же, Малфой, ты такой умный, неужели ты не знаешь, что такое мантия-невидимка? — Поттер отдал тебе свою мантию? — Как ты узнал, что это мантия Гарри? Драко состроил жалостливую мину: — Уизли, я искренне пытаюсь быть вежливым, но тебе действительно объяснить, почему я решил, что именно Поттер может позволить себе что-то столь редкое и дорогое? Уизли густо покраснел. — Ладно, хорошо, да, я понял. Ну давай, залезай. Нам нужно сходить в одно запрещенное место в замке. Вчера вечером Гарри показал мне это место, и с тех пор он сильно изменился. — Уизли накинул на себя мантию и исчез, словно каким-то образом аппарировал в стенах Хогвартса. А затем и Драко почувствовал водянистую ткань мантии на своих плечах. Он опустил голову, позволяя Уизли прикрыть их обоих, и, посмотрев вниз, увидел, что его тело точно так же исчезло. — Ладно, пошли, — сказал Уизли и повел их вперед. — Было намного проще, когда мы были вдвоем с Гарри, — пожаловался он. Драко испытал краткий приступ ревности при мысли о том, что Поттер и Уизли проводят время в такой тесноте, но потом сказал себе не сходить с ума. Медленно тащиться, будучи привязанным к гриффиндорцу, было нудно и тяжело. Не то чтобы ему было не все равно. Уизли тихо вел его на самый верх замка, а Драко пытался запомнить дорогу. Это заставило его задуматься, сколько раз трио Поттера в детстве вот так делило мантию друг с другом. Вероятно, все трое могли укрыться под ней одновременно, учитывая их маленький рост. Столько приключений они, должно быть, вот так пережили, а теперь и Драко оказался втянут во все это. Даже статус аутсайдера не так сбивал его с толку. Но при виде доспехов, которые Уизли использовал в качестве ориентира, а затем и каменной двери, сердце Драко забилось еще быстрее. Совсем скоро, быть может, через несколько минут или даже секунд, ему больше не нужно будет беспокоиться ни о Хогвартсе, ни о Поттере, ни о Уизли, ни о Грейнджер. Это была простая учебная комната, которой давно никто не пользовался. Сам Драко, возможно, мог бы случайно выбрать ее для проведения экспериментов или укрытия, если бы там не было зеркала высотой до потолка. Оно было намного выше того зеркала, которое Драко видел в Малфой-мэноре, поэтому он понял, что оно другое, еще до того, как увидел, что у него золотая рама, а не серебряная. Оно стояло на подставках, похожих на две когтистые лапы, и на нем не было никаких огней или символа треугольника между светящимися словами, как помнил Драко. Он стоял молча, пока Уизли закрывал дверь и снимал мантию-невидимку. Затем Уизли зажег свет и увидел потрясенное лицо Драко. — Эй, все не настолько плохо, правда же? — спросил Уизли. Увидев Драко таким шокированным, что было не похоже на него, он заподозрил худшее. — Ты знаешь, что это? Это зеркало очень злое? Гарри нашел его случайно, убегая от Филча на Рождество. Вчера вечером он привел меня посмотреть на него, и сегодня собирался вернуться, поэтому я должен был спросить тебя… По меркам антиквариата это было прекрасное зеркало. Но Драко всю жизнь провел в окружении изысканных старинных артефактов, гораздо более красивых, хотя и в меньших масштабах. Он подошел к нему, разочарованный до такой степени, что захотелось разбить и это зеркало тоже. Но Уизли назвал его магическим… — Что в нем такого страшного? — Мы с Гарри видим в нем разные вещи, — сказал Уизли, вставая перед ним, словно желая убедиться, что его волосы действительно такие рыжие. — Когда я смотрю в него, я выгляжу старше — я староста и капитан сборной по квиддичу, и мы стали чемпионами в межфакультетском соревновании и выиграли Кубок школы, — рассказывал он с довольным видом. — И я подумал, что это может быть будущее, — продолжил он, казалось, не заметив, как отражение Драко вздрогнуло от удивления. — Но то, что увидел Гарри, больше походило на прошлое. И это действительно повлияло на него. Он почти ничего не ел с тех пор, как нашел его, и все время смотрит куда-то вдаль, как будто его ничего не интересует, кроме зеркала. Он не хочет ни играть в шахматы, ни увидеться с Хагридом, ни делать что-либо еще. Похоже, его больше не волнует реальная жизнь. Как ты думаешь, это может быть темная магия? Драко не видел в зеркале в Малфой-мэноре ничего, кроме своего отражения, а затем последствия разрушающего заклинания: отражение раскололось, а настоящее стекло не разбилось. — Что увидел Поттер? Уизли оторвал взгляд от своего отражения и посмотрел на Драко, словно взвешивая, стоят ли знания о темной магии того, чтобы выдать слабость Гарри. Наконец, он признался: — Своих родителей. То сжимающее грудь чувство вернулось с удвоенной силой, заставив Драко сжать руки в кулаки. — Как тебе кажется, что это значит? Почему оно показывает такие разные иллюзии? — Ты думаешь, это могут быть иллюзии? — задумчиво спросил Рон. — Я имею в виду, что родители Гарри когда-то существовали, и ничто не мешает мне стать старостой и капитаном по квиддичу… За исключением синей петли в голове Драко. — Поттер видел только своих родителей или себя вместе с ними? Уизли скривился, услышав намек. — Себя вместе с ними. Вокруг него стояла его семья. Он думал, что зеркало только для этого и предназначено, и привел меня, чтобы я показал ему всю мою семью. Драко моргнул. — Для этого нам бы понадобилось зеркало побольше. Уизли повернулся и пристально посмотрел на него, но, должно быть, увидел на лице Драко юмор, а не насмешку. Поэтому он улыбнулся, принимая невозмутимую шутку. — Это проще, чем хвастаться твоей семьей, Малфой. Разве твоя тетя не Беллатриса Лестрейндж? У тебя есть родственнички, которые разнесли бы зеркало… — Он замолчал, увидев, как вытянулось лицо Драко. — Э-э, извини, я тоже пошутил… — Если ты думаешь, что это зеркало покажет мне тетю Беллу, — сдавленно произнес Драко, так крепко сжимая в руке волшебную палочку, что, казалось, вот-вот сломает, — то я в него не посмотрю. Уизли видел, что он напуган. Пусть так. Существуют и более неразумные вещи, которых стоит бояться. — Я так не думаю. Просто попробуй, ладно? И, возможно, ты сможешь понять, что это такое. Уизли отступил в сторону. Драко был рад осознанию того, что он не видел в отражении Уизли во всей его мелочной гриффиндорской красе, так что и Уизли не должен был увидеть то, что покажет ему зеркало. И был рад вдвойне, что Уизли не мог видеть, как отражение Драко полностью исчезло, а на его месте появился Гарри Поттер. Он выглядел так же, как в тусклом свете квиддичного сарая, когда столкнулся с Драко из-за Финнигана, балансируя на грани совершения чего-то непоправимого — за исключением того, что сейчас на этой грани был сам Драко. Но только Драко в отражении исчез. Поттер смотрел на него из зеркала своим свирепым взглядом, который всегда раскалывал его надвое. Тем взглядом, от которого Драко мог бы перемещаться во времени на семь или на все сто лет и никогда не избежать… — Что ты видишь? — спросил Уизли. Драко выдавил из себя улыбку, хотя это, должно быть, выглядело жутко. Он принялся внимательно изучать зеркало. Вскоре он обнаружил надпись вверху: «Еиналеж огеов тацдр есон оциле овте ню авыза копя». — О, да, я видел там надпись, но такого языка я не знаю. Или это просто бессмыслица. Ты можешь в этом разобраться? Драко потянулся к сумке и достал свою первую тетрадь. Он нашел страницу, намеренно оставленную пустой между разделами, посвященными Рождеству и Новому году. Он скопировал слова витиеватым шрифтом, после чего дорисовал зеркало, отступив в сторону, чтобы избежать взгляда Поттера. — Ты переписываешь это? — спросил Уизли, пытаясь заглянуть ему через плечо. Драко вздохнул с показным недовольством. — Кажется, нет. — Атраменцессио, — произнес Драко, взмахнув палочкой, и рисунок для него остался прежним, но Уизли резко вздохнул — в его глазах явно все изменилось. Это был еще один факт, подтверждающий, что невидимые чернила отлично работали при написании или изображении всего, что касалось красной линии. — Вау. Это что, темная магия? — поразился Уизли, и чем-то напомнил ему в этот момент Винса. — Не знаю, может быть, — сказал Драко. Уизли, судя по его лицу, был крайне удивлен таким безразличным отношением. — Этого достаточно. Было бы неплохо иметь вспомогательный материал, чтобы изучить тему более подробно. Драко подошел к одному из столов и сел, гадая, где он мог видеть нечто подобное раньше. Он пролистал свою тетрадь, и в самой первой записи ему на глаза попалось слово «Акидирвэ». Он запомнил только начало надписи, записав ее через несколько дней после того, как увидел ее всего один раз, и то будучи пьяным. В верхней части первого зеркала также была строка латинских букв на незнакомом ему языке, только с символами между словами. Драко посмотрел на треугольный символ, и снова подошел к зеркалу, стараясь не обращать внимания на лицо Поттера. — Почему ты отворачиваешься от зеркала? — спросил Уизли. — Оно показывает что-то плохое? Там ведь не твоя тетя, правда? Драко размышлял, какое заклинание могло бы проявить символы, если они были скрыты. Но когда он просто постучал палочкой между первыми двумя словами, символ тут же появился. И снова засветилась только его часть, на этот раз центральная линия, а не круг. Слова вокруг символов не были подсвечены, но Уизли все равно был поражен. Когда он в свою очередь попробовал коснуться палочкой следующего промежутка между словами, ничего не произошло, но палочка Драко срабатывала каждый раз, и в итоге появилось восемь одинаковых символов, в каждом из которых светилась линия. У него не укладывалось в голове, что теперь каждый раз приходится задаваться вопросом — видят ли другие то же, что и он. — Ты это видишь? — Да, черт возьми, это блестяще, Малфой, — сказал Уизли, затаив дыхание и излучая наивное любопытство, от которого Драко почувствовал себя ужасно старым. Он притащил Драко сюда, потому что боялся за своего лучшего друга. Однако в его поведении все еще чувствовалась некая беспечность — он явно не имел ни малейшего понятия, насколько все это серьезно и в какие темные дела мог вляпаться его друг. Вероятно, с восемнадцатилетним Уизли все было бы по-другому. Но прямо сейчас, благодаря своей наивности, он мог смотреть на эти появляющиеся фигуры и просто находить это захватывающим, даже если раскрывал их Малфой. Драко наклонил голову, пытаясь вспомнить, были ли символы на зеркале в Мэноре такими же. Они не были перевернуты вертикально, и при горизонтальном перевороте форма осталась бы прежней. Не вертикальный, а горизонтальный переворот, как в отражении зеркала… как зеркальный способ письма, который Тео использовал для написания не таких уж секретных посланий на пятом курсе. И менялся не только порядок букв, но и форма, чтобы их можно было прочитать в зеркале. Бессмысленный вид слов, несмотря на их обычную длину, и сходство с зеркалом из Мэнора, надпись на котором начиналась с «Акидирвэ»… если суть скрыта в буквах, просто написанных задом наперед… Это был бы не особенно сложный код, но, возможно, он и не должен быть таким. Драко достал свой блокнот и написал «Акидирвэ», что по этой логике превратилось в «эвридика», и в этом не было смысла. Он поменял местами буквы в полной надписи на этом зеркале, но они не складывались в точные слова, так что, возможно, и с этим словом была схожая проблема. Однако он не знал, какое полное слово имеет окончание «-эвридика». Теперь «Еиналеж огеов тацдр есон оциле овте ню авыза копя» стало «Япок азыва юн етво елицо носе рдцат воего желание». Он был уверен, что напал на верный след, когда «еиналеж» превратилось в «желание». Уизли оценивающе хмыкнул, смотря через его плечо. — Ты думаешь, все это просто написано задом наперед? Блестяще! Он уже говорил это, но на сей раз Драко был не против услышать это снова. Он переставил буквы в предложении, и получилось «Я показываю не твое лицо, но сердца твоего желание». Странного сопоставления фантазий Уизли о школьном успехе и воссоединения Поттера с умершими родителями было достаточно, чтобы понять это. — Зеркало показывает тому, кто в него смотрится, чего он желает больше всего, — сказал Драко, но тут на него накатила волна тошноты, из-за чего он выронил блокнот, и стало тяжело дышать, когда до него дошел смысл собственных слов… — В этом есть смысл! — воскликнул Уизли с облегчением. — Не думаю, что это может быть опасно, так ведь? Он начал красоваться перед зеркалом, но Драко бросил на него грозный взгляд, и тот поспешно отошел в сторону. Драко наблюдал, как исчезает его собственное отражение и вместо него появляется Поттер. Уизли встревоженно вскрикнул, когда Драко поднял палочку. — Отойди, Уизли, — бесцветным голосом произнес Драко, чувствуя, как по венам вместо крови потек холодный адреналин. — Финестра, — сказал он и ожидал, что, по крайней мере, стекло разобьется и в зеркале отразится свет, но единственным источником света была вспышка его волшебной палочки. На лице Поттера ничего не отразилось, он наблюдал за происходящим словно в насмешку. Ты не то… ты не можешь быть, ты никогда не был тем, что я хочу… — Финестра максима, — рычал Драко снова и снова, и так пять раз, безрезультатно. — Малфой? — раздался напряженный голос Уизли где-то позади. — Ты что-то придумал? Ты пытаешься уничтожить зеркало? Правда думаешь, что оно настолько опасно? — Да, Уизли, — отрезал Драко, — а теперь позволь мне сделать то, для чего ты меня привел, — и решил изменить свой подход. Он починил исчезательный шкаф, чтобы впустить Пожирателей смерти в Хогвартс. Он был хорош в обращении с магическими предметами — уж наверняка достаточно хорош, чтобы уничтожить одно громадное зеркало. — Бомбарда! — попытался Драко. — Экспульсо! Бомбарда максима! — Ему казалось, что он произносит заклинания правильно, но никакого воздействия на зеркало не происходило. Не было даже выброса воздуха и давления, зеркало будто засасывало магию в себя, взрывы исчезали на его поверхности, а не внутри него. — Редукто! Конфринго! Конфринго! После этого он взял небольшую передышку, пока Поттер в зеркале закинул метлу обратно на стойку, ни на секунду не отрывая взгляда от Драко. Драко был благодарен отцу, Северусу и даже тете Белле за каждое заклинание, которое приходило ему в голову, чтобы выстрелить в это лицо. — Аква эрукто! — На этот раз зеркало не поглотило струю воды, вылетевшую из палочки Драко, хотя она растекалась только по его ногам, а поверхность зеркала осталась нетронутой. — Вентус! Вентус дуо! Вентус дуо! — взревел Драко, пытаясь в кои-то веки использовать всю мощь своей палочки. Холод, повисший в воздухе, напоминал нашествие дементоров. Он слышал, как позади него падали столы и стулья, Уизли отполз еще дальше, но на зеркале не было ни единой трещины. Он сосредоточился на его отражении, на отблеске света в очках Поттера — еще одной отражающей поверхности, которую можно разнести вдребезги. — Диффиндо! — Драко! — позвал чей-то голос. Он просто решил, что это Уизли, несмотря на то, что тот никогда не называл его по имени. — Драко, прекрати! — Диффиндо! Сектумсемпра! — прорычал Драко. Он не знал, действует ли проклятие на неживые объекты, но Поттер в зеркале казался ему достаточно хорошей мишенью… А потом Поттер схватил его за плечо, и на какое-то ужасное мгновение Драко, не опуская палочку, не заметил разницы между настоящим Поттером и его отражением. — Сектум… — Драко, ты с ума сошел? — закричал он. Поттер-отражение не разговаривал, и это остановило Драко, пока не стало слишком поздно. Он опустил палочку и обернулся, увидев сжавшегося у дальней стены Уизли. Заброшенный класс вокруг них был разгромлен, дверь сорвана с петель, и ее нигде не было видно. Ни один предмет в комнате не выглядел нетронутым — если не считать валявшейся на полу тетради Драко и его сумки, которые лежали в своих кругах, нетронутые хаосом, словно в эпицентрах урагана. — Я… я… — Драко быстро заморгал, пряча палочку в карман, и ошеломленно огляделся, увидев, какой ущерб он нанес, при этом ни капли не повредив зеркало. Он чувствовал слабость и легкость в конечностях, но не как во время приступа, а скорее как после очень долгого бега. — Я знал, что ты наверняка взял мою мантию, — сказал Поттер, поворачиваясь к Уизли, когда тот осторожно оторвался от стены. — И подумал, ты мог пойти сюда. Но я никогда не думал, что ты приведешь его. Что это, Рон? Что он творит? Драко был до нелепости горд за Уизли, когда, измученный и перепуганный до полусмерти, тот все же сумел взять себя в руки и сказать: — Уничтожает зеркало, потому что оно — зло. — Я могу увидеть в нем своих родителей, — процедил Поттер. — Это не зло. — Зло? Не совсем, — раздался позади них спокойный голос, и, обернувшись, они увидели Альбуса Дамблдора, пробирающегося сквозь завалы. Конечно, когда Драко хвастал перед Поттером, что был бы только рад исключению из школы, это была лишь ложная бравада. Мысль о том, что его отправят обратно в Малфой-мэнор, к отцу, без надежды вернуться на синюю линию или рассказать кому-нибудь правду, чтобы объяснить его бессмысленные поступки… этой мысли было почти достаточно, чтобы заглушить звон в ушах от пребывания в одной комнате с Дамблдором. — Рон и Драко оба сошли с ума, — наябедничал Поттер, что было совсем не похоже на его обычное поведение. Должно быть, он очень заботился о зеркале. — Нет никакой необходимости… — Эту вещь никто из вас не должен был найти, — мягко сказал Дамблдор. — И все же вы трое, как и сотни других до вас, открыли для себя прелести зеркала Еиналеж. — Я не знал, что оно так называется, сэр, — смущенно сказал Поттер. — На нем это написано, — сказал Драко, немного раздраженно указывая на надпись. Ну, в самом деле, он уже убрал палочку, и Уизли не нужно было сохранять такую дистанцию. Дамблдор не испытывал подобного страха и подошел прямо к Драко, стоявшему у зеркала. — Еиналеж — это «желание» наоборот, Поттер. Как ты можешь говорить, что зеркало не несет зла, если ты даже этого не понял? — Итак, — сказал Дамблдор, окидывая их всех своим успокаивающим взглядом. — Я полагаю, вы уже поняли, что оно делает? — Оно показывает, чего ты хочешь, — сказал Уизли, и Дамблдор кивнул. — Самый счастливый человек на земле, посмотрев в зеркало Еиналеж, увидел бы себя таким, какой он есть — для него это было бы обычное зеркало. Действительно, мистер Уизли, это зеркало показывает нам не что иное, как самое сокровенное, самое отчаянное желание наших сердец. — Услышав подтверждение из уст Дамблдора, Драко вдвойне проклял смотрящего на него с таким упорством Поттера, словно его лицо заменило лицо Драко и на его собственном теле. — Однако оно не дает нам ни знаний, ни истины. Люди теряли себя, стоя перед ним — одни зачарованные тем, что они видели, другие сходили с ума, не зная, правда ли сбудется то, что оно показывает, или хотя бы возможно ли это. — По-моему, звучит похоже на темную магию, — пробормотал Драко, свирепо глядя на Поттера, и уже хотел показать Дамблдору треугольные символы, появившиеся между буквами, но увидел, что они исчезли. В его свинцовых мышцах и расстроенном разуме магия ощущалась настолько слабо, что он сомневался в своей способности вернуть символы, даже если попытается. — Драко, твои попытки спасти своих друзей, безусловно, не будут наказаны. Завтра зеркало перевезут в другое место, и я прошу вас больше не искать его. Но если вы когда-нибудь снова натолкнетесь на него, теперь вы будете готовы. Не стоит зацикливаться на мечтах и забывать о настоящем, помните об этом. — Поттер вздрогнул от слов Дамблдора. Похоже, он отнесся к ним серьезнее, чем к предупреждениям Уизли и Драко. — И будьте уверены, мистер Малфой, это зеркало будет храниться там, где его смогут увидеть только те, кто к этому готов. Нет необходимости в его уничтожении. Как бы мы ни восхищались масштабом усилий, вложенных в это намерение. Драко настороженно перевел взгляд на Дамблдора, его окклюменционные щиты захлопнулись, как двери. Но увидел лишь старика с лучистыми глазами, который пристально смотрел на него в ответ. — А теперь все возвращайтесь в постель. Мистер Поттер, мистер Уизли, почему бы вам снова не надеть эту замечательную мантию и не отправиться в свою башню? Мистера Малфоя я провожу сам. — Спасибо, но в этом нет необходимости, сэр, — сказал Драко. В то же время Уизли, снова удивив Драко, сказал: — Он не сделал ничего плохого, сэр, он не хотел ничего разрушать, кроме зеркала, и он пытался помочь Гарри. Дамблдор улыбнулся и спокойно поднял палочку. Без единого слова каждый кусочек обломков восстановился и вода испарилась — комната снова стала такой, как раньше. — Вот так. Ничего страшного не произошло. Всё как новенькое, — беззаботно сказал Дамблдор, затем взглянул в сторону двери и взмахнул палочкой, возвращая дверь на место. — Хотя я думаю, что бедного рыцаря уже не спасти. Выбора не было — пришлось позволить Дамблдору отвести его обратно в подземелья. Драко опасался, что его ждет допрос или, по меньшей мере, выговор. Но Дамблдор был в отличном, безобидном и шутливом настроении на протяжении всей прогулки, бессмысленно болтая о леденцах с корицей и сахарной вате со вкусом рутбира, а перед уходом пожелал Драко спокойной ночи.