Драко Малфой и зеркало Икидирвэ

Северус никогда не бывал в хорошем настроении, если его будили посреди ночи. А быть разбуженным Филчем — наихудший способ проснуться. Филч ухмылялся, как кот, поймавший канарейку, будто доставить с позором любимого ученика Северуса Снейпа вошло в топ-десять главных событий его жизни. В общем, Драко был рад, что не слишком привязан к своему нынешнему существованию. Он не мог не позавидовать Грейнджер и Поттеру, которым пришлось иметь дело только с Макгонагалл. После того как Филч рассказал свою противную историю, Северус рявкнул, чтобы тот оставил их наедине в его кабинете, с выражением лица, похожим на саму смерть. Но стоило ему уйти, и ярость Северуса испарилась, будто ее и не было вовсе. — Серьезно, Драко? — мягко сказал Северус. Даже когда Драко тайно пытался помочь Лонгботтому с зельеварением, тот был значительно более раздражен. — Ты был пойман на Астрономической башне ночью? Будучи первокурсником? Если бы ты был только с Поттером, я мог бы опасаться худшего. — Драко возмущенно открыл рот. — Но, учитывая, что там была и Грейнджер, могу предположить, что Астрономическая башня не использовалась учениками по своему обычному назначению в ночное время. — Мне одиннадцать! — возмущенно воскликнул Драко. — Я девственник! — Он не был уверен, считалось ли это технически ложью, если учитывать его прошлую жизнь. — И… и я бы никогда не стал этого делать с девушкой или, еще хуже, с Поттером! Он самый отвратительный, переоцененный… — Кто ставил под сомнение твою девственность, Драко? — забавляясь, протянул Северус. Вероятно, он еще не спал, когда к нему пришел Филч. — Интересно, что ты думаешь об этом в таком нежном возрасте, когда традиционным развлечением на Астрономической башне являются поцелуи. Должен ли твой крестный ожидать проблемы с этим в ближайшие годы? — И услышав, как Северус неожиданно назвал себя его крестным, Драко понял, что все будет в порядке. В последний раз, когда он точно так же стоял в этом кабинете с серьезными проблемами, его подозревали (и не без оснований) в том, что он наслал на первокурсника одно из собственных темных проклятий Северуса, которое учителя изо всех сил пытались снять. А Северус счел Драко достаточно взрослым, чтобы позволить ему летать в одиночку по воскресеньям. Вряд ли можно было ожидать, что Северус взбесится из-за того, что он бродил по замку во время отбоя. Ведь явно существуют причины для ночных подъемов и похуже. — Профессор Снейп, сэр, — серьезно сказал Драко, — я искренне сожалею о своих действиях и о том, что поставил вас в такое положение. Я приму любое ваше решение, сколько бы вы ни отняли баллов со Слизерина, или любое другое наказание, которое вы сочтете подходящим. — Им все равно не выиграть Кубок факультетов, пока Дамблдор главный. — Я знаю, вы хотите получить объяснение, и я могу ответить — до меня дошли слухи от моего неоценимого партнера по учебе, Грейнджер… знаю, вы считаете ее невыносимой всезнайкой, сэр, кем она и является, но она незаменима для моих занятий, потому что я… — Собираешься стать невыразимцем, да, — с усмешкой закончил Северус. — Продолжай. — До меня дошли слухи, что Поттер втянул ее в какой-то безумный план, но к тому времени было уже слишком поздно их останавливать. Так что я выследил их и попытался вернуть в Гриффиндор в целости и сохранности, но Филч поймал нас… — И ты, конечно же, понятия не имеешь, что это был за безумный план? — сухо спросил Северус. Казалось, его позабавило то, насколько очевидно Драко пытался скрыть правду. — Нет, сэр, — ответил Драко, хлопая своими широко раскрытыми серыми наивными глазами. Северус рассмеялся. Этот редкий глубокий звук всегда согревал сердце Драко. — Что ж, какой бы замечательной ни была твоя попытка исправить ошибки опасно самонадеянного юного Поттера ради Грейнджер, — подытожил Северус, — тебя застали в неположенном месте во время отбоя без разрешения. Как у твоего декана, у меня нет другого выбора, кроме как снять двадцать баллов со Слизерина и назначить наказание. Но сообщать твоим родителям обо всем этом я не вижу необходимости. Вспомнив о снятых с Гриффиндора ста пятидесяти баллах, Драко с трудом сдержал улыбку. — Спасибо, сэр… то есть, я принимаю ваше наказание, сэр. Драко почти вприпрыжку направился в спальню. Как гриффиндорцы вообще могли подумать, что такой мудрый и великодушный человек, как Северус Снейп, мог совершить какие-либо злодеяния? Услышав, что он сжалился над Драко, в отличие от Макгонагалл, которая сняла с каждого по пятьдесят баллов вместо двадцати, троица еще больше укрепилась во мнении, что Северус работает на силы зла. — Я не понимаю, — сказала Грейнджер, пытаясь сдержать слезы, а стоявший рядом с ней Поттер выглядел невероятно мрачным. — Почему с тебя сняли двадцать баллов, а с нас по пятьдесят? Теперь нас все ненавидят, Драко! Мы изгои! На тебя тоже злятся слизеринцы? Драко в этом очень сомневался, учитывая, что все думали, будто их таинственная проделка одним махом лишила Гриффиндор Кубка факультетов. Но у него не было возможности проверить это. — Честно говоря, я не знаю, — пожал плечами Драко. — Я имею в виду, что на моем факультете все равно никто со мной не разговаривает, так что, даже если бы они и злились, довольно сложно заметить разницу. Все трое потрясенно уставились на него. — Ты изгой в Слизерине? — Уизли разинул рот от удивления. — Но почему? Ты же слизеринец до кончиков пальцев! Потому что я достаточно глуп, чтобы ошиваться с гриффиндорскими предателями крови, полукровками и магглорожденными вроде вас. — По многим причинам. В смысле, возможно, потому что многие думают, будто это я запустил тролля в подземелья на Хэллоуин. — Все еще? — удивился Уизли, а Поттер отвел взгляд. — Прежде чем ты это скажешь, Поттер, — да, я знаю, по-твоему, это сделал профессор Снейп, но нет, это не так. Ты правда думаешь, что Снейп не мог придумать какой-нибудь отвлекающий маневр получше? И, честно говоря, в оправдание моих товарищей-слизеринцев, я отпустил несколько опрометчивых шуток о том, что Малфои — темные повелители троллей, прежде чем понял, что они воспринимают меня всерьез. Никто из троицы не выглядел удивленным. Уизли понимающе кивнул: — Ну да. Практически невозможно понять, шутишь ты или нет. Драко предпочел проигнорировать это пренебрежительное отношение к его объективно превосходному чувству юмора. В любом случае вскоре Уизли придется признать, что шутки Драко лучше его. — Чего я не понимаю, так это почему Лонгботтом тоже оказался втянут во все это. — На этот раз Драко даже не было рядом, чтобы подначивать его. Выражение лица Поттера стало виноватым. — Он проснулся и увидел, что мы с Роном пропали, и, ну… после той полночной дуэли, думаю, он забеспокоился, что мы снова затеваем что-то подобное, и отправился искать нас и возвращать обратно. Может быть, из Лонгботтома еще сделают гриффиндорца. Следующим шагом, несомненно, будет убийство гигантских змей. — Если вы теперь, когда он тоже стал изгоем, хотя бы подумываете о том, чтобы посадить его за наш учебный стол, мне, возможно, все-таки придется заняться магией по управлению троллями, чтобы натравить на него. Поттеровское трио было вынуждено большую часть своего времени проводить с Драко — любопытный побочный эффект того позора, в котором они находились в глазах всей школы, наряду с сильным давлением приближающихся экзаменов. И его учебный стол оказался настоящим убежищем, поскольку никто не осмеливался делать замечания или даже бросать неодобрительные взгляды, когда Драко находился поблизости. Однажды, когда проходивший мимо их стола пуффендуец — Захария Смит, тот похожий на барсука простак — счел нужным поиздеваться, что-то пробормотав о предателях Гриффиндора, Драко поймал его взгляд, высунул язык и изобразил, как прижимает его к нёбу. На удивление сложная пантомима, но, судя по тому, как Смит и его дружки с визгом вылетели из библиотеки, весьма эффективная. Уизли расхохотался так сильно, что чуть не свалился со стула, а Грейнджер, демонстративно вздохнув, неохотно улыбнулась. Драко наклонился и щелкнул по Кали-янтре на ее браслете, тоже показав ей язык. Только Поттер, казалось, искренне этого не одобрял. — Одно дело — насылать такие ужасные проклятия на Симуса, — с жаром сказал Поттер. — Но теперь ты пользуешься этим, чтобы угрожать любому, кто странно на меня посмотрит? — Ладно, Поттер, — вздохнул Драко. — Давай проясним две вещи. Во-первых, я не угрожал этому земноводному с мозгами из навоза ни ради тебя, ни ради Уизли. Грейнджер моя подруга, а вы двое — ее прихлебатели, которых я неохотно терплю, хотя в глубине души мечтаю о изобретении каких-нибудь креативных методов вреда, чтобы избавиться от вашего нежелательного присутствия. Если ты думаешь, что я встану на твою защиту, Поттер, то ты действительно такой самонадеянный, каким тебя считает профессор Снейп. И во-вторых, проклясть Симуса? Ты имеешь в виду Симуса Финнигана? Этого замечательного представителя Гриффиндора? Да я понятия не имею, о чем ты говоришь. Однако Поттер заслужил его неподдельный гнев, когда за неделю до начала экзаменов пришел в библиотеку с рассказом о своих очередных подслушиваниях. На этот раз он услышал, как Квиррелл просил пощады и сдался кому-то. Уизли сразу же пришел к выводу: — Значит, Снейпу удалось сделать это! Если Квиррелл рассказал ему, как снять его защитное заклинание против темных сил… — Однако, есть еще Пушок, — сказала Грейнджер, игнорируя презрительный взгляд, которым Драко одарил их всех. — Все еще думаешь, что это Квиррелл пытается украсть камень? — торжествующе спросил Поттер Драко. — Теперь мы знаем, что он пытался защитить камень, но кто-то угрожал ему, тот, кто действительно… — Будь уверен, Поттер, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы, — я по-прежнему убежден в твоем скором дебюте в цветах Слизерина. — Может быть, Снейп узнал, как пройти мимо него, и не спрашивая Хагрида, — предположил Уизли, разглядывая окружавшие их тысячи книг. — Держу пари, где-то здесь должна быть книга, в которой рассказывается, как пройти мимо гигантского трехголового пса. Так что же нам делать, Гарри? — Пойти к Дамблдору. Мы должны были это сделать уже давным-давно. Если мы попытаемся что-нибудь сделать сами, нас наверняка вышвырнут. — Драко был горд, услышав совет Грейнджер, хотя и знал из синей петли, что Поттер не последует ему. — Но у нас нет доказательств! — сказал Поттер. — Квиррелл слишком напуган, чтобы подтвердить наши слова. Снейпу остается только сказать, что он не знает, как тролль проник в замок на Хэллоуин и что его и близко не было на третьем этаже — как думаешь, кому они поверят, ему или нам? Ни для кого не секрет, что мы его ненавидим. Дамблдор подумает, что мы это подстроили, чтобы его уволили. — Поттер принял еще более вызывающий вид под пристальным взглядом Драко. — Видишь, даже Драко нам не верит! Дамблдор определенно не поверит. А Филч не станет нам помогать, даже если бы от этого зависела его жизнь — он слишком дружен со Снейпом, и чем больше учеников будет отчислено, тем лучше, по его мнению. И не забывайте, мы не должны знать ни о камне, ни о Пушке. Это потребует долгих объяснений. — Что действительно требует объяснений, Поттер, — вздохнул Драко, — так это то, почему любой, кто не облизывает твои ноги, автоматически попадает в список темных волшебников, стремящихся уничтожить цивилизацию… — Никто не «облизывает мои ноги», Драко, как будто ты не заметил! Все ненавидят меня с тех пор, как у нас отняли баллы, чего бы не произошло, если бы ты не забыл мантию на крыше башни… — О, так это моя вина… — Мальчики. На следующее утро Драко получил записку и поймал множество любопытных взглядов от своих слизеринских приятелей, но те ничего не спросили. Для Драко почта была редкостью, поскольку дни регулярных щедрых посылок от семьи давно миновали. В записке говорилось:   Твоя отработка состоится сегодня в одиннадцать часов вечера. Филч будет ожидать тебя в вестибюле. Профессор Снейп P.S. не надевай свои лучшие ботинки, тщеславный мальчик. — А, скукотень, — заключил Блейз, прочитав записку через плечо Драко. — Всего лишь отработка, — сказал он другим первокурсникам. — А чего вы ожидали, — Драко закатил глаза, — официального уведомления, что от меня отреклись? Судя по выражению их лиц, они сочли это вполне вероятным. Когда Драко спустился в вестибюль ровно в одиннадцать часов, Поттер, Грейнджер и Лонгботтом уже ждали там вместе с Филчем. — Следуйте за мной, — сказал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. — Держу пари, вы дважды подумаете, прежде чем снова нарушить школьные правила, а? — продолжил он, искоса глядя на них с ухмылкой. — О да… тяжелая работа и боль — лучшие учителя, если хотите знать мое мнение… Жаль только, что старые наказания перестали применять… Подвесить бы вас за запястья к потолку на несколько дней — у меня в кабинете все еще есть цепи, я их регулярно смазываю на случай, если они когда-нибудь понадобятся… Ладно, идем, и не вздумайте убежать, вам же будет хуже. Лонгботтом, казалось, вот-вот потеряет сознание от ужаса. — Расслабься, Лонгботтом, — выдохнул Драко ему в ухо, устав от его тревожного сопения. — Ты действительно думаешь, что можешь встретить существо еще темнее и опаснее меня? Лонгботтом воспринял это как нечто большее, чем Драко имел в виду. — Ты защитишь меня, Малфой? — Конечно, — простонал Драко, надеясь, что Северус никогда не услышит об этом непоправимом унижении. Он замолчал, рассматривая луну, на его памяти в ту ночь не было настолько облачно. Он читал и перечитывал краткое описание той ночи в своей тетради, и пассивный подход казался ему вполне приемлемым. Все, что от него требовалось, — это ныть и убегать в ужасе, и то и другое было его коронными приемами. — Это ты, Филч? Поторопись, пора начинать, — сказал Хагрид, выходя из своей хижины. На лице Поттера отразилось такое облегчение при виде Хагрида, что Филч разозлился. — Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим олухом? Так подумай еще раз, парень, — вы идете в Запретный лес, и я сильно сомневаюсь, что вы все выйдете оттуда целыми и невредимыми. И кого этот самоуверенный сквиб хотел напугать всеми этими громкими речами? Лонгботтома, судя по тому, как он тихо простонал и вцепился в рукав Поттера. Драко чувствовал резкий контраст с его собственной невозмутимостью, но это преимущество в своей уникальной ситуации он не принимал во внимание. Легко казаться храбрым, когда ты уже знаешь, что должно произойти, и что все будет хорошо, если просто следовать сценарию. — Это всего лишь Запретный лес, Лонгботтом, — сказал Драко, меланхолично закатив глаза, что, как он знал, должно было привести Филча в бешенство. — Что бы он там ни говорил, первокурсников туда бы не пустили, если это действительно опасно для жизни. И вообще, лес сильно переоценивают. Я гарантирую, что за десять минут мог бы найти в Малфой-мэноре полдюжины более опасных вещей, чем те, что есть в лесу, и это даже не заходя в наши подземелья. Хагрид подошел со своим ужасным псом и с арбалетом в руках. — Наконец-то. Я жду уже полчаса. Все в порядке, Гарри, Гермиона, Драко? Драко понятия не имел, как его имя попало в это предложение. Он просто надеялся, что никто не станет распускать слухи о том, что он знаком с лесничим. — Мы не должны быть слишком дружелюбны с ними, Хагрид, — сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбывать наказание. — А, так вот почему вы опоздали? — спросил Хагрид. — Лекции им читал, да? Не тебе этим заниматься. Ты свое дело сделал, дальше я сам. Ладно, было довольно приятно наблюдать, как Хагрид отчитывает Филча, и неважно, лесничий он или нет. — Вернусь на рассвете, чтобы забрать то, что от них останется, — сказал Филч на редкость безобидно, прежде чем уйти. Мерлин, как Драко вообще мог когда-то считать этого сквиба опасным? И хотя Драко не писал в своих заметках об этом в подробностях, он отчетливо помнил, как умолял Хагрида не брать его с собой в лес, называя это работой прислуги и угрожая рассказать отцу. Но на этот раз он бы расстроился, если бы планы изменились. Просто придерживайся синей петли — это было его мантрой. Уважай синюю петлю. Бойся синюю петлю. Живи по синей петле. Люби синюю петлю… — Ладно, — сказал Хагрид, — а теперь слушайте внимательно, потому что наше сегодняшнее задание довольно опасно, а я не хочу, чтоб кто-нибудь пострадал. Подойдите ко мне на минутку. Несмотря на то, что Драко только что сказал Лонгботтому, он считал, что это крайне неосмотрительно — заставлять учеников идти в лес, да еще и первокурсников. Хогвартс действительно иногда показывал чрезвычайно легкомысленное отношение к мерам по обеспечению безопасности детей. Хагрид подвел их к опушке леса и поднял фонарь, показывая узкую тропинку. «Кровь единорога», — подумал Драко. Синяя петля заставила его почувствовать себя провидцем, и он был горд собой, что не поддался желанию покрасоваться и сказать об этом за секунду до Хагрида. — Смотрите туда, — сказал Хагрид, — Видите, что-то блестит на земле? Серебристое такое? Это кровь единорога. Где-то там в лесу единорог, которого сильно ранили. И это второй случай за неделю. В прошлую среду я нашел одного, уже мертвого. Мы с вами попытаемся найти бедняжку. Возможно, если уж никак нельзя помочь, нам придется избавить его от страданий. Ах да, усыпление единорогов — идеальное внеклассное занятие для одиннадцатилетних. — Так, сейчас мы разделимся на две группы и пойдем по следу в разных направлениях. Здесь повсюду кровь, он, наверное, со вчерашнего вечера тут шатается, а может, и того раньше. — Я хочу Клыка, — быстро сказал Драко, вспомнив, как в первый раз он был в паре с Лонгботтомом и дворнягой. Поттер бросил на него презрительный взгляд. Драко внезапно представил, как он вместо Клыка тянет Поттера за гриффиндорский шарф, и почувствовал отвращение к самому себе. — Хорошо, но предупреждаю — он труслив, — сказал Хагрид. — Значит, я, Гарри и Гермиона пойдем в одну сторону, а Драко, Невилл и Клык — в другую. Так, если кто-нибудь находит единорога, посылает вверх зеленые искры, поняли? Достаньте палочки и потренируйтесь… вот так, да… а если кто в беду попал, посылайте красные искры, и мы все придем на помощь. Так что будьте осторожны… ну, пошли. Ах, да, хорошо известная универсальная вещь для смертельной опасности — красные искры. Они не стали эффективнее после придания им гриффиндорского цвета. Как только они свернули на развилку и пошли в другую сторону от остальных, Лонгботтом, заскулив, схватил его за руку. — Лонгботтом, — твердо сказал Драко, — я сказал, что буду защищать тебя, но если ты продолжишь цепляться за меня, как пьяная Панси Паркинсон на балу, я, не колеблясь, заберу пса и оставлю тебя здесь. — Да, точно! Извини, — пробормотал Лонгботтом, быстро отпуская его, и они пошли дальше. Однако в какой-то момент Драко вспомнил, как напугал его в шутку, и Лонгботтом выпустил красные искры, которые привлекли внимание остальных, и его поставили в пару с Поттером. Но просто остаться с тихим и послушным Лонгботтомом было таким искушением. Он пытался сообразить, как синяя петля может развернуться без его вмешательства, как вдруг Лонгботтом все равно начал посылать красные искры. Драко подпрыгнул, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Что? Что такое? Лонгботтом, в чем дело? — Ему пришлось побороть желание спрятаться за Лонгботтома, прежде чем он вспомнил о своей волшебной палочке и вытащил ее. Кажется, без сценария, которому можно следовать, Драко уже не был таким смелым. — Смотри! Смотри! — пискнул Лонгботтом и указал на скрюченный темный силуэт перед ними. Драко прищурился. — Лонгботтом, — медленно произнес он, — ты ведь в курсе, что это дерево, да? Лонгботтом застыл от ужаса, и Драко применил Люмос, чтобы усилить свет от их фонарей, а затем подошел и потрогал дерево, показывая, что оно безобидно. — Видишь, Лонгботтом? — Это было страшное дерево, — еле слышно произнес он. — Драко! Невилл! Где вы? — прозвучал голос Хагрида где-то неподалеку, был слышен хруст веток и гравия от его торопливых шагов. — Мы здесь! — откликнулся Драко. — Лонгботтом выпустил искры по ошибке, не волнуйтесь! Хагрид с такой скоростью влетел в их часть леса, что, наверное, быстрее бежал бы только Хвост под угрозой проклятия Круциатус. — Невилл? Ты зачем это сделал? — Извините, — кротко сказал Лонгботтом. Драко ожидал, что тот обидится на него, как на ябеду, но, когда Хагрид с раздраженным вздохом повел их к остальным, Лонгботтом наклонился и прошептал: — Спасибо, Драко. Он теперь Драко? Милый Салазар. Если бы Лонгботтом знал, чью палочку Драко только что доставал, чтобы защитить его… — За что? — За то, что сказал Хагриду, что это была просто ошибка, — прошептал Лонгботтом. — А не потому, что я испугался дерева. Драко подумал, что его слова вообще-то подразумевали, что Лонгботтом испугался, но предположил, что гриффиндорцам все нужно разжевывать. Он пожал плечами, чувствуя себя более неуютно в присутствии благодарного Лонгботтома, чем обиженного. — Ненавижу бояться, — прошептал Лонгботтом. — Не знаю, почему меня определили в Гриффиндор. У меня никогда не получалось быть храбрым. Было довольно абсурдно, что именно Драко услышал эти бессмысленные признания, но при этом он был единственным человеком в красной линии, который был непоколебимо уверен в гриффиндорских способностях Лонгботтома. — Нет, ты гриффиндорец до мозга костей, Лонгботтом, — с легкой завистью вздохнул Драко, представляя, как, должно быть, приятно перерезать мечом горло Нагайны. — Просто тебе потребуется время, чтобы привыкнуть. Но тебя определили туда не просто так. Серьезно, поверь мне. Я знаю это лучше, чем все вы, дети. Они добрались до поляны, где ждали Поттер и Грейнджер, и пока Хагрид объяснял им, что произошло, те благородно подавили желание рассмеяться. — Ну, теперь нам повезет, если мы кого-нибудь поймаем, учитывая, сколько шума вы наделали, мальчики. Так, меняемся группами — Невилл, ты со мной и Гермионой, Гарри, ты идешь с Клыком и Драко. Именно этого и добивался Драко, хотя на этот раз он не понимал, почему распределение было таким, пока не услышал, как Хагрид прошептал Поттеру: «Похоже, только Гермиона может успокоить Невилла, да?» Драко поймал себя на мысли, что это его возмущает, ведь он искренне пытался успокоить Лонгботтома, но, объективно говоря, он понимал, что это не сработало. Поттер мужественно кивнул, хотя, судя по его виду, он предпочел бы отправиться в компании Амбридж. Не то чтобы Поттер когда-либо встречался с Амбридж, и, возможно, никогда и не встретится, если синяя петля достаточно отклонится с пути… После этого они вместе углубились в лес, следуя за пятнами крови, в то время как Поттер вел натянутую беседу о предстоящих экзаменах. В конце концов, Драко устроил устный опрос Поттера по датам из Истории магии, пока, наконец, они не сбились с пути, и тут Поттер увидел, что кровавые следы сгущаются. Он указал на корни какого-то дерева со следами крови, а затем на поляну за старым дубом, таким же скрюченным и зловещим, как тот, что напугал Невилла. Драко вспомнил, что они были здесь, и позволил Поттеру удержать себя от зрелища ослепительно белого тела. В первый раз Драко думал только о том, что за существо добралось до единорога и доберется ли оно точно так же до него. Теперь он поймал себя на том, что вместо единорога смотрит на Поттера, поражаясь глубине сочувствия и скорби к поверженному созданию, светящихся в его глазах даже в темноте. Вот тут-то и началось самое трудное. Появилась фигура с наброшенным на голову капюшоном (которая, как он уже знал, была Квирреллом), и ему пришлось бороться с желанием начать задавать Поттеру вопросы по их предстоящему экзамену по защите от темных искусств. Впрочем, когда Квиррелл начал пить кровь единорога, это выглядело так же отвратительно, как и в его воспоминаниях. Драко с отвращением скривился и вспомнил, что ему следовало бы изобразить испуг. Да, он правда сожалел о своей причастности к смерти Дамблдора, но все же не мог не отметить — во времена его руководства Хогвартсу явно нужно было ввести более строгие правила приема на работу. Поттер почти не смотрел на Драко. Его взгляд был прикован к Квирреллу, а когда тот оглянулся, Поттер схватился за лоб и, отшатнувшись назад, упал на колени. Наблюдая за Поттером, Драко не заметил, как Квиррелл подошел к ним, в своем заляпанном кровью единорога балахоне. Драко пропустил то короткое мгновение, когда он убежал в первый раз. Это было так на него похоже — стать причиной собственной ненужной смерти, потому что он слишком много пялился на Поттера. Волшебная палочка оказалась у него в руке ещё до того, как он подумал о ней. Медленно, дрожа, Драко направил ее на фигуру в капюшоне, которая, как он знал, была Квирреллом, но не мог толком разглядеть. Он сказал себе мысленно, что он Малфой и Блэк, и если ему суждено умереть от рук Темного лорда, то это сделает сам Темный лорд, воскресший во всей своей властной змеиной красе, а не какой-то заурядный профессор защиты с вампирским фетишем. Он боялся меньше, чем ожидал, ведь смерть — значит смерть, и это было лучше, чем дементоры. Все что угодно было лучше, чем дементоры. Он крепко зажмурился. — Сектум… И тут что-то ударило его сверху по затылку, и все вмиг потемнело.

***

— Энервейт! Первое, что увидел Драко, очнувшись, — на него с тревогой смотрели четыре лица, и Поттер сказал: — Кентавры очень сожалеют. Постепенно до его затуманенного сознания дошло, что появилось стадо кентавров, чтобы спасти Поттера от темной фигуры в капюшоне, потому что, конечно же, они должны были это сделать. Перепрыгивая через мальчиков, они случайно задели Драко копытами по голове. — Отведите меня к профессору Снейпу, — было первой реакцией Драко. — Он знает, как предотвратить появление шрамов. У Малфоя не может быть шрамов. Над ним раздалась серия стонов. Больше всех развеселилась Грейнджер: — С ним все в порядке, — сказала она и нежно погладила его по волосам. Грейнджер и Поттер настояли на том, чтобы сопроводить их с Хагридом в больничное крыло, что показалось ему странно трогательным, пока не выяснилось, что они увязались за ним, чтобы нашептать в его и без того звенящие уши последние новости. — Кентавр Флоренц сказал, что убийство единорога накладывает страшное проклятие, и того, кто выпьет его кровь, ждет ужасное существование. По его словам, это был тот, кто пытался остаться в живых, чтобы затем вернуть свою силу с помощью Эликсира жизни. Он знает о философском камне, и он сказал, что в лесу был Волдеморт! — Не произноси это имя! — немедленно перебила его Грейнджер, за что Драко был ей благодарен. — Или, по крайней мере, я думаю, что он имел это в виду. По его мнению, на самом деле он никогда и не умирал, — закончил Поттер. У Драко сложилось четкое впечатление, что это был Квиррелл, но он не был экспертом в таких вещах. — А что, Поттер, — произнес он нараспев, довольно бессвязно, но он не мог не воспользоваться шансом выдать Поттеру что-нибудь легендарное. — Значит, он не умер? Мы в тот день не постарались и выполнили работу кое-как, не правда ли? Боже мой, неужели Избранный все это время был мошенником? Он понял, как сильно просчитался, когда из-за этой шутки Поттер схватил его за галстук и прошипел ему прямо в лицо: — Заткнись, Драко. Если он не умер, подожди и увидишь — я убью его снова. — Вот это настрой, — протянул Драко, с удовольствием наблюдая, как Хагрид и Грейнджер отчитывают Поттера за враждебное отношение к раненому парню. Благодаря Помфри и Снейпу его сотрясение мозга не продлилось долго, и даже синяк под волосами быстро исчез, после постоянного нытья Северусу. Но последствия сказывались еще долго, мешая им сосредоточиться на экзаменах, поскольку Поттер был уверен, что Северус затаился в засаде, чтобы украсть камень для Волдеморта. Грейнджер, однако, утверждала, что они в безопасности, пока Дамблдор рядом. По крайней мере, им вернули мантию-невидимку, что, как подозревал Поттер, было делом рук Дамблдора. Это наводило на мысль, что Дамблдор намеревался сидеть сложа руки, предоставив борьбу с Темным лордом Избранному, и есть свои лимонные леденцы. Драко предпочел оставить эту мысль при себе. Итак, пока они ждали, что кто-нибудь попытается украсть камень и вернуть Волдеморта, настало время экзаменов. А Поттер стал постоянно повторять Драко, что он снова убьет Темного лорда, и тогда Драко увидит, кто из них работает кое-как и кто мошенник. Ты опередишь себя на шесть лет, Поттер. Но я приму это.